Переплетённые нити судьбы

Юичиро не находил себе места.

Он обыскал всё поместье — каждый коридор, каждую комнату, заглянул в лабораторию, в библиотеку, даже на чердак. Луны нигде не было.

— Ты чего мечешься как угорелый? — Гурэн появился из ниоткуда, прислонившись к стене.

— Луна... она ушла, — голос парня звучал глухо, почти сломленно. — Я наговорил ей... такое...

Гурэн внимательно посмотрел на него и усмехнулся без особого веселья.

— Довел-таки девчонку. Я думал, у тебя хоть немного мозгов есть.

— Гурэн, я серьёзно! — Юичиро схватил старшего товарища за плечи. — Она ушла, и я не знаю, куда!

— Отпусти, — спокойно сказал Гурэн, и парень тут же отдёрнул руки. — Если ты такой идиот, что сказал ей что-то непоправимое, это твои проблемы. Но носиться как цунами по дому не поможет.

— Я должен её найти!

— А она хочет, чтобы ты её искал? — вопрос прозвучал как пощёчина. — Ты подумал об этом, герой?

Юичиро замер. Гурэн был прав — как всегда, с его циничной, раздражающей правотой.

— Что ты ей сказал?

Юичиро опустил голову, сжал кулаки. Слова вырывались с трудом, каждое будто выплёвывал сквозь зубы.

— Сказал... что она кровопийца. Что не умеет ничего, кроме как пить кровь и ненавидеть. Что... что она мне противна.

Тишина повисла тяжёлая, как свинцовое одеяло.

Гурэнпосмотрел на Юичиро так, будто видел его впервые.

— Ты... — он покачал головой. — Ты серьёзно? Ты это сказал той, кто вытащил тебя из лаборатории? Кто в одиночку разнесла полдюжины вампиров, чтобы спасти твою задницу?

— Я знаю! — взорвался Юичиро. — Я знаю, что я идиот! Она высказала мне всё, что накопилось, а я... я просто не выдержал и выплеснул всю грязь, которая во мне была!

— Выплеснул, значит, — Гурэн хмыкнул. — А теперь ты один. Поздравляю. Ты получил то, что заслужил.

Он развернулся и пошёл прочь, бросив через плечо:

— Искать её можешь, но сомневаюсь, что она захочет с тобой разговаривать. Ты ударил по самому больному, Юичиро. По тому, что она не может изменить. По её природе.

---

Комната Кати

— Он что? — Катя вскочила с места, когда услышала новости от Гурэна.

— Сказал, что она ему противна, — повторил Гурэн, усаживаясь на подоконник. — И что она только кровь пить и ненавидеть умеет.

— Этот... этот... — Катя задохнулась от возмущения. — Да как он посмел?! Она ради него столько раз рисковала! Она его спасала снова и снова!

— Знаю, — Гурэн пожал плечами. — Но что сделано, то сделано. Теперь у нас проблема — Луна ушла. И неизвестно, вернётся ли.

— Я найду её, — Катя решительно направилась к двери.

— Стой. — Голос Гурэна остановил её. — Дай ей время. Она вампир, но не бездушная тварь. Ей нужно побыть одной.

Катя замерла, её кулаки сжимались и разжимались.

— Если с ней что-то случится...

— Ты первая узнаешь. — Гурэн вздохнул. — Поверь, я не хочу терять такого ценного бойца. Но сейчас лезть к ней — только хуже сделать.

Катя медленно опустилась обратно на стул, всё ещё дрожа от едва сдерживаемой ярости.

— И долго ей нужно время? — спросила она глухо. — Неделя? Месяц?

— Не знаю, — честно ответил Гурэн. — С Луной никогда не угадаешь. Она как комета — либо сгорает в полёте, либо возвращается, когда никто уже не ждёт.

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном шуршит ветер в кронах деревьев.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала Катя, глядя в пол. — Она ведь правда старалась. Ради него. Стала сдержаннее, терпеливее... А он…

— Он просто дурак, — закончил Гурэн без тени усмешки. — Но дурак, который нам нужен. Поэтому давай договоримся: ты не убиваешь его при первой же встрече, а я постараюсь сделать так, чтобы он больше не открывал рот без надобности.

Катя подняла голову. В её глазах полыхнуло что-то опасное.

— Не обещаю.

Гурэн спрыгнул с подоконника и направился к двери, но на полпути остановился.

— Кать. — Он обернулся. — Ты ведь знаешь, почему она вообще к нему потянулась?

— Потому что он первый, кто не смотрел на неё как на монстра.

— Вот именно. — Гурэн прищурился. — И если этот «первый» оказался говном, представь, что теперь творится у неё в голове. Так что правда — дай ей время. А сама пока побереги силы. Они нам ещё понадобятся.

Он вышел, притворив за собой дверь.

Катя осталась одна. Посидела ещё минуту, потом встала, подошла к окну и распахнула его настежь.

Ночной воздух пах свежестью и далёким дымом. Где-то там, в этой темноте, бродила Луна — злая, обиженная, разбитая чужими словами.

— Возвращайся живой, — прошептала Катя в пустоту. — А с ним я потом сама разберусь.

Она закрыла окно, но отошла не сразу. В стекле отражалось её лицо — уставшее, решительное, готовое к тому, что впереди будет ещё тяжелее.

Луна вернётся. Она должна. А если нет — Катя пойдёт за ней хоть на край света. Потому что иногда дружба — это единственное, что спасает, когда любовь предаёт.

Гурэн вышел из комнаты Кати и притворил дверь за собой. В коридоре было темно — лампочка под потолком давно перегорела, а до ближайшего окна шагов десять. Он сделал несколько шагов и вдруг замер.

— А я думала, у вас там будет романтический момент, — раздался голос из полумрака. Игривый, сладкий, как яд в хрустальном флаконе.

Шия стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Её силуэт вырисовывался в тусклом свете, падающем из дальнего окна — волосы, плечи, длинные ноги. Она напоминала кошку, которая притаилась в засаде и ждёт, когда мышка сделает неверный шаг.

— Думала, ты протянешь её в объятия, чтобы успокоить, — продолжила Шия, с издёвкой в голосе. — Знаешь, такое: «Всё будет хорошо, Катя, не плачь». А вместо этого ты просто свалил. Ну и герой.

Гурэн остановился, бросил на неё короткий взгляд и хмыкнул.

— Ты подслушивала?

— О, что ты, — Шия картинно прижала ладонь к груди. — Я просто проходила мимо. Случайно. В восьмой раз. В очень тихих тапочках.

Гурэн покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку.

— Лорд Сайто, приготовления завершены. Мы готовы атаковать в любой момент, — голос вампира звучал приглушённо, словно сам воздух боялся выдать их присутствие. В полумраке подземелья тускло блеснули его глаза.

— Мм... — Сайто чуть склонил голову, позволяя словам повиснуть в тишине. — Всё идёт по плану? Враг — Селен. — Он не спрашивал, он утверждал, и в этом было что-то неумолимое.

— Именно так, мой лорд.

— Первый ход нанесём мы. — Сайто медленно провёл пальцем по карте, оставляя невидимую черту. — Как дело будет сделано — отступайте немедленно. Никаких геройств. Никаких задержек. Вы меня поняли?

— Так точно. — Ответ подчинённых прозвучал единым, почти механическим рыком, но в нём чувствовалась сталь.

В воздухе запахло грозой. Ночь только начиналась.

Взрыв.

Огненный язык лизнул небо, и ударная волна прошла сквозь корпус штаба, заставив стены содрогнуться. Потолок осыпался мелкой каменной крошкой.

— Какова ситуация? — голос Курэто прозвучал резко, как удар хлыста. Он не кричал, но в этой тишине после грохота каждое слово резало слух.

— Не ясно, — ответила Аой.

— Какова численность врагов? — продолжил Курэто идя в перед.

— Неизвестна!

— Но вертолёты заполнили всё небо, — произнёс Курэто сквозь зубы, в багровых отсветах пожара, чёрные силуэты действительно кружили, как стая стервятников. Бесчисленные. Беззвучные. Слишком правильные для обычной техники.

— Я думаю, вертолёты были скрыты магическим камуфляжем, — предположила Аой. В её тоне впервые проскользнула горечь. — Их поставили прямо под носом, а мы… мы ничего не заметили.

— Чёрт, — Курэто резко ударил кулаком по столу. — Мы сосредоточились на вампирах и забыли, что среди нас тоже есть предатели.

И тогда Шия улыбнулась. Тонко, ядовито.

— А-а, так тебя не принимают даже подчинённые, Курэто? — её голос сочился насмешкой, как масло по лезвию.

— Не время для шуток! — рявкнул Курэто, но в его глазах уже загорелось что-то опасное. Не гнев. Нет. Решимость.

— Ладно, ладно! — Шия резко оборвала собственное раздражение, встряхнула головой, и её голос внезапно обрёл стальную чёткость приказа. — Миюки, Акира и Лукас — отправляйтесь на другую часть штаба. Живо!

В её тоне не осталось и следа прежней насмешки. Только холодная, выверенная власть.

— Так точно! — ответили ребята почти хором, но каждый по-своему. Голос Миюки прозвучал звонко и коротко, как выстрел. Акира — глухо, сквозь сжатые зубы. Лукас лишь коротко кивнул, но его силуэт уже сместился к выходу быстрее, чем можно было уследить.

Тени на стене дрогнули — и трое фигур  растворялись в полумраке. Пол под их ногами едва слышно заскрипел, и через мгновение за поворотом затих последний шаг.

Шия проводила их взглядом и перевела дыхание.

— Теперь, — прошептала она едва слышно, — посмотрим, кто из нас доживёт до рассвета.

Коридоры другой части штаба превратились в ад.

Воздух дрожал от магических разрядов, стены были исчерчены глубокими бороздами, а в тусклом аварийном освещении мелькали тени — свои и чужие. Миюки, Акира и Лукас сражались спина к спине, как учили. Как делали уже сотню раз.

— Трое слева! — выкрикнул Лукас, рубя воздух клинком.

— Вижу! — Миюки развернулась на пятке, и её зонт описал смертоносную дугу. Первый вампир рухнул. Второй отшатнулся.

Но третий… третий не спешил. Он стоял в тени, и на его бледном лице играла странная, узнающая улыбка.

— Ах, — протянул он тихо, почти ласково. — Миюки. Та самая Миюки. Сестра той самой Цукуёми.

Девушка замерла. Рука с зонтом  дрогнула.

— Не смей произносить её имя, — голос Миюки упал до ледяного шёпота.

— А что такого? — вампир сделал шаг вперёд, и свет упал на его алые глаза. — Она была слаба. Ты ведь знаешь. Она умерла, потому что была слаба. Ты тогда не смогла её защитить. Ты вообще хоть на что-то способна, Миюки?

— Заткнись! — в её крике было столько боли, сколько бывает только у тех,  носил вину на сердце. — ЗАТКНИСЬ!

Она бросилась вперёд, забыв об осторожности. Зонт взметнулся снова и снова, яростно, беспорядочно. Вампир отступал, но его улыбка становилась только шире — он добился своего.

— Миюки, стой! Это ловушка! — крикнул Акира, но было поздно.

Слева, из пролома в стене, вынырнул второй вампир. Быстрый. Бесшумный. Его когтистая рука уже летела к незащищённому боку Миюки.

Она успела повернуть голову. Успела расширенными от ужаса глазами увидеть смерть.

Но не успела увернуться.

Удар пришёлся точно в бок. Тёмная кровь хлынула мгновенно, и Миюки осела на колени, а потом — в чьи-то руки.

В руки Акиры.

— Миюки!! — Рыжеволосая девушка закричала так, будто мир рушился прямо сейчас. Она опустилась на пол, прижимая подругу к себе, и её пальцы уже были в крови. В слишком тёплой, слишком быстро уходящей крови.

— Акира… — Миюки открыла глаза. В них стояли слёзы. Алая ниточка потекла из уголка губ. — Я… всё же не такая идеальная… раз допустила смерть сестры… и этот удар…

— Не говори глупостей! — голос Акиры сорвался. Она сжимала Миюки так крепко, будто могла удержать её жизнь одной только силой любви.

— Мне жаль… прости меня… — Миюки подняла дрожащую руку и нежно, почти невесомо провела пальцами по щеке Акиры. — Прости… что всё вышло вот так…

Акира не плакала. Пока что нет. Но её губы тряслись, а внутри всё разрывалось от крика, который не мог вырваться наружу. Она сжимала тело той, кого любила больше свободы. Больше равенства. Больше собственной борьбы за права, которую вела всю жизнь.

— Миюки… — прошептала она хрипло. Каждое слово давалось через силу.

Миюки слабо улыбнулась. Кровь уже сочилась между её пальцев.

— Шия… она, наверное, так разозлится… хах…

— Молчи, идиотка! Береги силы! — рявкнул Лукас, не оборачиваясь. Он стоял над ними живым щитом, отбивая удары сразу от трёх вампиров. Его руки тряслись от напряжения, но он не отступал ни на шаг. — Ты будешь жить, слышишь?!

Миюки не ответила. Её ресницы дрогнули и опустились. Глаза закрылись.

— Миюки? — Акира замерла. — Миюки! НЕТ!

Она аккуратно опустила подругу на пол. Ярость захлестнула её с головой — чёрная, первобытная, не знающая пощады. Она поднялась на ноги, и в её взгляде горело только одно: месть.

— Вы все за это заплатите, — прорычала она, сжимая оружие.

Но не успела сделать и шага.

Позади что-то тихо свистнуло. Акира не поняла, что произошло, пока в её грудь не вошло нечто холодное и острое. Демоническое оружие. Серебро с чёрной вязью.

Она медленно повернула голову и увидела лицо.

Своё лицо. Одного из тех людей, кто пошёл с ними. Кто клялся в верности. Кто улыбался и называл себя союзником.

Предатель.

— Чёрт… — прохрипела Акира. В глазах потемнело, но она нашла в себе силы. Схватила предателя за голову — и со всей оставшейся яростью ударила ею о каменную стену. Хруст. Тишина. Тело врага обмякло и сползло на пол без сознания.

— Акира!! — закричал Лукас, но не мог подбежать — вокруг него сомкнулось кольцо врагов.

Девушка покачнулась. Кровь заливала форму. Она упала на колени, а потом — на бок. Прямо рядом с Миюки.

Её окровавленные пальцы сами собой потянулись вперёд. К руке подруги. К ещё тёплым, но уже неподвижным пальцам.

Акира коснулась их.

Сжала.

И больше не смогла встать.

— Акира!! — крик Лукаса разорвал кровавый сумрак коридора.

Он видел, как она упала. Видел, как её пальцы потянулись к руке Миюки. Видел, как замерли. И что-то внутри него… сломалось. Но не сдалось.

— НЕТ! — заревел он, и в этом рыке было всё: и ярость, и отчаяние, и обещание умереть, но забрать с собой как можно больше тварей.

Вампиры налетели с трёх сторон. Лукас крутанулся волчком, и его клинок описал идеальную окружность — двое врагов отшатнулись с рассечёнными грудями. Третий получил ногой в челюсть и отлетел к стене.

— Идиоты! — хрипел Лукас, отступая на шаг, чтобы заслонить тела девушек. — Я ещё не всё вам показал!

В следующее мгновение кто-то из вампиров — слишком быстрый, даже для Лукаса — нырнул под блок. Вспышка боли. Острая, белая, нечеловеческая.

Лукас посмотрел вниз и увидел, что его правой руки больше нет.

Кровь хлынула фонтаном. Клинок вместе с кистью звякнул об пол в луже багрового. Вампир, который это сделал, облизнул кровавые губы и оскалился.

— Осталась одна, человечишка.

Лукас пошатнулся. В глазах потемнело от болевого шока, но он… он улыбнулся. Кривой, безумной улыбкой обречённого зверя.

— Одной руки мне хватит, чтобы отправить вас в ад.

Он подхватил клинок левой. Неловко. Тяжело. Но сжал рукоять так, что побелели костяшки.

— ВСЕ ВЫ! — заорал он и бросился вперёд.

Удар слева. Рубка справа. Лукас двигался, как загнанный волк — без страха, без сожалений, только с одним желанием: продержаться ещё секунду. Ещё миг. Ещё один удар.

Он снёс голову одному. Вонзил обломок лезвия в горло второму. Третьего ударил лбом в переносицу — тот рухнул с хрустом.

Но их было слишком много.

Первый коготь вошёл в спину. Лукас взвыл, но не упал — развернулся и рубанул наугад, зацепив плечо нападавшему. Второй удар пришёлся в бок. Третий — в ногу. Он опустился на одно колено, но клинок всё ещё сжимал в дрожащей левой руке.

— Давай… — прошептал он, глядя на приближающуюся стену вампиров. — Давай, сукины дети… Я ещё жив…

Последний удар пришёлся в сердце.

Лукас замер. Клинок выпал из ослабевших пальцев и со звоном покатился по каменному полу, оставляя кровавый след. Он медленно, очень медленно завалился на бок — туда же, где лежали Миюки и Акира.

Их руки почти соприкасались. Лукас, падая, успел протянуть свою — единственную, левую — и накрыть пальцы Акиры.

— Простите… — выдохнул он. Кровь шла горлом. — Не уберёг…

Вампиры стояли вокруг, тяжело дыша. Тот, что отрубил ему руку, наступил на обломок клинка.

— Человек, — процедил он с неприязнью и чем-то похожим на уважение. — Ты дрался как демон.

Лукас не ответил. Его глаза уже остекленели.

Они лежали втроём в луже крови, слишком близко и слишком далеко друг от друга. Миюки. Акира. Лукас.

Штаб гудел сиренами, и где-то на другом конце коридора Шия, сама того не зная, вдруг почувствовала, как в груди стало пусто и холодно.

Она потеряла их всех за одну битву..

-Черт, ракеты… — мысль пронеслась в голове Курэто, как молния. Он уже видел эти чёрные точки, несущиеся к ним с рёвом, от которого закладывало уши.

— Я возьму ракеты на себя! — его голос перекрыл грохот разрывов. — Стрелки, сбить вертолёты! Живо!

Он рванул вперёд, туда, где небо полыхало огнём, а земля дрожала от взрывов.

И в этот самый миг Шия замерла.

Не потому, что испугалась. Не потому, что растерялась. В груди возникло странное, ледяное ощущение — будто тонкая игла вошла прямо в сердце. Не боль. Хуже. Пустота.

А затем в голове заговорил голос. Её демон. Тот, кто всегда молчал в самые трудные минуты.

«Они мертвы.»

Три слова. Безликих. Неумолимых. Как приговор.

Шия застыла. Тесаки в её руках вдруг стали тяжелее целого мира. Глаза расширились, но не видели ничего — ни летящих снарядов, ни кружащих вертолётов, ни приближающейся смерти.

Снаряд летел прямо в неё. Она не замечала.

— Ты что, встала?! — Шинья врезался в неё плечом, отшвыривая в сторону, и снаряд разорвался там, где она только что стояла. Осколки застучали по стене.

Шия моргнула. Реальность вернулась — резкая, как пощёчина.

— Нечего! — отрезала она, сжимая тесаки так, что костяшки побелели. Голос стал железным, но внутри всё ещё пульсировала та ледяная игла.

Прямо перед ними разорвался ещё один снаряд. Шинья пригнулся, выругался и крикнул:

— Сказал же, что возьмёшь ракеты на себя! — он вытер грязь с лица. — Их слишком много! Какова цель врага?!

Шия не успела ответить.

Позади что-то свистнуло. Она развернулась на одном дыхании — и тесаки встретились с клинком вампира. Искры брызнули в разные стороны.

— Кх! — Шия стиснула зубы, чувствуя, как дрожат руки под натиском. — Вампир? Аристократ, наверное…

Враг улыбнулся. Медленно. Хищно. Его сила давила, как горная плита.

«Чёрт, — пронеслось в голове Шии. — Он сейчас снова зайдёт сбоку. Успею ли я отразить? Нет… Использовать всю мощь? Тогда придётся раскрыть всё. Всю свою истинную силу. Чёрт!»

Секунды тянулись, как резиновые. Клинок аристократа уже заносился для решающего удара.

Но удар не пришёл.

Перед Шией выросла чёрная тень. Клинок Кроули перехватил атаку вампира с глухим, злым лязгом.

— Бастед Иркл. — Голос Кроули звучал низко и холодно. — Я слышал, ты погиб. Так почему вы здесь?

Иркл усмехнулся, не отводя оружия.

— Тот же вопрос и к тебе, Кроули.

Из темноты, откуда-то сбоку, раздался новый голос. Наигранно весёлый. Почти детский, но с той жутковатой ноткой, от которой по спине бежали мурашки.

— О-о-о? Боже ты жив? — Ферид вышел в круг света, разводя руки в театральном жесте. — Значит, отец тоже здесь!

— Не твоё дело, — бросил Иркл, не поворачивая головы.

— Ты прав, — Ферид улыбнулся во весь рот, но глаза остались пустыми, как у куклы. — Но я успел подружиться с людишками. — Он кивнул на Шию и Шинью. — Не стоит их недооценивать!

— Мне нет до них дела, — холодно ответил Иркл.

Ферид рассмеялся. Коротко. Фальшиво.

— И ещё, здесь прекрасная  первая вампирша Миранда. — Он почти пропел это имя. — Так что…

Иркл на миг прищурился.

— Значит, мне стоит бежать.

В его усмешке не было страха. Только холодная насмешка.

Позади него, почти незаметно в полумраке, человек — один из тех, кто шёл с ними, — молча открыл портал. Демоническое оружие в его руке засияло багровым, и тьма разверзлась, впуская Иркла.

Он шагнул назад и исчез. Портал схлопнулся, оставив после себя только запах серы и горелой магии.

Ферид проводил его взглядом и повернулся к Шие.

— Ну что,шия— тихо произнёс он. — вы ещё живы? Как интересно.

Шия ничего не ответила. Она смотрела туда, где только что стоял Иркл, и в её груди всё ещё ныла та ледяная игла.

«Они мертвы».

Она знала, что это правда. Но сейчас было не время оплакивать.

Шия перехватила тесаки и подняла голову. Глаза её горели холодным, опасным огнём.

— Ещё посмотрим, кто кого недооценивает, — прошептала она одними губами.

Шия перевела взгляд с исчезнувшего портала на двух вампиров, оставшихся перед ней. Её тесаки всё ещё были обнажены, дыхание тяжело вырывалось из груди, но в глазах уже разгорался тот самый холодный огонь.

Она посмотрела на Кроули.

Он стоял сейчас с таким видом, будто ничего особенного не произошло — рука с клинком расслаблена, плечи чуть опущены, даже какая-то лёгкая скука во взгляде.

Но он заметил, что она смотрит.

И усмехнулся.

— Не стоит благодарности, — произнёс вампир, и в его тоне вдруг проскользнуло что-то на редкость… обыденное. Даже будничное. — Я же не мог позволить умереть своей будущей тёще.

Тишина.

Очень отчётливая, очень громкая тишина, в которой можно было расслышать, как далеко, в другой части штаба, падают обломки.

Шия медленно, очень медленно повернула голову и уставилась на Кроули.

Так смотрят на человека, который только что заявил, что трава — фиолетовая, а небо — квадратное.

— Чего? — выдохнула она. Голос прозвучал ровно, но в этом «чего» было столько непонимания, усталости и едва сдерживаемого желания приложить вампира его же клинком.

— Тёщи, — повторил он, чуть пожав плечом, будто это было самое очевидное заявление в мире. — Ну знаешь, мать жены. Или девушки. Или той, кого… — он запнулся, подбирая слово, — …предположительно… ценишь.

— Слушай меня внимательно, вампир. Я не знаю, что ты себе там придумал. Не знаю. Но если ты хотя бы приблизишься к Кате — если посмеешь дышать в её сторону, — я убью тебя. Собственными руками. Медленно. Понял?

Воздух всё ещё был пропитан гарью, магией и кровью. Где-то вдалеке продолжали рваться снаряды, и стены штаба жалобно дрожали от каждого взрыва.

И в этот момент раздался голос.

Спокойный. Твёрдый. Не терпящий возражений.

— Кроули.

Все обернулись.

В проходе стояла Катя. Её огромный топор покоился на плече — лезвие тускло мерцало в аварийном свете, всё ещё покрытое чужой кровью. Сама девушка выглядела так, будто только что вышла из самого сердца битвы: растрёпанные волосы, разорванный рукав, тень под глазом. Но взгляд… взгляд был ясным и холодным, как лёд в середине зимы.

Она смотрела прямо на Кроули.

— Я хочу поговорить, — произнесла Катя, и в её голосе не было ни капли сомнения.

Тишина стала ещё тяжелее.

Шинья, стоявший рядом с Шией, дёрнулся как от удара током. Его глаза расширились, а лицо вытянулось в выражении «вы все с ума посходили?!»

— Серьёзно сейчас?! — воскликнул он, разведя руки в стороны. Голос его сорвался на полуслове от чистого неверия. — У нас тут ракетный обстрел, предатели,вампиры, а она хочет поговорить?!

Он перевёл взгляд с Кати на Кроули, потом на Шию, ища поддержки. Шия лишь молча скрестила руки на груди и чуть заметно покачала головой — мол, не лезь.

Кроули тем временем склонил голову набок. В его глазах вспыхнуло любопытство — смешанное с чем-то очень осторожным.

Катя и Кроули отошли в сторону — туда, где снаряды рвались чуть реже, а стены ещё не рухнули окончательно. В полумраке разрушенного коридора они стояли друг напротив друга: девушка с огромным топором и вампир с усталыми глазами.

Катя глубоко вздохнула. Сердце колотилось где-то в горле, но голос остался твёрдым.

— Кроули, я не Аирин.

Она произнесла это спокойно. Без злости. Боже, как же давно она хотела это сказать.

Шиноа лежала на коленях, прижимая руки к груди. В комнате пахло старыми свитками и лавандой — Миранда не любила резких запахов.

— Миранда… я хочу узнать у вас кое-что, — Катя подняла глаза на первую вампиршу. — Можно спросить?

Та  склонила голову. В её древних глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.

— Что именно ты хочешь знать?

Катя сцепила пальцы, собираясь с мыслями. Этот сон приходил к ней снова и снова. Одна и та же девушка. Одни и те же слова.

— Мне часто снится сон… про девушку. Она очень похожа на меня. Она просит о помощи. И говорит… что я забрала её жизнь.

Миранда слушала внимательно, не перебивая. Только кончики её пальцев едва заметно дрогнули.

— Тебе снится Аирин, — тихо ответила вампирша после долгой паузы. — Твоя прошлая жизнь.

Катя замерла.

— Ч… что?

— Аирин, — повторила Миранда. — Ты — её перерождение. Возлюбленной Кроули. И каждый раз, глядя на тебя, он видел её. — Она вздохнула, будто несла этот груз не одно столетие. — Тебе снятся воспоминания. Фумихиро… для него она был как сестра.

Катя сидела не дыша. В голове гудело, как в улье.

— Я не она, — прошептала она наконец.

— Знаю, — ответила Миранда. — Вопрос в том, знает ли это Кроули.

Катя подняла голову и посмотрела прямо в глаза вампиру. В её взгляде не было страха. Не было сомнений. Только правда — чистая, как первый снег, и такая же холодная.

— Кроули, я не Аирин, — повторила она. — Я Катя. Аирин давно мертва. Это моя жизнь. А не её.

Кроули молчал. Он стоял неподвижно, как статуя, и только ветер, врывавшийся в разбитое окно, шевелил его тёмные волосы.

— Забудь её, — голос Кати дрогнул впервые, но она взяла себя в руки. — Я люблю Гурэна. Только его. И никогда — слышишь? — никогда не буду ничьей тенью.

Она развернулась на пятках, перекинула топор на плечо и пошла прочь. Тяжёлые шаги гулко отдавались от каменного пола.

Кроули остался стоять.

Он смотрел ей вслед — как она уходит, прямая и несгибаемая, сжимая оружие, которое весило больше её самой. И в его глазах не было боли. Не было тоски.

Только горькая, тихая усмешка.

— Кто сказал, — прошептал он так, что никто не мог услышать, — что я вижу в тебе только Аирин?

Ветер донёс его слова до пыли и разбитых стёкол. Но Катя была уже далеко.

-Быстрее водите лекарство!-кричал доктор -Нужно пробудить последнего Серафима!

Дверь лаборатории вылетела с грохотом, отскочив от стены и едва не прибив одного из помощников. В проёме стоял Кимидзуки — взъерошенный, с безумными глазами.

— Не смейте так грубо обращаться с моей сестрой! — его голос разнёсся по лаборатории, заставив колбы на столах задрожать.

Он сделал шаг вперёд. Потом второй.

Из тени выступил доктор — спокойный, даже скучающий, словно врывающиеся с мечом родственники были для него обычной рутиной.

— Не подходи к объекту, — произнёс он ровным, металлическим голосом.

— Издеваетесь?! — Кимидзуки почти зарычал, сжимая рукоять так, что побелели костяшки. — Это моя сестра! Моя! А не какой-то там «объект»!

— Не шуми, — доктор даже бровью не повёл. — Ты мешаешь работе.

В глубине лаборатории, за толстым стеклом, Кимидзуки увидел её.свою . Сестру. Она лежала на холодном столе, опутанная какими-то трубками и проводами, и была так бледна, что сливалась с простыней.

Его сердце пропустило удар.

— Я сказал — не подходи! — доктор шагнул ему наперерез, но Кимидзуки уже не видел никого, кроме сестры.

И тут из полумрака выступил ещё один силуэт. Сайто.

— Так это твоя сестра? — произнёс он задумчиво, словно размышлял вслух. В его голосе не было угрозы. Не было сочувствия. Только холодное, расчётливое любопытство. — Значит, с ней надо быть бережнее…

Кимидзуки перевёл взгляд на него, и его нутро сковал ледяной страх. Не за себя — за неё.

— Но, — Сайто поднял палец, словно учитель, делающий важное замечание, — у меня нет времени терять с тобой время. — Он сделал шаг вперёд, и в его глазах что-то мелькнуло. — Послушай меня внимательно. Не мог бы ты… держаться от своей сестры подальше?

Это прозвучало почти вежливо. Почти как просьба.

Но Кимидзуки не был дураком. Он знал, что скрывается за этой фальшивой учтивостью.

— Не дождёшься, — прошипел он, поднимая клинок.

И в этот самый момент Сайто вдруг повернул голову. Его лицо осветилось улыбкой — настоящей, почти радостной.

— Ох, первая вампирша Миранда, — произнёс он, и в голосе зазвучало странное, почтительное восхищение. — Рад встречи.

Кимидзуки обернулся.

В дверях, там, где только что был только дым и полумрак, стояла она. Миранда. Её  волосы мерцали в тусклом свете, а глаза — древние, как мир — смотрели на Сайто с выражением, которое невозможно было прочитать.

— Сайто, — тихо сказала она. — Ты перешёл черту.

— Черту? — он рассмеялся. — Миранда, черту переступили задолго до меня.

Воздух в лаборатории сгустился, запахло озоном и старой магией. Кимидзуки стоял между ними, сжимая клиноки, и понимал только одно: сейчас начнётся нечто гораздо более страшное, чем просто бой за сестру.

Сейчас начнётся война древних.

А он оказался в самом её эпицентре.

— Я тебя ждал, — произнёс Сайто, и в его голосе не было слышно ни капли сомнения — только холодная, вековая уверенность.

Между ними словно проскочила искра. Миранда сделала шаг вперёд — и в следующее мгновение пространство лаборатории разорвал звук скрестившихся клинков.

Бой начался.

---

Тем временем на улице.

— Начинайте обряд! — приказал Иркл, и его голос прозвучал над полем битвы, как погребальный колокол.

В ту же секунду вампиры и люди, сражавшиеся до этого на стороне врага, их пронзили цепи. А потом начали падать.

Один за другим.

Десятками.

Сотнями.

— Это… массовое самоубийство? — Мито отшатнулась, прижимая руку ко рту. Её глаза расширились от ужаса. Тела падали без криков, без агонии — просто оседали на землю, будто марионетки, у которых обрезали нити.

— Нет, — Сигурэ прищурилась, всматриваясь в происходящее. Её голос был ровным, но слишком тихим. — Они живы. Я вижу, как поднимается их грудь. Но они… пусты. Как будто из них вынули всё.

В воздухе запахло грозой и старой магией. Где-то глубоко под землёй загудели древние механизмы.

Шинья вытер кровь с разбитой губы и огляделся. Вокруг догорали вертолёты, в небе кружили новые, а на земле — горы тел. Своих и чужих.

— Где Гурэн? — спросил шинья

---

В лаборатории.

Лязг клинков стоял такой, что закладывало уши. Миранда и Сайто двигались с немыслимой скоростью — их фигуры расплывались, оставляя за собой только искры и разрезанный воздух.

— Бери свою сестру и убегай прочь! — скомандовала Миранда, не оборачиваясь. Она встретила очередной удар Сайто, и от их столкновения по полу пошли трещины.

Кимидзуки не нужно было повторять дважды.

Он рванул к столу, на котором лежала сестра  — бледная, почти прозрачная, опутанная трубками и проводами. Его руки дрожали, когда он отдирал их, когда срывал датчики.

Кимидзуки метнулся к выходу, и в тот момент, когда он перешагивал порог, за его спиной снова раздался оглушительный лязг.

— Ты изменилась, Миранда, — произнёс Сайто, кружа вокруг неё, как хищник. — Раньше ты не отступала.

— Я не отступаю, — ответила первая вампирша, и в её голосе зазвучала сталь. — Я даю шанс тем, кто ещё может жить.

— Сентиментальность, — усмехнулся Сайто. — Это слабость.

Миранда не ответила. Она шагнула вперёд — и лабораторию озарила вспышка такой силы, что стены пошли рябью.

---

-настало время для нашего предательства -произнесла Махиру я смотря на Гурэна с привычной ей улыбкой -Давай предадим всех!

Она взлетела на верх раскинув руки -Это займет всего лишь мгновение!миг!один момент,а теперь закрой глаза и изменить...

Гурэн перекрыл глаза..

-теперь стань тем Гурэном.

__________________

Главу написала Катя ,дальше Луны