Храня твои осколки

   Ближе к рассвету, на вторые сутки, Луцилла наконец вернулась в город. Изи не смогла сдержать радость, когда услышала звук распахнутых входных дверей. Сон её был чутким, и стоило заскрипеть замку, как она тут же открыла глаза, вскочила с постели и почти слетела вниз по лестнице.

   Луцилла выглядела бодрой, даже слишком. В глазах пылало нетерпение, словно внутри неё бушевал неутолимый огонь. Жажда мести полностью завладела ею. А когда она узнала, что Соломон, возможно, здесь, совсем рядом, осторожность перестала иметь для неё значение.

   — Мама! — срываясь на дрожащий голос, Изи подбежала и обвила мать за шею. — Я боялась, что они добрались и до тебя! Алекс и она... встретили одного из них в лесу. Тот напал. Им чудом удалось сбежать! Мама, давай уедем, прошу тебя!

    Изи была на грани. Глаза выдавали страх, но больше всего пугало не само присутствие врага, а то, что Луцилла, как всегда, не послушает. Она точно знала это.

    — Ты преувеличиваешь, милая. — Её голос звучал ровно, почти успокаивающе. — Что может случиться? Я столько лет ждала этого момента. Наконец появилась возможность найти его. Мы пытались раньше, но теперь я чувствую, что это конец. Я добьюсь справедливости.

    Не сомневалась. Она верила в каждое своё слово.

    Дочь отвела взгляд. Её плечи опустились, руки безвольно соскользнули вниз. Она больше не пыталась спорить — просто повернулась и молча ушла на кухню, где поставила воду для чая. Артур, прибывший вместе с Луциллой, без слов последовал за ней.

    Мы с Алексом стояли у входа в гостиную, наблюдая за их встречей и ожидая удобного момента, чтобы рассказать, что случилось в лесу. Внутри уже царило напряжение, воздух пропитался тревогой. Луцилла присоединилась к нам, и Алекс, не теряя времени, вкратце изложил всю цепочку событий.

   — Вы уже знаете, где он? — спросила она, когда он закончил.

   — Нет, с тех пор — тишина. Я не думаю, что они покинули город. Скорее выжидают. — Алекс скрестил руки на груди. — Лу, они знают, где мы. Это был Филипп.

   Он на мгновение замолчал, затем добавил:

   — Но меня интересует другое — откуда они узнали о наших планах? Либо они следят за нами уже давно и знают о нас больше, чем мы предполагали, либо, — он опустил взгляд в пол, напряженно сжав челюсть, — у них есть информатор.

   Луцилла резко вскинула голову.

   — Я не думаю, что они следили. — В её голосе послышалась тень раздражения. — Ничто не могло нас выдать, я всегда была осторожна. Даже тогда. — Она на секунду замялась, взгляд потемнел. — Я была ранена, но убила гада. Вряд ли его призрак вернулся к Соломону с весточкой.

   Она задумалась, перебирая в голове возможные варианты, но ничего не приходило на ум. Алекс внимательно смотрел на неё.

   — Насколько ты доверяешь Артуру? — спросил он после короткой паузы. — Он ведь появился совсем недавно.

   Лицо Луциллы исказилось от негодования, как если бы её только что ударили по лицу. Она резко поднялась и начала мерить комнату шагами.

   — Алекс, при всём уважении, но ты знаешь, что пережил этот мальчик! — Голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты знаешь, что они с ним делали! Как тебе не стыдно даже предполагать такое?! Я спасла ему жизнь! Они бы убили его там, понимаешь?

   Я внимательно слушала и не вмешивалась. История Артура всё ещё была неизвестна мне, но по реакции Луциллы стало ясно, что Соломон и его приспешники были к этому причастны.

    Алекс оставался невозмутим. Он лишь слегка облокотился о стену, по-прежнему сверля её взглядом.

    — Я помню, что произошло. — Его голос был ровным, но твердым. — Просто спрашиваю, замечала ли ты за ним что-то странное? Звонки? Внезапные исчезновения? Может, он уходил куда-то один?

   Луцилла застыла, губы плотно сжались в тонкую линию. Она явно не хотела продолжать этот разговор. Один лишь намек вывел её из себя. Но Алекс не собирался отступать.

— Послушай, Лу, я знаю, как ты относишься к пацану, и буду только рад ошибиться. — Его тон стал мягче. — Но подумай сама. Если я прав, ты подвергаешь опасности не только себя, но и свою дочь. Мы можем уехать, но если среди нас есть информатор, это не спасёт нас. Нам нужно знать наверняка. Или ты снова хочешь потерять того, кого любишь?

   Последняя фраза была ударом ниже пояса. Я видела, как у Луциллы изменилось выражение лица: её глаза потемнели, дыхание стало тяжелым. В комнате повисла гнетущая тишина.

   Алекс выглядел непринужденно, глядя на нее. Легкая ухмылка тронула его губы и мне показалось, сейчас начнется буря. В мгновение ока Луцилла сорвалась с места, замахнувшись. Он не шелохнулся. Просто ждал.

   Раздался глухой удар.

   Алекс чуть склонился, сплюнул кровь и улыбнулся. Я дёрнулась, но он жестом велел не вмешиваться, снова обращаясь к Луцилле.

   — Что, задел за живое? — Голос звучал насмешливо, с вызовом. Он явно нарывался.

   Луцилла не заставила себя ждать. Её кулак снова впечатался в его лицо. Затем ещё и ещё.

   — Как ты смеешь?! — кричала она, удары становились всё яростнее. — Заткнись! Заткнись уже!

   На шум прибежали Изи и Артур.

   — Что здесь происходит?! — Изи резко обернулась ко мне.

    Я лишь пожала плечами, давая понять: пусть разбираются сами. Почему-то мне казалось, что это далеко не впервые, когда эти двое выясняли отношения таким способом.

    Изи сделала шаг в сторону матери, собираясь вмешаться, но я вовремя схватила её за руку. Она резко обернулась, в её взгляде читалось явное недовольство, но я не отступила. Человеку не стоило лезть в ссору двух вампиров, даже если один из них был, по сути, грушей для битья.

    Луцилла наконец начала приходить в себя, гнев в её глазах угасал, уступая место сознанию. Перед ней лежал Алекс, его лицо разбито, синяки уже начали проступать, рваные раны кровоточили. Несмотря на это, выражение его лица не изменилось ни на мгновение — он просто запрокинул голову и тяжело дышал, растянувшись на полу.

    Луцилла сделала шаг назад, оценивая последствия своего порыва. В этот момент к ней подошла Изи и осторожно взяла за руку. Костяшки пальцев были разбиты в кровь. Луцилла посмотрела на них, затем устало выдохнула — в её глазах мелькнула тень сожаления. Она не сдержалась. Опять.

    — Какой же ты идиот, — тихо выдохнула Луцилла, глядя на Алекса. — Зачем провоцируешь меня? Ты ведь знаешь, как это для меня важно.

    Она опустилась на пол рядом с ним, понизив голос почти до шепота:

    — Придумал себе какую-то чушь, этого мифического информатора... А если они просто давно следили за нами? Может, я действительно где-то ошиблась, не заметила чего-то. Но этот мальчик... Не мог он поступить так после всего, что пережил. Я даже думать не хочу об этом, не говоря уже о подозрениях.

    — Лу, я понимаю. Мне тоже хотелось бы верить в лучшее. Но в отличие от тебя, я сейчас не под влиянием эмоций. — Алекс немного приподнялся, опираясь на руки, и сел рядом с ней. — Ты чувствуешь за него ответственность, он тебе близок, и я ничего не имею против. Только вот меня не пронять жалостливой историей, мне нужна абсолютная уверенность, что пацану можно доверять.

   Артур стоял рядом, ничуть не смущаясь их разговору. Его отстранённость удивляла.

    Луцилла резко повернула голову в мою сторону, и мне стало не по себе.

    — О доверии, говоришь? Может, начнем с твоей новой подруги? — В её голосе послышались стальные нотки.

 Я напряглась. Теперь разговор касался меня. Взглянула на Артура и готова была поклясться, что видела весёлую искру в его глазах.

    — Если будем продолжать указывать друг на друга пальцем, то стоит разойтись уже, — вмешалась я. — Чего ради продолжать?  Доверие, тоже мне, — я закатила глаза, — вы оба ведете себя как дети.

Алекс пожал плечами и обернулся к подруге.

    — Она права,  — согласился он. 

    — Давай закроем эту тему, Алекс. Иначе мы просто погрязнем в паранойе и будем искать врагов там, где их никогда не было, — она устало выдохнула и протянула ему руку в знак примирения.

      — При одном условии, дорогая, — Алекс остановил её руку, не спеша с ответом.

    Она вопросительно приподняла бровь.

   — И что же за условие?

   — Завтра мы покинем этот город. Все вместе. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не жду возражений и надеюсь на твой здравый смысл, Лу. Если ты действительно собираешься идти до конца, делай это правильно. Собери людей, подготовься. Наноси удар на своей территории, а не там, где твой враг держит козырь за спиной. У него преимущество, и ты это знаешь.

   Луцилла сжала губы, но промолчала. Алекс медленно кивнул и добавил, теперь уже тише, по-товарищески:

   — И ещё раз скажу, даже если тебе снова захочется меня ударить: не подвергай опасности тех, кого любишь.

   Он обернулся, его взгляд задержался на Изи. Она стояла за спиной матери, всё ещё напряженная после недавней сцены.

   Луцилла чуть заметно выдохнула и наконец пожала протянутую руку.

   — Мам? — Изи нерешительно шагнула ближе к Луцилле, бросив короткий взгляд на Алекса.

   Тот лишь лукаво подмигнул ей. На её лице тут же засияла улыбка — она поняла, что он сумел переубедить мать и остановить её от необдуманного шага.

   Луцилла обернулась, положила руку на плечо дочери и в ответ чуть улыбнулась. Ни слова — но в этом взгляде было всё: усталость, облегчение и тихая благодарность. Спустя пару минут все трое покинули нас, оставив гостиную в тишине.

   Я тут же бросилась к Алексу, желая помочь ему после схватки. Он выглядел измотанным, побитым.

   — Тебе нужно отдохнуть, — сказала я, опускаясь рядом.

    Он усмехнулся, но не стал спорить. Я склонилась ближе, всматриваясь в его лицо. Алекс всё ещё улыбался — и это одновременно умиляло и раздражало меня.

   — Это и был твой план? —   я осторожно провела пальцами по его скуле, где темнела рваная рана. 

    Алекс едва заметно поморщился, но не отвел взгляда.

   — Это нужно обработать. Я принесу воду и, — сказала я, но он мягко перехватил руку.

   — Остановись. Не нужно ничего. Просто побудь со мной.

     Я присела рядом, позволив себе слегка облокотиться на его плечо. Некоторое время мы молчали, просто слушая, как в ночной тишине потрескивает пламя в камине.

   — Знаешь, — вдруг заговорил он, повернув ко мне голову. — Это странно, но у тебя ведь нет имени, а я хочу тебя называть. Хочу слышать, как звучит твоё имя.

   Я вздохнула, отводя взгляд.

   — Алекс, откуда же мне его знать. Изи тоже переживала из-за этого, думала, что я выберу что-то новое, но я так и не смогла.

   — Знаешь, я понимаю Лу. Ее опеку, ответственность. Однажды я знал одну девочку, — тихо начал Алекс, его голос был окрашен лёгкой грустью. — Давно это было. Она бегала по дороге и собирала одуванчики, знаешь, когда они уже пушистые, с семенами.

   Он на мгновение замолчал, словно вновь видел перед собой ту далекую картину.

   — Она носилась от одного к другому, вокруг было их так много. Я просто сидел под деревом неподалёку и наблюдал. В какой-то момент она собрала целый букет, подбежала ко мне и с силой подула. В лицо полетело облако белых пушинок, как снег среди поздней весны. А она только смеялась, кружилась, ловя их ладонями, — он тихо усмехнулся. — Счастливая. Хотела, чтобы все вокруг были такими же счастливыми.

   Он посмотрел на меня.

   — С тобой рядом я ощущаю ту безмятежность, с которой жил тогда. Это странно, но чувствую вот здесь, — пальцем указал на грудь в области сердца. — Тепло. Ты излучаешь его. Свет.

   Я внимательно смотрела на него, чувствуя, как в груди что-то сжимается.

   — Кем была эта девочка? — осторожно спросила я.

   — Моей сестрой.

   Я затаила дыхание.

   — Ты следил за её жизнью после обращения?

   — В этом не было нужды. Её убили, когда ей было одиннадцать. 

   Эти слова врезались в сознание. Грудь сжалась от боли за него и за маленькую девочку.

   — Алекс, мне жаль, — голос дрогнул. — Как это произошло?

   Я боялась тревожить его воспоминания, но он был на удивление спокоен, словно давно уже свыкся с этой болью.

    — По нелепой случайности, — глухо ответил он. — Она любила играть у реки. Там было её любимое место. Наш дом находился недалеко. В тот день она снова отправилась туда, чтобы собрать водоросли для своего «водяного замка», как она его называла.  Строила шалаш из веток, а у входа развешивала водоросли, будто жила под водой как речная царевна.

   Алекс поднял взгляд, сделал глубокий вдох.

   — Прошло несколько часов, а она так и не вернулась. Я пошел к реке, но обнаружил там холодное тело. Её ножом ударили несколько раз. Брошенная умирать на берегу.

   Я сглотнула, не в силах вымолвить ни слова.

   — Это сделал один из наших соседей, — продолжил он. — Старый пьяница, у него часто случались приступы — он не отличал реальность от своих кошмаров. В тот день он, видимо, решил прогуляться у реки с ножом.

   Я взяла Алекса за руку, сжимая её в своей.

   — А что стало с ним? Его наказали?

   Алекс горько усмехнулся.

   — Был суд, да. Он попал в дом для душевнобольных. — Он сжал пальцы, вновь переживая ту ярость. — Сейчас я понимаю, что это была случайность, но тогда мне казалось, что я должен сжечь всё к чертям. Всё, что напоминало об этом.

   Он замолчал, но я чувствовала, что он хочет продолжить.

   — Мы жили не самую лёгкую жизнь, но в те времена таких историй было полно. Отец погиб на войне, мать работала день и ночь. В свои девятнадцать я помогал ей с хозяйством, заботился о сестре. Устроился на местную ферму  конюхом. А ещё мечтал поступить в университет. Мечтал стать мореплавателем, представляешь?  — он горько усмехнулся.

    — Но у судьбы всегда свои планы. Мама заболела лихорадкой. Врач приехал всего раз, дал какой-то настой, а ей становилось только хуже. Жар держался несколько дней, а однажды я просто нашёл её в кровати мертвой.

   Алекс на мгновение замолчал, а я ощущала, как внутри меня разливается эта чужая боль.

   — Сестра очень тяжело это переживала. А мне пришлось стать ей родителем, хоть я и сам был ещё сопливым мальчишкой. О мореплавании пришлось забыть. Я продолжил работать на ферме, копил деньги, хотел перевезти нас в город, где была хорошая школа для неё. Ха.

    — Как её звали? — вдруг спросила я.

   Алекс на мгновение замер, словно это имя всё ещё звучало у него в голове, но он не решался его произнести.

   — Элизабет, — наконец ответил он. — Мы звали её Лиззи.

   — Красивое имя, — сказала я мягко. — Это несправедливо. Такая малышка, мне очень жаль, Алекс, — я прижалась к нему, положил голову на плечо.

   — Долгое время я винил себя. Как могло быть иначе? — сказал он с ухмылкой.  — Старший брат, в конце концов. Должен был защитить. Но не смог и подвёл. Маму подвёл тоже. Так что эта мысль крепко застряла в голове.

   — Но ты не виноват в этом, Алекс. Это был несчастный случай. Ты всё ещё коришь себя?

   Он не ответил сразу, а потом усмехнулся — горько, без тени радости.

   — Нет. Сейчас меня утешает другая мысль, что будь они живы и видели бы кем я стал, возможно, отвернулись бы. Или, что ещё хуже, боялись бы меня. Так что, возможно, всё так и должно было случиться.

   Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось от его слов. Он говорил все эти вещи слишком легко.

   — Мне нравится имя Элли, — сказала я неожиданно для себя.

   Алекс удивленно взглянул на меня. Его взгляд стал внимательнее, изучающим, он пытался понять, что стоит за этим признанием. Я слегка смутилась.

   — Не нужно делать это только ради меня, — произнес он тихо. — Да, ты напомнила мне Лиззи, но моё отношение к тебе совсем не братское.

   Последние слова он прошептал мне на ухо, и по спине пробежали мурашки.

   — Я и не делаю это ради тебя, — возразила я, пытаясь взять себя в руки. — Мне правда нравится имя. Возможно, в прошлом меня звали иначе, но раз уж его не вернуть, то почему бы не начать всё заново? Элли... Да, это мне подходит.

   Я произнесла это про себя ещё раз, пробуя его на вкус. Оно было лёгким и уютным.

   — Мне очень хочется иметь что-то своё. То, что я выбрала сама... Да, не без твоей помощи, но всё же. И мне это нравится, — я говорила уверенно, чувствуя, что наконец-то сделала выбор, который был мне по душе.

   Я на мгновение замолчала, затем, немного смутившись, добавила:

   — Скажи это. Я хочу услышать, как ты назовешь меня...

   — Элли, — Алекс выдохнул это имя с особенной нежностью.

   Его пальцы скользнули от моего плеча вниз, касаясь кожи лёгкими, почти невесомыми движениями. Затем он взял мою руку, переплетая наши пальцы, и сжал их немного.

   — Элли, — повторил он, привыкая к звучанию.

   Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились. Он смотрел так, что у меня пересохло во рту. Губы сами собой чуть приоткрылись, желая ответить на безмолвный призыв.

   А в следующее мгновение мы целовались — жадно и без посторонних мыслей. Его пальцы касались меня, крепко сжимая за плечи, талию, бедра. Я сдернула с себя кофту, он — свою. Нас больше не волновали ни ссадины, ни раны.

   Мы упали на пол, смешав дыхание, и в этом порыве уже не существовало ни прошлого, ни будущего. Только он и я. Только этот момент.

   Он скользнул по моей коже взглядом, задержался, запоминая каждую линию, и через секунду мы слились в единое целое, двигаясь в ритме друг друга. Мир исчез. Остались только чувства, только безумное желание, только тепло, что поглощало нас, выжигая все сомнения.

    Обессилев, мы замерли и я почувствовала легкость. Он лежал и смотрел на меня, я провела пальцами по его губам, он поцеловал их. На какое-то время я забыла всё обо всём. Мы лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу. Алекс прижимал меня к себе и его дыхание постепенно стало ровным и размеренным.

   Немного говорили — о чём-то незначительном, лёгком. Он вспоминал детство, рассказывая нелепые истории, от которых я невольно смеялась. Мне нравилось слышать в его голосе этот оттенок тёплой ностальгии, видеть, как он сам улыбается воспоминаниям.

   «Хотела бы я знать тебя тогда», — пронеслось в голове. Я представила себе того мальчишку — беззаботного, весёлого, ещё не испытавшего боль и утрату. Было немного грустно от осознания, что я не могу поделиться с ним тем же — своими детскими историями из прошлого. Но даже эта мысль не омрачала этот момент.

    Он так и уснул на полу и будить его я не стала. Как бы он ни храбрился, ему нужен был отдых. Я же просто смотрела на него, изучая каждую черту лица, боясь, что однажды могу это забыть.

   Ночь сменилась утром, возвращая нас в реальность. Впереди нас ждал долгий путь, но теперь мы шли по нему вместе.