Глава 4
Банчан ворвался в архив, как торнадо, сжав челюсть так сильно, что казалось, зубы вот-вот треснут. Он сразу увидел Джисона — тот сидел на полу, спиной к стене, телефон в руке, лицо бледное, глаза расширенные, будто увидел призрака.
«Ты серьезно, блядь?» — Банчан шагнул вперед, и Джисон даже не успел вскочить, как его уже схватили за ухо и дернули вверх. «Ай, бля—!»
«Ты знаешь, сколько людей тебя ищет?! Чанбин уже звонил в больницы, Хёнджин с Феликсом рвут на себе волосы, а ты тут сидишь, как последний засранец, и даже не думаешь написать?!»
Джисон попытался вырваться, но Банчан держал мертвой хваткой.
«Отпусти, еб твою мать! Я просто хотел побыть один!»
«Один, блядь? В пыльном подвале?!» Банчан тряхнул его еще раз, потом резко отпустил, и Джисон чуть не шлепнулся обратно на пол. «Собирайся. Ты едешь домой. И если ты еще раз исчезнешь без предупреждения, я лично привяжу тебя к батарее в общежитии.»
Джисон потер ухо, скривившись, но спорить не стал. Он сунул телефон в карман, даже не взглянув на то странное сообщение снова.
---
Кафе. Поздний ужин.
Рамен дымился в мисках, а Феликс, Хёнджин и Джисон сидели за столом в углу, поглощая лапшу с таким видом, будто это их последняя трапеза перед казнью.
«Ну и хуйня день, — буркнул Хёнджин, засасывая длинную полосу лапши. — Сначала кино без тебя, потом Банчан в ярости, теперь вот этот рамен — и он, блядь, недосоленный.»
«Зато дешевый, — пробормотал Феликс, ковыряясь палочками в бульоне. — А вообще, Джисон, ты чего сбежал?»
Джисон медленно жевал, глядя в стол.
«Просто… надо было подумать.»
«О чем?»
«О том, что я, наверное, ебнутый.»
Хёнджин фыркнул.
«Ну это не новость.»
Феликс пнул его под столом.
---
Общежитие. Ночь.
Все уже спали.
Ну или делали вид.
Хёнджин храпел, раскинувшись на кровати, Феликс свернулся калачиком под одеялом, а Джисон… Джисон не спал.
Он сидел в туалете.
В женском туалете.
Потому что там была единственная розетка, которая не вылетала, и он мог спокойно досмотреть дораму, не опасаясь, что Банчан вломится с очередной лекцией о «режиме» и «ответственности».
Он устроился на закрытой крышке унитаза, наушники в ушах, экран телефона освещал его усталое лицо.
И тут дверь открылась.
---
Минхо.
Он не спал.
Он искал.
Того, кто отправил это сообщение. Того, кто знал, где Джисон. Того, кто, возможно, знал о нем самом.
Но улицы были пусты, телефон молчал, а голод снова начинал скрести когтями по внутренностям.
Он вернулся в общежитие, решив хотя бы умыться — может, холодная вода снимет это пьянящее напряжение.
Но когда он толкнул дверь в туалет, он понюхал.
Прежде чем увидел.
Клубника. Солнце. Жизнь.
Джисон.
В женском туалете.
С телефоном в руках и широко раскрытыми глазами.
Они замерли.
Минхо стоял в дверях, его клыки немедленно выдвинулись, а в груди что-то дико рванулось вперед, будто пытаясь вырваться.
Джисон выдернул наушники.
«Ты…»
Минхо не дышит.
«Ты… тоже сюда за дорамами пришел?»
Тишина.
Потом Минхо медленно, очень медленно, закрыл за собой дверь.
Щелк.
И шагнул внутрь.