Несокрушима

Мелисса

   Забежав в одну из кабинок, меня начинает рвать. Живот пронзает боль.
   Кто-то заходит в туалет и подходит к моей кабинке.
— Как ты? — слышится голос Трейси.
   Я уже хочу ответить, но меня снова начинает рвать.
— Можешь и дальше делать вид, что не замечаешь меня, — мой голос резок.
— Они бы не поняли меня, если бы я разговаривала с тобой.
— А тебе так важно их мнение? — успеваю спросить я, после чего у меня опять появляется рвотный позыв.
   Усталая и обессиленная я выхожу из кабинки. Я умываю своё заплаканное лицо холодной водой и полощу рот.
— Когда я говорила тебе, что я бы надрала зад Эвелин. Я это образно говорила. Я не имела в виду накидываться на неё посреди столовой.
   Мой тяжёлый взгляд поднимается на девушку.
— Я жалею, что не влепила Эвелин сильнее, — мой голос сух. — А ты зачем пришла? Что подумают твои друзья, если увидят нас вместе? — мой голос резок.
— Они ещё в столовой, поэтому нас не увидят вместе.
— Бьюсь об заклад, что сегодня я стала самой обсуждаемой личностью за вашим столиком.
— Ты и до этого была одной из самых обсуждаемых из-за того, что встречалась с Уайтом.
— Расскажешь потом, какие оскорбления в мой адрес были сегодня. Даже интересно, что ты говорила обо мне.
— Сказать?
— Говори уже.
— Сегодня я назвала тебя психически неуравновешенной выскочкой, которая выливает свою ненависть на других. Это одно из того, что я говорила Дэйне и Брайсу про тебя.
   На моих губах появляется холодная усмешка.
— Приятно слышать, что вы меня так часто вспоминаете, — мой голос больше похож на мурлыканье кошки.
   Девушка удивляется моей реакции.
— Ты, правда, так считаешь? — вдруг спрашиваю я.
— Что? — на лице девушки холодное спокойствие.
— Те слова, которые ты говоришь про меня. Ты, правда, считаешь меня такой?
— Нет, — отвечает девушка.
   У меня отпадают дальнейшие вопросы.
— Ты учти, Трейси, — мой голос становится серьезным. — Ты можешь говорить все что угодно про меня. Но, запомни, Трейси. Если ты вдруг захочешь провернуть что-то у меня за спиной, то ты тоже столкнёшься с психически неуравновешенной выскочкой, которая выльет всю свою ненависть на тебя. Поверь, ее во мне предостаточно.
— Я это уже поняла.
— Отлично.
— Подожди, Мелисса. Кто дал тебе билет на эту вечеринку? — вдруг спрашивает Трейси.
— Эвелин, а что?
— Нам нужно узнать, кто организовал это мероприятие. Может, это даст ответы, — девушка пожимает плечами, а затем утыкается в свой телефон.
— Но как? — мой вопрос улетает в пустоту.
— Все готово.
— Что ты сделала?
— Спросила это в нашем чате. Чате, где собраны все самые крутые ученики.
   Я закатываю глаза.
— Ну что там? — через несколько минут спрашиваю я.
   Девушка таращится в экран.
— Эвелин. Она и организовала тусовку.
— Но это ничего не даёт нам, — с досадой отвечаю я. — Она недавно перевелась к нам. Возможно, она просто хотела влиться в коллектив.
— То, что сделали со мной... — Трейси тяжело сглатывает. — Это больше похоже на вампира?
Я киваю.
— Но кто это мог сделать? Кто мог залезть мне в голову? Кто, Мелисса? Кто, если вампиров сейчас почти не осталось?
Впервые я слышу столько вопросов от Трейси.
— Кто это может быть, Мелисса? — ледяные глаза девушки полны страха.
Я пожимаю плечами.
— Кейтлин вампир, и она вполне способна на такое.
— Кто ещё мог сделать это?
— Рейчел.
— Рейчел? — удивлённо переспрашивает девушка. — Я не знала, что она тоже вампир.
— Да, она вампир. И сейчас я вообще без понятия, где она.
— А Хантер? Ты отнесёшь его в список своих подозреваемых?
— Нет.
— Но он мог, — возмущается девушка.
— Я скорее занесу в этот список тебя, чем его, — резко отвечаю я. — Хантер не такой, он не смог бы так поступить.
— Разве не глупо полагаться только на своё предположение о том, что Хантер такой хороший?
— Я не говорю, что Хантер хороший, Трейси. Но то, что это не он, я уверена. Я не буду вносить его в список подозреваемых. Но это не означает, что я не буду за ним следить. Его поведение в последнее время меня настораживает.
— У нас ещё остался кое-кто, Мелисса.
— Она человек. Эвелин даже если бы захотела, то не смогла бы сотворить такого.
— Как ты поняла, что она человек, а не вампир?
— Вампир чувствует других вампиров. Тем более на ее руке был серебряный браслет. Это тоже говорит о том, что она человек. Ведь для вампира серебро опасно.
— Мне она все равно не нравится, — фыркает девушка.
— Тогда занесём ее в список тех, за кем стоит понаблюдать.
— Она тогда изрезала мою форму.
— Но ты не можешь быть точно уверена, что это Эвелин испортила форму.
— А кто ещё? Ты не задумывалась Мелисса, как ей на руку то, что мы друг друга ненавидим. Мою форму изрезала она, зная, что я непременно подумаю на вас с Мией.
Слова Трейси имеют смысл.
— Но зачем ей это?
   Девушка пожимает плечами.
Я задумываюсь.
— Честно, до появления Эвелин все было нормально.
   И тут меня осеняет.
— Камеры.
— Что?
— В нашем доме есть камеры, — вспоминаю я.
— Что ты собираешься там увидеть? Ещё раз сделать себе больно, увидев, как твой парень тебе изменяет?
   Ее слова больно ударяют меня.
— Я не знаю, что это мне даст. Возможно, ничего. Но мне нужно это увидеть. Может, я найду причину, по которой Алекс решил так поступить.
— А Алекс знал про камеры в доме?
— Да, мы вместе приняли решение их установить, чтобы быть в безопасности.
— Ты не думаешь, что это странно, приводить ее в ваш дом. Учитывая то, что он знал про камеры.
— Может, он хотел, чтобы я это увидела.
    Искры в моих глазах потухают.
    Не мог. Он не мог этого сделать. Не мог так поступить со мной.
— Я боюсь разочароваться, — я опускаю голову. — Боюсь убедится в том, что он так просто отказался от меня.
— У него были причины? Хоть какие?
— Не знаю, — отвечаю я, а потом до меня доходит. — Я была холодна с ним в последние дни. Я врала ему.
   В голове пролетает момент, когда я поздно вернулась домой. В тот день, мы с Хантером были на темных улицах. Я хотела тихо пробраться в дом, но столкнулась с Алексом. Он спросил, где я была, а я соврала.
— Я... — я понимаю, что своим поступком заставила Алекса сомневаться во мне. — А вдруг он как-то узнал о том, что я ему врала и решил отомстить, переспав с Эвелин?
— В таком случае он выбрал самый хреновый способ мести. На твоём месте я бы не стала пытаться что-то искать. По-моему, тут очевидно понятно, что твой парень подонок.
— Я не на твоём месте, поэтому я проверю камеры после занятий.
— Я не знаю, что будет на записи, но одно сказать могу, Мелисса. Ты застала его с Эвелин. Так что будь готова. То, что ты увидишь на записи, причинит тебе боль. И, возможно, эта боль будет куда более сильной, чем ты ощущаешь сейчас. Потому что сейчас у тебя все ещё есть крупица надежды. Надежды, что все не так, как ты увидела изначально. После просмотра камер, тебе придётся смириться с правдой. Какой бы ужасной она не была.

***

   Я стучу ручкой по столу, пытаясь сосредоточиться. Мой взгляд то и дело перемещается на время. Осталось досидеть эту пару, а затем я смогу съездить и проверить камеры.
   Я стараюсь не смотреть влево, где сидит Эвелин. Как только я это делаю, меня начинает тошнить. Меня охватывает такой внутренний гнев, что я бы с удовольствием схватила ее за горло. Я бы впилась руками в ее шею и начала бы сжимать. Она бы начала кричать, но я бы не остановилась. Я сжимала бы ее шею все сильнее, пока не услышала бы хруст ее костей. Я перевожу взгляд на сидящую Эвелин. Нет, я бы не остановилась. Я бы продолжила сжимать ее шею, наслаждаясь ее болью. Я гоню эти мысли прочь.
   В кабинет заходит женщина с темно-рыжими волосами. Заместитель директора. Мой взгляд сразу перемещается на двух мужчин, стоящих позади неё. На чёрных рубашках отчетливо написано большими буквами одно слово: ОХРАНА. Я тяжело сглатываю, пытаясь вести себя совершенно обычно.
   Глаза всех одногруппников переходят на меня, как будто я единственная, кого когда-либо вызвали к директору. Хотя, вероятно, за остальными не следовала охрана.
— Мелисса Тёрнер, срочно к директору, — тон ее голоса полон отвращения и недовольства.
   Собрав вещи, я встаю. Я ничуть не чувствую себя виноватой. Мне стало все равно. Все равно на Эвелин. На людей, которые, откровенно говоря, пялятся на меня. Вся атмосфера в кабинете пропитана осуждением и скрытым злорадством Эвелин. Я будто чувствую его изнутри.
   Перед тем, как выйти из кабинета, мой взгляд останавливается на девушке. Эвелин сидит и улыбается. Даже и не скажешь, что на прошлом перерыве я хорошенько вмазала ей стаканом по голове. Я понимаю, что слишком долго на неё смотрю. Как будто я охотник, который высматривает свою следующую добычу. Но чем дольше мой взгляд остается на ней, тем сильнее появляется ощущение того, что добычей оказалась я. В какой-то момент я начинаю ощущать страх от ее улыбки. От ее идеально накрашенных губ и выпрямленных волос.
— Мелисса Тёрнер, — меня окликает рыжеволосая женщина.
   Руки заместительницы скрещены на груди, что ещё раз показывает ее недовольство мной. А может быть и не мной. Может, ей просто наскучила эта работа. В любом случае я этого никогда не узнаю.
— Что? — держа в руках сумку, спрашиваю я.
— Пошлите.
   Я разваливаюсь на стуле, как будто этот шикарный кабинет принадлежит только мне. Я уже несколько минут сижу и от скуки разглядываю вещи в шкафу напротив.
— Интересно, зачем вам понадобилась охрана, — вслух размышляю я. — Как будто я собиралась сбежать, — на губах появляется легкая улыбка, я продолжаю разглядывать темно-серый шкаф.
— Кто знает, чего от вас ожидать, Мелисса Тёрнер.
   Уголки моих губ поднимаются ещё выше, после чего я все-таки удостаиваю директора взглядом.
    Я держу свои руки под столом, чтобы он не увидел бинтов. Трейси перебинтовала мне руки, но любое неосторожное движение и опять проступит кровь.
— Ну и что вы хотели от меня? — с явным безразличием спрашиваю я.
— Это я хочу спросить у вас, Мелисса Тёрнер, — директор скрещивает руки. — Какое вообще право вы имели так накидываться на свою одногруппницу? — в его голосе прослеживается недовольство.
   Несмотря на мою скуку и безразличие, которое я намеренно показываю своим поведением, я успела подметить одну вещь. Его руки скрещены на груди следовательно внутри его переполняет недовольство. Правда, это было понятно ещё по его голосу и лицу, но язык тела иногда помогает понять намного больше всего. Он не доверяет мне, поэтому он не поверит ни в одно мое оправдание.
   Я скрещиваю руки на груди, подражая ему. Отзеркаливанием его позы, я пытаюсь создать более доверительную атмосферу между нами. Его взгляд перемещается ниже, на лице появляется небольшое недоумение. Я тут же перевожу его внимание.
— Вы не думали сделать порядок на ваших полках, — я лениво перевожу взгляд за него. — А то это сразу бросается в глаза.
   На его лице появляется злость, но после того, как он замечает мое спокойствие, его злость уменьшается.
— Эвелин только перевелась на ваш поток, и вместо того, чтобы помочь ей приспособиться, вы вытворяете вот это.
— Мне кажется, что Эвелин прекрасно приспособилась, — мой голос звучит резко.
   Эта резкость сама вырывается из меня, как только я вспоминаю будоражащую меня картину.
— Ты на всех, кого видишь, налетаешь с кулаками? — директор переходит на ты.
  Я пожимаю плечами, выражая скуку.
— Вроде на вас ещё не налетела, — я сохраняю спокойствие.
— Собираешься язвить мне тут? Поверь, Мелисса Тёрнер, такое в моем университете не прокатит. Наш университет считается самым престижным в Аризоне, поэтому я не потерплю, чтобы здесь творился беспорядок, — его яростный голос снова накаляет атмосферу в кабинете.
— Чего вы от меня хотите? — противоположным тоном отвечаю я.
— Чтобы ты прекратила себя так вести, — ярость в его голосе уменьшается.
— А как я себя вела? — спрашиваю я, приподняв бровь.
— Ты не думала, что своим действием, ты могла причинить Эвелин травму на всю жизнь. Ты разбила стакан об ее голову, а затем накинулась на неё.
— Нууу, дальше что, — я продолжаю оглядывать его кабинет, чтобы успокоить все внутри.
   На этот раз мой ответ выбешивает мужчину. Кулак директора прилетает в стол, но я даже не вздрагиваю. После того, что я увидела. Мне все равно. Совершенно плевать на то, какое наказание мне дадут. Теперь плевать.
— Это просто... — директор не может подобрать слов.
— Возмутительно? — подсказываю я. — Безрассудно?
— Да. Откуда в тебе столько агрессии, Мелисса Тернер?
— Разве? — я пожимаю плечами. — По-моему, я вполне спокойно с вами разговариваю, в отличие от вас. Может, это вам требуется отдых. Хотя... Вижу, что завтра вместо работы вы идёте с женой в театр. Или не женой. Кто вас знает, — мой взгляд останавливается на двух билетах, лежащих на столе рядом с его сумкой.
— Тебя не касается то, куда я хожу и с кем, — он прячет билеты в свою сумку.
— Вы ещё долго будете меня отчитывать или наконец-то займётесь более полезными вещами? — я приподнимаю бровь.
— Мелисса Тёрнер, мы приняли решение отстранить вас от занятий на неопределенный срок, — на этот раз его тон спокоен. 
    Внутри вспыхивают только догоревшие угли.
— Ещё раз повторюсь, что мы не потерпим никакого насилия и драк в нашем заведении. И ещё. Нам придётся сообщить об этом твоим родителям. И тебе следует извиниться перед Эвелин, иначе она может подать на тебя в суд. А это тоже плохо скажется на репутации нашего университета.
   Я не выдерживаю. Положив руки на стол, я наклоняюсь к директору.
— Вам серьезно важнее репутация, чем справедливость?
   Его глаза падают на мои забинтованные руки.
— Ещё раз повторю, мы не потерпим насилия ни в каких проявлениях. Что с вашими руками?
   Я убираю руки под стол.
— Я бы рассказала, но боюсь это испортит вашу репутацию, — я уже хочу встать и уйти, как решаю пойти на очень безрассудную вещь.
   Рассказать ему всю правду.
— Эвелин спала с моим парнем. Думаю, это было вполне везкой причиной применить кулаки, — шепчу я, а затем мои зрачки расширяются. — Вы забудете о том, что произошло в столовой. И... — я хочу продолжить дальше своё принуждение, как директор говорит.
— Что ты несёшь? — возмущается он.
   Мои глаза округляются, я не понимаю, почему внушение не работает. У меня всегда оно получалось. Что случилось со мной сейчас? Неужели мое внутреннее состояние повлияло и на это?
— Если вы не хотите проблем, то выполните то, что я вам сказал. Мы вам сообщим, когда можно будет вернуться к занятиям.
   Я встаю.
— Было приятно побеседовать, — с явным раздражением выдавливаю я.
— Это ещё не все, Мелисса Тёрнер. Эвелин сидит в коридоре, поэтому извинитесь перед ней немедленно.
— Непременно сделаю все, как вы сказали, директор, — я натягиваю на губы улыбку.
   Как только я поворачиваюсь спиной к нему, моя улыбка тут же спадает.
   Выйдя в коридор, я сразу замечаю ее. Ее губы расплываются в улыбке при виде меня. Мой взгляд быстро пробегает по девушке, и я замечаю свежие синяки на бледной коже ее шеи.
— Ты что-то хотела сказать? — ее голос отдаёт ядом.
   Я подхожу к ней.
— Да, — как можно любезнее отвечаю я. — Катись к черту, Эвелин, — я даю ей жесткую пощёчину.
   Не дожидаясь, пока меня опять начнут отчитывать, я разворачиваюсь и ухожу.
   Моя рука тянется к машине, но Алекс накрывает ее своей.
— Мелисса, — его голубые глаза полны ужаса.
— Я неясно выразилась, Алекс? — я вырываю свою руку.
— Я... — он хочет что-то сказать, а затем замирает.
— Ты предал меня, Алекс. Я даже не хочу знать, как давно ты с ней... — я хочу произнести это слово, но у меня не выходит. — Мне неприятно то, что я всегда верила в тебя. Верила в искренность всех твоих слов, а ты так легко это променял. Я... — мой голос снова обрывается. — Да, может, я и была местами холодна с тобой, но мне, правда, требовалось больше времени. После... — перед глазами начинают мелькать воспоминания. — После Мейсона. В тот день я хотела извиниться перед тобой за то, что могла быть холодна, — я с трудом выдыхаю.
   В горле встаёт ком, который мешает говорить.
— Ты же из-за этого мне изменил? Сам говорил, как я интересна тебе, как нравится проводить со мной время, а сам... Сам кувыркался с ней у меня за спиной?
   Он снова пытается дотронуться до моей руки, но я вырываю ее.
— Мне неприятны твои прикосновения, Алекс. Меня от тебя тошнит. В прямом смысле этого слова. Поэтому будь любезен, не приближайся больше ко мне, — я залезаю в машину.
   Когда Алекс уходит, я даю волю слезам. Все внутри разрывается от боли.
   Я хочу включить музыку, но и она не помогает.

Billie Eilish — No time to die

That I'd fallen for a lie
Что я купилась на ложь?
You were never on my side
Ты никогда не был на моей стороне.
Fool me once, fool me twice
Обманул меня раз, обмани и дважды.
Are you death or paradise?
Ты моя гибель или мой рай?
Now you'll never see me cry
Ты никогда не увидишь меня в слезах,
There's just no time to die
Сейчас просто не время умирать.