Scarlet Torment

26 октября. Среда. Вилла. 10:00 A.M.


Я медленно открыла глаза, вздрагивая и вздыхая. В глаза ударил свет. Яркий свет, ослепляющий и естественный. Щеки коснулся ветерок, принесший солёный запах моря, цитрусов, сирени и ментола. Я умерла? Что случилось? Мне было тепло и уютно... чуть повернув голову я увидела большое панорамное окно, выходящее прямо на побережье лазурного моря. Это всё тот же Мексиканский залив, вид из окна виллы Карсов, уверена. Значит я не умерла. Или это остатки воспоминаний и сейчас я уже хладный труп? Нет, так не должно быть.

Я приподнялась и оглянулась — незнакомая мне комната. Слишком светлая, но вполне в стиле всей виллы. Кровать была огромной, с пышным белым одеялом, которое я почти не чувствовала на себе. Тут было два плетёных кресла, кофейный столик и комод для одежды. Окна были вдоль всей стены, с дверью на балкон, которая была открыта. Вот откуда ветерок. Я точно жива. Ничего не помню, ничегошеньки, но уверена, что я жива.

Дверь к углу комнаты распахнулась и оттуда вышел черноволосый парень в шортах и футболкой в руках. Волосы были мокрые, а его торс, а теперь уже и руки, покрывали отвратительные язвы и синяки. А теперь я сомневаюсь, что жива. Какого можжевельника я делаю в его комнате? И его ли это комната. Она слишком белая. Не может он в такой жить. Как ценителю чёрного цвета это просто немыслимо! Это рай, где сбылись мои самые сокровенные желания? Тогда, нет, почему он до сих пор болен? Идеальная фантазия, куда забралась чёртова реальность? Абсурд.

— Доброе утро! — он помахал мне рукой, попутно швыряя свою футболку на одно из кресел и поворачивая к комоду. Он быстро откопал там лёгкую рубашку, в которую ловко залез, но с явной нервной дрожью застегнул пуговицы. Сгорбившись, ткань натянулась очерчивая мышцы спины, я отвела взгляд, вздрагивая.

— Что я тут делаю? — начала я, потирая лицо о плечо. К странности ничего не болело. Чувствовала я себя отлично, ну, не считая стыда и смущения, которые накатили меня исключительно по вине этого парня.

— Ты тут спала, —сказал он, только подтвердив очевидное.

— Почему именно здесь? — я вскинула бровь, стараясь на него не смотреть, но он вот взял и сел на кровать. Смотрел на меня. Его голубые глаза медленно опускались от моего лица ниже и губы легко скривились в усмешке.

— Потому что, — твёрдо сказал он, но всё равно продолжал хитро ухмыляться. — А ещё я вижу твою грудь...

Я резко опустила глаза вниз и только сейчас осознала, что я голая и одеяло сползло до рёбер. Блеск! Резко подтянув его до самого подбородка, я вжалась спиной в подушку и надулась. Он тихо посмеялся, подымаясь и отправившись к окну, где он застыл, скрестив руки за спиной.

— Кто меня раздел? Ей богу, если это был ты, я тебя прикончу! — говорила я весьма серьёзно и прожигала его гневным взглядом, нервно теребя одеяло.

— Не я, — он усмехнулся. — Хотя, может даже был соблазн это сделать... А может... а может и я раздел. Этого я тебе не скажу!

— Ты серьёзно? — я фыркнула. — Придурок. Где Слава? Она-то должна мне хоть что-то сказать...

— Всё прошло хорошо, — через несколько секунд спокойно сказал он, поворачиваясь ко мне и улыбаясь уголком губ. Он всё смотрел на меня. На этот раз, конечно, не пялился, как отморозок. Я знала этот взгляд. Он смотрел на меня так всегда, стоило нам остаться вдвоём. И из-за этого мне стало ещё более неловко. Он увидел меня полуголой, а может вообще голой без моего на то согласия, прикололся, что раздел сам, хотя может это и был он, чёрт его знает. Я уже не уверена, что знаю его.

— Я тебя не раздевал, — позже признался он. — Слава помыла тебя и уложила сюда, потому что это единственная свободная кровать.

—Но разве это не...

— Да, это моя комната, — он меня перебил и вскинул густую бровь. — Я не сплю. И я тебя не насиловал во сне, если что. Кто знает, что ты себе надумала уже...

— О Боже! — я закатила глаза, фыркнув и отвернувшись от него. — Конечно, о чём же я ещё могла подумать. Мир вокруг тебя не вертится!

Он усмехнулся.

— Хочешь поспорить, вокруг кого он вертится?

— Нет, не хочу я с тобой спорить, — буркнула я, укутываясь в одеяло и сползая на угол кровати. — Как и не хочу находится в твоей комнате. И не хочу находится в одной комнате с тобой.

Он оскалился, прошипел недовольно и повернулся ко мне резко. Через секунду он оказался рядом, встав надо мной и закрыв от солнца. Я недовольно фыркнула, цокнула и исподлобья посмотрела на него, желая, чтобы мои глаза обрели суперсилу, как у Циклопа из Людей-Икс и я бы хорошенько подпалила его самодовольную морду.

— Я не понимаю, чего ты добиваешься, — он скрестил руки на груди и серьёзно на меня смотрел, будто действительно был заинтересован в моём ответе. — То психуешь, то злишься, то пытаешься как-то меня задеть... Как-то это...странно.

— Вообще не понимаю, о чём ты говоришь! — я поднялась, придерживая одеяло и теперь смело смотря ему в глаза. — Я же идиотка малолетняя! Куда мне чего-то добиваться, а? У меня-то, кажется, и голоса своего нет! Я же игрушка, марионетка, куколка!

Он поджал губы, отводя глаза и сжимая кулаки. Я снова сердито цокнула и резко выдохнула.

— Понял, — сказал он тихо, отходя на шаг назад. Я стрельнула в него сердитым взглядом и закатила глаза после.

— Всё ты сразу понял, — рыкнула я, топая по комнате в коконе из одеяла. Уверена, он бы заржал, как конь, не будь наш разговор таким напряжённым и грозным. — Не прикидывайся идиотом. Ты же столько лет живёшь, всё уже слышал, всё знаешь! Не понимаю вообще, зачем начинаешь со мной разговаривать и как-то пересекаться. Как по мне, так бесполезная трата времени. Твоего времени, в основном. С чего бы тебе тратить время на малолетнюю идиотку, которая не осознаёт, что делает в девяноста процентах своей жизни? Может ты сам идиот? Заразился идиотизмом?

— День только начался, а вы уже грызётесь, —в комнату завалилась Мирослава в одном только лёгком халате и с хаосом на голове. — Это моя фишка, брат, не стыдно тебе?

— Милая шуточка, сестрица, — серьёзно, но язвительно бросил Карс, резко развернувшись и отправившись на балкон.

— Фу, какой он противный, — Слава наигранно скорчила рожицу, а после взглянула на меня. — Пойдёшь в одеяле ко мне или пробежишься по коридору голышом?

— А не принесёшь мне что-нибудь? И где мои вещи вообще? Расскажешь мне, что случилось?! — закидала я её вопросами, на что Мирослава скривила недовольно брови и надула губы. А после развела руками и погрозив мне пальцем, ушла из комнаты. Но скоро вернулась с моими вещами, в которые я быстро переоделась и вернув одеяло на кровать, покинув его комнату, напоследок кинула взгляд через плечо. Он не повернулся. Стоял на балконе, а ветер ерошил его влажные волосы и раздувал рубашку. Не повернулся.

В комнате Славы был всё тот же творческий беспорядок, который моя мама попросту назвала бы жестким срачем, а потом отлупила бы первым, что попалось под руку. Учитывая, что это комната Славы, первое, что попалось бы в руки, могла быть замызганная краской тряпка или кисточка, ставшая бы в руках моей матери оружием жестокого убийства. Но, в общем-то, уютно тут было. Поуютнее, чем в полупустой комнате её брата. Хотя, если брать их поместье в Румынии, то всё совсем наоборот. Я была в его комнате пару раз, а в её так вообще разок, мельком, но с уверенностью могу сказать, что понравилось мне больше в комнате Карса старшего. Наверное потому что там темно, тепло, хороший вид даже ночью и кровать удобная... О Боги, о чём я думаю!

Слава завалилась на кровать, отчего её лёгкий маленький халат задрался до пупка снизу, и я снова увидела её голую грудь, выскочившую из шёлковой ткани. Девушка не торопясь натянула халат на оголившуюся часть тела, сладко зевнула, почесала голову и взглянула на меня. Её медовые глаза блеснули странным интересом или это был очередной приступ ехидства.

— Присядь, — она кивком указала мне на кресло, спинка которого была забрызгана краской. Я села и уставилась на неё, надеясь, что сейчас меня посветят во все подробности вчерашней ночи.

— Ну?

— Посмотри на свой левый бок, под рёбрами, — он села на край кровати и пальцем указывала на ту часть моего тела, о которой говорила. Я подняла майку и прижав грудь, выгнулась вперёд, рассматривая свой бок. Там появилась небольшая круглая метка, похожая на окружность с множеством прорисованных диаметров, пересекающихся друг с другом ужасно много раз. Если приглядеться поближе, то можно было понять, что окружность и линии не просто чёрные жирные полосы, а линии таких же символов, что были на печати Макса.

— Моя мама не оценит, — я насмешливо скривилась и взглянула на девушку, которая тем временем была очень серьёзной.

— Ты ведь ничего не сказала им, верно? Пошла на это не предупредив родных о возможном риске, — его голос был твёрд и даже груб. Меня начало немного трясти.

— Я решила, что так мне будет спокойнее, — я кивнула, Слава вскинула бровь. — Думала, если я расскажу им, буду волноваться о том, что после будет с мамой и остальными, если я погибну. Так мне было легче...

— Ладно, — она пожала плечами. — Наверное, я бы сделала точно так же.

— Правда? — я вздрогнула и подавив улыбку, уставилась на неё. Она усмехнулась.

— Нет, — он почесала голову, хихикая. — Но я бы сказала брату. А вот он бы сделал точно так же, как и ты.

— Ты сейчас тонко намекаешь на то, что у нас много общего с ним или просто не думая говоришь? — я прикусила губу, прищурив глаза рассматривая её хитрое личико. Она многозначительно улыбнулась, не ответив мне.

— У тебя ничего не болит? — чуть позже поинтересовалась она, вырисовывая что-то в своём большом блокноте. Я отрицательно помотала головой, заползая на кровать и суя свой любопытный нос в альбом. Рисовала она очередной портрет, что вовсе меня не удивило. Это была женщина. Черноволосая, с узким лицом и резкими чертами, прищуренными глазами с тонкими длинными стрелками. Губы были пухлые, нос правильный, но чуть-чуть заострённый. На прорисованной шее женщины был массивный ошейник, похожий на некое изумительное ювелирное украшение, но ошибиться я не могла — это точно был ошейник.

— Кто это? — я взглянула на неё и вытаращила глаза. Изображённая женщина не была похожа на кого-то знакомого, а в основном Слава рисовала именно таких.

— Лилит, — она откинула голову назад, откладывая рисование. — Симпатяжка, да?

— Ну как тебе сказать... — я надула губы и покачала головой.

— Оу! — она вдруг хихикнула. — Это лишь одно из её обличий. У Лилит их бесконечно много. Этот немного восточный образ просто мне нравится, обычно я вижу её такой. Но если она сама хочет, то принимает облик то коренной гречанки, то Мэрилин Монро, то вообще выглядит как мужик... Весело с ней, в общем.

— Так... На мне теперь есть печать, препятствующая большому взрыву, но, собственно, что с ней дальше-то делать? — я приподняла брови, внимательно рассматривая спокойное лицо Славы, но тут мускул на её щеке дёрнулся и она отвела глаза, вздыхая.

— Нужно выделять время для тренировки, — она сползла с кровати, чуть не упала, запутавшись в своих ногах, что показалась мне вообще абсурдным. Она просто не могла быть неуклюжей, даже на секунду. Это противоречит всем законам вампир-Вселенной. — Предлагаю начать, когда вернёмся домой. Кто сможет, будет тебе помогать.

— Что значит: «кто сможет?» Я думала моим сенсеем будешь ты! — я недовольно фыркнула, скрестив руки на груди, выражая всем своим видом исключительное негодование по этому поводу.

— Мы все хорошо сражаемся и кое-что знаем о нейтралах, я, конечно, больше, но я же не всегда могу быть рядом, чтобы подсказывать или учить. Раз-другой меня будут заменять. Брат, Кай, мама, да кто угодно может...

Я посмотрела на неё исподлобья, сжав зубы, что аж челюсть заболела. Она скривила брови, но через несколько секунд открыла рот и понимающе покивала.

— Вы либо игнорируйте друг друга, либо помиритесь уже наконец! — она топнула ногой.

— Ни то, ни другое не работает, — я пожала плечами и опустила глаза на свои руки, тяжело вздыхая. Вся эта ситуация с Карсом меня напрягала, особенно когда рядом появлялся он. А когда появлялся рядом с Фиби, так вообще меня несло в дебри непонимания и поведения, аля я грёбаная сволочь. Я злилась на него за то, что не стал меня слушать и наорал, а впоследствии включил козла и продолжил тюкать меня остротами. Была обижена, за всё, что он мне наговорил. За каждое его слово, даже, блин, за предлоги! Потому что они стояли рядом с теми словами, которые он нёс, только выбесив меня. О! Толком даже не знаю, что конкретно чувствую, когда смотрю на него, нахожусь рядом. Хочу убить, свернуть ему шею, закопать в какой-нибудь вонючей яме и забыть к чёртовой матери, а с другой стороны хотелось бы нормально поговорить, без всех этих... придирок друг к другу, откровенной ненависти и сарказма. Но нормального разговора у нас не получится, потому что тут есть Фиби, которая меня бесит лишь одним своим существованием, Фиби и Макс постоянно вместе тусуются, что бесит меня ещё больше, а ещё, потому что просто не получится, вот и всё. Точка. Потому что это Карс и с ним сложно. Потому что это я и я обиделась. Либо кто-то в этой игре сделает первый шаг, либо игра закончится. Всё кажется намного проще, когда приравниваешь свои чувства и жизнь к простой игре. Кажется...

3:40 P.M. Пляж.

Я дозвонилась маме со старенького таксофона, рассказала о своей увлекательной прогулке по Гаване (я с девчонками действительно пошла гулять по столице Кубы), убедила её сходить в один из музеев, где побывали мы, а так же сообщила, что сегодня на вилле вечеринка, о которой я узнала аж от самой Аннабель, а так же о том, что часть оставшегося дня я скорее всего проведу на пляже. Она не возражала и пообещала, что придёт вечером.

Сегодня было, кажется, ещё жарче, чем раньше. Солнце пекло, будто собиралось расплавить песок до состояния стекла. Иногда мне даже казалось, что в некоторых местах это уже случилось. Но мне только казалось. Наверное...

Бултыхаясь в тёплом океане мы играли в салочки, брызгались, пытались играть в мяч, но в итоге его пришлось спасать, так как несчастный мячик унесло ветром по волнам. Но храбрый герой Леонард взял на себя ответственность вернуть рядового-надувного в строй и отныне играть с ним только на берегу.

Парни, за исключением старшего Карса, который с утра так и не появился, вместе со своей Фиби, купались в океане, периодически обмениваясь какой-то информацией между собой, а иногда посылая друг друга нахер неприличными жестами. Как дети малые. Слава натянула на себя соломенную шляпу и сердито втыкала ложку в разрезанный напополам арбуз, который мы притащили около часа назад, но всё никак не могли начать его есть. Сара смотрела на него исподтишка и всё не знала, с какой стороны будет удобнее начать. Я же наблюдала за ними двумя, сидя на влажном песке, накинув на себя лёгкую белую тунику. Я знатно запеклась на кубинском солнышке и мою кожу очень неприятно щипало от загара. Конечно, не сравнится с тем, как её жгло вчера, но всё-таки было не очень приятно.

Когда арбуз был начат, парни повылазили из воды и присоединились к нам, оказывается они выжидали, когда девочки проведут свой странный обряд «сорокаминутного сидения над разрезанным арбузом с лицом философа», судя по тому, как это произнёс Кай — это было в порядке вещей, стоило только появится арбузу. Ладно, я привыкала к их странностям. Всё нормально. Но это не точно.

— Опа! — запустив шариком из арбуза в Славу, захихикал Лео, на что девушка катапультировала в него шаром по больше, который прилетел прямо в лоб и растёкся розовым пятном по его бледному лицу и белым волосам. Сара покатилась со смеху, я подавилась, а Кай готовил такую же атаку, но было не ясно, кто станет его жертвой.

Секундой позже стало ясно.

Это была я. Арбуз ударился о подбородок, потёк розовой сладкой кашицей по шее, после затёк в купальник и я вообще чувствовала себя ужасно. Хотелось сложиться раз двенадцать и запищать от липкого ощущения. Кай ржал, все ржали. А я вот нет... Я готовилась к ответному удару. Но это был не арбуз. Кидаться едой противоречило моим принципам. Еда — это святое. Я стряхнула с себя остатки арбуза, которые уже попросту в меня не лезли, поднялась и размяв кулаки, хихикнула, перешагивая через длинные вытянутые ноги Мирославы и зловеще растопырив пальцы, направлялась к Каю. Он всё понял, вскочил и похихикав, как ребёнок, погрозил мне пальцем и нервно зашагал назад.

— С тобой шуточки плохи, понятно! — со смехом сказал он, ускоряя шаги и собираясь удрать от меня. Но от меня не удрал даже Карс, испортив мне причёску!

— Беги! Беги до самой Индии! — хохоча, грозилась я, цитируя Пенни из Теории Большого Взрыва, на что Кай отреагировал заливистым смехом и подхваченный истерическим хохотом, зацепился за корень, торчащий из песка и навернулся лицом в землю.

Сказать, что у меня была дичайшая истерика — ничего не сказать. У меня заболел живот, ноги подкосились и челюсть свело от того, насколько сильно я смеялась над его нелепым падением и над не менее эффектным подъёмом, когда он выплёвывал песок, пытаясь изобразить это так, словно был в диснеевском мультике. Но выплюнуть песок фонтаном было невозможным даже для Кая Миллера. Кстати когда он поднялся и уже было подумал, что всё в порядке, его за палец цапнул чем-то разозлившейся краб и после с важным видом удрал к океану, шевеля панцирем. Из-за этого я вообще легла на песок и каталась, рыдая от смеха. Кай поддерживал меня, каждый раз пытаясь что-то сказать, но не мог, потому что было слишком смешно. Слишком! Так слишком, что даже слишком.

4:45 P.M. Пляж.

Мы очень весело проводили время, даже несмотря на то, что солнышко знатно ко мне припекло и только я с братом выделялась среди бледных вампиров красно-коричневым загаром и периодически слезливыми гримасами от этой адской боли... но всё равно нам было очень весело. Купались, смеялись, доели несчастный арбуз, попытались построить замок, но в него со всего лёту упал Кай, когда в очередной раз докопался до меня и грозился отобрать у меня крем от загара. Садист долбанутый. И как дитё малое, честное слово. Слава учувствовала в этом забеге, так как парень ненароком стянул и её шляпу, лишь бы привлечь к себе внимание. Карс догнала его за считанные секунды и вырвав свою шляпку из его пальцев, устроила очередную напряжённую сцену, от которой при возможности летели бы искры и исходил жар. Одного их взгляда друг на друга было достаточно, чтобы Сара Морце сделала многозначительные выводы касательно их отношений, в которые её особо не посвятили. Для меня же это была типичная сцена чужого сексуального возбуждения, накатывающая напряжением на всех окружающих в радиусе нескольких миль. Я, кажется, к этому даже привыкла. И к тому, что они постоянно то ругаются, то чуть ли не занимаются любовью прилюдно, я уже почти привыкла. Ну или мне хотелось так думать, точно не уверена.

Всё было замечательно, пока на пляж не пришёл Макс и его рыжеволосая подружка, держащая его за руку и безумно хохочущая очевидно над его речами. Очень сложно сказать, что я испытала увидев эту картину. Сначала меня перекосило от злости, накатившей на меня прибойной волной, после сердито фыркнула, закатывая глаза, а после обиженно отвернулась от них и решила заняться чем-то своим, например поболтать со Славой о крабах и чёрных купальниках или сыграть в мяч с мальчиками. Примерно так и поступила. Натянула на себя тунику, чтобы не расплавится или не зажарится на солнце, хотя я и так пострадала от него, но превратится в зажаренную леди мне не хотелось. Я играла в волейбол с парнями, точнее это было сложно назвать волейболом, скорее бесцельное перекидывание мяча через пляжную сетку с постоянными «хи-хи» со стороны Миллера, которого сегодня прямо-таки прорвало на веселье. И это меня радовало. Когда он был именно тем Каем, который мне нравился больше всего, я была счастлива. Он излучал позитив и добро и это было просто замечательно. Весёлый Кай заменял одним собой все остальные свои версии. Когда он смеялся и шутил он даже выглядел ещё лучше, чем обычно. Сиял и превращался в прекрасного парня прямо-таки на глазах. Изумительно.

Но моему веселью было суждено закончится.

Парни ушли купаться и я вернулась на лежак, где Сара и Слава уже спали минут этак сорок. Я хотела было прилечь, но вместо этого упала на колени, впившись ногтями в горячий песок. Раскалённые на солнце песчинки обожгли кожу, больно оцарапали пострадавшие от солнца участки ног. Я больно закусила губу, задрожала, подавила в себе гортанный стон. Глаза наполнились влагой, в горле запершило от накатывающих слёз. Одного беглого взгляда хватило, чтобы у меня возникло чувство, словно меня несколько раз ударили по лицу. Пристроившись на песке, они целовались. Он нежно обнимал её, медленно и чувственно целовал, зарываясь пальцами в рыжих волосах, которые сияли на солнце ярким огнём. Она крепко обнимала его за плечи, подавалась вперёд, отвечая на все поцелуи. Макс улыбался сквозь каждый новый поцелуй, что-то бормотал по возможности, отчего Фиби смеялась и целовала его снова, обнимала. Выглядела такой счастливой, довольной, яркой...

Я всхлипнула, тихонечко, чтобы девочки не услышали этого. Я не хотела, чтобы они видели меня. Видели их. Я смотрела на эту полную радости парочку с комом в горле и мокрым от слёз лицом. И он говорил мне о каких-то важных вещах, произошедших между нами? Этот человек разозлился на меня из-за Мэтта, даже не выяснив, как это произошло?! Он не понимал моих действий? Я его не понимаю. Когда-то я сказала, что его понять просто. Ошиблась. Вовсе не просто. Он либо идиот, либо по-настоящему невыносимо сложный человек. Да, я злилась на него, я была обижена. Не давала ему повода поговорить со мной нормально, потому что я до сих пор зла на него за всё, что он мне наговорил. И он это заслужил, как я думаю. Но... Судя по всему, ему и правда ничего не стоит поменять одну девушку на другую. Мэтт был прав! Как же всё получается... Незнакомец Салливан оказался чертовски прав, только взглянув на это с позиции наблюдателя! Он сразу сказал, что всё именно так и выйдет... Макс не дал мне и слова сказать, не дал мне объяснить, что с Мэттом была какая-то чертовщина, да и на худой конец Салливан гей! Он ничего не сделал, чтобы поставить всё на свои места! Или... или для меня в его жизни вообще нет места? Хотя, исходя из его прекрасных речей при ссорах, правильно — его у меня нет. Я лишь куколка, которой просто управлять и манипулировать, лишь пару раз красиво улыбнувшись, наговорив серьёзных вещей и поцеловав. Конечно, всё до идиотизма просто. А теперь он сам зажимается с этой Фиби, будто они влюблены друг в друга уже долгие годы. Может быть Мирослава была права, сравнив Морце-младшую с давно утерянной любовью её брата. Может быть все были правы, называя его жестоким и бессердечным. Диметра, Слава, Кай — все. А я не слушала. Розовые очки не позволяли мне относится к нему так, как было бы правильно. Я позволила ему слишком много и за это поплатилась нервами. И теперь мне больно от того, что я видела и от того, что всё между нами произошедшее просто игра властного сногсшибательного вампира, способного одержать победу над кем угодно за пару секунд. Мои розовые очки разбились стёклами внутрь и осколки вылились вместе с неконтролируемыми слезами от обиды и горя.


Я тихо встала с земли, отряхнулась, втянула воздух со свистом и сгорбившись, собрала свои вещи, аккуратно уложенные на лежаке, сообщила девушкам, что сил больше нет сидеть на солнце и мне не мешало бы появится перед мамой. Никто из них лишних вопросов задавать не стал, что было для меня настоящим облегчением. Уходя с пляжа я прошла мимо Фиби и Карса и мельком взглянула на него. Он на меня. Смущённый или перепуганный отворот друг от друга. На этом всё. Большего я не ожидала. Больно на него смотреть. Противно смотреть на Фиби.

Песок обжигал ноги, а после асфальт, кажется, сминался под ступнями как мягкий пластилин. Солнце жгло, неистово палило и безупречно голубое небо было абсолютно чистым. Ни одного облачка. Адская жара. Я шла сбивая ноги о кочки, меня шатало. Было плохо, тошно, больно и меня трясло. Многие прохожие оборачивались на меня, что-то тараторя на испанском. Вероятно, кто-то даже пытался предложить мне воды, но я шла по привычному маршруту до отеля и всю эту дорогу мне хотелось вопить от жары, саднящей кожи и той боли, которая грызла меня изнутри. Она была сильнее всех остальных.

Я ненавижу его!

Ненавижу, чёрт побери!!!

Он игрался со мной! А теперь вышвырнул меня из своей игры...

Не-на-ви-жу. 

***

Отель 'Santa Isabel'. 5:00 p.m.


Александра Бенрет-Кросс измеряла комнату широкими шагами, накручивая на палец кудрявую прядь. Письмо от Аннабель, то, написанное невидимыми чернилами, глубоко застряло в её памяти и Алекса всё никак не могла понять, какова же причина безумного интереса Анны и что королева вампиров может рассказать ей. Александра по сомнительной случайности была давно знакома с Аннабель. Они познакомились в Аргентине, когда Александре стукнуло двадцать и она отправилась на очередной задание от ГОЗГ. Аннабель помогла ей с выполнением мисси. Три дня проведённые с Анной прошли для Александры очень сложно. Ей было тяжело находится с королевой вампиров и на то была дюжина причин. Одной из которых послужил сам характер Анны. Но всё-таки, почему она так заинтересована в Рите? Тоже, как и все, хочет отцапать лакомый кусочек и получить отличное живое оружие или же за её словами кроятся добрые мотивы по защите малышки Маргариты?

Александра взяла со стола пустой стакан, собиралась налить себе воды, да вот только бутылку оставила в гостиной комнате. Она спокойно вышла из своей спальни, разглядывала паркет под ногами и оказавшись в арочном проходе в гостиную, её руки вздрогнули и пальцы расслабились. Стакан разбился вдребезги о твёрдый пол, разлетевшись на миллионы мелких блестящих осколков, некоторые из них впились ей в ноги. Но она не почувствовала боли. Её тело сковал страх и ужас, завладевший ею за долю секунды. За то время, пока падал стакан она забыла, как разговаривать. Её полные губы побелели и задрожали, хватая воздух, словно она только-только вынырнула из воды.

У окна, скрестив руки на груди стояла высокая девушка. В невыносимую жару в Гаване, она плевала, поскольку её тело было практически полностью закрыто чёрной одеждой. Александра подавила в себе желание заорать, чтобы сюда сбежалась охрана. Она понимала, что это глупейшая идея. Алые волосы незваной гостьи блестели, словно медь на солнце. А её глаза, внимательно наблюдающие за Алексой были изумрудные, яркие, устрашающие. Когда в больницу явился Кларк и заявил о женщине с алыми волосами, Александра поверила, но надеялась, наивно надеялась, что не встретится с ней. Никогда в своей жизни! И никогда больше не увидит этих ядовито-зелёных глаз!

— Силиция, — только и смогла произнести Бенрет, прижимаясь спиной к стене и безумно вздыхая. Её всю трясло и ноги цеплялись друг за друга, когда она отшагивала назад.

— Да, Александра, — он склонила голову на бок и улыбнулась. Зловеще и жутко. То, как она произнесла имя брюнетки звучало словно отрепетированное произношение с неким восточным акцентом. Александра знала, что Силиция была рождена в Румынии. В ней не было ничего восточного, это...

— Что тебе нужно? — задыхаясь, сквозь страх, Александра смотрела на гостью с застывшим комом в горле.

— Передаю тебе привет от Хозяина, — она самодовольно улыбнулась, вскинув острый подбородок. Она ничуть не изменилась с последней встречи. Последней встречи почти восемнадцать лет назад. Всё такая же юная, с яркими волосами и горящими глазами. Всё такая же ослепительно яркая и мрачная одновременно. Готически прекрасная Силиция Аркан, правая рука князя. — Он так же сказал, что в скором времени устроит тебе визит. Точной даты, к сожалению, не назвал. Но мы знаем, Хозяин держит своё слово.
Александра съехала по стене на пол и стеклянными глазами наблюдала за гостьей, внезапно зашагавшей по комнате. Ноги саднили от впившихся осколков стекла. Ладонями она так же въехала в острые кусочки разбитого стакана, но почти не чувствовала боли за пеленой шока и страха. Её всю трясло, она побледнела и на лбу проступила испарина. Силиция с удовольствием смотрела на брюнетку и потирала аккуратной ладонью шею, где тянулась маленькая ниточка татуировки на латыни.

— Ты шокирована? Фу! — с презрением стрельнув взглядом в Алексу, фыркнула Силиция, поставив руки на бока. — Будто ты действительно думала, что всё уже в прошлом и можно спокойно жить. Так не бывает. Ты и так слишком долго довольствовалась своей семейной жизнью не думая ни о чём, пришло время вспомнить, кто ты на самом деле и какие тайны хранишь...

— Думаешь, я всё это время радовалась своей семейной жизни? Или он так думает? — прохрипела Алекса, подымая глаза на гостью исподлобья. Силиция вздрогнула, чуть отступив назад и Бенрет улыбнулась уголком губ, решив, что это правильный поступок с её стороны. — Моя дочь ежедневно страдает и мучается от того, что сидит в ней. Она чуть не умерла, и на моей памяти это отнюдь не первый раз, когда она оказалась на волоске от смерти... Если он хочет её, пусть сначала справится со мной. Я не отдам ему свою дочь за просто так...

— Он так не считает, — она усмехнулась, многозначительно подмигнула брюнетке и отступила к открытому окну. — Конечно, уверен, что ты будешь сопротивляться, но ему, сама знаешь, есть что сказать... Он не заберёт её. Она сама уйдёт.
Бенрет зарычала, рывком поднялась с пола и схватив осколок толстого дна стакана, швырнула в Аркан, но та поймала его в полёте, в последствии швырнув на пол. Снова треск и осколки битого стекла. Брюнетка нервно дёргалась и злобно хрипела и почти рычала, сжимая кулаки и подумывая о том, чтобы устроить драку с этой... посыльной.

— Никуда. Она. Не уйдёт. Только не к нему, — Алекса топнула ногой, — я не позволю этому свершиться!

— Ты может и не позволишь, — Силиция шагнула за окно и одной ногой осталась в номере, а второй крепко упёрлась в подоконник. Она постучала пальцами по стеклу, улыбнулась и взглянула напоследок на Алексу своими яркими изумрудными глазами и её алые губы растянулись в более широкой и злой улыбке. — Ты будешь стараться предотвратить неизбежное, но к твоему сожалению всё уже началось и ты слишком поздно опомнилась, дорогая.