Несокрушима

Элизабет

Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в больничной палате.
— Ребенок... — горло пересохло. — С ним...
— С ним все нормально, — губы Элисон прижимаются к моей макушке.
Я придерживаю живот, потому что он все еще болит, а сама пробую встать.
— Элизабет, тебе нужно отдохнуть, — подруга пытается меня уложить.
— Нет, Элисон, — мой голос твёрд. — Я должна... — грудь сковывает. — Должна его увидеть. Он же тоже здесь?
— Да, его тело привезли сюда, — лицо подруги бледное и замученное.
Боюсь представить, как сейчас выглядит мое. Я чувствую себя разбито. Я не готова была к этому. Ни к чему из того, что мы пережили. Сначала умерла моя подруга Джулия, потом Сандр. Теперь Уильям.
У нас есть то, чего нет у многих. Очень трудно обрести такую верную семью, как у нас. Нам не нужна общая кровь, чтобы называться семьей. Мы готовы ради друг друга на все и принимаем друг друга в любом состоянии. Между нами полное доверие и неразрушимая связь. Каждый раз, когда я теряла кого-то из своей семьи, я теряла себя. И сейчас из моих друзей остались только Элисон и Деметр. Только от мысли, что нас осталось трое, мне становится плохо. Так не должно было быть. Никто не должен был умирать, но они умерли. Они все.
У меня почти нет сил, но я собираю последние.
— Пожалуйста, Элисон. Дай мне в последний раз его увидеть, — я дотрагиваюсь до ее руки. — Позволь попрощаться.
— Врач сказал, что сейчас тебе нежелательно вставать.
— Пожалуйста, — шепчу я. — Ты поможешь мне дойти, — по моим щекам текут слёзы.
В глазах подруги я вижу глубокую боль и печаль.
— Пошли, — наконец произносит Элисон.
Ее рука придерживает меня за талию. Опираясь на Элисон, я выхожу из палаты. Боль в животе нарастает и начинает отдавать пульсациями.
— Она не просто его убила, Элизабет. Ты должна знать это, — в ее голосе чувствуется тяжесть. — Ты можешь быть не готова это увидеть, — ее серьезность вводит меня в ступор.
Что сделала с Уильямом та девушка в черном плаще? Разве может быть что-то хуже убитого тела любимого человека?
— Я готова это увидеть, — в теле жуткая слабость.
Руки покрыты колкой дрожью, кончики пальцев онемели. Звуки заглушаются, когда мы подходим к вывеске с названием «МОРГ».
Элисон что-то мне говорит, но я ее не слушаю. Я убираю ее руки со своей талии и толкаю матовые двери. Мои ноги несут меня к железному столу, где лежит он. В этом помещении невероятно холодно, но я не обращаю на это внимания. Я не замечаю даже того, что Элисон успела набросить на мои плечи свой пиджак. Мои глаза прикованы к столу.
Уильям... Я закрываю глаза.
«Уильям приедет... Он обязательно приедет... Мы будем жить долго, будем счастливы. Обязательно будем.
— Что бы ни случилось, — шепчу я, сжимая руль крепче.»
   Сердце рвется на куски. Я скидываю с тела мужа белую ткань и замираю.
— Я говорила, — голос Элисон обрывается рыданием, она прижимает руку к губам.
   По лицу Уильяма тянутся глубокие разрезы. Губа разбита. Мой взгляд медленно скользит вниз, ноги приросли к полу. На его шее два глубоких надреза. Я перевожу взгляд на его руки и плечи. На запястьях синяки и ожоги. Вероятно, она сковала его запястья и издевалась. Когда взгляд мельком падает на его торс, меня рвет на пол.
   Элисон подбегает ко мне, ее теплая ладонь ложится мне на спину. Я стою скрюченная и смотрю на испачканный пол. Из моих глаз капают слезы, губы трясутся от рыданий.
— Давай уйдем, — в ее голосе слышна мольба.
   Я мотаю головой. Я должна взять себя в руки. Должна подняться и попрощаться с ним.
— Элизабет... — просит Элисон.
   Я выпрямляюсь и нахожу заплаканные глаза подруги.
— Вы нашли ее?
— Мы знаем только ее имя. Эвелин. Эвелин сделала это с ним.
— Мы должны... — мой голос обрывается.
— Она сильна и опасна.
— Зачем она это сделала? Зачем ей мы?
   Элисон пожимает плечами.
— Мы с Деметром делаем все возможное, чтобы найти ее. Обещаю, Лиззи, она получит по заслугам, — наши лбы соприкасаются. — Мы выдержим это. Обязательно выдержим, — шепчет подруга.
— Выдержим, как тогда, Элис.
   Я смогу. Я перевожу взгляд на живот Уильяма. Точнее на глубокую дырень в его торсе.
— Эвелин вырвала его сердце, вытащила кишки, — с болью в голосе говорит подруга. — Она сломала ему ребро и ногу. В некоторых местах она срезала кожу.
   У меня нет слов.
— Судмедэксперт сказал, что большую часть времени Уильям был в сознании, когда она издевалась над ним.
   Мои глаза все еще направлены на зияющую дыру.
— Элисон... — я стучу по ее плечу. — Кажется... Кажется, там что-то есть.
   Когда подруга выходит, чтобы позвать патологоанатома, я обнимаю себя руками. В голове звучит лишь одно имя. Эвелин.
   Я закрываю глаза.
«— Ну привет, Уильям, — со второго этажа доносится приглушенный голос девушки.»
Элисон возвращается.
— Да, вам не показалось, — патологоанатом запускает щипцы в кровавую массу, из которой торчат куски ребер. — Две розы? — на его глазах удивление. — За все сорок лет работы я вижу такое впервые, — он перекладывает два цветка без стебля в железную миску.
Мое сердце уходит в пятки, потому что мне становится страшно.
— Ты знаешь, что они означают? — спрашивает подруга, но я замерла.
Их две. Мои глаза полны ужаса.
«— Кажется, это кровь. Что же они значат? Эти белые розы с каплями крови? — вслух рассуждаю я. — Их три, — я задумываюсь. — Как и нас. Не думаю, что они означают что-то хорошее, — я швыряю розы в сторону.»
   Их две. Эта цифра звенит в моих ушах. Две.
— Здесь еще кое-что, — он достает щипцами сверток. — Кажется, это записка, — он разворачивает бумажку.
   Элисон принимается разбирать, что там написано. Но мне не нужно видеть этого. Не нужно, потому что я уже знаю, что там будет.
   Две. Розы две. Как и нас.
   Я опускаю взгляд на аккуратно выведенные буквы.
— Этот почерк, — говорит подруга, но мое внимание приковано к предложению.
Сердце бьется об ребра.
____________________________________
Жду не дождусь, когда выпущу тебе кишки и перережу глотку твоему не родившемуся ребенку!
____________________________________

— Тут еще, — говорит Элисон.
____________________________________
Всегда хотела попробовать его сердце на вкус.
____________________________________

   Элисон разговаривает с патологоанатом, а до меня доносятся лишь отрывки.
— Сердца не было, когда мы его забирали, — говорит мужской голос.
— Но... — подруга переводит взгляд на записку и замолкает.
   Ее и без того бледное лицо становится еще бледнее.
   Мои руки лежат на животе.
— Она убьет нас, — мой голос дрожит, Элисон поворачивается ко мне. — Убьет меня и ребенка.
— Что ты такое говоришь, Элизабет? — подруга обнимает меня. — Мы ей не позволим и близко подойти к тебе.
— Кто она? — этот вопрос остается не отвеченным.
Я касаюсь рукой холодной и мертвенно-бледной щеки Уильяма.
— Что бы ни случилось, — шепчу я, одними губами.
Мои руки дрожат, когда я накрываю его лицо белой простыней.
Элисон снова обнимает меня.
— Он спас меня, Элисон, — я прижимаюсь к подруге.
Я плачу, мои губы дрожат.
— Всего было три розы. Одна из роз была моей... — мое сердце бешено колотится. — Она ворвалась в наш дом, рассчитывая убить нас троих. Но Уильям...
Я отрываюсь от подруги.
— Я отключу, — слетает с моих губ.
— Что? — на лице подруги вырисовывается удивление.
— Я отключу свои чувства. Свою человечность.
— Но...
— Это мой выбор. Мне больно, Элисон.
— Но это не выход.
— Для меня единственный выход.
— Это отсрочка. Тем более тебе нельзя использовать вампирские способности. Из-за того, что ты выпила лекарство от вампиризма, это опасно, Элизабет. Это истощает организм. Помнишь, как долго я восстанавливалась, после того, как совершила превращение.
— Я восстановлюсь. Тем более я собираюсь отключить чувства навсегда.
— Что... — ее глаза округляются.
— Тебе не переубедить меня.
— Только задумайся, Элизабет. Ты не будешь чувствовать своей любви к нам, не будешь чувствовать радости. Окружающая обстановка потускнеет. Ты перестанешь улыбаться, перестанешь проявлять заботу к родным, — подруга хочет продолжить, но я ее перебиваю.
— Но я не буду чувствовать боли.
— Помнишь, когда я была вся в отчаянии, когда Джулия умерла. Я хотела отключить чувства, но Сандр меня переубедил.
— Его больше нет в живых. Как нет Джулии и Уильяма. Они все мертвы, Элисон. У меня внутри все разрывается. Мне больно дышать. От одной мысли, что теперь мне придётся растить ребёнка одной, мне хочется умереть, — я тяжело сглатываю. — Вы и мой ребенок единственное, что удерживает меня. Единственное, почему я буду бороться. Я хочу, чтобы мой ребенок родился. Хочу, чтобы ему ничего не угрожало. Но я не смогу выдержать эту беременность, если буду страдать от потери. Это то, что мне необходимо сейчас. Заглушить свою боль.
— Пожалуйста, Элизабет, — она берет меня за руки. — Пожалуйста, не отключай навсегда. Сделай это на время, пока не родится ребенок.
   Ее глаза наполняются слезами.
— Пожалуйста, Элизабет.
   Я молчу.
— Ты нужна мне.
— Я буду скучать по ощущениям тепла, каждый раз, когда ты рядом со мной, — я едва сдерживаю слезы. — Я люблю тебя, Элис. Знай, что в глубине души я всегда буду любить всех вас.
    Я крепко обнимаю подругу, уткнувшись в ее плечо.
— Прости меня... — шепчу я. — Прости за то, что делаю это. Прости, Элисон, — я плачу, а затем закрываю глаза.
    Я сосредотачиваюсь.
— Я люблю тебя, Лиззи, — шепчет подруга, после чего я открываю глаза.
   Я разрываю наши объятья и отхожу назад.
— Боль ушла? — подруга смахивает со своих щек слезы.
   Я киваю, у меня нет желания больше разговаривать с ней. Я смотрю на тело, закрытое белой простыней и не чувствую ничего. Внутри словно появилась пустота.
   Мои ноги подгибаются, но подруга успевает меня подхватить.