Висельник

Были мне мученья горьки как сода —

Ими я Тебе заплатил долги.

И хочу увидеть в теченье года,

Как от злобы сдохнут мои враги.

Канцлер Ги — «Рождественская»

Изуку, не особо парясь, прошёл тесты без помощи подруги-петли. Она всё это время грела его грудь, спрятанная под футболкой с высоким горлом. Но, надев школьную форму, Изуку решил не заморачиваться, и просто оставил её болтаться на своей шее. Его раскроют? И чёрт с ними! 

 О нём, как о Висельнике, писали мало: но те, кто знают, поймут. Наверное. Существует такая вероятность. Но было бы неплохо: жить на три жизни — неудобно. Особенно, когда ты мёртв. 

 — Мидория, да? — к нему на перемене подошла девочка-бесконечность, стоило Денки уткнуться в телефон, Эйджиро познакомиться с ещё одной розововлаской — Ашидо Миной, а Хитоши выйти в коридор. Момо уже обсуждала что-то с мальчиком в очках. 

— Меня зовут Урарака Очако. А ты — Мидория Деку? — девочка ярко улыбнулась. 

 Изуку оглянулся. Не обнаружив никого за своей спиной, он по-совиному моргнул: 

 — Изуку. Моё имя. Не Деку. Деку — это оскорбление, — Очако покраснела. 

 — Прости! Оно звучит как «я смогу», и поэтому... 

 — Не извиняйся. Ты не знала. Но, пожалуйста, не называй меня так. Это будит неприятные воспоминания, — если бы Изуку хотел, то точно бы поморщился. Его лицо застыло, и в сочетании с пустыми, кислотно-зелёными глазами его не сошедшая с губ улыбка выглядела отчуждённо. Очако отшатнулась. Изуку тут же встрепенулся: — А у тебя красивое имя! Очень захотелось выпить квас. 

 Девочка не поняла, а потому перевела тему: 

 — А... Мидория, зачем тебе верёвка?

 Изуку бросил загадочный взгляд на Очако. 

 — У меня, — его голос понизился до шёпота, — не только верёвка есть, — мальчик засунул руку в карман школьной сумки, доставая оттуда что-то. — Но ещё и мыло!

 Очако долго смотрела то на сияющее лицо Изуку, то на петлю, то на мыло. 

 — Так зачем? Зеленоглазый фыркнул: 

 — Буду зависать с друзьями. 

 В этот раз Очако извинилась и поспешно прошла на своё место, ожидая звонка. Изуку лишь пожал плечами. Его больше заинтересовал тот мальчик-гот с головой ворона. Перья красивые. Интересно, чем он их чистит? 

 Он двинулся к парте позади него.

***

— У тебя классная причуда! — Изуку гладил по голове Тёмную Тень. Та радостно что-то чирикала. Мальчик — Фумикаге Токоями — кивал и в своей манере улыбался Изуку. — Друг, который всегда с тобой! — ещё немного погладив Тень, зеленоглазый обратил внимание на Фумикаге: — Как у тебя жизнь вообще? 

 Глаза мальчика потемнели, он тряхнул головой и щёлкнул клювом: 

 — Я давно мёртв. Тьма забрала меня. 

 Изуку сочувственно хлопнул его по плечу. 

 — Понимаю.

***

Во время второй половины обеденной перемены Изуку вылез на крышу. Не то чтобы это очень разрешено, но ему всё равно. Осточертевшая обувь тут же была скинута со ступней, и босые ноги зашлёпали по прогретой солнцем плитке. 

 Изуку, слегка пошатываясь, подошёл к краю крыши, застывая каменным изваянием. Высоко. И красиво. 

 Сегодня Очако подумала, что его зовут Деку. Как забавно. Кацуки наверняка бы рассмеялся: ведь он был прав, называя так своего друга. Они давно не дружат. Но Изуку смотрит вниз, на далёкую от его глаз землю. Смотрит с высоты огромного здания, сам при этом такой комично-маленький. Его место. Оно точно здесь? Может, он уже умер: тогда, когда повис в петле? Может, это его предсмертная агония? Встречаться лицом к лицу с Кацуки — страшно. Он не сможет ему ничего сделать. Не сейчас. Но большего уже и не требуется.

Я затянул петлю на шее,

Стремясь достичь былых высот.

В надежде, полной искушений,

Хотел я жить лишь без забот.

Но жизнь устроена отвратно:

Я ненавижу этот фарс.

И как же мне уже превратно

Смотреть на маскарад гримас.

И тело мёртвое, забывшись,

Идёт по бренной той земле.

Я ненавижу всё, влюбившись

В надежду, скрытую во мгле.

И всё, как раньше, ненавидел

Я до смиренной той поры,

Как в сердце тёмном угасали

Любовь, надежда и мечты.

Глаза Изуку остекленели, когда он, ведомый чем-то, качнулся вперёд. Как в трансе. Он хотел увидеть эту медленно приближающуюся землю, видеть скорую смерть. Но его грудь мягко обхватили ленты, притягивая к человеку, стоящему позади него. Изуку не нужно было оборачиваться. Шота. Сотриголова. 

 Мужчина цепко ухватился за плечи Изуку, заворачивая его в шарф и приобнимая.

 — Ребёнок. Почему ты здесь? 

 Изуку попытался встрепенуться, но разум не хотел возвращаться в его тело. 

 — Гуляю, — вышло глухо и отстранённо. — Давай присядем. 

 Шота усадил ученика ближе к себе, всё также держа руку на его спине. Изуку склонил голову в сторону, кладя её на плечо Сотриголовы. 

 — Ребёнок? Тебе нужна помощь? 

 Изуку обернулся.

— Я хочу прыгнуть, — взгляд Шоты помрачнел. — Ты ведь знаешь, что я не умру. 

 Сотриголова резко кивнул: 

 — Знаю. Но тебе не стоит этого делать. Твоя мама о тебе беспокоится. Твои друзья о тебе беспокоятся. Я тоже о тебе беспокоюсь. 

 Зеленоглазый вперился взглядом в своего учителя. 

 — Если ты настаиваешь... — Изуку тут же нырнул под руку Шоты, кладя щёку на его колени и потираясь макушкой об опустившуюся ладонь. — То ладно. К слову, как твоя голова? 

 Шота скептически на него посмотрел: 

 — Ты в Юэй. Моя голова теперь уже никогда не перестанет болеть. 

 — Ой, да ладно! — Изуку махнул рукой. — Королева драмы! Ничего же ещё не произошло! 

 — Ты, — глаза Шоты покраснели, — запугал Ямаду. Прыгнул сходу на Яойорозу. Собрал всю свою банду в моём классе. За один день. И чёрт бы с ними! Ты буквально назвал свою причуду в честь того, как тебя знают в качестве линчевателя! — Шота кипел. 

 — Ну да, — Изуку пожал плечами, — а что такого? Это загадка для одного оч-чень плохого детектива. 

 Сотриголова в упор уставился на своего ученика. 

 — Всё гениальное — просто! Ты удивишься, насколько слепыми в своей вере могут быть люди! 

 С этими словами Изуку вскочил с плитки, подбежал к лестнице и исчез. Шота покачал головой. Смех Изуку эхом отдавался в его ушах. Ребёнку нужна помощь.

***

Оставшиеся уроки прошли быстро — но домой Изуку шёл только вместе с одним Хитоши. Эйджиро собирался к себе на пару с Миной и Денки, Мэй сказала не ждать её. Момо к тому моменту уже уехала на машине с личным водителем. 

 И вот, Хитоши заходит домой и тут же тащит Изуку за руку в комнату. На недоумённый взгляд Изуку Хитоши отвечает: 

 — Поговорим.

***

Дверь захлопнулась. 

 — Зуку, — выражение лица Хитоши были нечитаемым. — Что случилось? 

 Изуку отвёл взгляд, полный непонимания. 

 — Пожалуйста, не лги мне. Ты можешь промолчать, но не лгать. Пожалуйста, Зуку. Я не могу просто смотреть и ждать, когда тебе станет хуже. 

 Зеленоглазый молчал. Хитоши вздохнул. 

 — Ты ведь не притворяешься счастливым, правда? 

 — Притворяюсь ли я счастливым? — Изуку горько хмыкнул. — Нет. Я никогда не притворяюсь. Я могу недоговаривать, но веду себя как клоун тогда, когда сам хочу. Я не говорю, что мне всегда весело, Хитоши, — названный кивнул, — но из-за причуды я... не совсем правильно чувствую свои эмоции. Я... эта улыбка. Смех. Я контролирую их. Это не выходит... непроизвольно. Это выходит ненормально. Я тренировался контролировать их так, чтобы они... сами. Когда нужно. Могли проявиться.

 Хитоши схватил Изуку за щёки, заставляя смотреть ему в глаза: 

 — Смейся. 

 Изуку по-совиному моргнул: 

 — Но я не хочу. 

 — Правда? — Хитоши оторвал одну ладонь, показывая палец. — А так? 

 Зелёные глаза недоумённо смотрели то на Хитоши, то на его руку. 

 — Эй, Хитоши. Это всего лишь палец. 

 — Да? — сиреневовласый хмыкнул. — А теперь? — он отогнул второй палец. 

Изуку помотал головой. На лице уже плыла улыбка.

 — Ладно, — Хитоши провёл ладонью перед глазами Изуку. Зрачки неотрывно следили за ними. Тут Хитоши слегка пошевелил пальцами, и Изуку, не сдерживаясь, рассмеялся. 

— О, вот, как мы заговорили? Не хочет он смеяться! 

 Смех же Изуку стал истерическим. Из глаз брызнули бы слёзы, но они не катились. Не сейчас. 

Хитоши обхватил руками Изуку, встряхивая:

 — Ты засмеялся потому, что хотел? — Изуку отчаянно закивал. Его плечи всё ещё подрагивали. — Значит, всё хорошо. Мы всегда рядом, Изуку. Не нужно всё держать в себе. И, знаешь что? — Изуку посмотрел Хитоши в глаза, безмолвно спрашивая. — Я убью этого мудака Бакуго. 

 Вот теперь смех Изуку был чистым. Хитоши знал, почему у его друга такое настроение. И это успокаивало. Осколки короткой истерики разбивались в пыль, развеиваясь по ветру, запущенному в комнату распахнувшимся настежь окном.