Храня твои осколки

    Отбросив от себя безжизненное тело, я обнажила клыки. По ним всё ещё стекала горячая кровь. Я слышу собственное сердце. Его ритм отзывается во мне с каждым вздохом. Огонь медленно разливается по телу, возвращая жизнь — или то, что от неё осталось. В такие мгновения мир вокруг замирает, время останавливает свой темп, становясь одновременно наслаждением и мукой, что исподтишка напоминала кем я была на самом деле. 

    Я шагаю по улице всё дальше и дальше. Всё сливается в череду одинаковых теней — день за днём, без смысла и цели. Ещё немного и я усну. Погрузиться в тишину и не просыпаться вечность — отчаянное желание, только бы остановить эту медленную агонию.

    Очнулась в пустом зале церкви, на вид заброшенном. Ломота от холода сковывала тело, голова раскалывалась, а во рту ощущался сладкий привкус. 

    Мне было страшно и одиноко, а чувства обострились настолько, что слёзы скатились сами собой. Голову сверлил невыносимый гул  — звучание насекомых, летающих вокруг. Прислушалась: вдалеке ехал поезд. Кажется, я слышала даже капли — странно, они были так далеко. 

    Я осознавала, что что-то не так. Воспоминания ускользали, оставляя лишь темноту. Я поднялась и побрела к выходу. Старалась не думать о сдавливающей головной боли, но в воздухе внезапно возникло нечто тревожное — сладкий манящий запах.

    Последовав за ним, я шла вдоль улицы, чувствуя холод и влагу асфальта босыми ногами. Запах усиливался, притягивал, пока я не оказалась на площади. 

    Там стоял человек — источник этого запаха. Именно он избавил меня от холода и боли. Я не останавливалась, пока его движения не ослабли. Человек медленно засыпал, а закончив, я аккуратно опустила его вниз, оставив лежать. Какое-то время смотрела на него, изучала, но потом чувство страха пронзило меня — я поняла, что не слышу биение сердца этого человека. Он мёртв. Я убежала, не имея понятия о том, что теперь представляю собой. Всегда ли я была такой?

    Солнце резало глаза и жгло кожу. Не слишком больно, но неприятно настолько, что не было смысла это терпеть. Наверняка, потеряла память, а всё это — следствие несчастного случая или же какая-то странная болезнь. Должна же быть причина, логичное объяснение. Нужен врач – он наверняка поможет. Вид у меня потрёпанный. Скорее всего, в клинике даже на порог не пустят. Нужно привести себя в порядок.

    Вечером, когда солнце зашло за горизонт, я нашла рынок на одной улице, к тому времени уже опустевшем. Люди сворачивали лотки, понемногу разъезжались по своим делам. Нужна сносная одежда и обувь. Заметив, что женщина-продавец отошла от товара, я проскользнула между рядами с висящей одеждой и схватила пальто с вешалки и какую-то серую накидку. На стенде рядом с одеждой стояла разная обувь, и, схватив ботинки приблизительного размера, стащила их с полки. Миссия выполнена. Вид был уже более приемлемый.

   Завтра, — решила я, и направилась к заброшенному зданию, где впервые очнулась. 

    Проснулась вскоре после рассвета, по ощущениям около девяти утра. Было пасмурно. Голова снова болела. Почему-то я точно знала, где находится клиника. Странное чувство, что я была там раньше, не отпускало. Дойдя до места, я сразу узнала высокое здание с блёклым фасадом и надписью «Медицинский центр». Как только я вошла в главный зал, целая палитра запахов просто заглушила все мои мысли. Там было шумно. Мне хотелось сбежать, но, стиснув зубы и собравшись с духом, я всё же направилась к стойке регистрации, где стояла женщина средних лет. Её тёмные волосы были собраны в пучок, а лицо имело строгое выражение. Она выглядела так, будто знала всё обо всех.

    — Здравствуйте, — обратилась я к женщине. — Я бы хотела проконсультироваться по поводу своего состояния. Дело в том, что со вчерашнего дня чувствую себя странно. Возможно, это вирус. Хотелось бы пообщаться с врачом.

    Женщина нахмурилась, но ничего не сказала. Только жестом указала на свободный стул в углу зала.

    — Благодарю вас, — сказала я, последовав её жесту. 

    Прошло полчаса томительного ожидания, прежде чем появился врач и пригласил меня в кабинет. Эти тридцать минут казались вечностью: жуткая вонь и раскалывающая голову мигрень не давали сосредоточиться. Я подумала, что в таком состоянии я смогу как нельзя лучше показать доктору всю серьёзность проблемы. С этими мыслями я встала и вошла в кабинет.

    — Итак, девушка, что же вас беспокоит? — не отрываясь от своих записей, врач обратился ко мне. Голос звучал отстранённо. 

Его сердце... Оно бьётся слишком громко. Или это мне кажется? Я слышу странное шипение. От него? Этот звук...

    — Девушка, в чём же ваш вопрос? Думаю, что ко мне вы пришли не просто так, верно? 

    — Что? Ах да... — я сглотнула. — Дело в том, что я себя странно ощущаю. Тело как не моё. Голова болит ещё со вчерашнего дня, а свет режет глаза. 

«Его запах... Он пахнет приятно, слишком приятно», — невольно отметила я, пытаясь не потерять нить разговора.

    — Когда вы впервые заметили эти симптомы? — Он поднял взгляд от своих записей.

    — Честно говоря, я не знаю. Вчера я просто очнулась. Кажется, я ударилась головой... или... не помню точно, — мои слова звучали неуверенно, я сама не могла понять, правда ли это. — Ещё, — я осеклась.
  
   В голове возник образ человека на площади, этот вкус... Воспоминания впивались в голову. 

    — Что-то ещё? — его голос вывел меня из ступора.

    — Нет! — выпалила я, слишком резко, как мне показалось. Я почувствовала, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Их выкручивало так, что боль отдавалась в каждую фалангу, а дёсна вдруг начали ныть. Меня обдало жаром.

    — Хорошо, давайте я осмотрю вас на предмет сотрясения. Встаньте, пожалуйста, и постарайтесь не торопиться, — сказал он, отодвигая кресло.

    Я встала. Врач подошёл ближе, даже слишком, он осторожно взял мою голову в свои руки. Но я не могла сосредоточиться. Сладкий густой запах наполнил кабинет. Он впивался в мои мысли, затмевал их. Голод охватил меня с новой силой, голова закружилась, и я почувствовала, как теряю контроль над собой. 

    — Вам стало хуже? Вы заметно побледнели, — он дотронулся до моего плеча, это прикосновение стало последней каплей.

«Это пытка. Я не выдержу. Хочу сбежать», — мысли метались в голове. Боль в дёснах накатила снова, острая, нестерпимая. Ещё немного — и я не смогу держать себя в руках. 

   Хочу схватить его. Хочу причинить ему боль. Но ведь это неправильно. Почему я так думаю?

    — Давайте присядем, вы выглядите слишком бледной. Вам становилось так плохо раньше? — его голос звучал мягко, но в моих ушах он казался далёким.

    — Нет, нет, спасибо, я... Мне нужно идти. Спасибо, — слова сорвались с губ, но я чувствовала, как голос предательски дрожит.

    — Вам нужно присесть, — врач не отступал, его рука коснулась моего плеча. — Сейчас принесу вам стакан воды.

    — Нет! — невольно вырвалось, и я, отшатываясь, не осознавая, что делаю, резко оттолкнула его.

    Мир перед глазами закружился, но ноги уже сами несли меня прочь. Я вылетела из кабинета, словно из клетки не оглядываясь. Сердце колотилось так, что готово было вырваться наружу, а пальцы, сжимающиеся в кулаки, всё ещё горели странной болью. Я даже не заметила, как оказалась за дверями клиники. Только там, под серым небом, я остановилась, жадно глотая воздух. Но голод... Голод не отступал.

    Паника сменилась леденящим ужасом. Теперь мне придётся самой разобраться с этим... недугом, чем бы он ни был. Разве не так всё начинается в фильмах про безумных учёных и тайные лаборатории? Возможно, надо мной провели какой-то жуткий эксперимент. Это единственное объяснение.

Или... я больше не человек?

    Мысли метались, как загнанный зверь. Оборотень? Нет, это бред. Но кто же тогда? Я схватилась за голову, пытаясь изгнать эту мысль. Ерунда! Это невозможно! Но я убила того человека. Его кровь — этот вкус всё ещё стоял на губах, сладкий, непохожий ни на что. Это не могло быть реальностью, но ведь было.

    — Нет, — выдохнула я, голос дрожал. — Я не такая. Демон. Я не хочу. Не могу. Но что теперь делать? Как остановить это?

    В голову мне пришла, как мне казалось, единственная разумная мысль. Гул поездов доносился издалека, разрезая вечерний воздух, как последний зов, полный боли и неизбежности. Вечерело. Редкие прохожие спешили раствориться в подъездах, их шаги отдавались в тишине короткими, глухими ударами. Это было хорошо. Чем меньше людей, тем меньше шансов, что кто-то остановит меня. И это было куда лучше. Я решила, что не хочу жить в облике монстра, которым являюсь. Не хочу терпеть этот голод и эту боль,  пронзающую тело. Не хочу никому навредить, даже случайно.

    Звук, который казался таким близким, на самом деле оказался слишком далёким. Я шла около трёх часов до места, где собиралась принять тяжёлое решение и наконец вышла к рельсам.

    Вокруг было темно и пусто. Рельсы тянулись прямой линией, исчезая в лесополосе, окружённой бескрайними полями кукурузы. Высокие стебли, казалось, закрывали меня со всех сторон, как стены, отрезая от остального мира. Здесь было тихо, спокойно. Лишь запах мокрой земли после дождя и сырой листвы наполнял воздух. Здесь не было того сладкого, тягучего запаха, который сводил меня с ума.

    Я встала посреди колеи, надеясь, что ожидание не будет долгим. Что может чувствовать человек, решивший закончить всё вот так? Мне было интересно узнать. Мысли метались в голове, как мячик для пинг-понга: «А что если? А вдруг?». Я не думала о смерти как о конце. Хотела лишь покончить с этим мучительным сном и проснуться заново. Никаких слёз и сожалений. Только холодное ожидание.

    Ноги вросли в землю, и мысль «ещё не поздно уйти» боролась с «теперь уже всё равно». Вокруг была абсолютная тишина, пока не раздался этот звук. Гудок поезда и нарастающее дрожжание земли под ногами.

    — Едет, — сказала я, обернувшись с тревогой.

    Шум поезда становился громче, и вместе с ним нарастала моя паника. Я не отрывала взгляда от тёмной дали, откуда он доносился. Я знала, что поезд ещё далеко, но страх уже обволакивал меня, как холодный туман. Сердце бешено стучало в груди, дыхание стало рваным и тяжёлым.

    И вдруг вдали появился свет. Щебень, рассыпанный вокруг задребезжал. Мой страх стал таким осязаемым, что я почти чувствовала его липкие пальцы на своей коже. Хотелось сбежать, заставить себя уйти, но не могла даже отвести взгляд. Свет становился всё ярче. Гудок раздался, как раскат грома, оглушая меня. Свет ослепил. Я зажмурила глаза. Вдох.

    Послышался шелест стеблей и листьев кукурузы. Казалось, дикий зверь пронёсся, ломая всё на своём пути. В следующее мгновение что-то налетело на меня, сбив с ног, и мы вместе рухнули на землю. Мощные руки прижали меня к земле с такой силой, что кости, казалось, вот-вот треснут. Я пыталась вырваться, но бесполезно. Существо прижало меня ещё сильнее, и внезапно острые клыки впились в шею, прямо у ключицы. Боль пронзила меня, вырвав крик.

    На миг паника завладела мной, но затем на смену пришли ярость и первобытная злоба. Собрав всю свою силу, я оттолкнула его, почувствовав, как мышцы напряглись до предела. В тот же момент из горла вырвался рык, а зубы обнажились в зверином оскале. Я бросилась на него. Мы столкнулись, словно два хищника, слившись в смертельном танце. Всё вокруг исчезло. Я не видела его лица, только тёмный силуэт, похожий на человека. Но это не мог быть человек. Люди не обладают такой силой. Люди не вонзают клыки в чужую плоть...

    — Стой! — раздался мужской голос. Хватка ослабла. — Вот так. Правильно. Именно так, — продолжил он, и я замерла.

    Он отпустил меня, и я мгновенно отскочила в сторону, создавая между нами безопасное расстояние. Теперь я могла разглядеть его. Высокий, крепкий, в тёмной одежде — он не бросался в глаза, но стоило задержать взгляд хоть на секунду, как становилось ясно: передо мной — не тот, мимо кого проходишь спокойно. В его стойке читалась сдержанная сила и опасная уверенность. Взгляд заставил меня вздрогнуть. Глаза смотрели, как у зверя, готового броситься на добычу, и во всём его облике ощущалась угроза. Лёгкая ухмылка, растянувшая губы, делала его лицо ещё более зловещим. Он провёл пальцами по щеке, стирая кровь из пореза — того самого, что оставила я. Улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. В этой улыбке не было ни капли дружелюбия, только холодная уверенность, что он сильнее. И он это знал.

    — Можешь расслабиться, дорогая, — произнёс он с ленивой ухмылкой, не сводя с меня взгляда. — Я не собираюсь больше кусаться.

    Он сделал паузу, ожидая моей реакции, а потом, чуть склонив голову, добавил:

    — Сложно было сдержаться, понимаешь, вампиры и всё такое.

    Он вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и усмехнулся. Казалось, всё происходящее было для него забавной игрой.

    — Но ты крепкая оказалась. — Его взгляд быстро пробежался по мне, оценивающе и немного хищно. — Так с виду и не скажешь.

    — Ты кто такой? — крикнула я, стараясь выглядеть уверенно.

    — Ах, как невежливо, — с насмешкой ответил он. — Я ведь ждал чего-то вроде: «Позволь выразить всю мою благодарность за спасение жизни, чертовски привлекательный незнакомец». Не думаешь, что заслужил хотя бы каплю благодарности?

    — Я никого не просила мне помогать.

    — Ну, а я не привык проходить мимо, — он пожал плечами. — Уж прости, но смотреть, как тебя переезжает поезд — не моя тема. Отрезанные конечности, размазанное тело под колесами... Или думаешь я извращенец какой? — покосился, прижав палец к своим губам.

    — Ты всегда несёшь такую чушь? Кто ты вообще?

    — Алекс. Зови меня Алекс. Конечно, ты уже поняла, что я не совсем человек. Честно говоря, я знал, что ты придёшь сюда. Самоубийство, признаюсь, стало сюрпризом. Но ведь всё хорошо закончилось?

    — Хорошо? — я усмехнулась, хотя на глазах навернулись слёзы. — Нет, ничего не закончилось. Ты такой же, как я. Монстр.

    Он прищурился, усмехнулся, наслаждаясь этим словом.

    — Ну, «монстр» звучит слегка пафосно, но да. Мы — вампиры. Однако что ты знаешь об этом? Судя по твоей любви к русской классике и этим страдальческим порывам, ты вряд ли углублялась в природу своего происхождения. А я знаю — ты новичок.

    — А ты нет? 

    — Скажем так, я многое повидал.

    — Это не ответ на вопрос. Десять минут назад я даже не думала, что есть кто-то такой же. Разве это не болезнь? Ты сказал «вампиры»? Всё, чего я хочу — это не вредить людям. Почему мы такие?

    Я стояла и смотрела на него, растерянная, но с нарастающей надеждой. Я хотела услышать ответы. Если он такой же, он знает. Он объяснит.

    — Знаешь, обычно мне нет дела до случайных девушек, решивших отправиться в свой последний путь, — сказал он, легко усмехнувшись, — но что-то в тебе есть. Мне любопытно. И, пожалуй, я готов побыть рыцарем ещё немного.

    Он огляделся вокруг, оценивая место, где мы оказались.

    — А вот атмосфера тут, прямо скажем, не располагает к разговорам. Пойдём. С этими словами он повернулся ко мне спиной и зашагал вперёд — в сторону города, откуда я сбежала. Я замешкалась.

   — Так и будешь там стоять? — он оглянулся через плечо, с лёгким укором в голосе. — Ты ведь хотела ответов. Передумала?

    — Нет, я иду, —  почти шёпотом ответила я, делая первый шаг. Он шёл немного впереди, а я следовала за ним, ощущая, как напряжение постепенно уходит. Шаг за шагом я приближалась, пока не оказалась рядом.

    Мы шли бок о бок, и я заметила, как он украдкой бросил на меня взгляд, прочитав что-то в моём лице.

    — Ты ошибаешься, считая себя монстром, — вдруг сказал он, точно угадав мои мысли. Я повернула голову к нему, удивлённая. — Знаешь, почему? Мы — те, кто мы есть. Сами творим себя. Мы решаем, какими быть. 

    — Сложно думать иначе, когда на твоих руках кровь невинного, — прошептала я, не осмеливаясь взглянуть на него.

    — Ты драматизируешь, — его голос звучал спокойно, но в нём было что-то твёрдое, — Вампиру-новичку сдержать себя почти невозможно. Даже те, кто прожил десятилетия, иногда теряют контроль. Это требует воли. Сильной воли и контроля.

    Я остановилась, обхватив себя руками, когда холод пробежал по моему телу. Голова гудела, готовая взорваться.

   — Почему так больно? Голова просто раскалывается, — я обхватила себя руками, чтоб унять озноб пронесшийся по телу.

    — Это голод, — его взгляд стал серьёзным. — Он невыносим, но его можно контролировать. Ты научишься.

    — Я убила человека. Не знаю, как это произошло, — начала я, чувствуя, как слова вырываются сами собой. — Всё было как в тумане. Я увидела кого-то и вдруг поняла, что пью его кровь. Мне казалось, что он просто уснул, но он был мёртв.

    Я замолчала, на мгновение закрывая глаза, пытаясь отгородиться от этих воспоминаний.

    — Я сбежала. Просто бросила его там и побежала. На какое-то время мне стало легче. Физически легче. Даже хорошо, понимаешь? Но потом перед глазами всплыло его лицо. То, что я сделала... Это было отвратительно.

    Слова лились из меня, как исповедь, словно где-то глубоко внутри я давно ждала возможности сказать это вслух. Он шёл молча, слушая. Ни единой язвительной реплики, никакого сарказма. Только взгляд, внимательный и непроницаемый.

    — Я всё гадала, что со мной. Решила, что кто-то что-то сделал — заразил меня или изменил как-то. Я ведь ничего о себе не помню. Ничего! Кто я, где живу, есть ли семья... Сплошная тьма и тысячи вопросов без ответов.

    Он шевельнул губами, собираясь что-то сказать, но выслушал до конца.

    — И после того случая ты решила, что поезд — это лучший выход? — тихо спросил он.

    — Нет, — я отвела взгляд. — Сначала я пошла к врачу.

    Ночь прорезал его внезапный раскатистый смех. Я резко обернулась, глядя на него в замешательстве.

    — Ты... пошла к врачу? — переспросил он, чуть ли не захлёбываясь смехом.

    — А куда я должна была пойти? — я остановилась, чувствуя, как во мне нарастает раздражение. 

   — Куда угодно, но не туда, где кровь льётся рекой, — он прищурился, с трудом сдерживая улыбку.

    — Это была ошибка рассказывать тебе что-то, — выпалила я, не желая идти дальше.

    — Эй, послушай, — он поднял руки, сдаваясь, — да, ты права, мне смешно, но это не значит, что я смеюсь над тобой. Просто... картина слишком нелогичная.

    — Жаль, что тебя так развеселило то, через что я прошла, — сказала я, не скрывая укола в голосе. — Я была в ужасе, я ничего не понимала! И сейчас не понимаю. Я решила закончить это всё, чтобы не жить в кошмаре. А ты давай, продолжай смеяться, это же так весело.

    Он улыбнулся чуть виновато, склонив голову на бок. 

— Ладно, ты права. Прости меня, — его голос смягчился. — С этих пор обещаю вести себя приличнее. Ты видела, как я руку к сердцу приложил? Честное слово.

    — Абсолютно невыносимый, — пробормотала я, прикрывая глаза, чтобы взять себя в руки.

    Я сделала глубокий вдох, выдохнула и... пошла дальше. Он шёл рядом, сдерживая улыбку, но я всё равно решила, что он меня раздражает.