Несокрушима

Трейси

— Мы случайно не встречались раньше? — его темно-карие глаза устремляются на меня.
Я с трудом сглатываю. По рассказам Мелиссы и Мии, Мейсон просто ходячее чудовище. Я закрываюсь в себе. Будь что будет.
— А должны были? — холодно отвечаю я, когда он ставит меня на ноги.
Он пожимает плечами.
— Может, хоть спасибо скажешь? — взгляд парня скользит по мне.
— Я вполне бы справилась сама, — я разворачиваюсь и иду вглубь танцующих людей.
«Только бы не убил.... Только бы не убил, — единственные мысли, которые крутятся в голове.»
После смерти папы, когда мне становится страшно, я веду себя максимально холодно и сухо. Так получается само. Думаю, Мейсону не понравились мои ответы.
Начинает играть знакомая песня Nightmare — Halsey.

I, I keep a record of the wreckage of my life
Я веду учёт тому, как моя жизнь летит к чертям!
I gotta recognize the weapon in my mind
Мне нужно узнать, какое оружие есть у меня в голове!

Я смотрю на то, как Мелисса танцует с Хантером. А затем, присмотревшись, понимаю, что это Мия. Вдалеке я замечаю Мейсона, идущего в их сторону. Он не должен сейчас подойти к Мелиссе, потому что сразу поймёт, что это не она. Все вокруг меня танцуют со своими партнерами, а я стою одна, не зная, куда мне деться. Я поднимаю лицо к ночному небу, вдыхая в себя запах моря.
«То, что я сейчас сделаю, будет очень много стоить, — думаю я.»
Невзначай, я начинаю двигаться в сторону высокого темноволосого парня. Я должна перенести внимание Мейсона на себя. Я засматриваюсь на прекрасный вид, и вдруг наши плечи нечаянно бьются друг о друга.
Мейсон останавливается и замирает. Кажется, что звук от колышущихся волн затих вместе с ним. Он слишком долго на меня смотрит. Слишком долго, для того, чтобы дыхание начало снова сбиваться.
«Сейчас точно ударит меня, — думаю я.»
А затем я приподнимаю подбородок и смиряю его ледяным взглядом.
— Ты меня преследуешь? — я приподнимаю бровь.
   Я спрашиваю это быстрее, чем успел бы спросить он. Черная маска с темно-алыми завитушками смотрит на меня.
— Вроде не собирался, — он делает паузу. — Чего ты не танцуешь?
Я пожимаю оголенными плечами.
— Пошли, — он тянет меня в сторону импровизированной сцены.
   Я слежу за Хантером и Мелиссой. Точнее Мией, которая представляется Мелиссой. Сказать честно, с далека даже мне трудно их отличить. Этому, конечно же, способствует до мелочей продуманный образ: светлый парик, алое платье и вишневые губы. И самое главное — маска. Лишь с помощью нее у Мии получилось скрыть уродливый шрам на лице. Мне хочется поморщиться от того, что на секунду я представила у себя на щеке такой же шрам.
«Нет! Никаких шрамов на моем лице. Этого бы я не выдержала, — мысленно размышляю я.»
Мия вдруг замечает меня, и ее глаза округляются в испуге.
— Ты даже не спросил меня... Может, я не хочу танцевать, — отрезаю я.
— Я спас тебя от падения, а ты даже не поблагодарила меня, — его сильные руки оказываются на моей талии. — Думаю, что хоть танец ты мне должна.
— Тебя не за что благодарить, — я кладу руки ему на шею. — И я ничего тебе не должна.

A moment to say I don't owe you a goddamn thing
Возможности заявить, что ни фига я вам не должна!

Мейсон слышит конец строчки из песни, и его губы приподнимаются в усмешке.
— Ладно... Почему бы и не потанцевать, — уголок моих губ тоже приподнимается.
Его карие глаза вспыхивают.
— Я ничего тебе не сделал, а ты уже меня ненавидишь, — он медленно двигает меня под музыку.
Мое сердце бешено колотится, но не от страха. От его рук. И это пугает меня еще больше.
Я поднимаю на него свои глаза.
— А я должна тебя любить?
На секунду парень замирает, смотря в мои расчетливо-холодные глаза.
Папа был единственным, кто любил меня. По крайней мере, от него я чувствовала эту любовь. Но лишь потом я поняла, что многие, говоря слово «люблю», совсем не подразумевают любовь. У меня было достаточно партнеров, но никому из них я не признавалась в любви. Для меня это слово всегда значило куда больше, чем для остальных. Поэтому меня часто называли холодной стервой, не умеющей ощущать тепло и любовь. Мне было смешно от таких людей и их высказываний в мою сторону. Ведь они сами совсем не понимали, что означает слово любить. Так часто происходит: люди путают настоящую любовь с простой симпатией или бурными чувствами. На самом деле слово любовь имеет куда более глубокое понятие, и она чрезвычайно редка.
Когда в голове вспыхивает образ папы, мне становится по-настоящему больно внутри. Ведь я не только потеряла отца, я потеряла и единственного человека, который меня любил. Я уверена, что больше никто меня так не полюбит, как любил он. Никакой парень, никакая подруга или друг не скажут мне этих слов. А если и скажут, то вряд ли эти слова будут для меня что-то значить.
— Полегче со словами. Просто относиться нормально.
— Я со всеми такая, — мой голос холоден, словно лед.
«Его слова прозвучали так, как будто он тоже не разбрасывается признаниями, — мысленно подмечаю я.»
— Почему?
— Ну просто такая я, — я пожимаю плечами.
— Скажи мне свое имя.
— Беатрис, — отрезаю я.
— Я Мейсон.
Если бы я не знала, кто он, то посчитала бы его достаточно симпатичным парнем. Но то, что он делал с Мелиссой и другими, не даёт мне покоя. Как и не дает покоя то, что если он узнает мое настоящее имя, то все полетит к чертям. 

Someone like me can be a real nightmare, completely aware
Такая, как я, может стать настоящим кошмаром, я в курсе,
But I'd rather be a real nightmare, than die unaware, yeah
Но лучше я буду настоящим кошмаром, чем умру застигнутой врасплох, да

— Как тебе тут?
— Скучновато, — почти фыркаю я.
— Не хватает приключений? — его сильные руки сжимают мою талию.
Уголок моего рта приподнимается.

I'm no sweet dream, but I'm a hell of a night
Я не сладкий сон, а жуткая ночь,
That I'm no sweet dream, but I'm a hell of a night
Я не сладкий сон, а страшная ночь.

Музыка заканчивается, и я останавливаюсь.
— Кажется, наш танец подошёл к концу, — я убираю руки с его шеи.
Мне нужно немедленно убираться.
— Куда ты сейчас?
— Пойду выпью чего-нибудь, — сухо отвечаю я.
— А я пойду поболтаю кое с кем.
А я думала танец выветрит его желание пообщаться с Мелиссой. Как назло музыка для медленного танца не включается.
Большинство гостей перемещаются к носу судна, где находятся кожаные диванчики. Мой взгляд останавливается на незнакомой девушке. Кажется, что я немного подвисаю, заглядевшись на ее золотистое платье. На самом деле я перебираю в голове варианты, как мне задержать Мейсона.
«— Мейсон, может быть, ты бы хотел поговорить со мной? — мысленно примеряю я. — Поговори со мной, живо! Может, вместе посмотрим на прекрасный вид? — в висках появляется тянущая боль. — Господи! Почему когда надо быстро что-то придумать, то в голове всякая ерунда?!»
Пальцы незнакомки скользят по тонкой ножке бокала.
— Не хочешь выпить? — вылетает у меня быстрее, чем я успеваю подумать.
— Приглашаешь меня выпить с тобой? — бровь парня приподнимается.
— Просто интересуюсь, — я не жду, пока он скажет свой ответ.
Я хватаю его за руку и веду к бару. Его рука большая и теплая. Ловлю себя на мысли, что мне не хочется выпускать свою руку из его ладони.
— Два шота, — говорит парень бармену, явно зная какие напитки тут стоит попробовать.
Я вздрагиваю, когда Мейсон хватает меня за предплечье.
— Что это? — его взгляд опущен на мое запястье, где видны следы от руки.
Я и не заметила, что тот бородатый мужчина успел оставить такую отметину.
— Да это давно ещё, — я пытаюсь вырвать свою руку, но он крепко удерживает ее. — Хватит держать меня! — мой голос зол.
— Синяк свежий, Беатрис, — его лицо мрачнеет.
Мне становится страшно. Мне хочется убежать.
— Что, правда? — мое лицо наоборот расслабляется.
Я делаю вид, будто не понимаю, откуда он.
— Кто это сделал? Он же на этой яхте? Скажи, и я найду его, — его голос грубеет. — Он поплатится за то, что сделал.
— Спасибо, но не нужно, — я все-таки вырываю свою руку.
— Быстро скажи, — рычит парень, его лицо в небольшой близости от моего.
Я специально придвигаюсь к нему еще ближе, в попытках его смутить. Но, как я и думала, его будет непросто смутить. Его взгляд скользит вниз, а затем медленно поднимается.
— А то что? — мои ледяные глаза устремлены на него.
Он затихает. Подняв брови и бросив ему сухой смешок, я отодвигаюсь. Он раскрывает свои губы, чтобы что-то сказать, но я успеваю быстрее.
— Какой в этом смысл, Мейсон, если я разобралась со всем сама? — я закатываю глаза, а затем выпиваю свой шот. — Малина, — я кручу в руке рюмку. — Оригинально.
— Я знал, что тебе понравится, — говорит парень, после чего выпивает свой.
Он наклоняется ко мне.
— Если кто-то ещё будет тебя трогать, то скажи.
— Когда ты меня трогаешь, то об этом тоже докладывать? — я выгибаю бровь. — Не буду я ничего никому говорить, Мейсон. Какое вообще дело кому-то до меня? — последний вопрос у меня вылетает сам. — Никого никогда не волновало, как я и что со мной, — я кручу в руках рюмку, разглядывая стекающие розовые разводы. — Так что не нужно делать вид, что тебе есть, какое-то дело до меня. Просто промолчи и дай мне нормально провести вечер. Мне незачем слушать, как меня жалеют или дают советы, — я перестаю крутить рюмку. — Тем более, думаю, больше мы не увидимся.
— Ты привыкла справляться со всем сама? — вдруг совершенно спокойным голосом спрашивает он.
— Да, — выпаливаю я, забыв, что передо мной Мейсон.
Чудовище. Насильник. Монстр. Тиран.
— А теперь я хочу побыть одна. Так что изволь удалиться, — я окатываю его волной холода.

***

Мейсон находит меня в небольшом зале, где играет спокойная, почти расслабляющая, живая музыка. Я сижу, раскинувшись на диване. Мой взгляд скользит по парню. Сегодня на нем чёрный костюм. В его походке чувствуется уверенность и грубость, он направляется ко мне.
— Я тут кое-что узнал, Беатрис, — он плюхается на белый диван рядом со мной. — У кого-то получилось отключить все камеры. И куда-то пропал один охранник, — его острый взгляд скользит по мне.
Мне хочется съёжиться, но я сдерживаюсь.
— Не удалось выяснить кто? — удивлённо спрашиваю я.
— Пока нет, но, думаю, скоро мы узнаем, — он скрещивает руки на груди.
— Можно посмотреть по камерам, кто заходил в ту комнату. Информация же осталась, которая записывалась до выключения камер, — намеренно предлагаю я.
— Эвелин об этом тоже подумала.
— А Эвелин... Это? — наигранно спрашиваю я.
— Она организовала это мероприятие.
— Точно. Совсем вылетело из головы, — я замолкаю. — И что... Получилось найти что-то? — с заинтересованностью спрашиваю я.
— Нет, кто-то стёр это.
Мои губы вот-вот приподнимутся в ликующей улыбке.
— Наверное, это были какие-то воры. Или сам охранник, — с досадой говорю я. — Что-то пропало? — спрашиваю я, зная ответ.
— Нет, все на своих местах.
— Тогда очень странно. Кому понадобилось отключать все камеры, — я задумываюсь.
   Карие глаза поднимаются по моему синему платью, его желваки сжаты.
— Держи меня в курсе. Интересно узнать, кто же стоит за всем этим, — вру я, смотря в его темные глаза.
— Хорошо.
— Я пойду возьму выпить чего-нибудь. Тебе принести? — спрашиваю я, желая поскорее убраться.
— Нет, не нужно, — сухо отвечает парень.
Я направляюсь к стеклянной двери.
— Свежий синяк, — говорит Мейсон. — И охранник пропал.
   Я замираю, мое сердце начинает колотиться.
— А ты молодец, Беатрис. Достойная работа. Правда, нужно было учесть, что резервное питание включится совсем скоро.
На моем лице появляется улыбка, и я разворачиваюсь к нему.
— Не переживай, красавчик, это я тоже учла, — после этих слов я все-таки выхожу к бару.
   Я чувствую его прожигающий взгляд, но не разрешаю себе повернуть голову в его сторону.
   «— Буду надеяться на то, что он все еще сидит на диванчиках. Если же нет... — я отказываюсь от дальнейших мыслей.»
Нужно напиться, ведь совсем скоро Мейсон расскажет все Эвелин. И тогда она меня, наконец, убьёт. В голове снова вспыхивает картина своего лица с уродским шрамом. Я стискиваю челюсти.
«— Я всех подвела... Хотя... Про Мелиссу Мейсон не знает. Не знает и про остальных. Может, у остальных получится, и они смогут провернуть задуманное? — я надеюсь на чудо.»
В глубине души, я понимаю, что Эвелин всеми способами будет пытаться выбить у меня информацию.
« — Я ничего не скажу ей! Пусть поймёт, что от меня ей ничего не добиться!»
Я выпиваю шот.
« — Уже представляю, как ее это взбесит!»
Ещё шот.
Я оборачиваюсь и вижу Мейсона. Он встаёт с белого дивана и направляется к стеклянной двери. Он идёт... Идёт за мной.