Глава 19
На следующее утро я только и думала что о конной прогулке.
Почистив зубы и кое-как причесавшись, я натянула черные легинсы – единственное, что могло у меня сойти за бриджи для верховой езды. Кроссовки в стременах не удержатся, придется надеть мокасины. Не совсем то, но сойдут. Наряд довершили футболка с длинными рукавами и флиска. Я собрала волосы в хвост, влетела в спальню и наткнулась на Мэтью.
Облаченный в темно-серые бриджи и черный свитер вампир стоял в дверном проеме, загораживая мне дорогу вытянутой рукой.
Следовало ожидать... Вчерашний ужин с Изабо прошел, мягко говоря, напряженно, и мой последующий сон пронизывали кошмары. Мэтью несколько раз за ночь поднимался ко мне.
– Давай покатаемся! Я в порядке, честное слово. Движения и свежий воздух – как раз то, что мне нужно.
Мэтью убрал руку, но смерил меня мрачным взглядом:
– Если хоть раз покачнешься в седле, поворачиваем домой. Понятно?
– Понятно.
Внизу я направилась в столовую, но Мэтью меня удержал:
– Поедим в кухне.
Значит, торжественный завтрак с Изабо, взирающей на меня поверх «Монд», отменяется? Уже хорошо.
Ели мы, однако, не в кухне, а в комнате экономки. Круглый, весь в царапинах стол возле пылающего камина был накрыт на двоих, хотя восхитительной стряпней Марты наслаждалась одна только я. Посредине высился большущий чайник, завернутый в льняное полотенце. Марта сокрушалась по поводу моей бледности и темных кругов под глазами.
Когда я стала чуть медленнее орудовать вилкой, Мэтью водрузил на стол целую пирамиду коробок, увенчанную черным бархатным шлемом с эластичной подбородочной лентой.
– Это тебе.
Назначение похожего на бейсболку шлема было предельно ясным. Прочный, несмотря на бархатное покрытие, он помогает хрупкому человеческому черепу выдержать удар о землю. Я эти штуки терпеть не могла, но безопасность есть безопасность.
– Спасибо. А что в коробках?
– Открой – и увидишь.
В верхней лежали черные бриджи с замшевыми вставками, чтобы лучше держаться в седле. Судя по виду, они мне как раз, и в них, конечно, ездить куда удобней, чем в скользких легинсах. Не иначе, Мэтью сообщил кому-то по телефону мои размеры, пока я спала. Я улыбнулась ему.
В той же коробке обнаружился стеганый черный длиннополый жилет с металлическими защитными ребрами на швах. Настоящий черепаший панцирь, громоздкий и неудобный.
– Это мне не понадобится, – нахмурилась я.
– Понадобится, если собираешься ехать верхом, – ровным голосом сообщил Мэтью. – Ты говоришь, что у тебя большой опыт, значит приспособишься без проблем.
Я вспыхнула, пальцы подозрительно зазудели. Мэтью смотрел на меня с интересом, Марта, принюхиваясь, встала в дверях. Я сделала несколько глубоких вдохов, и зуд прекратился.
– Садясь в мою машину, ты пристегиваешься. Садясь на мою лошадь, надеваешь защитный жилет, – столь же ровным голосом заявил Мэтью.
Наши взгляды скрестились, но я сдалась первая, опасаясь лишиться прогулки. Марта от души веселилась: наши переговоры забавляли ее не меньше, чем стычки Изабо с Мэтью.
Покорившись, я пододвинула к себе нижнюю коробку, длинную и тяжелую. Когда я подняла крышку, запахло кожей.
Сапоги. Черные, до колен. Я в жизни не выступала на состязаниях и такой обуви при своих ограниченных средствах никогда не носила.
– Спасибо, – выдохнула я, трогая лоснящуюся кожу.
Мэтью заметно удивила моя реакция, и от этого у меня на сердце стало еще теплей.
– Мне кажется, они тебе будут впору.
– Иди переоденься, девочка, – позвала Марта.
Раздевалкой нам послужила прачечная. Я мигом содрала с себя хлопковые с лайкрой легинсы и влезла в бриджи. Марта взяла у меня вещи и покачала головой, глядя на мои мышцы.
– Раньше женщины не скакали верхом, как мужчины.
Мэтью, снова отдававший кому-то указания (теперь по телефону), посмотрел на меня с одобрением:
– Ну вот, так лучше. Здесь нет «холуя», чтобы сапоги снимать и надевать, придется идти до конюшни в туфлях.
– Нет, я хочу сейчас!
– Ладно, садись, – вздохнул он. – В первый раз ты их без посторонней помощи не наденешь.
Мэтью подвинул стул вместе со мной поудобнее и подставил правый сапог. Я сунула туда ногу по щиколотку и поняла, что он прав: сама я нипочем бы не продвинулась дальше. Мэтью, держа сапог за пятку и носок, осторожно его поворачивал, а я тянула за голенище. Через пару минут нога пролезла, Мэтью поднажал, и сапог стал на место.
Таким же манером мы надели второй. Я вытянула ноги, любуясь ими. Мэтью поддергивал, похлопывал и просовывал холодные пальцы за голенище, проверяя, нормально ли циркулирует кровь. Я встала – собственные ноги показались мне непривычно длинными, – сделала несколько пробных шагов, покрутилась на пятках.
– Спасибо. – Привстав на носках, я обхватила Мэтью за шею. – Они прелесть.
В Оксфорде Мэтью таскал мой ноутбук и коврик для йоги, здесь – шлем и жилет. Конюшня была открыта, внутри кто-то работал.
– Жорж, – позвал Мэтью.
Из-за угла вышел маленький жилистый конюх неопределенного возраста (но не вампир), со скребком и уздечкой. Бальтазар, когда мы прошли мимо, топнул и замотал головой, напоминая: ты обещала.
– На, малыш. – Я подала ему на ладони яблоко, которое стащила у Марты.
Бальтазар деликатно, одними губами, взял его и с торжеством посмотрел на хозяина.
– Да, сегодня ведешь себя словно принц, – сухо заметил Мэтью, – но это не значит, что при первом удобном случае ты не превратишься в черта.
Бальтазар сердито стукнул копытами.
Мы прошли в сбруйную: обычные уздечки и седла, а еще какие-то деревянные стульчики, снабженные с одного бока перильцами.
– Что это?
– Дамские седла. – Мэтью скинул ботинки и запросто натянул разношенные высокие сапоги: притопнул, подтянул, и готово. – Изабо предпочитает такие.
Дар и Ракаса в леваде с интересом прислушивались к беседе Мэтью и Жоржа, обсуждавших препятствия, которые могут нам встретиться. Я протянула Дару ладонь, жалея, что у меня больше нет яблок. Тот разочарованно фыркнул, учуяв сладкий фруктовый запах.
– В следующий раз обязательно. – Я нырнула под его шеей к Ракасе. – Здравствуй, красавица.
Она приподняла правую ножку и наклонила ко мне голову. Я огладила гладкие шею и плечи, приучая ее к своим рукам. Проверила, хорошо ли затянуты подпруги и нет ли складок на вальтрапе. Ракаса обнюхала меня, ткнулась в карман, где раньше лежало яблоко, и сердито мотнула головой.
– И тебе принесу, – со смехом пообещала я, положив руку на круп. – Давай-ка посмотрим.
Колдуны не любят, когда их макают в воду, а лошади – когда трогают их копыта, но я никогда не сажусь верхом, не убедившись, что в копытах ничего не застряло, – привычка такая и суеверие заодно.
Выпрямившись, я увидела, что мужчины пристально на меня смотрят. Жорж сделал какое-то одобрительное замечание, Мэтью, задумчиво кивнув, протянул мне шлем и жилет. Жесткий жилет сидел плотно, но был не так страшен, как я ожидала. Волосы, связанные в хвост, не помещались под шлем, и я некоторое время возилась с эластичной лентой под подбородком. Мэтью оказался рядом как раз вовремя, чтобы подсадить меня в стремя.
– Почему ты никогда не ждешь, чтобы тебе помогли? – проворчал он мне на ухо.
– Я вполне могу сама сесть на лошадь.
– Знаю, что можешь. – Он ухватил меня за ногу, подкинул в седло, проверил подпруги, длину стремян и лишь тогда отошел к своему коню. Его посадка доказывала, что он провел в седле не одну сотню лет. Король, да и только.
– Тихо, – шепнула я, прижав шенкеля к бокам нетерпеливо приплясывавшей Ракасы.
Она недоуменно качнула головой и стала прядать ушами.
– Пусти ее пока по леваде. Я сейчас, только седло проверю. – Мэтью, упершись коленом в левое плечо Дара, возился со стременем.
Я прищурилась. Седло тут, конечно, было ни при чем – он хотел посмотреть, как я езжу.
Я пустила Ракасу шагом. Она, оправдывая свое имя, действительно танцевала, поднимая и плавно опуская каждую ногу. Когда я сжала ее шенкелями, танцевальный шаг перешел в такую же плавную рысь. Мэтью больше не притворялся, что подтягивает стремя, Жорж широко улыбался, облокотившись на изгородь.
«Чудо-девочка», – произнесла я беззвучно.
Ракаса навострила левое ухо и слегка прибавила ходу. Я прижала шенкель чуть за стременем, и она, выбрасывая ноги и выгнув шею, пошла легким галопом. Сильно ли рассердится Мэтью, если мы сейчас перемахнем через изгородь?
Думаю, да.
– Ну-с? – спросила я, описав полукруг и опять перейдя на рысь.
Жорж кивнул и открыл нам ворота.
– Сидишь хорошо, – одобрил Мэтью, проинспектировав меня сзади, – и поводья хорошо держишь. – Кстати, – добавил он между делом, подъехав ближе, – на твоем предполагаемом прыжке через изгородь наша вылазка тут же бы и закончилась.
Старые садовые ворота вывели нас прямо в лес. Мэтью заметно расслабился, удостоверившись, что двуногих созданий рядом с нами не наблюдается.
Он послал Дара рысью, Ракаса послушно дожидалась моей команды. Я тронула ее шенкелями, не переставая дивиться плавному ходу.
– А какой породы твой Дар?
– Дестриер, я бы сказал. Его отличительные черты – быстрота и живость.
На таких лошадях ездили крестоносцы.
– Я думала, что дестриер – это огромный боевой конь.
Дар был крупнее Ракасы, но ненамного.
– Для того времени они и были огромными, но мужчин из нашей семьи, в доспехах и при оружии, все равно поднять не могли. Такие, как Дар, нам служили для удовольствия, а в бой мы ехали на першеронах наподобие Бальтазара.
Я смотрела между ушей Ракасы, набираясь мужества для следующего вопроса.
– Можно спросить про твою мать?
– Конечно. – Мэтью повернулся ко мне и уперся кулаком в бедро, держа поводья другой рукой.
Вот, значит, как ездили верхом средневековые рыцари.
– Почему она так ненавидит колдунов? Вампиры и колдуны – извечные враги, это понятно, но в ее неприязни ко мне я чувствую что-то личное.
– Того, что ты пахнешь весной, тебе мало?
– Да. Хотелось бы знать истинную причину.
– Она тебе завидует.
– Это еще почему?
– Давай разберемся. Во-первых, ты наделена волшебной силой и можешь заглянуть в будущее. Во-вторых, способна рожать детей и передавать свою силу им. В-третьих... тебе легко умереть.
– У Изабо есть ты и была Луиза.
– Да, она создала нас обоих, но это, вероятно, не то же самое, что родить.
– А почему она так завидует способности видеть будущее?
– Это связано с ее собственным обращением. Тот, кто создал ее, не спрашивал разрешения, – помрачнел Мэтью, – и сделал ее вампиром, чтобы взять в жены. До того она слыла ясновидящей и была достаточно молода, чтобы иметь детей. Став вампиром, она лишилась и того и другого. Изабо так и не смирилась с этой потерей, а колдуны постоянно напоминают ей об утраченном.
– Ну а легкая смерть здесь при чем?
– Она тоскует по отцу. – Мэтью замолчал, и я благоразумно воздержалась от новых вопросов.
Лес поредел, Ракаса нетерпеливо зашевелила ушами.
– Вперед, – махнул рукой Мэтью, показывая на лежащее за опушкой поле.
Ракаса по моей команде закусила мундштук и рванулась вперед. Взбираясь на холм, она чуть замедлилась, но на вершине принялась приплясывать и мотать головой, радуясь, что Дар внизу, а она наверху. Мы с ней описали восьмерку, ни разу не споткнувшись на поворотах.
Дар снялся с места в карьер и рванул к нам с невероятной быстротой – черный хвост так и стлался за ним. Я, раскрыв рот, придержала Ракасу. Вот, значит, в чем сила дестриеров: переходят от нуля сразу к шестидесяти, как хороший спортивный автомобиль. Мэтью не натягивал поводья – Дар сам остановился как вкопанный в шести футах от нас, слегка поводя боками.
– Ну вы даете! Мне ты даже через ограду не дал перепрыгнуть, а сам такое вытворяешь.
– Дару недостает нагрузки – это как раз то, что ему требуется. – Мэтью с ухмылкой потрепал скакуна по шее. – Поскачем наперегонки? Мы вам, разумеется, дадим фору, – с учтивым поклоном заверил он.
– Идет. Где финишируем?
Мэтью показал на одинокое дерево вдалеке на холме. На выбранной им дистанции не было никаких препятствий, – возможно, Ракаса не умеет так резко останавливаться, как Дар.
Я понимала, что вампира удивить трудно и что Ракаса, несмотря на все свои достоинства, ни за что не обскачет Дара, но мне очень хотелось, чтобы она показала себя. Я нагнулась, на миг уперлась подбородком в ее теплую шею, закрыла глаза и мысленно приказала: лети.
Она рванулась вперед, как от хлыста. Теперь мною руководили только инстинкты.
Я привстала на стременах, завязала поводья в свободный узел. Когда Ракаса набрала скорость и выровнялась, я снова опустилась в седло, вынула ноги из бесполезных стремян, ухватилась за гриву. Позади, как в моем сне, грохотали копыта преследователей – Дара и Мэтью. С закрытыми глазами я сжала левую руку, словно удерживая что-то невидимое, и пригнулась к шее Ракасы.
Лети, повторил голос в моей голове – теперь он звучал как чужой. Ракаса помчалась еще быстрее.
Даже с закрытыми глазами я чувствовала, что дерево уже близко. Мэтью выругался по-окситански. В последний момент Ракаса свернула в сторону и перешла на легкий галоп, а после на рысь. Почувствовав, как натянулись ее поводья, я открыла глаза.
– Ты всегда скачешь на незнакомой лошади во весь опор, отпустив поводья, с закрытыми глазами и без стремян? – с холодной яростью спросил Мэтью. – Ты и гребешь с закрытыми глазами, я видел, и ходишь тоже. Я всегда подозревал, что здесь замешана магия. Выходит, ты и на скачках ею пользуешься, иначе убилась бы. Мне сдается, ты отдавала Ракасе команды мысленно, а не с помощью рук или ног.
Неужели правда? Мэтью соскочил с Дара, перекинув правую ногу через его шею, взял Ракасу под уздцы и приказал мне:
– Слезай.
Я хотела спешиться традиционным способом, через круп, но Мэтью сам сдернул меня с Ракасы. Теперь понятно, почему он предпочитает спрыгивать, не поворачиваясь спиной: так его сзади никто не схватит. Прижав меня к себе и уткнувшись губами в мои волосы, он прошептал:
– Dieu! Больше никогда так не делай, пожалуйста.
– Ты говорил, чтобы я делала, что получается, и не волновалась, для того сюда и привез.
– Извини. Я стараюсь не вмешиваться, но очень уж трудно смотреть, как ты совершенно бессознательно распоряжаешься неведомой тебе силой.
Мэтью подвязал поводья, чтобы лошади, не наступая на них, могли щипать редкую осеннюю травку, и с мрачным видом вернулся ко мне:
– Хочу кое-что тебе показать.
Мы расположились под деревом. Я вытянула ноги, чтобы голенища в них не впивались, Мэтью опустился на колени и достал из кармана бриджей несколько страниц с серыми и черными полосками на белом фоне. Видно было, что эту пачку много раз складывали.
Анализ ДНК.
– Мой? – спросила я.
– Твой.
– Когда ты его получил? – Я провела пальцем от одной полоски к другой.
– Маркус принес его мне в Новый колледж. Я не хотел говорить о нем сразу после того, как тебе напомнили о смерти родителей... Не знаю, правильно решил или нет.
Я кивнула, и Мэтью стало заметно легче.
– Что здесь сказано?
– Нам пока не все ясно... но Маркус и Мириам обнаружили в твоей ДНК уже известные нам маркеры.
Слева от полосок, часть которых была обведена красным, шли мелкие, но разборчивые примечания Мириам.
– Вот этот генетический маркер отмечает ясновидение, – палец Мэтью задержался на первой из обведенных полосок и двинулся дальше, – этот – способность летать по воздуху, этот – за способность найти потерянное. – От этого перечня у меня голова пошла кругом, а Мэтью меж тем продолжал: – Ты владеешь телекинезом, можешь разговаривать с мертвыми, менять облик, насылать чары и проклинать. Здесь у нас, в одной группе, чтение мыслей, телепатия и эмпатия.
– Быть не может!
Никогда не слышала, чтобы у колдуна было больше одного-двух талантов, а Мэтью перечислил уже с дюжину.
– Может, как видишь. Эти силы могут не проявиться, но генетическая предрасположенность к ним у тебя имеется. – На следующей странице тоже были красные кружки и примечания. – Это маркеры стихий. Земля присутствует почти у всех колдунов, некоторые демонстрируют пару земля-воздух или земля-вода, но у тебя в наличии все три элемента – такого нам еще не встречалось. Да еще и огонь – огромная редкость.
– Что означают эти маркеры? – спросила я, чувствуя неприятное покалывание в руках и ногах.
– Предрасположенность к управлению той или иной стихией. Судя по ним, ты способна вызывать не только колдовской ветер, но и колдовской огонь и колдовскую воду.
– Ты забыл про землю.
– Земля в ДНК означает обычно власть над растениями, но в сочетании с чарами и проклятиями – даже чем-то одним – показывает врожденный дар к ворожбе.
Тете Саре хорошо удаются заклинания. Эмили не очень, зато она летает на короткие расстояния и видит будущее. Всех колдунов различают по этому классическому принципу: одни ворожат, как Сара, другие пользуются магией. Иначе говоря, ты либо вызываешь что-то словами, либо просто обладаешь силой, которой пользуешься. Я закрыла лицо руками. С меня вполне бы хватило пророческого дара, которым владела мать, но власть над стихиями? Разговоры с мертвыми?
– Из этого списка у меня, кажется, проявились только четыре способности... ну пять.
– Думаю, больше. Ты передвигаешься с закрытыми глазами, подчиняешь себе Ракасу, пускаешь ток. У нас пока просто нет для всего этого названий.
– Но это, надеюсь, все?
– Не совсем. – Мэтью снова перевернул страницу. – Эти маркеры мы пока не можем идентифицировать. Обычно мы сверяем с анализом ДНК отчеты о деятельности соответствующего колдуна (иногда такого, который жил много сотен лет назад), но в нашем случае это не проходит.
– Анализ не объясняет, почему магия во мне активировалась только теперь?
– Для этого никакой анализ не нужен. Твоя магия пробуждается после долгого сна, вот и все. Ей надоело бездельничать, вот она и берет свое – кровь сказывается. – Мэтью грациозно поднялся на ноги и помог встать мне. – Простудишься, если будешь сидеть на земле, – не хватало мне еще перед Мартой оправдываться.
Он свистнул лошадям, и те, на ходу пережевывая травку, затрусили к нему.
Мы катались еще час, исследуя леса и поля вокруг Сет-Тура. Мэтью показал мне, где водятся кролики, – там отец когда-то учил его, как стрелять из арбалета, чтобы не выбить самому себе глаз. На обратном пути моя тревога относительно результатов анализа сменилась приятной усталостью.
– Завтра все будет болеть. Сто лет не выезжала верхом.
– По тебе не скажешь. – Впереди показались ворота замка. – Ты хорошая всадница, только одна не езди – здесь легко заблудиться.
Я понимала, что дело не в этом: Мэтью опасался, что меня могут найти.
– Хорошо, не буду.
Мэтью ослабил пальцы, стиснувшие поводья. Он привык к беспрекословному повиновению – просьбы и переговоры для него внове, – но ни единой вспышки гнева я сегодня не наблюдала.
Направив Ракасу впритирку к Дару, я взяла Мэтью за руку и коснулась губами его твердой холодной ладони.
Зрачки вампира расширились от изумления. Я отпустила его руку и повернула к конюшне.