Рождена, чтобы умереть

По мягкому асфальту распласталась слякоть из снега и луж энергетиков. Между домами пурпурных оттенков проходили дорожки в школу Равена, а с другой стороны шёл путь в город. Два его финскоговорящих одноклассника Карел и Элиас, одетые в куртки Хелли Хансен цвета хаки, ожидали, пока он договорит по телефону с Маркусом. Он спрашивал, что сготовить на обед.

- Ну что, не выгоняют из школы? - не смог удержаться от подкола Элиас, когда бессмертный сбросил вызов.
- Нет. Если я забью хотя бы один гол, - ему пнули разодранный мяч, - То меня ещё оставят, но под учёт до следующего триместра.
- Не повезло, - ответил другой, которому отдал пас Равен.
- Почему? Я рад, что меня оставляют.
- Ой, да ну. Ты мог оставаться дома, делать че захочешь. Тем более твои родаки сухие.
- В каком смысле «сухие»? - возмущённо негодовал кареглазый парень.
- Ну, они тебе ничего сделают. Да ещё и сверху доплатят.
- И вы так постоянно живете?

Юноши переглянулись.

- С четырнадцати, - ответили те хором, - Мне платят каждые выходные по столяну, чтоб я купил, что надо... Щетку, трусы и энергетики.
- Фу, - скривился Карел, - Ты покупаешь трусы из секонда?
- Нет, ты головой ударился?
- Тогда почему ты носишь одни и те же уже третий год?

Трое приятелей замолчали. С дальних елей шумно упал снег, и это было отчетливо слышно, несмотря на расстояние.

- Равен, а ты куда поступишь?
- Даже не знаю. А вы уже выбрали?

Перед ними спокойно переходил дорогу старик, сгорбленный, с трясущимися ногами. На нем было серое пальто, запутанное в собачьей шерсти.

- Вот и помер дед Максим... - пошутил Элиас, и после этого наименованный дед Максим свалился с ног на землю.

Парни тотчас рванули к пожилому мужчине. Карел перевернул старика на спину, чтобы разглядеть его лицо:

- Может позвонить в скорую?
- Наверное, стоит. Мой телефон у тебя в портфеле.

И в то время, когда Карел снимал портфель, с виду ослабшие, но чертовски всемогуще сильные мужские руки дедушки намертво вцепились за шеи одноклассников Равена.

От испуга все трое закричали, но первее всех превратили испуг в молчание Элиас и Карел, потому что их головы с треском разделились от туловищ. Равен с ужасом вкопался на месте.

- Беги.

Равен увидел боковым зрением камеру видеонаблюдения на одном из домов, и поэтому он не нашёл ничего более разумного, чем вскочить и умчаться в обратную сторону. Его ужасали мысли о том, что его могли убить. В недлительных размышлениях он нашёл укрытие только в одном месте.

•••

В кабинете биологии легко передвигался аромат душистых цветов и трав, но головокружительный парфюм не одурманил напряженного Рамиля, чьё агрессивное настроение прочуяли все ученики и даже преподавательница по философии. С предыдущей ночи его начали сторониться, а многие испугались прийти на единственную пару в этот день.

Лэнни разглядывал своего приятеля и бывшего друга: натужные мышцы спины растянулись дугообразной формой, настолько сильно тело было в сжатом состоянии, что от лицеиста исходил горячий плавно летающий пар. Лэнни был уверен, что видит это. Он не знал, из-за чего Рамиль был разозлён. Но тот не испытывал злости, а наоборот - Равен был наготове.

Столько раз прожить эти насыщенные одиннадцать лет, чтобы каждый раз попадаться под ловушку Дампира. Дело даже не в Лилит. Она совершенно не причём. Рамиль согрешил за двести лет так, что наказан. Любым способом он обязан спасти Лилит в этот день. Но ее смерть предписана ещё с момента 11 лет назад. Вот такая расплата, из-за которой вампир не может сдвинуться с места. Но не в этот раз...

- Рамиль?

Голубые глаза с журчащим синим отливом тяжело переметнулись с тетради на доску, где чёрным маркером висела фраза: «Nascentes morimur». Под красивовыписанными буквами стояла учительница Рамиля, и, когда она смотрела на ученика круглыми вопросительными глазами, это означало всё что угодно, но лицеист сразу угадал ее не заданный вопрос.

- Рождаясь, умираем.
- Что это означает?
- Как только человек рождается, он постепенно и умирает, то есть - близится к смерти.
- Ребята, если вы будете отвечать на экзамене так же, то я поставлю два. Ты должен, во-первых, назвать перевод и философа, который придумал эту фразу, назвать его год рождения, во-вторых, объяснить это выражение не двумя словами, а побольше. Вам всем ясно?
- Манилий, первый век нашей эры.
- Ты ведь не пояснишь подробней? - убежденно кивнула женщина, прикусывая губу.

Рамиль так и молчал, но глаза не отпускал с надписи. Рождаясь, мы умираем. Надо ли думать о смерти, когда очень хочется жить? Большие пальцы юноши завертелись вокруг друг друга, создавая электрический заряд импульсов, исходящих от еще более разъярившегося ученика. Кто-то в классе чихнул, и за дверью загалдело стадо топающих детей, бежавших в комнаты прихорашиваться к балу.

- Ладно, ребята, хорошего вам вечера. И не забудьте выучить пару цитат Декарта к следующему уроку!
- Cogito ergo sum! - каркнуло с конца помещения.
- Это не считается, - пробубнила учительница, собирая с края парт книги по древнеримской философии. Пока Рамиль не успел полностью опомниться, немолодая женщина с красной юбкой решила задержать выпускника, - Ты бы так не позорился. Ты же знаешь, как отвечать на такие банальные вопросы.
- Разумеется, Катерина, - по обычаю финских школ и лицеев, учителей зовут лишь по имени, изредка добавляя к обращению призвание - «учительница».
- Я тебе это говорю не из вредности, ты же пример для подражания всему классу.
- Я не хотел им становиться.
- Ну раз уж стал, то оставайся.
- Но Вы же из студентки перешли в учителя.
- Не сравнивай глобальные вещи как профессия с человеческими качествами. Разве плохо быть авторитетом?
- Быть - хорошо, а плохо быть - не хорошо.
- Рамиль, что-то ты немного перегибаешь. Отдохни за сегодня, а уже потом снова об экзамене поговорим. Иди.

Вампиру было больно думать об отдыхе. Если бы он ещё моргал, то даже не стал бы этого делать. Впереди него постелилась тропа из пробелов между учениками. Выскользнув по ней, Рамиль столкнулся головой с чужой головой.

- Я рад тебя видеть, - слегка улыбнулся Равен и заново надел на себя испуганное лицо.
- Я тебя ненавижу! - пискнул Рамиль, хотя от него такие взвизги представить затруднительно.
- Постой! Я даже камень принёс, вот, держи.

На месте голубых глаз, у лицеиста зарубцевались сухие камни. В ладонь он сжал чёрный опал, который во тьме рук и вовсе пропал.

- Я не убивал Антеро.

Камень в медной цепочке зажегся белым.

- Это правда..?
- Я не знаю, откуда там взялась моя куртка, не знаю, почему он умер, но в то время я шёл в ваш спортивный зал на тренировку. Да, ночью, но это была идея парней.
- Каких парней?