Часть 4
Эвелина привычно летит в толщу воды. Она входит в неё мягко, как нож в масло, улыбаясь и не понимая, почему многие ведьмы так не любят нырять в колодцы силы. Это же так здорово!
Как только Денвер приземляется, его глазам открывается необычный мир. Он полон ярких цветов, солнца и радости. То, чего ему так не хватало на войне. То, чего он лишился во время войны.
Поют птицы, кажется, будто он ребёнок, будто не было войны, которая лишила его двух младших сестёр и отца. Но как только появляется Эвелина, она прислоняет ладошку к его глазам, нашёптывая заклинание.
Колодец силы — мир иллюзий, мир мечтаний и светлого будущего. Но это иллюзия, а значит, никакого светлого будущего не будет. Тебе кажется, что ты ешь изысканное французское блюдо, но на самом деле ты глотаешь пыль и собственные слёзы.
— Ты не должен этого видеть, — нашёптывает рыжая, обнимая Денвера. — Счастье не скрыто в иллюзиях.
Денвер зарывается лицом в пышные волосы ведьмы, пытаясь успокоиться. Он видел силуэт отца, улыбки младших сестёр-двойняшек, он чувствовал запах хлеба, который пекла его мама...
— Ну-ну, плакать — это нормально, — Эвелина немного неловко поглаживает парня по спине. — Но всё же соберись. Мне надо найти здесь кое-кого.
— Неужели в колодцах силы кто-то живёт?
— Да. Русалка. Её имя — Мадлена, и она живёт в них всех.
Кругом серость, темнота. Эвелина держит в руках светящийся камень, который указывает дорогу. Пахнет водой и рыбой, но больше — каким-то страхом и безысходностью. Новак знает, что здесь было много ведьм до неё, а Денвер прижимается к девушке, пытаясь не отставать.
— Мадлена... ты здесь? — Эвелина чуть выше приподнимает камень, но никого не видит. — Мадлена?
Пахнет разложением. Денвер, чуть покачиваясь, берёт руку ведьмы и идёт вперёд. И когда они натыкаются на русалку, которая безжизненно лежит прямо на сером камне, Эвелина вздрагивает и зажмуривается.
— Мадлена...
Все её руки покрыты синяками, лицо стёрто в кровь. Хвост уже не сверкает изумрудом, он безжизненен. Чешуя покрывает её мёртвое тело. Волосы спутаны, по ним ползают маленькие ящерки.
— Мадлена... нет... — Новак падает на колени, закрывая лицо руками. — Я... я...
Денвер чувствует приближающуюся угрозу. Он садится рядом с Эвой и, обнимая её за плечи, пытается поднять. Но девушка всё равно качает головой, смотрит на собственные руки и не может понять, откуда взялась боль внутри её костей.
Мадлена была покровительницей колодцев силы. Она появлялась всегда, в каком бы колодце любая колдунья ни была. И теперь... она умерла. Нет, это не иллюзия, Эвелина уже давно всё развеяла.
И даже Денвер чувствует, что русалка мертва.
— Всё хорошо, Эва, — говорит Вессон. — Пошли. У меня плохое предчувствие.
Девушка достаёт из кармана платья сложенный бумажный цветок и укладывает его рядом с мёртвой русалкой. Руки Эвелины дрожат, она пытается не плакать, не кричать, но рыдания вырываются наружу.
Мадлена была единственной русалкой, которая чётко сказала, что Новак — потомственная ведьма, что она обязана пойти на фронт, но не на сторону ведьм, которые разожгли войну, а на сторону обычных людей, которые не обладают магией.
И теперь её ищут только лишь потому, что она ведьма. Какая жестокая несправедливость.
Обнимая Денвера, девушка идёт к начальной точке. Сначала она запускает наверх друга, а потом поднимается сама.
Денвер переваливается через бортики, слегка ударяясь головой о землю и сдавленно охая. Но как только он поднимается, потирая голову, Павел даёт команду полякам, и они скручивают парня.
Эвелина ещё не знает, что подготовили наверху русские с поляками. Она будто вылетает из колодца, вытирая слёзы. Иван засматривается на рыжую, на её лицо, полное скорби, и даже опускает винтовку. Павел шикает на него.
— Ден? — девушка раскрывает глаза и видит много людей, которые окружают колодец. — Мы опоздали...
И когда Павел ударяет Эвелину прикладом по затылку, она понимает, что в этот раз не избежит смерти. И мёртвая русалка была вестницей скорой смерти.