Глава 41
Глаза начало так сильно щипать, что я зажмурилась и зашипела, растирая их. Ужасно резало их, они слезились, но я смогла открыть их, чтобы, прищурившись, увидеть, насколько накалён воздух вокруг. Он искрит, кое-где вспыхивает пламя и сразу же тухнет.
До носа доносится запах крови, бурлящей где-то внизу. Опустив голову, я различила пакет, валяющийся рядом и кипящий на полу, словно на сковородке. Мой взгляд прошёл дальше и я перестала дышать.
— Брендон, — прошептала я, делая шаг, но ноги утопали в раскалённом камне внизу, как будто иду по грязи. И ступни жжёт, они горят, оставляя клочки кожи, тут же затягивающей и по новой, пока я не дохожу до него.
Все лицо в крови, как и тело, накрытое простыней, из белой превратившейся в коричневую от огня, который он излучает. Подхватываю ткань кончиками пальцев, шипящих от температуры, и отбрасываю от себя, дуя на них. Жарко, что дышать не могу, постоянно облизывая губы. Вся покрылась потом, льющимся с меня.
И теперь увидела, насколько изуродовано его тело. Куски кожи, глубокие порезы от когтей, зубов, и лежит он очень странно, словно желе. Внутри все отдалось болью от увиденного, а глаза наполнились слезами, даже не долетевших до низу, испарившихся в воздухе.
— О, Брендон, — я склонилась к нему, ища варианты, как начать...с чего начать. На коленях стоять тоже больно, но превозмогаю боль, опускаясь ниже к ране на груди. Целую её, и тут же отстраняюсь, чувствуя привкус крови...своей на губах.
Должна, пусть сгорю. Но должна это сделать, должна вернуть его и не дать гореть одному. Каждый поцелуй его кожи равняется для меня упадком сил, тело не успевает регенерироваться, и уже оставляю на каждом порезе свою кровь. И только после этого они начинают медленно затягиваться, обновляя его кожу. Сантиметр за сантиметром, отдаю ему себя. Всегда буду отдавать, даже если не выберет больше меня. Найдёт другую, не волнует. Только бы жил тем, кем создан. Только бы вернулся. А его счастье будет равняться моему, даже далеко, даже не рядом.
Руки дрожат от бессилия и я буквально лежу на нём, гладя волосы, целуя лицо, такое любимое, такое единственное во всём мире. Слезы мешаются с шёпотом, чтобы услышал меня. Я тут, я ведь с ним. Не уйду, пока не очнётся.
Ресницы дрогнули и глаза распахнулись. А мои напротив, впитывают в себя алый взгляд с жёлтыми зрачками. Ничего не выражают, пустые, бессмысленные и потерянные.
— Я тут. С тобой, любимый, — прошептала я, улыбаясь ему, садясь на его бедра и развязывая мокрый халат от пота. Отбросив его от себя, снова опустилась к нему, чтобы ощутить всей кожей, насколько он горит.
— Я люблю тебя. Всю жизнь буду любить, Брендон. Только позволь себе любить меня. Хотя бы сейчас, — прошу его, прикасаясь к его иссушенным губам, оставляя кровавый след на них.
Не двигается, не хочет, внутри не хочет даже бороться, как я когда-то. Только вот это все его, каждая молекула воздуха его.
Взяв в руки его лицо, закрыв глаза, я продолжаю его целовать. Целовать с особой нежностью и лаской, ласкать его рот. Глажу его лицо, плечи, грудь. Подхватываю его руки, кладя на свою грудь, выпрямляясь, и сжимаю её. Не думать, только чувствовать любовь и страсть, потихоньку зарождающуюся в теле. Ёрзать по его мокрому телу, и снова опуститься к лицу, накрывая прядями волос, целовать уже глубже, ощущать, как скрипят внутри него кости, собираясь. Решился, наконец-то.
Отрываюсь от него, а горло горит. Наблюдаю, как его рот приоткрывается, моргает, кончик языка показывается и проводит по губам, залитым моей кровью.
Брендон шумно выдохнул и дрогнул всем телом. Раскрыл глаза, хватая меня за талию и с силой опрокидывая на спину. Кожа сжигается, а я тянусь к его лицу, чтобы ощутить его язык в своём, прикоснуться к нему, сжать руками спину. Его рот с напором целует меня, разжигая общий огонь. Придавливает всем телом, не давая даже дышать. Да и это лишнее. Голова туманится от страсти, которая теперь полностью в его власти.
Грубо ласкает тело руками, сжимая грудь, опускаясь к ней. Припадает к соску, прикусывая его до крови, слизывая её. Я закусываю губу, издавая стон, выгибая спину, чтобы продолжал. Вот так пусть рождается заново. В огне.
Царапает кожу живота, раздвигая ноги. Проводит ладонью по ним, издавая гортанный звук, и это лучшее, что было со мной за последнее время. Возвращается к моему лицу, хватая за затылок и вжимаясь в мои губы своими. Целует жадно. Долго. Карябаю его спину ногтями, обхватывая его ногами. Он опускает руку вниз, чтобы подтолкнуть свой член в меня. Наполняет полностью. До боли. И она растекается по телу, заставляя застонать в его губы и открыть глаза, чтобы встретиться с огнём феникса в его. Начинает двигаться во мне, как безумный, раскаляя ещё сильнее воздух. А я задыхаюсь от этого, выкрикивая его имя, елозя сожжённой кожей по полу. Трахает. Яростно входит в меня, наполняя комнату хлопками. Сильнее обхватываю его ногами. Мне так хорошо, покрываю его шею поцелуями и чувствую, как болят десна. Сжимает моё тело руками, делая быстрые фракции. Заглушает мой крик поцелуями. Оргазм затопляет все тело и я кричу, а изо рта вырываются клыки. Впиваюсь в его шею и он выгибает её. Его кровь проникает в рот, сжигая теперь каждую часть моей крови. Течёт по венам достигая сердца, и оно просто взрывается от переизбытка. Клыки исчезли так же как и появились. Чувствую, как замер во мне, как дышит в моё ухо. Быстро. Сладко. Улыбаюсь, ударяясь затылком о пол. Закрываю глаза, облизываю окровавленные губы.
Целует шею, подбородок и поднимает голову. Открываю веки, а это стало сложно. Смотрю сквозь пелену на него. Его глаза немного посветлели, зрачки сузились, представляя собой две полоски.
— Амелия, — прохрипел Брендон. — Любимая Амелия. Я потерял тебя. Прости.
Столько боли и сожаления в его голосе, а я улыбаюсь.
— Нет, я тут. Люби меня. Ещё раз, — голос пропал и говорю одними губами.
Гладит моё лицо, словно не веря в это. А я наслаждаюсь его огненными ладонями. Сухими и такими мягкими одновременно. Подхватывает меня за затылок, садясь на пол и удерживая меня на себе.
Чувствую его член внутри, крепнущий с каждой секундой. Целую его губы, пропуская между пальцев мокрые пряди. Наслаждаюсь им, таким забытым и родным. Так сильно люблю, что даже боли не чувствую от его пальцев, сжимающих мою кожу. Привыкает к новому себе, а я рядом. И это лучшее, что может быть в жизни. Только так. Никак иначе.
Целую его лицо, и он делает движение бёдрами. Вздрагиваю, отодвигаясь немного назад, чтобы в следующий момент принять его в себя до основания. И снова быстрый темп, держусь за его шею, чтобы не упасть и отдаться этому чувству. Кричать его имя, сгорать в нём, и опалять себя снова и снова.
Подхватывает за ягодицы вставая и моментально ударяя позвоночником об стену. Стону от боли, слышу, как кипит кровь и трескается позвоночник, собираясь медленно. А он рычит, заполоняя меня с фантастической силой. Наслаждение накрывает снова и снова.
Теряюсь во времени, только отдаюсь ему. Долго. На грани смерти наслаждаюсь оргазмами, забирающими жизнь из тела. Мне кажется, что мы горим в наслаждении вечность, времени даже не ощущается. Только голод вокруг с каждой минутой сильнее и сильнее распаляет его. Без передышек. Как на перемотке. Голова уже не соображает, только плыву куда-то, лёжа на полу, дыша медленно и слыша, как ему хорошо. Как постоянно зовёт меня, а я глажу его волосы, пододвигая к своей шее.
— Пей, — выдыхаю я. Поднимает голову, хмурясь, и смотрит на меня, но не останавливается, разрывая мою плоть до крови, которой уже покрыто все моё тело. Больше не затягиваются раны от ожогов и его укусов. Больше нет силы. Отдала ему. Всю себя отдала снова.
— Пей, любимый. До конца пей, чтобы жить, чтобы помнить все. Пей, Брендон. Пей, феникс, — шепчу, поворачивая голову.
— Я люблю тебя. Люблю, Амелия, только не покидай снова. Не уходи. А если уйдёшь, забери с собой, — шепчет, целуя мою скулу.
Никогда. Никогда не отберу у тебя желание жить. Никогда не украду твою жизнь. Больше не имею права на неё. Из закрытых глаз капает слеза, ведь я знаю больше, что будет дальше. Он очистится, полностью очистит своё сердце ото всего, что чувствовал ранее. И будет перед выбором. Но сейчас я надеюсь, что выберет меня, а я буду ждать его.
Чувствую, как силы покидают меня. Впивается в меня клыками. Вздыхаю, не имея возможности даже дышать. Иссушена. Огонь загорается вокруг с новой силой, поднимая куда-то высоко нас обоих. А он пьёт мою кровь, двигаясь во мне быстрее. Забирает из меня мою жизнь, и я позволяю. Всегда буду позволять, потому что его.
Полыхаю вся, испепеляясь под его вечным поцелуем бессмертия, и растворяюсь в огне каждой частичкой тела.
А он пьёт мою кровь, чтобы очнуться. Впитывает в себя огонь, разбросанный повсюду. Он проходит через меня, и внутри кричу от боли, а губы даже не двигаются. Мякну в его руках, крепко держащих меня на весу. Кончает в меня. Улыбаюсь, последний раз целуя его шею, запоминая запах, чтобы в другой жизни искать его. Чтобы когда встречу, никогда не перепутать и больше не отпустить так далеко. Не бояться неизвестности, только любить и отдать ему себя, как сейчас.
Слышу его крик в голове. Кричит, обхватывает моё тело, не отпускает, падая со мной вниз, придавливая к земле. Череп трескается, как и все кости под его весом. Умираю, но умираю с улыбкой на губах.
До встречи, любовь моя...