13. Пополнение
Огромный дом Калленов наводнили гости – в куда большем количестве, чем можно было разместить с удобствами. Спасало то, что сон никому не требовался. А вот с едой оказалось сложнее. Гости, надо отдать им должное, подстраивались и помогали. Обходя далеко стороной Ла-Пуш и Форкс, ездили на охоту в другие штаты. Эдвард, как гостеприимный хозяин, не морщась, выдавал ключи от любой машины. Меня даже от такого компромисса все равно совесть мучила, приходилось успокаивать ее тем, что наши вампиры все равно бы где-то охотились – не здесь, так у себя.
Джейкоб терзался еще сильнее. Оборотни для того и существуют, чтобы оберегать человеческую жизнь, а тут, пожалуйста, разгул убийств в шаге от подзащитной территории! Однако перед лицом смертельной опасности, грозящей Ренесми, он был вынужден прикусить язык и испепелять взглядом пол, а не вампиров.
Я поражалась, как легко гости приняли Джейкоба. Никаких трений, которых опасался Эдвард. На Джейкоба смотрели как на пустое место – ну, ходит и ходит, не ровня и не еда. Так смотрят на любимую собачку хозяев люди, которые сами интереса к животным не питают.
Ли, Сета, Квила и Эмбри отправили дежурить вместе со стаей Сэма, и Джейкоб охотно бы к ним присоединился, будь он в силах перенести разлуку с Ренесми, которая полным ходом завоевывала сердца разномастных друзей Карлайла.
Раз за разом в нашей гостиной воспроизводилась сцена знакомства с Ренесми, опробованная на Таниной семье. Сперва с Питером и Шарлоттой, прибывшими в полном неведении по просьбе Элис и Джаспера. Как и остальные знакомые Элис, они привыкли полагаться на ее слово, не требуя объяснений. Куда они сами с Джаспером держат путь, Элис даже не намекнула и надежды когда-нибудь увидеться не выразила.
Ни Питеру, ни Шарлотте не доводилось сталкиваться с бессмертными младенцами. Поэтому, хотя они знали о запрете, их реакция оказалась не такой бурной, как у деналийского клана. Потом любопытство победило, и они позволили Ренесми «объяснить самой». И все. После этого они с такой же готовностью, как и Танина семья, согласились выступить свидетелями.
Карлайл прислал своих ирландских и египетских друзей.
Первыми появились ирландцы, которых и убеждать почти не пришлось, они сразу встали на нашу сторону. Главой клана у них была Шивон – внушительных размеров женщина, с гипнотизирующим колыханием перемещающая в пространстве свое необъятное, но прекрасное тело. Однако и она, и ее суровый супруг Лиам привыкли полагаться во всем на мнение самого юного члена семьи. Малышка Мэгги, с пружинистыми рыжими кудрями, не внушала такого трепета, как старшие, однако обладала весьма полезным даром – распознавать ложь, поэтому ее вердикт обжалованию не подлежал. Выслушав Эдварда, она сразу заявила, что его слова – истинная правда, и Шивон с Лиамом безоговорочно поверили нам, даже не прикоснувшись к Ренесми.
Другое дело – Амон и его египетский клан. Даже когда двое младших – Бенджамин и Тиа – перестали сомневаться, удовлетворившись «рассказом» Ренесми, Амон наотрез отказался дотронуться и заявил, что его семья уезжает немедленно. Однако Бенджамин (на редкость жизнерадостный вампир, внешне едва вышедший из мальчишеского возраста и сочетающий крайнюю уверенность с крайней беспечностью) в два счета уговорил Амона остаться, тонко намекнув на распад клана в противном случае. Амон покорился, но Ренесми упорно обходил стороной, и своей супруге Кеби тоже запретил до нее дотрагиваться. Странный у них был союз, хотя при внешнем сходстве – черные, как ночь волосы, бледно-оливковая кожа – они легко могли бы сойти за кровных родственников. Самый старший, Амон, считался официальным главой клана. Кеби следовала за ним тенью, я ни разу не слышала от нее ни одного самостоятельного слова. Тиа, подруга Бенджамина, тоже в основном ходила молчком, но ее редкие высказывания поражали проницательностью и глубиной. Однако подлинной звездой их клана был Бенджамин. Он обладал какой-то необъяснимой притягательностью, и остальные вращались вокруг него, как планеты вокруг солнца. Увидев, с каким интересом на него смотрит Елеазар, я догадалась, что в этом и состоит талант Бенджамина.
– Нет, его дар не в этом, – опроверг мою догадку Эдвард, когда ночью мы остались наедине. – Амон просто боится потерять мальчика, обладающего уникальнейшей способностью. Он скрывает Бенджамина от Аро, как мы, – Эдвард вздохнул, – хотели уберечь Ренесми. Амон создал Бенджамина, заранее зная, что тот будет одаренным.
– Что же он умеет?
– Елеазар такого никогда не видел. А я никогда не слышал. Против него даже твой щит бессилен. – Эдвард лукаво улыбнулся. – Бенджамин управляет стихиями – ему подвластны земля, воздух, вода и огонь. И это физическое воздействие, не умственное, не иллюзия. Он, правда, пока еще учится, экспериментирует, но Амон хочет вырастить из него грозное оружие. А Бенджамин, как видишь, сам себе голова. И не поддается.
– Он тебе симпатичен, – догадалась я по голосу.
– Бенджамин четко знает, что хорошо, а что плохо. И мне нравится его настрой.
У Амона дела с настроем обстояли хуже, поэтому они с Кеби держались замкнуто, хотя у Бенджамина и Тиа вовсю крепла дружба с деналийцами и ирландцами. Оставалось надеяться, что возвращение Карлайла поможет снять отчужденность.
Эмметт и Роуз присылали кочевников-одиночек из друзей Карлайла, которых удавалось разыскать.
Первым прибыл Гаррет – высокий поджарый вампир с живыми рубиновыми глазами и длинными волосами песочного цвета, собранными в хвост, перевязанный кожаным ремешком. С первого взгляда было ясно, что Гаррет – искатель приключений, который примет любой вызов просто из любопытства, чтобы проверить себя. Он быстро втянулся в разговоры с сестричками Денали и начал забрасывать вопросами об их необычном образе жизни. Не исключено, что у него возникла мысль попробовать вегетарианство – как очередное испытание.
Вслед за ним появились Мэри и Рэндал – уже знакомые друг с другом, хотя кочующие порознь. Выслушав «рассказ» Ренесми, они не только согласились выступить свидетелями, но и, как деналийцы, принялись прикидывать, что предпринять, если Вольтури не остановятся. Все трое кочевников решили в таком случае постоять за нас.
Джейкоб, как и следовало ожидать, с каждым новым гостем все больше мрачнел. По возможности он старался держаться подальше, а когда не получалось, жаловался Ренесми, что имена проклятых кровопийц у него уже в голове не помещаются, так что пусть кто-нибудь срочно составит список.
После недельного отсутствия вернулись Карлайл и Эсми, еще несколько дней спустя – Эмметт и Розали. С приездом родных нам стало чуточку спокойнее. Карлайл привез еще одного друга (хотя нет, «друг» – слишком громко сказано). Угрюмый англичанин Алистер считал Карлайла своим самым близким приятелем, при этом с огромным скрипом выбирался на встречу раз в столетие. Он предпочитал странствовать в одиночку, Карлайлу пришлось его долго умасливать, чтобы затащить сюда. Держался он нелюдимо, и видно было, что поклонников среди собравшихся у него нет.
Насчет происхождения Ренесми мрачный темноволосый вампир предпочел поверить Карлайлу на слово и, по примеру Амона, обходил девочку стороной. Эдвард поведал нам с Карлайлом и Эсми, что Алистеру здесь страшно, однако еще больше его страшит неизвестный исход. Он с глубокой подозрительностью относился к любым властям, а значит, и к Вольтури. Происходящее только подтверждало его опасения.
– Теперь они все равно узнают, что я тут был, – бормотал он себе под нос на чердаке, куда удалялся предаваться мрачным раздумьям. – От Аро уже не скроешь. Значит, в бега на несколько столетий. Возьмут всех, с кем Карлайл хоть парой слов перекинулся за последний десяток лет. Зачем я-то ввязался? И он хорош, друзей втягивать…
Возможность скрыться в бегах, если его опасения оправдаются, у Алистера была получше, чем у любого из нас. Алистер обладал способностями ищейки, которые, правда, не шли ни в какое сравнение с точностью и быстротой Деметрия. Но даже этот талант – чувствовать легкую тягу к объекту поиска – мог без труда помочь ему скрыться, если двигаться в противоположную от Деметрия сторону.
Следом прибыла еще одна пара нежданных гостей – нежданных, потому что ни Карлайлу, ни Розали не удалось отыскать амазонских вампиров.
– Здравствуй, Карлайл! – поприветствовала хозяина более высокая из появившихся на пороге двух высоченных женщин с кошачьими повадками. Обе выглядели так, будто их тянули на станке – длинные руки, длинные ноги, длинные пальцы, длинные черные косы и вытянутые лица с длинными носами. Одежда их была сделана из дубленых шкур – кожаные жилеты и узкие штаны со шнуровкой по бокам. Однако обитательниц джунглей в них выдавала не столько одежда, сколько беспокойные ярко-алые глаза и резкие, стремительные движения. Никогда еще я не встречала более диких вампиров.
К нашему удивлению (мягко сказано!), выяснилось, что их прислала Элис. Как ее занесло в Южную Америку? Увидела, что никому больше не удастся найти «амазонок»?
– Зафрина! Сенна! – обрадовался Карлайл. – А где Кашири? Всегда думал, что вы неразлучны…
– Элис велела разделиться, – низким гортанным голосом, очень подходившим к ее дикарскому облику, ответила Зафрина. – Непривычно без Кашири. Но Элис уверяла, что мы позарез нужны здесь, а Кашири нужна ей самой еще где-то. Больше ничего не сказала, только что все это очень срочно?.. – закончила Зафрина с вопросительной интонацией.
Вместо ответа я (с внутренней дрожью, которая охватывала меня каждый раз независимо от количества повторений) вынесла Ренесми.
Несмотря на хищный вид, амазонки спокойно выслушали нашу историю, а потом дали Ренесми подтвердить наглядно. Как и остальные, они прониклись к девочке мгновенной симпатией, но меня охватывала тревога, когда в непосредственной близости от Ренесми кто-то перемещался так молниеносно и порывисто. Сенна вторила движениям Зафрины, не открывая рта, – однако ее молчание мало напоминало молчание Кеби. Та не смела перечить Амону, а Сенна и Зафрина казались частями единого организма, просто Зафрина высказывалась от имени обеих.
Новости об Элис, как ни странно, обнадеживали. Она определенно преследует какие-то свои цели, не собираясь идти на поводу у Аро.
Приезд амазонок крайне воодушевил Эдварда – потому что Зафрина обладала сильнейшим талантом, незаменимым в качестве оружия наступления. Не то чтобы Эдвард собирался просить Зафрину принять участие в битве, однако, если Вольтури не остановит толпа свидетелей, возможно, их остановит другое зрелище…
– Это очень реалистичная иллюзия, – объяснил Эдвард, когда выяснилось, что я, как обычно, ничего не вижу. Зафрина, удивленная и заинтригованная моей непробиваемостью, беспокойно переминалась, пока Эдвард описывал скрытую от меня картину. – Зафрина делает так, что ты видишь созданное ею изображение и ничего кроме. Например, сейчас я нахожусь в гордом одиночестве в чаще тропического леса. И я бы с легкостью поверил, если бы не чувствовал, что обнимаю при этом тебя.
Губы Зафрины изогнулись в суровой улыбке. Через секунду взгляд Эдварда обрел сосредоточенность, и он тоже улыбнулся.
– Впечатляет!
Ренесми, заинтересованно слушавшая разговор, бесстрашно протянула руки к Зафрине.
– А мне можно посмотреть?
– А что ты хочешь?
– То, что ты папе показывала.
Зафрина кивнула. Меня охватила тревога, когда взгляд Ренесми рассеялся, но уже через секунду лицо девочки озарила ослепительная улыбка.
– Еще!
После этого Ренесми невозможно было оттащить от Зафрины с ее «веселыми картинками». Я сперва обеспокоилась, потому что вряд ли все картинки были такими уж «веселыми». Но Ренесми показывала их мне в своих мыслях – поразительно четкие, реалистичные, как и сами мысли, – давая возможность судить, что подходит девочке, а что нет.
И хотя я сдалась не сразу, в конце концов поняла: это же хорошо, пусть Зафрина пока развлечет Ренесми. А у меня будут свободны руки. Ведь сколько еще нужно освоить – и умственно, и физически. Время поджимает…
Первый блин (попытка овладеть боевым искусством) вышел комом.
Эдвард скрутил меня в два счета. И вместо того чтобы подождать, пока я в нелегкой борьбе вырвусь на свободу (я ведь могла!), отпустил. Я сразу заподозрила неладное, глядя, как он застыл изваянием посреди луга и отводит взгляд.
– Прости, Белла.
– Все хорошо! Давай еще раз.
– Не могу.
– Как это? Мы же только начали!
Он не ответил.
– Ну Эдвард! Да, у меня плохо получается, но без твоей помощи я и не научусь.
Он молчал. Я, дурачась, прыгнула на него. Эдвард не сопротивлялся, и мы оба рухнули на землю. Даже когда мои губы впились ему в горло, он не пошевелился.
– Тогда я победила!
Эдвард сузил глаза. Молча.
– Эдвард! В чем дело? Ты будешь меня учить?
Прошла целая минута, прежде чем он заговорил.
– Я… просто не могу. Эмметт и Роуз справятся не хуже. Таня с Елеазаром наверняка даже лучше. Попроси кого-нибудь из них.
– Так нечестно! Ты помогал Джасперу – с ним же ты боролся? И с остальными! Почему со мной нет? Что я не так сделала?
Он вздохнул с хмурым видом. Глаза потемнели, ни единой золотой искорки не осталось.
– Не хочу представлять тебя в качестве жертвы. Просчитывать слабые места, способы расправиться… – Его передернуло. – Слишком по-настоящему. У нас мало времени, так что без разницы, кто будет тебя учить. Начальным навыкам – может кто угодно.
Я сердито насупилась.
Эдвард с ободряющей улыбкой коснулся моей выпяченной нижней губы.
– И потом, вряд ли тебе это пригодится. Вольтури остановятся. Мы их убедим.
– А если нет? Я должна уметь.
– Пусть кто-нибудь другой учит.
Эмметт с готовностью вызвался его заменить, хотя я подозревала, что он просто отыгрывается за поражение в поединках по армрестлингу. Если бы на моей коже могли проступать синяки, я бы ходила фиолетовая с головы до ног. Роуз, Таня и Елеазар, наоборот, подошли с терпением и пониманием. Их уроки напоминали наставления, которые раздавал в прошлом году перед боем Джаспер, хотя в памяти они уже изрядно поистрепались и стерлись. Кого-то из гостей наши занятия забавляли, кто-то предлагал помощь. Несколько раз тренером успел побывать кочевник Гаррет – у него получалось на удивление хорошо. Он вообще так легко сходился со всеми, что я начала недоумевать, почему у него нет своего клана. Однажды моей противницей стала Зафрина, и Ренесми наблюдала за нашими упражнениями, сидя на руках у Джейкоба. Я переняла несколько приемов, но больше ее помощи не просила. При всей моей симпатии и понимании, что она ни за что не причинит мне вреда, дикарка внушала мне смертельный страх.
Я научилась многому, однако не могла избавиться от ощущения, что это примитивнейший примитив. Сколько я продержусь против Алека или Джейн? Пусть бы хватило, чтобы помочь остальным…
Все свободное время, остававшееся от общения с Ренесми и тренировок, я проводила на заднем дворе с Кейт, пытаясь научиться выводить мысленный щит за пределы собственной головы. Тут Эдвард поддерживал меня вовсю.
Надеялся, что я смогу обрести способ внести свою лепту, не высовываясь на линию огня..
Мне приходилось нелегко. Не за что уцепиться, не на что опереться – только горячее желание быть полезной, уберечь, оградить Эдварда, Ренесми и сколько возможно остальных моих родных. Снова и снова я пыталась вытолкнуть зыбкий щит – со слабым и очень переменным успехом. Я как будто растягивала невидимую резиновую ленту, которая в любой момент могла потерять упругую твердость и расползтись клочьями тумана.
Эдвард единственный согласился стать нашим подопытным – и теперь Кейт раз за разом била его электрошоком, пока я неумело барахталась в собственном сознании. Мы тренировались часами, пот должен был бы литься с меня градом, хотя, разумеется, совершенное вампирское тело на такую низость не способно. Но мозги плавились.
К сожалению, страдать приходилось Эдварду, а я, обвив его руками, ничего не могла поделать, и он снова и снова дергался от «слабого» разряда Кейт. Я изо всех сил старалась растянуть мысленную защиту на нас обоих – иногда получалось, но заслон моментально соскальзывал.
Во мне бушевала злость. Почему Зафрина не может со мной позаниматься? Тогда Эдвард смотрел бы себе «кино», а я бы старалась прервать «сеанс». Но Кейт считала, что мне нужна мотивация, то есть в данном случае – прекратить мучения Эдварда. Нет, она все-таки садистка, как бы она это ни отрицала в день приезда.
– Эй! – ободряюще окликнул меня Эдвард, превозмогая боль. На что угодно пойдет, лишь бы не пустить меня на боевую тренировку. – Уже почти не дергает. Молодец, Белла, так держать!
Я сделала глубокий вдох, обдумывая, что привело к нужному результату. Потянула упругую ленту, изо всех сил стараясь, чтобы она не развеялась, пока я тяну ее от себя.
– Еще раз, Кейт! – прохрипела я сквозь стиснутые зубы.
Кейт прижалась ладонью к плечу Эдварда.
Он обрадованно вздохнул.
– Ничего!
Кейт удивилась:
– А разряд был неслабый.
– Хорошо! – отдуваясь, проговорила я.
– Приготовились! – И Кейт снова дотронулась до Эдварда.
На этот раз его тряхнуло, и из груди вырвалось сдавленное шипение.
– Прости, прости, прости! – заклинала я, кусая губу. Ну почему у меня не получается?!
– Ты молодец, Белла! – притягивая меня к себе, успокоил Эдвард. – Всего несколько дней, как попробовала, и уже получается иногда проецировать. Кейт, скажи, правда она молодец?
Кейт поджала губы.
– Не знаю… У нее громадный талант, мы только начали его раскрывать. Не достаточно старается. Стимула не хватает.
Я уставилась на нее, не веря своим ушам. Губы сами собой растянулись в оскале. Не хватает? Она на моих глазах мучает Эдварда, и не хватает?..
Со всех сторон послышались перешептывания – занимаясь, мы постепенно обросли толпой зрителей. Сперва приходили поглядеть только Елеазар, Кармен и Таня, потом проявил интерес Гаррет, за ним подтянулись Бенджамин, Тиа, Шивон и Мэгги, а теперь даже Алистер, пристроившийся у окна под самой крышей. Все разделяли мнение Эдварда – я и так делаю огромные успехи.
– Кейт… – предостерегающе произнес Эдвард, распознав, куда она клонит, но Кейт уже не слушала. Она неслась вдоль берега туда, где медленно прогуливались Зафрина, Сенна и Ренесми. Ренесми с Зафриной держались за руки, обмениваясь «картинками», сзади тенью следовал Джейкоб.
– Несси, – позвала Кейт (дурацкая кличка успела распространиться среди гостей), – не хочешь помочь мамочке?
– Нет! – прорычала я.
Эдвард успокаивающе обнял меня, но я сбросила его руки, увидев летящую через двор Ренесми, за которой по пятам бежали Кейт, Зафрина и Сенна.
– Не вздумай, Кейт! – прошипела я.
Ренесми потянулась ко мне, и я машинально подхватила ее на руки. Она свернулась комочком, уткнувшись головой мне в плечо.
– Мамуля, я правда хочу помочь, – решительно произнесла она. В подтверждение, она коснулась моей шеи и показала картинку, где мы с ней выступали вдвоем, как одна команда.
– Нет! – поспешно отшатываясь, воскликнула я.
Кейт целеустремленно шагнула к нам, вытянув руку.
– Не приближайся! – предупредила я.
Она продолжала подкрадываться, не обращая внимания. Ухмыляясь, как охотник, загнавший зверя в угол.
Перекинув Ренесми за спину, я продолжала отступать – мы с Кейт двигались с одной скоростью. Руки у меня свободны, так что, если Кейт не жалко своих, – что ж, пусть попробует подойти…
Кейт, видимо, никогда не испытывала гнев матери, защищающей дитя. И не догадывалась, насколько перешла границу. От ярости глаза у меня заволокло красной пеленой, а во рту появился привкус раскаленного металла. Мышцы налились силой, которую я привыкла сдерживать, – пусть только Кейт сделает еще шаг, и я разотру ее в горстку алмазной пыли!
Гнев обострил все чувства. Даже злосчастную эластичную ленту я теперь ощущала лучше – осознав вдруг, что это никакая не лента, а скорее, оболочка, пленка, покрывающая меня с головы до ног. Сквозь бурлящую ярость я отчетливо ее разглядела и прихватила покрепче. Потом, оттянув от себя, укрыла ею Ренесми, закутывая, как в кокон, на случай если Кейт прорвет оборону.
Кейт сделала еще один осторожный шаг, из моей груди вырвалось злобное рычание.
– Берегись, Кейт! – предостерег Эдвард.
Кейт продвинулась еще на шаг – и сделала ошибку, понятную даже такому неопытному бойцу, как я. На расстоянии прыжка до меня она вдруг повернулась к Эдварду.
Убедившись, что Ренесми крепко держится на спине, я сжалась в пружину, готовясь прыгнуть.
– Как Несси? Ты ее сейчас слышишь? – непринужденно поинтересовалась Кейт у Эдварда.
Он метнулся между нами, загораживая Кейт от меня.
– Нет, не слышу, все глухо. А теперь отойди, дай Белле остыть. Незачем было ее так взвинчивать. Ей всего три месяца от роду, хоть она и выглядит уравновешенной.
– Некогда церемониться, Эдвард. Только шоковая терапия. У нас всего пара недель в запасе, а у Беллы такой потенциал, что…
– Отойди, Кейт, на минутку.
Она сдвинула брови, но Эдварду в отличие от меня покорилась.
Ренесми уперлась ладошкой мне в шею – прокрутила еще раз наступление Кейт, показывая, что опасности не было, что папа был рядом…
Меня это не успокоило. Все вокруг по-прежнему виделось словно через красный фильтр. Однако, чуть овладев собой, я поняла, что Кейт, в общем-то, права. Злость помогает. В стрессовой ситуации я учусь быстрее.
Не надо только думать, что меня это устраивает.
– Кейт! – рявкнула я, обняв Эдварда одной рукой за талию. Щит ощущался до сих пор, как тугое упругое покрывало, окутывающее нас с Ренесми. Поднатужившись, я растянула его на Эдварда. Вроде бы выдерживает, никаких перетянутых мест, грозящих порваться или лопнуть, не видно. Тяжело дыша от усердия, я уже не гневно, а скорее обессилено выдохнула: – Еще раз. Только Эдварда.
Кейт хмыкнула, но, покорно подлетев к нам, приложила ладонь к его плечу.
– Ничего, – с улыбкой произнес он.
– А теперь? – спросила Кейт.
– Тоже ничего.
– А теперь? – голос напрягся от усилий.
– Совершенно ничего.
Кейт, устало выдохнув, отошла.
– А это видите? – пристально уставившись на нас троих, спросила низким хриплым голосом Зафрина. Говорила она со странным акцентом, будто подпрыгивая на некоторых слогах.
– Ничего необычного не вижу, – ответил Эдвард.
– А ты, Ренесми?
Ренесми, улыбнувшись Зафрине, помотала головой.
Ярость почти схлынула. Сцепив зубы и учащенно дыша, я из последних сил растягивала тугую оболочку щита, а он как будто становился тяжелее с каждой секундой. В конце концов он сжался обратно.
– Без паники, – предупредила Зафрина всех собравшихся. – Проверим радиус действия.
Елеазар, Кармен, Таня, Гаррет, Бенджамин, Тиа, Шивон, Мэгги – все, кроме, Сенны, не удивлявшейся ни одному поступку Зафрины, – дружно ахнули. И застыли с тревожными лицами, потерявшись взглядом в пространстве.
– Как только зрение вернется, поднимите руку, – велела Зафрина. – Давай, Белла. Посмотрим, скольких ты сможешь укрыть.
Я обескураженно выдохнула. Ближе всех ко мне, если не считать Эдварда с Ренесми, стояла Кейт, но даже до нее было шагов десять. Стиснув зубы, я налегла на щит, пытаясь оттянуть тугую сопротивляющуюся оболочку подальше. Сантиметрик за сантиметриком я подвигала ее к Кейт, а щит с каждым отвоеванным миллиметром норовил схлоп-нуться обратно. Не отрывая глаз от встревоженного лица Кейт, я с облегчением увидела, как она заморгала и взгляд снова сфокусировался. Кейт вскинула вверх руку.
– Поразительно! – вполголоса пробормотал Эдвард. – Похоже на одностороннее стекло. Я могу прочитать мысли остальных, но их способности против меня бессильны. И я слышу мысли Ренесми, хотя не мог, пока находился снаружи. Так что Кейт, попав под наш «зонтик», наверное, опять может тряхнуть меня током. А твои мысли я по-прежнему не слышу… Как так получается? Интересно, а если…
Он продолжил бормотать себе под нос, но отвлекаться мне было некогда. Скрипя зубами, я тянула щит, силясь набросить его на Гаррета, ближайшего соседа Кейт. Вот и его рука взлетела ввысь.
– Хорошо! – похвалила Зафрина. – А теперь…
Рано радовалась. Задохнувшись, я почувствовала, как щит стремительно съеживается. Ренесми, внезапно ощутив слепоту, которую напустила на всех Зафрина, задрожала у меня за спиной. Я из последних сил растянула оболочку снова, чтобы укрыть Ренесми.
– Отпустишь на минутку? – тяжело дыша, попросила я Зафрину. До сих пор, с момента превращения в вампира, мне не требовалось ни секунды отдыха. Чувствовать себя выжатой, как лимон, и одновременно сильной было слегка обидно.
– Конечно. – Зафрина сняла иллюзию, и все обрадованно заморгали.
– Кейт! – позвал Гаррет, пока остальные, переговариваясь вполголоса, потихоньку разбредались, выбитые из колеи временной слепотой. Вампиры не привыкли к уязвимости. Высокий светловолосый Гаррет единственный из неодаренных проявлял искренний интерес к моим упражнениям. Интересно, что тут такого занимательного для искателя приключений?
– Гаррет, я бы на твоем месте не стал… – предостерег Эдвард.
Гаррет, не обращая внимания, шагал прямо к Кейт, задумчиво покусывая губы.
– Говорят, ты можешь уложить вампира на лопатки одной левой?
– Могу, – подтвердила она и с игривой улыбкой пошевелила пальцами. – Любопытно?
Гаррет пожал плечами.
– Просто не видел никогда. Может, заливают…
– Может, – внезапно посерьезнев, кивнула Кейт. – Не исключено, что получается только с молодыми и слабыми. Не знаю. Ты на вид сильный. Может, и выдержишь. – Она вытянула перед собой руку ладонью вверх, приглашая Гаррета испытать силы. Губы ее насмешливо дернулись, и мне стало ясно, что серьезный вид – обман, она хочет взять Гаррета на «слабо».
Гаррет принял вызов с улыбкой и самоуверенно дотронулся пальцем до раскрытой ладони Кейт.
Колени его тут же подкосились, и он, хватанув ртом воздух, повалился на спину. Голова с треском ударилась о гранитный булыжник. Жутковатое зрелище. Во мне все восстало при виде обездвиженного вампира – было в этом что-то глубоко неправильное.
– А я предупреждал, – заметил Эдвард.
Веки Гаррета затрепетали, и через несколько секунд глаза открылись. Его взгляд уперся в самодовольно ухмыляющуюся Кейт, и лицо озарила удивленная улыбка.
– Ухты!
– Неужели понравилось? – скептически поинтересовалась она.
– Я не мазохист! – рассмеялся он, мотая головой и медленно поднимаясь на колени. – Но впечатляет!
– Все так говорят.
И тут с парадного двора послышался оживленный шум. В гуле удивленных голосов я различила вопрос, заданный Карлайлом:
– Вас прислала Элис? – Тон у него был неуверенный и даже слегка обескураженный.
Еще гость?
Эдвард кинулся в дом, остальные за ним. Я пошла следом, Ренесми по-прежнему сидела у меня на закорках. Дадим Карлайлу время. Пусть пока проявит гостеприимство, подготовит вновь прибывшего к тому, что его здесь ждет.
Осторожно огибая дом, чтобы войти через кухню, я взяла Ренесми на руки и прислушалась.
– Никто нас не посылал, – глухо прошелестел гость Карлайлу в ответ. Мгновенно вспомнив старческое дребезжание Аро и Кая, я застыла на пороге кухни.
У входной двери собралась толпа – ведь почти все разом помчались посмотреть, кто прибыл на этот раз, – однако никто не издавал не звука. Даже дыхание затаили.
– Тогда что же привело вас сюда? – осторожно поинтересовался Карлайл.
– Слухи, – ответил другой голос, такой же шелестящий, как и первый. – Сорока на хвосте принесла, что на вас идут Вольтури. И что вы не намерены защищаться в одиночку. Как я погляжу, она не ошиблась. Компания внушительная.
– Мы не выступаем против Вольтури, – сдержанно возразил Карлайл. – Вышло недоразумение. Весьма серьезное, однако мы надеемся его прояснить. Все, кого вы здесь видите, наши свидетели. От Вольтури нам нужно только одно – чтобы нас выслушали. Мы ничего…
– Нам без разницы, что они о вас думают, – перебил первый голос. – Как и то, нарушили вы закон или нет.
– И насколько вопиюще нарушение, – встрял второй.
– Полтора тысячелетия мы ждали, пока кто-нибудь осмелится выступить против итальянской швали, – произнес первый. – Если их наконец свергнут, мы хотим при этом присутствовать.
– Или даже поспособствовать, – подхватил второй. Они подхватывали реплики без запинки, а голоса были так похожи, что кому-то с менее острым слухом могло бы показаться, что гость один. – Если поймем, что победа за вами.
– Белла, – решительно окликнул меня Эдвард. – Приведи Ренесми, пожалуйста. Думаю, пора ловить наших румынских гостей на слове.
Обнадеживало то, что, по крайней мере, половина собравшихся кинется спасать Ренесми, если румыны ее не примут. Мне не понравились их голоса и речи, таившие угрозу. Войдя в комнату, я сразу поняла, что не одна так думаю. Большинство застывших без движения вампиров смотрели враждебно, а кое-кто – Кармен, Таня, Зафрина и Сенна – даже заняли оборонительную позицию между гостями и Ренесми.
Они стояли в дверях – невысокие, щуплые, один темноволосый, другой пепельно-русый, почти седой. Такая же мучнистая кожа, как у Вольтури… хотя нет, у этих менее заметно. Впрочем, сложно сравнивать, ведь на Вольтури я смотрела еще человеческим взглядом. Узкие, юркие глаза, цвета насыщенного красного вина. Никакой молочной пленки. Незамысловатая черная одежда – вполне сойдет за современную, но чувствуется древний покрой.
Увидев меня, темноволосый расплылся в улыбке.
– Ох, Карлайл. Значит, все-таки есть грешок?
– Это не то, что ты думаешь, Стефан.
– Как мы уже сказали, – ответил русый, – нам все равно.
– Тогда, Владимир, будьте любезны убедиться, что в наши планы, как мы уже сказали, не входит выступать против Вольтури.
– Что ж, скрестим пальцы, – начал Стефан.
– И понадеемся на удачу, – закончил Владимир.
В конечном итоге у нас набралось семнадцать свидетелей: ирландцы Шивон, Лиам и Мэгги, египтяне Амон, Кеби, Бенджамин и Тиа, «амазонки» Зафрина и Сенна, румыны Владимир и Стефан, и кочевники – Шарлотта с Питером, Гаррет, Алистер, Мэри и Рэндал. Плюс наша семья в количестве одиннадцати душ (Таня, Кейт, Елеазар и Кармен потребовали причислить их сюда же).
Наверное, никогда еще на бессмертной памяти не уживалось под одной крышей столько взрослых вампиров – если не считать Вольтури.
Нас всех окрыляла робкая надежда. Даже меня. Ренесми столько сердец завоевала в считанные дни!.. Главное, чтобы Вольтури хоть на секунду замедлили шаг и послушали…
Двое последних представителей древнего румынского клана (полторы тысячи лет копившие обиду на узурпаторов, которые сокрушили их трон) наблюдали за нами с отрешенным спокойствием. К Ренесми не прикасались, но глядели без отвращения. Как ни странно, пришли в восторг, узнав о союзе с оборотнями. Смотрели, как Зафрина и Кейт учат меня растягивать щит, как Эдвард отвечает на немые вопросы, как по велению Бенджамина река взрывается фонтанами, а в неподвижном воздухе закручиваются вихри… Смотрели, и глаза загорались мстительной надеждой, что Вольтури наконец встретили достойного противника.
Мы лелеяли разные надежды… И все же мы надеялись.