Забвение

Кэролайн Форбс не спала уже третью ночь подряд. Вернее, засыпала — и просыпалась с глухим стуком сердца и вопросом, который звучал как удар молота по стеклу: кто ты?

Она не рассказывала никому. Ни Елене, ни маме, ни даже своему психотерапевту, с которым работала над хронической тревожностью. Как объяснить, что каждую ночь к ней приходит один и тот же парень — с пронзительно зелёными глазами, и взглядом, от которого у Кэролайн сжималось всё внутри.

Он ничего не говорил. Просто смотрел.

И каждый раз это происходило в разных местах — то под мокрым от дождя фонарём, то в окружённой туманом библиотеке, то на полу старого заброшенного особняка. Кэролайн не знала этих мест, но во сне они казались такими... родными. Страшно родными.

Она не знала, кто он. Не знала его имени. Но где-то глубоко внутри — знала, что она уже его любила. И что с каждой ночью он становится всё реальнее. Сначала она решила, что это просто странные сны, вызванный переутомлением. Ну или очередной сериал, который она бессознательно обработала в голове. Но на следующую ночь он вернулся.

Теперь всё было иначе.

Она бежала сквозь лес. Быстро, нереально быстро. Ветер хлестал по лицу, но не причинял боли. Каждое движение — точное, будто тело знало, как двигаться в этом пространстве.

"Не бойся себя," — сказал он.
Стефан.

На этот раз он был ближе. Она чувствовала его запах — смесь кожи, дождя и какой-то хвойной свежести.

"Ты сильнее, чем думаешь, Кэр."

"Почему ты так меня называешь?"

Он усмехнулся, и в этом была нежность. Такая, какую она никогда не испытывала в своей обычной жизни.

"Ты сама мне позволила. Раньше."

Он тянет к ней руку. И когда она касается его ладони — мир взрывается.

Вспышки. Кровь. Крики. Вечеринки. Танцы. Поцелуи. Слезы. Прощания.

Клыки.

Кэролайн в ужасе отшатывается, но уже слишком поздно — воспоминания захлопываются внутри неё, как дверцы шкафа, наполненного запретным. Она просыпается с криком, прерывисто дыша. Сердце колотилось так, будто она бежала марафон. В комнате было темно, за окном только мерцал уличный фонарь. Она ощутила, как холодный пот скользит по позвоночнику.

Она коснулась виска — пульс бешеный. Казалось, тело не забыло то, чего не помнил разум.

— Я что, схожу с ума? — шепчет она, глядя на себя в зеркало.

Под глазами — синяки. На висках — испарина. Она ощущает запах... крови, хотя рядом нет ничего, что могло бы его вызвать.

Её телефон пиликает.
Резкий, пронзительный звук вывел её из оцепенения.
Будильник. 6:00 утра.

Кэролайн медленно протянула руку, выключила звонок и несколько секунд просто сидела на краю кровати, вглядываясь в своё отражение в зеркале напротив. Глаза — слегка опухшие. Щёки бледнее обычного.

— Отлично, — пробормотала она, вставая. — Снова выгляжу как участница зомби-апокалипсиса.

Собрав волосы в небрежный хвост, она натянула чёрные леггинсы, футболку, накинула толстовку и вышла из дома. Утро было прохладным, воздух влажным и бодрящим — идеально для пробежки. Обычно она включала музыку, но сегодня... нет. Сегодня ей нужна было тишина.

Кэролайн бежала вдоль набережной, когда заметила знакомую фигуру на скамейке у воды. Свет утреннего солнца пробивался сквозь тонкие облака, окрашивая город в теплые золотистые тона.

Мэтт сидел, облокотившись на спинку, в спортивной одежде и с наушниками, которые он тут же снял, заметив её.

— Серьёзно? — фыркнула Кэролайн, сбавляя шаг. — Я думала, ты ненавидишь утренние пробежки.

— А я думал, ты до сих пор бегаешь только с музыкальным сопровождением Бейонсе, — усмехнулся Мэтт, поднимаясь. — Что, Нью-Йорк тоже делает из нас других людей?

— Возможно, — пожала плечами Кэролайн, вытирая лоб рукавом. — Хотя я всё ещё предана Бейонсе. Просто сегодня... хотелось тишины.

Они пошли медленным шагом вдоль воды. Люди проходили мимо, бегуны обгоняли их, кто-то выгуливал собак. Город просыпался.

— Слушай, — сказала она спустя минуту. — Я до сих пор удивляюсь, что мы все оказались здесь. Ты, я, Бонни, Елена... Кто бы мог подумать.

— Судьба? — с усмешкой сказал он. — Или просто большой город с дешёвыми квартирами и перспективой.

— Дешёвыми? — Кэролайн подняла брови. — Ты давно искал квартиру в Манхэттене?

— Ладно, ладно. Скажем так — сносными, если у тебя хороший знакомый агент, который должен тебе за помощь на выпускном.

Они оба рассмеялись.

— А вообще, — добавил Мэтт, — мне здесь нравится. Шум, движение, всё время что-то происходит. И... меньше воспоминаний.

Кэролайн кивнула. Воспоминаний действительно было меньше. Или, может, они просто стали другими. Размытыми. Чужими. Но она не стала это озвучивать.

— Ты сейчас где работаешь? — спросила она, меняя тему.

— Охрана в музее. Иногда подрабатываю на мероприятиях.
Он пожал плечами.
— Не то, о чём мечтал, конечно, но... стабильность. А ты?

— Медицинский. Стажируюсь в клинике на Лексингтон. Скучно, рутинно, сложно и идеально по расписанию, — с усмешкой отозвалась Кэролайн. — Как по мне, идеальная жизнь.

Мэтт посмотрел на неё внимательно.

— Ты правда так думаешь?

Она замолчала. На секунду. Две. Потом натянуто улыбнулась:

— А кто сказал, что мы обязаны всё время чувствовать что-то грандиозное?

Он ничего не ответил. Только кивнул.

— Ладно, Форбс. Я пойду, у меня смена через час. Было приятно... по-настоящему.

— Да, и мне, — кивнула она. — Давай повторим. Без сарказма. Честно.

— Обязательно, — улыбнулся он и направился прочь.

Кэролайн смотрела ему вслед, потом развернулась и снова побежала. Но на этот раз — медленнее. Будто что-то потяжелело внутри. Или наоборот — стало легче.

После пробежки Кэролайн приняла душ, заварила кофе и взяла блокнот, который вела с первого курса колледжа — как личный дневник и планер. Она начала писать, но рука остановилась. На мгновение замерла, будто боясь, что сама мысль может ожить. Потом медленно перевернула страницу и переключилась на дела.

9:00 — пара по анатомии
12:00 — встреча с куратором
14:30 — практика в клинике
18:00 — звонок маме
20:00 — домашка по нейропсихологии

Обычный день. Привычный. Рациональный. В нем нет места таинственным парням из снов.

***

— Стефан, — хрипло сказал Деймон, заходя в комнату с бокалом бурбона, — ты не ешь, не спишь и разглядываешь каракули. Напомни, в каком моменте мы снова стали подростками?

Стефан поднял на него взгляд.

— Это не каракули. Я её нарисовал. Я знаю, как выглядело это кольцо. Я носил его.

— Может, ты подсмотрел это в каком-нибудь сериале? Или тебе просто не хватает девушки, и мозг устраивает тебе милые фантомные романы во сне?

— Её зовут Кэролайн, — спокойно сказал Стефан. — Я чувствую это. Не просто знаю — чувствую.

Деймон замолчал. Его лицо посерьёзнело.

— Странно, — пробормотал он. — У меня то же самое... но с... – Деймон попытался произнести имя, но как будто что-то не давало это сделать.

Стефан выпрямился.
— Ты тоже видишь её?

— Я не просто вижу, брат, — Деймон сделал глоток. — Я каждую ночь слышу её голос. Она говорит, что всё было по-настоящему. А я даже сейчас не могу вспомнить ее имя...

Пауза.

— Елена.

Стефан сжал кулак.
— Что-то с нами сделали. Кто-то забрал нашу память.

Деймон тихо рассмеялся.
— Или мы оба окончательно поехали.

Стефан встал.
— Нам нужно найти их.

— Кого? — Деймон прищурился. — Воображаемых женщин из снов?

— Нет. Настоящих. Они где-то здесь

***

Кэролайн стоит у зеркала, держит в руках блокнот. Страница с кольцом. Запись: Я помню.

В комнату заходит Елена с чашкой чая.

— Ты в порядке? У тебя вид... ну, как будто ты увидела привидение.

Кэролайн медленно оборачивается.

— Ты... ты когда-нибудь чувствовала, что живёшь чужой жизнью?

— Каждое утро, когда просыпаюсь на пары, — фыркнула Елена. — Что случилось?

Кэролайн подошла ближе, протянула ей блокнот.

— Это нарисовала я. А вот это — не я написала.

Елена прищурилась.

— «Я помню»? Ты уверена? Может, ты просто записала это во сне?

— Я проснулась. Уехала в универ. Когда вернулась — это уже было здесь. Свежие чернила. Елена, я клянусь.

Елена присела, медленно отпила чай.

— Хорошо. Допустим. И что ты помнишь?

Кэролайн опустила глаза.

— Его. Парня. Его зовут Стефан. Я вижу его каждую ночь. И с каждым разом — всё больше деталей. Я знаю его глаза. Знаю, как он смотрит. Как говорит. Как... прикасается.

Елена вздохнула.

— Чёрт. – пауза. — У меня то же самое.

Кэролайн резко повернулась к ней:

— Что?

— Парень. С голубыми глазами. Высокий. Наглый. И... родной. Он называет меня по имени. И говорит, что искал меня. Всю жизнь.

Кэролайн медленно села рядом, обе девушки смотрели друг на друга.

— Что с нами происходит?

— Я не знаю, — прошептала Елена. — Но, может быть... пора перестать убегать. И начать искать.

Кэролайн кивнула.
— Завтра. Мы начнём с этого кольца.

Кэролайн и Елена сидели в комнате, тихо обмениваясь взглядами, словно пытаясь прочесть мысли друг друга. Воздух был насыщен тревогой и надеждой — одновременно. Блокнот с кольцом лежал на коленях Кэролайн, словно якорь, связующий их с чем-то большим, чем они могли понять.

— Ты помнишь хоть что-нибудь ещё? — спросила Елена, аккуратно перелистывая страницы.

— Нет, — ответила Кэролайн. — Только этот образ. Кольцо. И... голос. Как будто он зовёт меня издалека, но не только Стефан. Ещё кто-то. Или что-то.

В комнате мелькнула тень, когда за дверью тихо послышался стук. Девушки переглянулись.

— Кто там? — спросила Кэролайн, вслушиваясь.

— Это я, — тихо произнёс знакомый голос. В комнату вошёл Мэтт, держа в руках старую коробку, покрытую слоем пыли.

— Привет. — Он поставил коробку на стол. — Нашёл это в подвале, когда искал ящики с вещами. Может, вам пригодится.

Кэролайн осторожно открыла крышку. Внутри лежали пожелтевшие фотографии, письма и небольшой мешочек из бархата. Она аккуратно развернула ткань — там лежало кольцо. Точно такое же, как в её блокноте.

— Ты шутишь? — выдохнула она.

Мэтт покачал головой.

— Я знаю, что это странно, но это не просто совпадение.

Елена взяла кольцо в руки, ощутив холод металла и лёгкое покалывание на пальцах.

— Может, это ключ? — предположила она. — К чему-то, что мы забыли.

Кэролайн подняла взгляд на Мэтта.

— Ты знаешь что-нибудь о прошлом этого кольца?

Он пожал плечами.

— Не особо. Но могу попробовать выяснить. Если хотите — могу помочь.

— Нам нужна вся помощь, — ответила Кэролайн.

***

— Вы хоть представляете, как странно это звучит со стороны? — Бонни перебирала ложечкой пену в своём латте, глядя на подруг с прищуром. — Сны, кольца, незнакомцы из памяти... Я, конечно, люблю драму, но это уже какая-то интердименсиональная Санта-Барбара.

— Мы знаем, — почти хором сказали Кэролайн и Елена.

Бонни всё же улыбнулась, хотя и сдержанно.

— Ладно. Вы позвали меня — значит, что-то серьёзное. Покажите это кольцо.

Кэролайн вытащила из кармана бархатный мешочек и осторожно положила кольцо на стол. Бонни не притронулась — просто посмотрела. Её взгляд стал тяжелее, сосредоточеннее.

— Оно... не просто украшение, — пробормотала она. — От него идет вибрация. Старая магия. Затоптанная временем. Но живая.

— То есть... ты тоже чувствуешь? — спросила Елена с замиранием сердца.

Бонни кивнула.

— А самое странное — мне кажется, я уже держала это кольцо. В другой жизни. Или... в другой реальности.

— Добро пожаловать в наш клуб, — усмехнулась Кэролайн, но её голос дрогнул.

Бонни поднесла ладони над кольцом, закрыла глаза. Пространство вокруг словно на мгновение замерло.

— En memoria veri... — прошептала она. Воздух над кольцом дрогнул, как от жара.

И вдруг — резкий толчок. Все трое отшатнулись.

— Что это было? — ахнула Елена.

Бонни открыла глаза — они сияли янтарным светом, который постепенно угас.

— Я... Я увидела их. Всех нас. Деймон, Стефан, вы. Мистик Фоллс. Книга заклинаний. Огонь. Жертвы.

Она сглотнула.

— Это не просто воспоминания. Это... защита. Кто-то или что-то закрыло нам доступ к нашему прошлому. И эта печать держится на нашей вере в то, что мы "нормальные". Что это настоящая жизнь.

Кэролайн посмотрела на Елену. Та медленно кивнула.

— Мы должны взломать это. Снять печать. Но как?

Бонни посмотрела на кольцо.

— Мне нужно провести ритуал. Сегодня ночью. Но мне понадобится помощь. И... ваши сны. Каждый фрагмент. Все детали. Места, запахи, слова.

— Мы запишем всё, — твёрдо сказала Кэролайн. — До последней капли.

Бонни встала.

— Тогда готовьтесь. Потому что когда печать спадёт... мир больше не будет прежним.

***

Свечи. Замкнутый круг соли. Три девушки — руки сцеплены, дыхание ровное. Бонни шепчет заклинание.

— Memoria aperiatur. Vena temporis. Revela veritatem...
(Память, откройся. Поток времени. Открой истину...)

Вспышка. Тени, расползающиеся по стенам. Крики — не в комнате, а где-то внутри.

Кэролайн задыхается.

— Он держал меня за руку... он... он умирал...

Елена рыдает:

— Он шептал: «Я тебя найду. Даже если мир сотрётся...»

И в этот момент Бонни резко вскрикивает. Она падает на пол — её глаза пусты, но она говорит чужим голосом:

— Вы слишком близко. Они вас найдут. Вы должны вспомнить всё. Или потеряете и это тело, и эту душу...

Тишина. Мрак. Падение.

Они просыпаются. В той же комнате. На полу. Как будто прошла минута.

Кэролайн и Елена бросаются к Бонни.

— Бон! Эй! — Кэролайн трясёт её за плечи. — Очнись!

Бонни моргает, глаза фокусируются.

— Я... Я видела Мистик Фоллс. Дом у озера. Гробницу. Что-то ждёт нас там. Что-то, что осталось по ту сторону памяти.

Кэролайн вздохнула, прижав ладонь к виску.

— Мы должны вернуться туда. В самое начало.

Бонни слабо улыбнулась.

— А ты говоришь, что скучаешь по нормальной жизни.

***

Тем же вечером.

Бонни не шла — она скользила по улицам Нью-Йорка, словно ноги сами выбирали путь. Город, как всегда, жил своей жизнью — неон, шум, крики уличных торговцев, запах жареного мяса и дыма. Но для Бонни всё это стало фоном. Отдалённым шумом, как будто она находилась под водой.

В какой-то момент она остановилась. Витрина антикварной лавки, в которую она бы никогда не зашла в обычный день. Но теперь — всё было не так.

На подставке, под стеклом — лежал точно такой же бархатный мешочек, как у Кэролайн. И рядом — кольцо. Не то же самое, но почти. Камень другого оттенка. Гравировка на внутренней стороне.

Она вошла.

Внутри пахло пылью, старой бумагой и чем-то... зелёным. Как лес после дождя.

За прилавком сидела женщина лет восьмидесяти. Волосы — как серебро, собраны в низкий пучок. Глаза — тёмно-синие, пронизывающие.

— Я ждала тебя, — сказала она, не поднимаясь. — Ведьма без памяти. Самое опасное из сочетаний.

Бонни замерла. Медленно подошла к прилавку.

— Кто вы?

— Всего лишь стражница. Храню то, что осталось от прошлого. Пока ещё есть, что хранить.

Бонни кивнула на кольцо.

— Что это?

— Печать. Один из ключей. Есть и другие. У каждого из вас.

— "У нас"? Вы о Кэролайн? Елене?

Женщина кивнула. Потом пристально посмотрела Бонни в глаза.

— Ты слышишь голос, не так ли? Он шепчет издалека. Предупреждает. Он... связан с тобой.

Бонни сглотнула.

— Кто это?

— Один из тех, кто тебя любил. Кто потерял тебя. Кто пытался вернуть... слишком поздно.

— Я должна помнить, — прошептала Бонни.

Женщина указала на кольцо.

— Тогда возьми его. И знай — путь, который ты выбираешь, не обратим.

Бонни протянула руку. Как только её пальцы коснулись кольца, волна тепла разлилась по телу. Глаза закрылись сами собой.

Вспышки.

Песок. Костёр. Чёрные свечи. Она, в центре круга. Голос, кричащий её имя.

— Бонни! Нет! Не делай этого!

Но она не могла остановиться. В её руке — нож. Кровь. Магия. Печать.

— Я... защищаю вас, — сказала она, и её голос эхом отозвался в самой глубине души.

Она открыла глаза. Женщина всё ещё сидела, спокойно наблюдая.

— Ты была последней. Та, что запечатала их. И ту, кто теперь может разбудить.

Бонни отступила на шаг.

— Почему? Почему я это сделала?

— Потому что это была любовь. И потому что это была жертва.

Бонни вышла из лавки, крепко сжимая кольцо. Внутри неё что-то перевернулось. Она не боялась. Она была готова.

***

Квартира Кэр.

— Ты ушла на весь день, — сказала Кэролайн, открывая дверь. — Я уже почти отправила твой портрет в полицию как "мистически исчезнувшую ведьму".

Бонни усмехнулась.

— Прости. Я... нашла кое-что.

Она положила кольцо на стол.

Елена вздохнула:

— Ещё одно?

Бонни кивнула.

— Оно активировало воспоминание. Я... я провела ритуал. И запечатала нас. Всех. Чтобы спасти.

Кэролайн и Елена переглянулись.

— И теперь мы должны это снять? — спросила Кэролайн. — И что тогда?

— Тогда мы вспомним всё. Но вместе с этим... вернётся и то, от чего я нас защищала. Что-то, что охотилось. На нас. На наши жизни.

Елена подняла взгляд.

— Мы готовы. Кэр?

— Конечно, — твёрдо ответила Кэролайн. — Только давайте без кровавых ножей, ладно?

Бонни улыбнулась.

— Постараюсь.

Окно в квартире Кэролайн слегка приоткрыто, и ночной воздух врывается внутрь, принося запах дождя, пыли и чего-то едва уловимого — как будто издалека тянет горелыми травами и древним деревом. На столе лежат два кольца — их поверхности темнеют, будто впитывают свет. Бонни стоит над ними, задумчивая, с хмурым взглядом.

— Мы больше не можем ждать, — говорит она. — Каждое утро, когда я просыпаюсь, я чувствую, как кто-то становится ближе. Он пробуждает других. Он не один.

Кэролайн сидит на подоконнике, уставившись на улицу. Она выглядит напряжённо — подбородок поджат, пальцы стискивают чашку с остывшим кофе.

— Ты говоришь, будто это война, — тихо отвечает она.

— А если так? — вмешивается Елена. — А если всё, что мы помним, — это часть чего-то большего, и если мы не вернём себе прошлое... они сделают это раньше?

Кэролайн смотрит на неё. Их взгляды встречаются — в них отражается общее чувство: время уходит.

— Хорошо, — наконец говорит Кэр. — Что ты хочешь сделать, Бонни?

Бонни берёт третий артефакт, кольцо с другим символом — и смотрит на него, будто на сердце давно забытого мира.

— Есть способ ускорить восстановление памяти. Ритуал, который связывает кровь и дух. Но для него нужны не только кольца.

— А что ещё? — напряжённо спрашивает Елена.

Бонни поднимает глаза.

— Те, кто связан с нами. Те, кто тоже помнит. Даже если не до конца.

Пауза.

— Стефан, — шепчет Кэролайн. — Он...

— И Деймон, — добавляет Елена. — Он... каждый раз в моих снах зовёт меня по имени.

Бонни кивает.

— Они часть этого. Кровь помнит кровь. Нас всех связывает нечто древнее. И если мы не соберёмся — круг не замкнётся.

Позднее. Старое здание библиотеки на окраине Манхэттена.

Дождь моросит по крыше, проникает сквозь трещины в стекле. Бонни идёт по залу, где давно никто не бывал — книги покрыты пылью, свечи на полу уже наполовину расплавлены.

Она останавливается перед зеркалом, обрамлённым рунами. Его поверхность темнеет, будто затянута дымом.

— Inveniam eos... qui memoria tenent.
(«Я найду тех, кто хранит память».)

Её ладонь касается стекла — и из глубины зеркала появляется всплеск света. Вспышки лиц. Мужчины. Зелёные глаза. Голубые. Тень. Красный свет.

— Кто ты? — шепчет Бонни, и зеркало замирает, показывая троих:
— Стефан. Деймон. И — незнакомка в капюшоне, с кольцом на цепочке.

Бонни отшатывается, дыша тяжело.

— Их... больше, чем я думала.

**

На другом конце города Стефан сидит в тишине, окружённый вырезками, набросками и старыми картами. Его пальцы нервно касаются кулона, висевшего у него на шее. На нём — символ, такой же, как на одном из колец.

Дверь распахивается. На пороге стоит Деймон.

— Ну что, Нострадамус. Надеюсь, у тебя есть хоть капля объяснений. Потому что я только что видел её.

Стефан вскидывает голову.

— Елену?

— Да. И она сказала, что я клялся её найти. Что если я забуду — она будет звать. — Он делает паузу, его голос становится ниже. — И она звала. Всю ночь.

Молчание.

— Я знал, что всё это не случайно, — говорит Стефан. — Эти символы, кольца, сны. Всё ведёт к ним. Мы должны их найти.

— Отлично, — бурчит Деймон. — Поехали. Я знаю куда.

***

Утро.

Кэролайн стоит у окна, одетая в светлую рубашку и джинсы. Её взгляд устремлён куда-то вглубь улицы. В руке — записка.

«Я помню, как ты смеялась, когда мы стояли на балконе.
Я помню, как ты умирала у меня на руках.
Я не знаю, где ты теперь, но я иду за тобой.
— С.»

— Он жив, — говорит она вслух. — Он меня помнит.

Бонни заходит в комнату, держа в руках тонкую серебряную цепочку с амулетом в форме полумесяца.

— Нам нужен последний. Последний ключ. Он в гробнице. В том месте, которое ты видела во сне, Кэр.

Кэролайн кивает.

— Мистик Фоллс.

— Дом, с которого всё началось, — добавляет Елена, стоящая у двери.

Бонни бросает на них решительный взгляд.

— Мы едем туда. Вечером. Нас ждёт не только память. Нас ждёт то, что мы оставили.