Принятие
Когда-то давно я уже слышал легенду о человеке и его страхе. Мне всегда казалось, что это выдумки, мало ли что может присниться, да и удостовериться в подобном нельзя. Просто взрослые развлекают детей, придумывая завораживающе-ужасные истории.
Никто не умер и не свихнулся от страшных снов, так к чему все это? Так я считал пока однажды сам не стал бояться. Мой страх родился тогда, когда я осознал для себя чего боюсь, до этого же все было спокойно.
Наверно, потому что я всегда старался загружать свое время по полной, подписываясь на разные никому не нужные задания. А в тот день я понял, что все дела переделаны и у меня есть свободное время. За осознанием пришли мысли. Они роились, вертелись в голове, но так и не могли найти покой. И только тогда Махиру смог прочувствовать, что ему одиноко. Так родился Куро.
Это прозвище ему вполне подходило, ведь чем еще может быть кошмар, как ни тьмой? Черным цветом, затягивающим в самые потаенные уголки души. Вот только вместо страшного, уродливого гоблина к нему начал приходить обычный голубоволосый парень. Он был странным, ведь вместо того, чтобы пугать лениво бродил по комнате прося его не доставать.
Когда я все же смог это сопоставить, то был готов к нашей следующей встрече. Надежда на то, что Куро не похож на того, кто может воплотить страх, была более чем обоснована. Когда он находился с кем-то рядом, то не чувствовал себя одиноким, лишь бы сам лентяй ничего не испортил.
Кошмар начался снова с рутины. На этот раз я стойко боролся с пылью и почти забрался под потолок протирая верхние полки шкафа.
Среди мало используемых вещей, он забрался в самое гнездо воспоминаний, вытаскивая коробку с памятными вещами детства. Острое чувство потери снова зашевелилось, вытаскивая на свет страх остаться никому не нужным. Одиночество, которое только копилось, когда в глубине души свирепствовал червячок, подсказывая что у дяди тоже есть своя жизнь. Да, он любит племянника и растил его как собственного сына, стараясь чтобы тот ни в чем не нуждался, но это не совсем то, что нужно. Однажды он повзрослеет и станет самостоятельным, и тогда обязательно придет время двигаться дальше.
Руки невольно разжились, отпуская полку и Махиру почувствовал, как под ним вот-вот разверзнется пропасть. Взгляд заволокло осознанием и принятием своей доли, а тело не хотело двигаться и сопротивляться хлынувшей апатии.
Но падая со стула он оказался в чьих-то спокойных объятиях. Руки решительно поймали легкое тело не позволяя упасть, забирая в свой надежный кокон. Взгляд прояснился и Махиру поднял глаза чтобы увидеть спасителя, но прежде, чем он смог что-то сказать, раздался ленивый голос:
— Какая боль, я только устроился вздремнуть, как ты решил все здесь развеять.
Претензия хоть и говорилась с нотками недовольства, но разве ситуация сейчас не должна быть на пользу кошмару? Махиру не дали в этом разобраться, затаскивая на диван.
— Я так устал, давай сегодня просто отдохнем. Люди такие геморные, тратят свои сны на уборку.
— Но...
— Спи, здесь это не имеет значения.
Связная мысль почти сформировалась, а голова удобно устроилась на чужом плече теряя связь с происходящим:
— Куро, почему ты такой?
— Не люблю напрасные хлопоты. Меня все устраивает.
Умиротворение согрело душу, фантомное тепло идущее от рук персонального кошмара сохранилось даже после пробуждения. Сегодня он отлично выспался.