Глава 12. Тень сомнения.
Мадлен спала крепко — грохот сбитой в темноте кошачьей миски не сумел ее разбудить. Разумеется, этому я только порадовалась.
В голубом свете двух «стрекоз» я переоделась в ночную сорочку и с трудом устроилась на узкой, жесткой кровати. Пока ворочалась на неудобном казенном имуществе, додумалась до того, что непристойно принимать личные амулеты от мужчин, да еще прямиком с их шей. Ведь правда слишком интимный подарок?
Может, преувеличивала, но медальон все-таки сняла и положила на тумбочку — пускай оттуда отгоняет кошмары, если они будут, — для очевидца страшных событий я держалась хорошо.
Увы, свою выдержку я переоценила. Стоило расслабиться, отпустить мысли, как вместе с сонливостью пришли воспоминания. Кошмары вперемешку с пережитым. Прошлое и сон перепутались и не сразу выпустили из своих сетей.
Усевшись на кровати, в темноте я долго, упорно искала амулет Джареда. Прилично или нет, а я хочу спать спокойно.
Прежде чем лечь, бросила взгляд перед собой — и застыла.
Под кроватью Мадлен светилась пара красных огоньков. Круглые, как медные лэтры. О боги...
Я крепко сжала медальон, миг — и огоньки пропали. Или их и не было? Да, скорее всего, остатки кошмара...
Надев медальон, я проспала спокойно до утра. С первыми лучами зимнего солнца я пробудилась вслед за тревогой. Не зря. Не успела толком проснуться, как что-то тяжелое прыгнуло на грудь и ткнуло чем-то холодным в подбородок.
Я заорала.
В ответ раздалось шипение, и тяжесть исчезла с груди.
Сбоку тоже испуганно закричали.
Я шире распахнула глаза и успела заметить, как исчезает рыжий хвост под кроватью соседки. Сама она, приподнявшись на локте, второй рукой торопливо шарила по тумбочке. Быстро найдя очки, водрузила их на нос и завопила:
— Что?.. Где?!
— Твой кот хотел загрызть меня! — чисто машинально обвинила я Мадлен, пораженная тем, что увидела.
Боги... Да за мутными стеклами очков прятались самые удивительные глаза Латории! Цвета синей бирюзы, ясные, блестящие очи, окаймленные густыми темными ресницами. Подобную красоту грех прятать.
Комплимент соседке сделать не успела — она пошла в словесную атаку:
— Мой Принц не станет тянуть в пасть всякую каку! Он хотел подружиться, а ты его испугала!
— Я его испугала?!
— Да, ты! Бессовестная!
Кто знает, до чего мы бы договорились спозаранку, нас остановил визгливый звук.
— Раз-раз! — разносился в каждом уголке комнаты звонкий женский голос. — Детишки, подъем! Через полтора часа построение на площади. Собирает Сам. Девочек ждет приятная неожиданность, мальчиков — нет. Чудного утречка, детишки!
Еще несколько секунд у меня звенело в ухе.
— Что это было?
— Наш комендант, — буркнула Мадлен. — Объявление сделала.
Бывает, что звучащие через артефакты голоса искажаются, но не настолько же? Представить комендантшу, назло поселившую меня к Мадлен, с веселым девчоночьим голоском у меня не получалось.
— Собирайся, Кимстар. Через полтора часа на площади ректор скажет нам какую-то гадость, — недовольно сообщила угрюмая соседка, перебирая свои тетради на столе. И уже себе под нос пробормотала: — И я опять опоздаю к клиентке...
Пока хозяйка шуршала бумагами и звенела стеклянными флакончиками, рыжий Принц упал к ее ногам и зыркал оттуда на меня зелеными глазищами, будто предупреждая, что объект под надежной охраной.
На какой-то момент даже завидно стало: здорово, когда есть кто-то, кто тебя оберегает.
— Мадлен, а почему ты носишь очки? — Одевшись и собрав корзинку с купальными принадлежностями, я задержалась в комнате, не совладав с любопытством. — Почему не обратишься к целителю? Не верю, что у тебя не найдется необходимой суммы на лечение.
Соседка запрокинула голову и недовольно процедила сквозь зубы:
— Боги, дайте сил... Не лезь не в свое дело, Кимстар, мы не подружки.
— Я серьезно, Мадлен. Сходи к целителю, избавься от очков, перекрась волосы из зеленого в нормальный цвет — и ты затмишь первых красавиц КУМа.
Желательно еще подправить форму бровей, сменить мешковатую одежду на ту, что по фигуре, но это мелочи, и я о них промолчала.
— Слушай, ты достала! — в сердцах воскликнула зельеварша. — Вы, богатенькие девочки, себе мордашки рисуйте, а ко мне не суйтесь! Мне и так хорошо!
Вот так всегда: хочешь сделать человеку добро, а нарываешься на возмущение...
— Ладно, прости, больше не лезу.
— И с другими не надо перетирать меня, ясно? — агрессивно добавила Мадлен. — Иначе пожалеешь.
Я фыркнула и, подхватив корзинку, вышла из комнаты.
В конце пустого коридора находилась общая умывальня, которую еще никто не успел занять. Закрыв дверь на щеколду, я выбрала вторую от края раковину и с помощью холодной воды, губки и любимого цветочного мыла привела себя в порядок после сна.
Да... убогая умывальня с двумя рядами раковин, желобками в холодном полу для стока воды долго будет сниться мне в кошмарах. Боги, как я счастлива, что после построения смогу отнести деньги на административный этаж и вернуться в комфортное общежитие с приличными ванными...
Вся в мечтах о возвращении к привычной жизни, я подошла к своему временному пристанищу.
Дверь приоткрыта. Угрозы и оскорбления, высказанные приглушенными голосами, заставили остановиться. Я же не принц на белом драконе, чтобы врываться нахрапом, не разведав обстановку.
— Ты дашь мне его, четырехглазка, дашь! — шипела какая-то девица. — Или я превращу твою жизнь в кошмар!
Индира может, — подтвердила вторая радостно. — Дай зелье по-хорошему, а мы тебе еще и денежек подбросим.
— Приворотное вне закона, — тихо произнесла Мадлен. — И я не умею его варить.
— Врешь!.. Все ты умеешь!
Имени мне хватило, чтобы понять, кто достает мою соседку. Индира и Галика с третьего курса боевого факультета. У первой был бурный, но краткий роман с моим дорогим сокурсничком Алларом. Она надеялась стать невесткой магистра Рутха, быстренько забеременеть и не ехать на практику в горы... Но ветреный Аллар ее ожидания, как и предыдущих временных возлюбленных, не оправдал. Выходит, девица решила прибегнуть к старому недоброму способу? Привороту? Ай да «умница»!
Почему Галика, хитрая и сдержанная девушка, влезла в сомнительную авантюру, для меня загадка.
Ради Аллара я бы и пальцем не пошевелила, но наглые боевички ворвались в мое временное жилище и терроризировали мою соседку. Непорядок.
Преспокойно войдя в комнату, я насмешливо посмотрела на девушек.
— В конце коридора комендантша отчитывает ребят за паутину под кроватью. Громче орите — она и к нам заглянет.
Коротко стриженная брюнетка молча кивнула Галике. Та выглянула за дверь и быстро нырнула обратно в комнату.
— Да, обход...
Я подавила вздох облегчения — комендантшу я видела всего лишь раз и создавала иллюзию, рискуя ошибиться. Судьба благоволила, и Галика легко повелась.
С ненавистью посмотрев на Мадлен, Индира процедила сквозь зубы:
— Повезло тебе, четырехглазка. Ничего, сквитаемся еще.
Боевички ушли, хлопнув дверью.
— Не стоило беспокоиться обо мне, — безразлично произнесла Мадлен. — Я бы и сама справилась.
Ее плечи расслабились, и она продолжила собирать в коробку склянки разноцветного стекла. Под столом мяукнул кот и толкнулся лбом в помпон на тапочке хозяйки.
— Ага, или Принц бы спас, — с иронией отозвалась я.
Я не ждала благодарности, но и равнодушия тоже.
— Девчонки, это снова я! — Незапертая дверь резко распахнулась, впуская Галику. — Мадлен, ты прости Индирку, она дура в последнее время. Парень бросил, преподы придираются...
Не вслушиваясь в заискивания боевички, обещавшей рекомендовать Мадлен всем своим знакомым, как будто той не хватало постоянных клиентов, я в шоке уставилась на свой букет. Лысый букет!.. В вазе зеленели стебли без цветков! Кто-то безжалостно ободрал мои колокольчики!
Когда я проснулась, он радовал своей красотой и воспоминаниями о тепле. Кто же этот нехороший, мерзкий вандал?!
Индира со злости могла бы сбросить вазу на пол, но не оборвать все до последнего колокольчика. Значит, это Мадлен. Больше некому. Осталось убедиться точно, узнать причину и... отомстить! Игнорировать объявление войны нельзя.
Нет, я могу понять ее нежелание делить комнату еще с кем-то — сама такая. Но покушение на чужую собственность, порча имущества — это уже чересчур.
— Так я могу рекомендовать тебя как чудо-косметолога своим знакомым? — елейной рекой растекалась Галика.
На месте Мадлен я бы уже насторожилась от подобной назойливости. Не верю, что Галика пытается загладить дурное впечатление от нападок подружки. Хотя, может, и надеется — она же из боевых магичек, на занятиях они часто получают по голове.
— Можешь! — не выдержала Мадлен. — Иди, Галика, я не обижаюсь и буду готовить тебе крем от веснушек и дальше.
От веснушек? Я пригляделась к боевичке — чистое лицо, светлая кожа, и не скажешь, что любимица солнца. Сильное средство, и я себе такое хочу...
— Спасибо! — Галика довольно заулыбалась. — Дай на всякий случай парочку своих визиток, раздам их среди наших перваков, вдруг кто-то еще не слышал о тебе.
Стиснув зубы, Мадлен отыскала несколько белых прямоугольников, на которых я успела рассмотреть рисунок колбы с оранжевым зельем, имя и цифры — номер нашей комнаты.
— Не держи зла, хорошо, Мадлен?
— Хорошо, хорошо! — Посетительницу моя соседка буквально вытолкала из комнаты.
Вернувшись, принялась быстро заполнять коробки своей продукцией. Как ни в чем не бывало, словно не она поиздевалась над чужим букетом.
— Мадлен, колокольчики оборвала ты?
Она не отрицала и не смущалась. Пожав плечами, равнодушно отозвалась:
— Их цветение не в сезон стимулируется магией, поэтому недолговечно. Все равно к вечеру осыпались бы.
Вот нахалка, слов нет!
— Возможно, и осыпались бы. — Я говорила спокойно через силу. — Но зачем было укорачивать их век?!
— На основе колокольчика-камнелома обыкновенного делают мазь, ускоряющую процесс заживления переломов.
— А мне-то что с этого? — поразилась я ее объяснению. — То, что они лекарственные, не дает тебе право трогать их. Букет был моим!
— А, он от возлюбленного? Вот почему ты завелась, Кимстар, — сделала неожиданный вывод зельеварша.
Я опешила. От какого такого возлюбленного?! Нет его у меня и не скоро появится. Просто цветы от обходительного Джареда дань правилам приличия... Ведь дань же, правда?
Пользуясь моим растерянным состоянием, Мадлен схватила купальные принадлежности и сбежала. Уже на пороге она буркнула через силу недовольное «прости».
«Прости»? Всего-то одно слово?! Скупая у меня соседка на слова.
Я разозлилась еще сильней. Сама толком не высказалась, нормальных извинений в ответ не услышала. Гнев искал выход и вскоре нашел. В мести.
Быстро надев парадную форму-платье и заплетя волосы в сложную косу, я подступилась к коробкам с косметическими зельями Мадлен. Она их планировала отнести клиентам после построения, судя по всему. Придет, продолжит их сбор и увидит «проблемку». Маленькую, но неприятную неожиданность. Вот тогда и поговорим откровенно, прежде чем я все исправлю.
Мой простенький, но коварный план улучшил настроение. И вскоре я провернула свою шалость прямо под внимательным взглядом Принца. И не раз я ловила себя на мысли, что стесняюсь кота, как будто он все понимал.
Когда Мадлен вернулась, я застегивала плащ, старательно не косясь в сторону разноцветных флакончиков, которые так и притягивали взгляд. Дожидаться, пока она переоденется в форму, я не стала, ушла раньше.
Перед фасадом университета, на огромной площади, вымощенной белыми плитами, уже пару веков ежегодно проходила церемония посвящения в адепты, вручение дипломов, принесение клятвы мага и прочие не менее торжественные события. И только сегодня, впервые за всю историю КУМа, здесь собралась, дай боги, если десятая часть студентов, и повод был отнюдь не приятный.
Я быстро нашла своих с факультета иллюзий собралось всего шестеро: два студента и три преподавателя. Улыбнувшись вечно сонной Кариесе, проигнорировав ухмыляющегося Аллара, я поприветствовала мастеров — дядю моего соперника магистра Рутха, магистра Армероу и главную язву кафедры — леди Уинсти.
Наша прекрасная, но колючая преподавательница сразу огорошила вопросом:
— Что, Кимстар, хотите стать принцессой?
— Простите?..
— Боги простят, адептка, только молитесь искренне и чаще, — в своем стиле ответила почтенная дама, поправляя перчатки на холеных руках.
Глядя, как она ежится от холода, я и сама ощутила ледяной ветер, пробирающийся под тонкую ткань плаща. Вот шмырь! Только ради того, чтобы забрать шубку из дома, стоило помириться с отцом...
— Леди Уинсти намекает, что ты осталась, чтобы поучаство
вать в отборе, — прошептала сокурсница, доверительно подхватив меня под локоть. — Как я или остальные девчонки.
— Как ты?..
Я чего-то не понимала. Мне предстояло участвовать из-за сестры, другим это зачем, если магички освобождены от «почетной» участи?
— Ты как будто только проснулась, Элея, — хихикнула Кариеса. — Когда стало известно, что выбирать жену в этот раз будет принц Валиант, ректора завалили просьбами разрешить участвовать. А когда из-за отбора кому-то продлили каникулы, а кому-то и вовсе передвинули практику, девчонки и взвыли, вылететь-то из университета никто не хочет.
— А тебя не напрягает то, что принц один? — осторожно спросила я. — И достанется тоже лишь одной? Многоженство в Давелии не разрешено.
В ответ меня радостно просветили:
— Конкуренция — это хорошо. Плохо, когда никто с тобой не соперничает, значит, приз того не стоит.
— Ладно, пускай и так. Но как быть с тем моментом, что ты можешь понравиться другому давелийцу? А становясь участницей отбора, ты добровольно разрешаешь ухаживать за собой любому жениху из темных. Где гарантии, что это будет именно принц?
Лицо у Кариссы удивленно вытянулось. Замуж не за принца, а за другого аристократа она, как и остальные магички, подозреваю, не хотела. Лишь корона принцессы стоила кардинальных перемен в жизни.
Напряженно размышляя, она хлопала в кои-то веки по-настоящему накрашенными ресницами — любящая поспать девушка не гнушалась косметическими иллюзиями.
— Я очень постараюсь понравиться Валианту, — наконец ответила она уверенно.
— Удачи! — пожелала я от души.
На этом наш разговор закруглился, немногочисленные студенты и преподаватели угомонились — на белокаменное возвышение поднялся главный человек КУМа. Рихард Александр Йохенссельский. Ректор. Уважительно и шепотом — просто Сам.
Высокий, широкоплечий мужчина окинул собравшихся внимательным взглядом. Как всегда, он спокоен и безукоризненно одет. Поверх черного традиционного латорийского камзола накинута тяжелая шуба из медвежьей шкуры, тоже черная. Штаны в обтяжку, подчеркивающие мускулистые бедра и высокие сапоги, также предсказуемого цвета.
Нет, наш ректор не в трауре из-за проводимого на территории университета отбора, он всегда так одевается. Среди студентов ходит байка, что, когда его увидят в белом, наступит судный день богов...
Аристократ и некромант в энном поколении, Рихард Йохенссельский возглавил КУМ по просьбе самого короля и уже восемь лет смущал девичьи умы своей романтично-мужественной внешностью.
Я бы наверняка тоже повелась на героическое прошлое, огромный магический резерв и черные глаза, но, к счастью, мужчины, у которых все волосы с головы ушли в короткую, но густую бороду, меня не привлекали.
— Приветствую студентов и преподавателей Квартенского университета магии! — зычно произнес Йохенссельский, который никогда не пользовался магией, чтобы усилить свой и без того громоподобный голос. — Сразу о главном: все вы знаете, что КУМ удостоился чести принять в своих стенах участников Пятого отбора.
Иронии в словах не чувствовалось, но она там точно была. Ректор люто возненавидел давелийцев после того, как десять лет назад они разгромили возглавляемую им группу боевиков и некромантов. Сам магистр, смертельно раненный, выжил чудом. Шептались, что почти два года он провел в пьяном угаре, прежде чем король принудительно не навязал ему новую ответственность — пост ректора.
— В эти дни попрошу не только смириться с некоторыми неудобствами, но и помочь нашим гостям освоиться.
Не прикрытая шапкой лысина магистра Йохенссельского торжественно блестела в утренних лучах бледного солнца. Я засмотрелась и не сразу увидела, что к лобному месту подошла группа давелийцев — принц Валиант и его свита. Разглядывать высокопоставленных темных — не моветон, но чревато ответным интересом, поэтому я преданно смотрела на нашего ректора.
— Университет и магический надзор удовлетворили просьбы учащихся: все адептки, подходящие по критериям отбора, могут принять в нем участие. Никаких наказаний или осуждения. Зачарованная урна, в которую можно бросить заявку, стоит у ворот.
Пока девочки возбужденно галдели, не скрывая радости, ректор молчал. Мрачный, недовольный, опустив руки на парапет, он блуждал нечитаемым взором по лицам собравшихся.
На возвышение неторопливо поднялись гости: принц Валиант, очкастый лорд Харн, черноволосая леди в белой шубе до пят, Джаред, широкоплечие близнецы из клуба...
Джаред?!
Я прекратила коситься на темных — уставилась прямо. Нет, мне не привиделось. В свите его высочества Джаред!
Так, минуту, а почему меня это удивляет? Он — старший офицер, кромешник, притом явно первый воин в ордене, нагло увел меня с собеседования с принцем... Одним словом — непростой, тот, кто может позволить себе многое в присутствии монаршего отпрыска. Кто же он? Друг принца Валианта? Соратник?
Лучи зимнего солнца серебрили светловолосую голову оборотня. Морозно равнодушный и строгий, сейчас сложно представить, что, когда улыбается, на его щеках появляются симпатичные ямочки.
— Студенты, которые остались в общежитиях университета по личным причинам, — ректор отмер и продолжил говорить, — в дни отбора вправе предложить свои услуги. Целители, боевики, зельевары, бытовики, иллюзионисты — нужны все специалисты.
— Особенно иллюзионисты, — выступил вперед лорд Харн. — Мы просим остаться всех студентов с вашего факультета. Остальные, кто готов сотрудничать с организаторами отбора, могут пройти в триумфальный зал.
Очкастый кромешник сделал шаг назад, к остальным.
То, что в его речь вклинились, ректора не смутило или же он не подал виду.
— Благодарю за внимание. — Сложив руки на груди, закончил: — Все свободны, кроме факультета иллюзий.
Толпа зашумела, заволновалась. Студенты расходились.
Я видела, что на нашу маленькую группку бросали взгляды: любопытные, завистливые, возмущенные — всякие. Но никто не пытался задержаться, чтобы узнать, почему только иллюзионистов попросили остаться.
— Может, нам стоит подойти поближе? — Леди Уинсти задумчиво накручивала на палец русый локон, выбившийся из-под розового шерстяного капора.
При этом она смотрела на одного из давелийцев-близнецов. Леди Уинсти — сильная магичка, неисправимая язва и вдобавок поборница нравственности. И вот теперь ее внимание привлек крепкий, грубоватый... темный?
Я тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли.
— Может, и стоит. — Магистр Рутх первый сдвинулся с места, за ним последовали и все мы.
Чем ближе я становилась к Джареду, тем громче билось в груди мое сердце. И пока я не понимала, чего хочу больше: сбежать или остаться.
— Всего шестеро иллюзионистов? — Кромешник в очках скривился так, будто у него резко заболели зубы. — Лорд Йохенссельский, распуская часть учащихся и персонала, чтобы не мешались во время отбора, вы несколько увлеклись.
Ректор пожал плечами, не скрывая своего удовлетворения.
— Ладно, это не страшно. — Принц Валиант улыбнулся, демонстрируя великолепные зубы. — Все равно нас больше интересует маг грез, который испортил мой плакат.
Мое сердце, екнув, рухнуло в пятки.