Окутанная тьмой

   Я не помню, как мы добрались до дома. Всё, что я чувствовал — адская боль в области рёбер. Меня колотило, бросало в жар, я чувствовал, как моя кожа покрылась испариной.
   Не знаю, сколько я пробыл в этом состоянии, но сейчас мне срочно нужен глоток воды. Приоткрыв глаза, увидел, что нахожусь в комнате Алекс. Подо мной подушка, а я укрыт одеялом.
   Убрав руку от груди, я выругался сквозь зубы.
   – Твою мать! – Острая боль прожгла мои ребра. Я убью этого сукиного сына.
   В комнату вошла Алекс. Увидев, что я не сплю, она бросилась ко мне.
   – Как ты себя чувствуешь? Хочешь пить? – В её глазах стояло облегчение, и я чуть улыбнулся.
   – Да.
   – Держи, – она поднесла стакан с водой к моим губам. Я осторожно начал пить, потом вцепился рукой в стакан и опустошил его. – Принести ещё?
   Я кивнул, не в силах что-либо ответить. Откинувшись обратно, попытался вспомнить, что было в заброшенном доме.
   Я вошёл в ту дверь, и меня сильно ударили по голове. Я отключился будто всего на мгновение, но когда очнулся, понял, что произошло.
   Маша...
   Боже, как она?
   Алекс вошла в комнату и села рядом, – пей.
   – Маша в порядке?
   – Не совсем, – уклончиво ответила Алекс. В её глазах застыла искренняя печаль. – Марго дала ей своей крови, чтобы...
   Я догадался. Превратить в вампира.
   – Она очнулась ночью, но... немного не в себе. Ты же её знаешь. Маша и в роли человека была слегка сумасшедшей.
   Я тихонько засмеялся, потому что это было сказано не со злостью, а с любовью.
   – И мы все принимали её такой, какая она есть. В этом был её шарм, а теперь... Все чувства девушки обострились: раздражительность, любовь, ненависть, негодование, злость... Маша хочет отомстить Абраму за то, что он сделал с ней.
   – Я тоже этого хочу.
   Алекс кивнула, – мы все хотим. Он убил мою подругу, чуть не убил тебя. Я... мне хотелось сломать ему все кости, вырвать сердце и скормить Алексею на завтрак.
   – Полегче, малышка. Я ведь могу и возбудиться от твоего тона, – усмехнулся я. Алекс закатила глаза и слегка улыбнулась. – Думаю, Марго научит Машу необходимым приёмам выживания.
   – О, в этом я нисколько не сомневаюсь.
   – А... Сколько я пролежал здесь?
   – Сутки.
   – Сутки?! Ты, что же, шутишь? Сегодня же балл!
   – Да, и ты остаёшься дома.
   – Ни за что. Пустить тебя в логово Алексея одну? Ты спятила? – Серьёзно спросил я, не веря своим ушам.
   – Ты не в состоянии идти туда, – спокойно ответила Алекс. – Хочешь, чтобы он сыграл с нами на твоей слабости?
   – Я пойду туда. Вместе с тобой.
   Её глаза потеплели, она погладила меня по лицу своими холодными, как снег, пальцами.
   – Егор, я ценю твою заботу... Но позволь и мне позаботиться о тебе. Ты ведь даже встать не можешь без боли. И не смей врать, что это не так. Я слышала, как ты скрипнул зубами, когда убирал руку от своей груди.
   Я удивленно посмотрел на неё. Она показала пальцем на свои уши.
   – Слух вампира, волчонок.
   – Время ещё есть, я исцелюсь.
   – Егор, – строже произнесла Алекс. – Ты никуда не пойдёшь. Я не собираюсь рисковать и твоей жизнью! Мне и так хватает чувства вины из-за того, что произошло с Машей. Едва ли я ещё осознаю это...
   Из её глаз скатилась слеза. Я поднял руку, стараясь не издавать неприятных звуков, и стёр её.
   – Ты ни в чем не виновата, детка. Перестань в каждой оплошности винить себя. Да, эта ситуация ужасна, но Маша сама решила ехать с нами. И виноват в произошедшем только Абрам. Не мы.
   – Ты не понимаешь...
   – Нет, понимаю, – перебил я. – Понимаю. Мы те, кто мы есть. И уже ничего не исправить. Если ты будешь думать, что виновата во всех наших грехах... Алекс, малышка, посмотри на меня.
   Она подняла взгляд влажных карих глаз, её губы дрожали, руки сжимали простынь.
   – Запомни: каждый из нас принял решение быть здесь по собственной воле. Ты никого не заставляла, слышишь? Алекс, насколько бы ты ни была сильна, тебе требуется наша помощь. И я всегда буду рядом, чтобы оказать её.
   – Если бы я не родилась, то ничего бы этого не было, – она шмыгнула носом. – Алексей бы потерял силу.
   – Были бы другие. Ему не важно, кто пострадает. Тебе следует гордиться.
   – Чем же? Что я погубила жизнь своей подруги?
   – Тем, что ты надерёшь задницу самому древнему вампиру. А Маша жива, запомни это. Да, она изменилась, я не спорю. Но разве это так плохо? Лично я уже не могу представить себя обычным человеком.
   Алекс молчала и тяжело дышала. Я поглаживал её руку, давая понять, что рядом.
   Девушка осторожно подняла одеяло и положила голову на мою руку.
   – Тебе не больно?
   – Нет, – успокоил её я, – говорил же, что быстро исцелюсь.
   Она улыбнулась, – позёр.