Окутанная тьмой

   — Я кое-что нашла, — восторженно сказала Лия, — посмотри на это!
   Подруга ткнула пальцем в старый дневник своей бабушки. Мы сидели у меня в комнате, обсуждая всё на свете. После чего Лия поделилась новостью, что нашла на чердаке коробку с дневниками в кожаном переплёте. Она считала, что там написаны любовные послания её бабушки, но оказалось всё совсем иначе.
   Этих дневников хватит на целый век, чтобы ни о чём не думать и только читать, читать и ещё раз читать. По началу бабушка Лии, Клавдия, писала о своём детстве в маленькой деревне. Мы читали их вместе и улыбались. Всё было так прекрасно. И я невольно восхищалась такой выдержкой... писать дневник на протяжение всей своей жизни!
   По мере прочтения, мы натыкались на любовные письма, которые Клавдия писала какому-то парню. Наши щеки густо краснели при этом, и мы спешили перелистнуть страницу. Нам показалось, что это слишком личное, чтобы совать туда свой нос.
   Сейчас мы читали записи, сделанные Клавдией в семнадцать лет.

   3 июля 1966 год.
   Сегодня произошло что-то странное. Я не могу описать это словами, но раньше такого точно не случалось.
   Я шла по улице со своим любимым мужчиной. Мне было так легко, будто я порхала в невесомости. Матвей признался в истинных чувствах, и мне бы хотелось запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда.
   — Клавдия... я всегда хотел только одного — быть рядом с тобой. Ты для меня весь мир, и я очень надеюсь, что мои чувства взаимны. Когда я впервые увидел твои рыжие кудряшки, развивающиеся на ветру, твою счастливую улыбку, которая освещала всё вокруг, мне захотелось прикоснуться к тебе. Так сильно, что я чувствовал жжение во всём теле. Я боялся... тебя спугнуть. Боялся, что не подхожу тебе. Но ты была такая радостная, подошла и спросила не нужна ли мне помощь. Твой голос...он был таким нежным, и тогда я понял, что влюбился, по-настоящему влюбился. Мы стояли в поле, которое было украшено ромашками и шалфеем, солнце ярко освещало наш путь, птицы пели песни так, что мне самому захотелось тебе спеть.
   — Ты самое прекрасное, что когда-либо было в моей жизни и я был бы счастлив, если бы так было всегда.
   Моё лицо светилось от счастья, когда Матвей произносил эти слова. Я была готова выпрыгнуть из своего тела и расцеловать его. Целовать так долго и безудержно...чтобы губы  покраснели и потрескались, чтобы дыхание сбилось, чтобы наши тела настолько устали...что мы не смогли бы пошевелиться.
   Конечно же, я согласилась. И вот, мы идём по полю, усеянному ромашками, нам в спину светит солнце, грея все косточки, птицы щебечут на непонятном нам языке, в нос ударяет запах лета, ручья и свободы...и мне хочется, чтобы этот миг никогда не заканчивался.
   Но он закончился. Бесповоротно и неожиданно.
   В моих глазах резко потемнело и я не сразу поняла, что происходит. Тело напряглось и стало сотрясаться. Матвей так сильно испугался, что подхватил меня прежде, чем я упала на твёрдую землю.
   — Клавдия! Клавдия! — Кричал Матвей, — пожалуйста, очнись!
   Но я практически не слышала его голоса. Мой разум и сердце было далеко от Матвея... в темноте, полной боли и разочарования. Я видела бойню, перед глазами стояла кровь и, представьте себе, я чувствовала её запах. Запах трупов, запах людей, которые находятся на грани жизни и смерти. Смрад. Небо закутано в тёмные тучи, которые, кажется, не собирались уступать место яркому солнышку. Мне стало нечем дышать, я боролась...пыталась выбраться оттуда, но меня окружала тьма и боль, жестокость и разочарование, смирение о приближающейся смерти. Я стояла посреди этого поля, пропитанного кровью погибших, в одном только белом платье. Когда я поняла, что происходит, то бросилась со всех ног, чтобы помочь тем, кто ещё дышит. Но их было мало, очень мало. Мне хотелось сделать всё возможное, чтобы эти люди выжили...но у меня не было никаких целебных трав. Мама всегда учила меня, как использовать их в случае ранения. Но сейчас я была бессильна.
   Подбежав к раненому человеку, я положила руку на его плечо. Он еле дышал, так хрипло, струйка крови текла из его рта. Все лицо и тело запачкано землёй, одежда изорвана, ноги сломаны, в его взгляде я видела страх наравне со смирением скорой гибели.
   — Пожалуйста...- прохрипел парень, которому на вид было столько же лет, как и мне, — помоги мне.
   В моих глазах стояли слёзы, я крепко сжала его руку, не понимая, чем могу помочь этому парню...
   — Я попробую, — прошептала я, смаргивая поток слёз, желая сделать хоть что-то, чтобы облегчить его боль.
   Что-то внутри меня подсказывало положить руки на его сломанные ноги, и я послушалась.
   Мои холодные пальцы коснулись молодого человека, и он закрехтел.
   — Прости, — дрожащим от ужаса голосом сказала я, — пожалуйста, прости.
   Я держала руки на том же месте, как вдруг почувствовала покалывание в подушечках пальцев, они стали светиться светло-голубым цветом. Я завараживающе смотрела на это, испытывая испуг и благоговение. Мне казалось, что прошла целая вечность, но на самом деле, несколько секунд. Сломанные ноги чудесным образом восстановились, он смог подвигать ими, не чувствуя острой боли. Я посмотрела на парня, его взгляд слегка прояснился, и  он смотрел на меня с благодарностью. Но я не понимала, как это могло сработать. И что это значит...
   — Кто ты? — Спросил парень, его голос был до сих пор хриплым, но кровь перестала идти так же сильно, как текла до этого. Вместо этого она засохла на губах и подбородке.
   — Я...я не знаю, — тихо прошептала я, будто нас могли услышать.
   — Ты спасла меня, я никогда этого не забуду, — пообещал он, — скажи, как тебя зовут.
   — Клавдия, — я пребывала в таком шоке, что еле вымолвила свое имя. —  А тебя?
   — Илья, — прошептал он, пытаясь подняться.
   — Что здесь произошло?
   — Война.
   Моё сердце гулко забилось. Я огляделась по сторонам, но, кажется, с этим местом было покончено. Здесь были только мы и мёртвые солдаты.
   — Но...
   — Эта война идёт уже очень давно, — с сожалением пояснил Илья, — но я верю, что сражаюсь на правильной стороне. — Он покачал головой, его губы тронула кривая улыбка, — когда одни древние вампиры попытались захватить нас, другие дали нам дом и свободу. Так что да, я на верной стороне.
   Меня пронзил шок, я ничего не понимаю. Вампиров не существуют, о чем говорит этот сумашедший человек? Может, он сходит с ума или у него повреждение мозга...
   — Какой сейчас год?
   Он странно посмотрел на меня, будто я задаю очень нелепые вопросы.
   — 1345.
   Я вернулась в своё тело, над моей головой всё так же ярко светит солнце, я нахожусь в руках моего любимого. Только вот моё сердце колотится так, будто я сама побывала на войне.
   — Клавдия! Господи, слава Богу! Я так беспокоился о тебе. Твои глаза...они были белые, ты что-то шептала, но я ничего не понимал. — На лице Матвея отражалась паника, складка на лбу говорила, что он переживал. — Как ты себя чувствуешь? Позвать лекаря?
   — Нет, нет. Я в порядке, — тихо прошептала я, — всё хорошо. Долго я так...лежала?
   — Думаю, пару минут, — закивал Матвей, — дорогая моя, как же я волновался!
  
   Это было первое моё видение, так я его назвала. Спустя месяц мне захотелось проверить, смогу ли я снова помочь кому-то заживить раны, но, к сожалению, моя сила не работала. Никакого светло-голубого свечения, никаких провалов в памяти и никаких видений...

   — Так значит, моя бабушка была ведьмой? — С воодушевлением произнесла Лия.
   — Похоже на то, — ответила я. — То, что мы сейчас прочитали, было...ужасно и прекрасно одновременно.
   — Да, я никогда ещё не переживала за кого-то так сильно, как за бабушку и того человека на войне. Как думаешь, это та самая война, про которую нам рассказывал Дима? Между твоей и его семьями?
   — Возможно, — задумчиво сказала я, до сих пор отходя от шока  прочитанного. — А, может, это и вовсе ничего не значит.
   — Может, почитаем дальше? Вдруг там будет что-то полезное?
   Я кивнула и мы принялись читать следующий дневник.
  
   ***
   Мы потратили почти целый день, но так ничего и не нашли. Клавдия рассказывала о своих безуспешных попытках вновь вызвать в пальцах свечение, о любви к Матвею и о своей матери, которая помогала Клавдии найти ответы на вопросы. Но все оказалось тщетно.
   Мы прочитала записи за целый год её жизни. Девушка перестала искать, она решила, что то видение ей причудилось и не было никакого раненого Ильи, не было войны и исцеления.
   — Мне жаль, — тихо сказала я, поглаживая Лию по руке. Подруга была в растерянности. Я знаю, что она хотела найти ответы, но их не было.
   — Это ещё не конец. У нас много дневников, может быть, там мы найдём что-то, что мне поможет понять свои силы.
   Я приободряюще улыбнулась ей.
   — Скорее всего, да. Продолжим завтра?
   — С удовольствием, а то сейчас я выжата, словно лимон. Все эти перемещения во времени...будто забрали все мои силы.
   — Да, я чувствую тоже самое. Хочешь чаю?
   — Да!
   Я усмехнулась слишком бурной реакцией Лии.
   — Будет сделано. — Я встала с кровати и пошла на кухню, чтобы всё приготовить.
   Поставив чайник и положив на тарелку заварные пирожные, я достала телефон.
   Открыла переписку с Димой.
   "Привет, как успехи?"
   Ответа не было. Я разлила чай по кружкам и поставила их на поднос. Мой телефон завибрировал.
   "Привет, всё идёт хорошо. Вы там как?"
   "И ты до сих пор не хочешь рассказать мне, что за "важные дела" ты решаешь?"
   "Пока не хочу)"
   Я усмехнулась. Чёртов вампир.
   "Какой страшный и скрытный вампир, бу-у."
   "Алекс, ты заставляешь меня думать, что я зря оставил тебя одну за всеми присматривать."
   "Это ещё почему?"
   "Хм...потому что ты назвала 179-летнего вампира страшным и скрытным?"
   "Ты так говоришь, будто это не правда!"
   "Ладно-ладно, ты права. Я старый и злой вампир."
   Такое ощущение, что Дима в этот момент улыбается.
   "Вообще-то я не это говорила. Когда ты приедешь?"
   "Надеюсь, что в ближайшее время. Тут небольшие накладки."
   "Хорошо. Ну, то есть у нас здесь всё хорошо. Мы нашли какие-то старые дневники бабушки Лии, вот целый день читали."
   "Нашли что-нибудь полезное?"
   "Немного. Приедешь, расскажу."
   "Ладно, будьте осторожны."
   "Как скажешь, курица-наседка."
   Я отправила ему подмигивающий смайлик.
   — А вот и чай! — Я занесла в комнату поднос с пирожными и облепиховым чаем. У нас уже традиция всегда его пить.
   Лия улыбнулась и протянула руку к нему.
   — Кстати, как ты думаешь, кто всё-таки убил Лиззи?
   — Не знаю, но у меня есть подозрения, что это сделал Пётр.
   — Я тоже так думаю. Всё указывает на него.
   — Да...мне так жаль, что это произошло. До сих пор кошмары снятся по ночам с холодными и безжизненными глазами Лиззи.
   Лия вздрогнула, будто её окатили холодной водой.
   — Если бы я пришла туда вовремя, то могла бы спасти её, — тихо сказала Лия.
   — Ты не всевидящая, Лия. Ты сделала всё, что смогла. Не нужно себя винить.
   — Да, но зачем мне тогда эти силы, если я никому не могу помочь? — Её голос дрожал.
   — Всех не спасёшь. На войне всегда есть жертвы.
   Лия слабо кивнула, после чего посмотрела на меня печальными глазами.
   — Знаю, но это всё равно ужасно.
   — Да, — согласилась я, — ужасно, но мы...
   Я не успела договорить, как Лия впала в бессознательное состояние.
   Подруга начала что-то шептать на непонятном мне языке, её белые глазницы быстро шевелились в разные стороны, будто пытались увидеть всё, что происходит сейчас в голове Лии. Тело подруги было напряжено, костяшки пальцев побелели, так сильно она стискивала простыни. В одно мгновение Лия расслабилась, она тяжело дышала, прерывисто и глубоко.
   Её глаза распахнулись и в них стоял страх.
   — Ты в порядке? — Обеспокоенно спросила я.
   — Нет.. то есть, да. Они идут.
   — Кто? — Моя бровь полетела вверх.
   — Я видела Петра и Макса... и много других вампиров, я не знаю, — она всхлипнула, — я не знаю, кто они. Но они идут. Я снова видела те числа. 24. 19. 3. Снова тоже самое поле... там было очень темно, голые деревья, земля, покрытая кровью.
   Я в замешательстве слушала подругу, по моей коже пробежали мурашки. Нет. Нет. Не может этого быть.
   — Мне кажется, я видела будущее. То, что случится совсем скоро. Ты в опасности, Алекс. — Подруга перевела стеклянный взгляд, — нужно бежать, пока не поздно.
   — Никуда мы не побежим, — твердо ответила я, — мы сможем победить. Обещаю.
   Лия обеспокоенно посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы.
   — Ты не понимаешь...они идут, чтобы убить тебя. Всех нас.
   От её слов мне стало не по себе. Я обняла Лию, поглаживая рукой по её волосам.
   — Мы все умрём, Алекс, — всхлипывая, пробормотала Лия в моё плечо.
   — Не умрём, обещаю тебе.
   Я мысленно твердила себе эти слова. Я пыталась в них поверить, пыталась. Но моё тело так тряслось от страха, что мне хотелось сбежать прямо сейчас, в эту секунду, подальше отсюда. Но если Лия видела Максима, то мне нужно его спасти.
   Спасти всех, кто мне дорог.