Переплетённые нити судьбы

Громкий голос Шиньи, словно раскат грома, отозвался в её сознании болезненным эхом. Последнее, что она помнила, — этот звук. Но, открыв глаза, она обнаружила себя не там, где ожидала. Вокруг простиралась лишь белизна — слепящая, безграничная пустота. И тут тишину разрезал насмешливый смех.
— Доброе утро, — прозвучал голос Фумихиро, уже стоявшего рядом. Он приблизился бесшумно, и в его улыбке читалось что-то опасное.
Он уже стоял рядом, хотя секунду назад его здесь не было. Приблизился бесшумно, как призрак. Его улыбка была широкой и неестественной, застывшей маской, за которой читалось что-то острое и безжалостное. Холодок пробежал по её спине.
— Не торопись уходить, — его голос прозвучал тихо, но в нём слышалась сталь.

Воздух в белом пространстве сгустился, стал вязким и холодным, как вода в подземном озере. Казалось, сама пустота затаила дыхание, наблюдая за их встречей. Взгляд Кати — ледяной, отполированный до блеска стали — встретился с алым, горящим взглядом ее демона. Два противника, связанные древним договором, вновь сошлись в вечном противостоянии.

— Что тебе нужно? — ее голос прозвучал стально и отчужденно, без единой нотки прежней теплоты, выстуживая пространство между ними.

Фумихиро ответил не сразу, дав тишине впитаться в белизну вокруг. Затем из его груди вырвался тихий, раскатистый смех — звук, похожий на лязг старых цепей, разрывающих тишину забытой темницы.

— Разве тебе не нужна моя сила? — на его губах играла язвительная ухмылка, обнажая идеальные зубы. Он сделал медленный, небрежный шаг вперед, сокращая дистанцию. Воздух завихрился, и в его протянутой ладони материализовался огромный топор, черное лезвие которого словно поглощало свет. Он прислонился к массивной рукояти, демонстрируя показное расслабление, но каждый его мускул был напряжен, как у хищника, готовящегося к смертельному прыжку.

— Ты не собираешься использовать мою силу, чтобы защитить своих дорогих друзей? Свою милую, маленькую Луну? — он растягивал слова, вонзая их, как отравленные иглы, в самое сердце. — Или ты, наконец, поняла? Поняла, что ей уже все равно на тебя. А ты так переживала... Хранила ее безделушки, шептала ее имя в кошмарах. Помнишь, чья жизнь потеряла смысл из-за её смерти.Ты винила себя каждую ночь,за то что согласилась на тот дурацкий план Микаэля. И в награду за все свои терзания получила лишь ледяную стену ее ненависти.

Он начал медленно кружить вокруг нее, как волк вокруг добычи. Его шаги были бесшумны, а слова обволакивали Кати плотным, удушающим коконом, пытаясь найти малейшую трещину в ее броне, пробраться в самые потаенные уголки ее сознания.

Но девушка лишь резко выдохнула, будто выдворяя из себя весь этот яд. Горькая, почти что вызывающая улыбка тронула ее бледные губы.

— Оскорблением меня не заденешь, — ее голос вновь обрел твердость, звонкую, как удар клинка о клинок. — Пусть хоть десять ножей в спину. Пусть предательство станет привычным делом. Я от нее так просто не отвернусь. Она — часть моей семьи. Та самая, что я когда-то поклялся защищать.

С этими словами Кати поднялась с колен, ее фигура, казалось, выпрямилась, наполняясь новой, стальной решимостью. Она посмотрела прямо на демона, и в ее глазах вспыхнул странный огонь — смесь отчаяния и безграничной, почти безумной веры.

— Фумихиро. И ты — тоже моя семья. Как бы ты ни отнекивался, как бы ни ломал копья. И если я однажды разочаруюсь в этой жизни... если боль станет невыносимой, а тьма поглотит последний проблеск света... — она сделала шаг навстречу, преодолевая невидимый барьер страха, и на ее лице расцвела та самая глупая, яркая, безрассудно-искренняя улыбка, которую он так ненавидел и... не мог забыть. — Тогда возьми мой разум под свой контроль! Стань моим палачом и моим единственным прибежищем.

Демон застыл, словно пораженный громом. Его насмешливый, надменный вид мгновенно испарился, уступив место чему-то raw и незащищенному. Он резко, почти с яростью, отвел взгляд, сжав рукоять топора так, что костяшки его пальцев побелели, а древко затрещало под нечеловеческим давлением.

— Ты и правда самый глупый человек из всех, кого я встречал— прошипел он, и в его голосе, привыкшем к яду и сарказму, впервые слышалась не злоба, а смущенное, почти паническое раздражение. — Хватит этих дурацких, сентиментальных речей. Просыпайся. Твои дорогие ребята там, в реальном мире, истекают кровью. Иди, помоги им. Надоела ты мне.

И прежде чем она успела что-то ответить, белое пространство вокруг начало расплываться, таять, как мираж в пустыне, унося с собой образ демона, который так и не посмотрел на нее в ответ, оставив в воздухе лишь горькое послевкусие его слов и тяжесть невысказанного.

____

Сознание возвращалось к Кате обрывками — сначала сквозь пелену боли, горячей и пульсирующей в висках. Потом она ощутила ритмичную качку и чужое тело. Мерное покачивание, упругие шаги… Она не бежала. Её несли. И когда туман в глазах рассеялся, она увидела знакомые яркие красные волосы Луны.

Это осознание обожгло её, как раскалённое железо. Не благодарностью, а едким, горьким разочарованием, которое сковало грудь ледяным панцирем. Зачем? Зачем она здесь, почему именно она?

— Луна… отпусти меня, — прошептала Катя. Её голос прозвучал тихо, но с той самой холодной, отстранённой ноткой, которая заставляла сжиматься сердце.

Вампирша не обернулась, не сбавила шага. Её собственный голос в ответ был ровным, острым и безжалостным, как лезвие.

— Нет! — отрезала она, и это слово повисло в воздухе, не терпя возражений. — Ты пошла на задание с незажившей раной на животе. Ты, зная своё состояние, умудрилась попасть в лапы того аристократа. Скажи мне, Катя, это была самонадеянность? Или ты сознательно искала повод умереть?

Каждый вопрос был отточенным клинком. Слова вампирши впивались в её разум, не оставляя ран, но боль от них была острее любой физической. Они обнажали ту правду, на которую Катя закрывала глаза.

— Ты рвешься на передовую, пытаешься прикрыть собой всех подряд, — продолжала Луна, и в её голосе впервые прорвалась сдавленная ярость, смешанная с чем-то похожим на отчаяние. — Но кто защитит тебя? Кто прикроет твою спину, когда ты, вся в крови, будешь падать? Ты думала об этом хоть раз?!

Она на мгновение замолчала, будто собираясь с силами, чтобы выговорить самое главное.

— Или ты настолько обесценила свою жизнь, что готова просто выбросить её, как пустую оболочку? — спросила она уже без прежней злости, но с горьким, леденящим душу обвинением.

И тут Катя усмехнулась. Коротко, горько, почти беззвучно. Эта усмешка прозвучала страшнее любого крика. В ней была вся её боль, всё одиночество и та самая страшная правда, которую Луна только что озвучила. Это был ответ — не словом, а молчаливым признанием, от которого стало ещё больнее.

Гул вертолетов нарастал, превращаясь в оглушительный рев. Вихри, поднимаемые лопастями, поднимали с земли пыль и мелкие камни, создавая сюрреалистичную завесу.

— Вампирское подкрепление прибыло, — голос Луны был плоским, как лезвие ножа, но Катя, уловила в нем едва заметную дрожь — не страха, а ярости.

— Значит, точка сбора — аэропорт, нам нужно туда! — выкрикнула Катя, перекрывая шум. Ее инстинкты кричали о бегстве, о необходимости добраться до своих.
Но тень, отброшенная одним из вертолетов, вдруг ожила и шагнула им навстречу. Это был Мика. Его мундир был безупречен, блондинистые волосы не шелохнулись даже под порывами ветра. Он парил над землей, вампирская грация читалась в каждом движении.

— Мика? — имя сорвалось с губ Кати, пропитанное недоверием. Его появление здесь и сейчас не сулило ничего хорошего.

Вампир скользнул по ней ледяным взглядом, и его губы растянулись в безжизненной, холодной улыбке, не достигающей глаз.
—Рад, что ты жива, — произнес он, и его бархатный баритон, казалось, резал шум вертолетов лучше любого клинка. Он сделал несколько бесшумных шагов, но его внимание было приковано исключительно к Луне. — Но мне нужно забрать Луну. Она пойдет со МНОЙ!

Эти слова прозвучали как ультиматум, брошенный на растерзание стихии. Его голубые глаза, уставившиеся на вампиршу, вспыхнули фосфоресцирующим холодным светом — в них горела одержимость, граничащая с безумием.

Луна выпрямилась во весь рост. Казалось, сама ночь затаила дыхание в ожидании ее ответа. Ее голос, когда она заговорила, был тихим, но абсолютно стальным, и каждое слово падало, как капля жидкого азота:
—А меня спросить не хочешь?

Она медленно повернула голову, и ее алые глаза встретились с его сияющими. В них не было ни капли страха, лишь ледяное презрение.
—Я не позволю, чтобы за меня что-то решали. Я не из тех, с кем можно обращаться как с вещью.

Катя, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля, пытаясь вклиниться в это смертельно опасное противостояние.
—Луна, я понимаю все! — крикнул Мика, пытаясь достучаться. — Но эти люди... они тебя используют! Ты для них всего лишь инструмент!

— НЕТ! — отрезала Луна, и ее крик был подобен взрыву. В ее облике что-то надломилось, выпустив наружу столетия накопленной боли и гнева. — Я бы НИКОГДА не позволила использовать себя! — ее палец с смертоносным изяществом указал на Мику. — Мика! Это ТЕБЯ используют! Играют на твоих чувствах! Манипулируют тобой! Ты слепой пес на поводке у Совета!

Ветер рвал ее слова, но они долетали до адресата, раня острее серебра, и в ее взгляде горел огонь решимости, смешанный с отчаянием.
—Идем со мной! — это был не просьба, а приказ, клич, последняя черта, проведенная в песне.

В этот момент Мика, до этого остававшийся неестественно спокоен, издал низкое рычание. Его изящная маска разбилась, обнажив древнюю, первобытную ярость.
-Мы  никуда с тобой не пойдет,точно не к людям, — прошипел он, и воздух вокруг него задрожал от сконцентрированной силы. — Ты возвращаешься со  мной. Добровольно или силой. Выбор за тобой.

Он медленно поднял руку, и в ответ по периметру зажглись десятки красных точек прицелов, упавших на Катю и Луну. Звуки вертолетов все слашне и слашне . Ловушка захлопнулась.

Катя, движимая внезапным порывом, резко шагнула вперед и встала перед Луной, словно живой щит. Лезвие ее оружия блеснуло в тусклом свете, указывая на Мику.

— Она нужна не только тебе, — ее голос дрожал от напряжения, но был тверд. — Я не отдам ее. Луна прова  прошу, идем с нами! — это был не приказ, а отчаянная мольба.

Мика понял без слов. Угрозы и переговоры закончились. Воздух сгустился, наполнившись стальным привкусом неминуемого боя. Его пальцы сжали рукоять меча, а взгляд стал пустым и безжалостным, словно у хищника, готовящегося к прыжку. Он принял боевую стойку, и казалось, что следующая секунда взорвется звоном клинков.

Но в этот миг из темноты с визгом шин вынырнул внедорожник. За рулем сидел Шинья, его лицо было искажено гримасой решимости.

— Садитесь! — рявкнул он, резко затормозив и распахнув заднюю дверь.

Девушки не заставили себя ждать. Без лишних слов и споров они впрыгнули в салон, едва успевая захлопнуть дверь. В этот самый момент Луна высунулась из окна, ее серебристые волосы развевались на ветру.

— Мика, подумай над моими словами! — крикнула она, и в ее голосе слышалась не злоба, а боль и надежда. — Я жду тебя! Жду тебя среди нашей семьи — Кати, Юичиро! Мы твоя настоящая семья!

Шинья, не дожидаясь ответа, вжал педаль газа в пол. Машина рванула с места, оставив за собой облако пыли и гул мотора.

Мика остался стоять посреди дороги, неподвижный, как изваяние. Он смотрел вслед удаляющийся машине и только судорожно сжатые кулаки и дрожь в плечах выдавали бурю, бушевавшую внутри. В его синих глазах отражалось отчаяние, ярость и какая-то древняя, невыразимая тоска. Он не произнес ни слова, но в тишине ночи его молчание было громче любого крика.

Мика смотрел им вслед, пока тень машины не растворилась в дали. Его пальцы с такой силой сжали рукоять меча, что сталь, казалось, застонала под давлением. В ушах еще звенел голос Луны, такой родной и такой жестокий в своем выборе. "Я жду тебя среди нашей семьи..." Чужая семья. Его место занял кем-то другим.

— Ах, а я думал, ты сможешь забрать их. Так бы мы получили и твою ненаглядную Луну, и мою принцессу.

Легкий, насмешливый голос Кроули прозвучал позади, словно ядовитый шепот из самой тени. Мика не обернулся. Он знал, что вампир наслаждается этим моментом его поражения.

— Ты ведь не просто так дашь им уехать, не так ли? — Кроули сделал несколько бесшумных шагов, чтобы встать сбоку, его глаза с интересом изучали искаженное болью лицо Мики. — Они используют ее, разве ты не видишь? Внушили ей, что она нашла новую семью, новых друзей. Это же смешно.

Мика молчал. Каждое слово Кроули падало на благодатную почву его собственных страхов и сомнений.

— Ты ведь не позволишь им причинить Луне боль? — Кроули мягко, почти ласково усмехнулся, видя, как напряглись плечи Мики. — Эти люди... они непостоянны. Они стареют, они умирают, они предают. Однажды ее новая "семья" разобьет ей сердце. Или того хуже... погибнет на ее глазах. Ты действительно позволишь этому случиться? Позволишь ей страдать, пока ты стоишь в стороне, скованный глупыми сомнениями?

Он сделал паузу, давая яду просочиться в сознание.

— Мы не дадим ей пострадать. Мы вернем ее.Силой, если потребуется. Сила — это единственный язык, который все понимают. И раз уж уговоры не подействовали... — его голос стал жестким, — может, пора перейти к более... убедительным методам?

Мика медленно повернул голову. Его голубые глаза, еще минуту назад полые от боли, теперь метали ледяные молнии. В них не осталось и тени сомнения. Только холодная, безжалостная решимость.

— Никто не причинит ей боли, — тихо, но четко произнес Мика. Его голос был низким и опасным. — Ни они... ни ты.

Он бросил последний взгляд в пустоту, где скрылась машина, а затем резко развернулся.

— Луна вернется ко мне. Я сделаю для этого всё.

_______________
Вот такая глава получилась дальше Луны,старалась над головой я надеюсь что понравится да сегодня меньше слов,чем раньше,ну я могу один раз сете позволить )))