Глава 32
- Брендон, сын, могу я поговорить с тобой пару минут? – встретил меня отец в холле моего дома недалеко от Бристоля.
Я сжал губы от недовольства, я ещё был зол. Но эту злость я не мог описать, это была обида, принадлежавшая не мне, а Амелии. Её кровь передала мне некоторые её ощущения. И я, вспоминая моменты нашей жизни, пережевал их её чувствами и её глазами, глубже влюбляясь в эту девушку.
Я жил в лаборатории, исследуя своё обновленное ДНК. Это было самое интересное, что я видел за свою жизнь: ген в гене, похожий на матрешку. Разобрать или разделить наши клетки было невозможно. Они стали одним целым. Нерушимой и сильной цепочкой, в которой не было изъяна. И на удивление я нашёл лекарство от любой смертельной болезни для человечества. Мы успешно протестировали его на десяти испытуемых среди смертных, которые были на грани гибели. Моя кровь стала самым совершенным оружием против рака, а также любого другого заражения. А кровь Амелии должна быть самой чистой и идеальной составляющей для безоблачной жизни любого существа из темного мира.
Но я не знал, как это использовать, просто не мог сосредоточиться, потому что Спиро присылал мне сообщения, что Амелия игнорировала его и большую часть времени просто отсутствовала. Сейчас отличие было в том, что мужчин она принимала всего раз в четыре дня. Значит, ей больше не нужно было так много энергии, она стала полноценной, соединившись с фениксом.
И вот уже приближался день Х, 29 октября, о котором предупреждал феникс. Я вынужден был вернуться в замок и ожидать сюрприз от феникса, приготовленный для нас.
- Брендон, - Лирой выжидающе смотрел на меня, отчего заставил нахмуриться ещё сильнее.
- Только быстрее, у меня много дел, - бросил я ему и прошёл в кабинет.
- Я хочу рассказать тебе, как я нашёл Амелию, возможно, это поможет, - вздохнув, он устало сел в кресло.
- Я слушаю, - холодно ответил я и сел на противоположное.
- С момента твоего рождения я приставил к Силу, хранителю книги Вечности, своего человека, который следил за каждым изменением в твоей судьбе. Ты знаешь, что каждая страница посвящена одному из бессмертных. Таких три книги: наша книга Вечности, у морганий книга Таинств, а у зверей книга Противостояния. И в нашей книге есть твоя страница. Через несколько столетий, наконец-то, мне пришла весть, что твоя судьба изменилась, а точнее, что родилась твоя спутница, твоя душа. Я точно помню, что там было написано. Сил успел записать, пока слова не исчезли: «Блистательное несчастье с оттенком бургунд в волосах, древней душой и сильной волей, кровью сладкой как мёд, текущей по королевским венам, с этой минуты и до конца дней будет зажигать изумрудный огонь в его сердце....»
- Ты знал с самого начала, что она феникс, - шокировано, произнес я.
- Нет, - печально улыбнулся Лирой и покачал головой, - я даже не подозревал. Но я продолжу, а потом ты спросишь, если тебя что-то заинтересует. Эта надпись появилась в день рождения Амелии, как и ещё ста восьми девушек. И каждую мы начали проверять, имея её описание. Про волосы стало всё ясно, изумрудный огонь – это цвет глаз, королевские вены тоже предельно ясно, но сейчас у человечества не так много царских семей, поэтому мы не нашли ни одной. Далее мы стали рассматривать всех младенцев, рожденных в тот день. И не нашли ни одну, точно подходящую под описание. Только спустя двенадцать лет, после смерти родителей Амелии, я заметил в газетах её фото и нужный оттенок волос, и я схватился за эту находку. Я узнал, что она не просто мисс Росе, она графиня ДельРосс. Её предки когда-то были царствующей семьей в уже разрушенной стране между Англией и Шотландией. Я был рад, что та, кто рождена для тебя, находилась прям под нашим носом. И я следил за ней, стараясь подготовить все для вашей встречи. Ведь я так мечтал, чтобы мой любимый сын стал счастливым. Рори вырос без матери, ты помнишь, что ему было всего двести три года, когда её приговорили. И ты прав, я не спас её, хотя мог. Но я сделал это ради неё, она умоляла меня дать ей умереть, потому что она устала из года в год так жить. Она старалась быть веселой и счастливой, когда ты приезжал, но тоска и печаль возвращались, когда мы оставались одни. И мы решили, что такой способ самый лучший. Ведь тогда ещё ты не создал свой яд. Я дал ей умереть, дал ей совершить то, за что наказывают, и она, наконец-то, стала свободной. И я ни о чем не жалею, я не смог полюбить её всем сердцем, как должен был. Но я уважал её и чтил как женщину, которая была рядом со мной. У меня нет возлюбленной, и никогда не будет, таково мое проклятье по книге, но я хотел для тебя другого. Я не хотел, чтобы ты прожил свою жизнь так, как я, вечно гневя свою судьбу. Ты обвинил меня во многом и причинил мне боль. Но я горд тобой, сынок, ты защищаешь свое, и я сейчас рад, даже если ты продолжишь на меня злиться. Но ты тот, ради кого я оправился, когда Тереза умерла, ты тот, ради кого я вернулся к жизни, задавшись единственной целью – найти твою любовь. А сейчас, - Лирой печально усмехнулся, и из его глаз капнула слеза воспоминаний. - Сейчас я в полном шоке и страхе от того, что происходит. Я не знаю, как помочь тебе, не знаю, как действовать, что говорить. Как только появилась Амелия, мы стали чужими друг другу, а ведь раньше, вспомни, мы всегда были рядом, были только ты и я. Рори вырос взбалмошным и самовлюбленным, и я не обращал на него внимания, потому что он не мой сын. Мы пытались зачать ещё и ещё, но такому как я, женившемуся и обратившему не свою часть души, дается только один ребенок. И им стал ты, а Рори сын Спиро. Хотя он не подозревает об этом. Твоя мать переспала с ним на одном из венецианских карнавалов. Мы с ней долго выбирали кандидата и остановились на нём. Ты никогда не замечал, насколько они похожи? – мягко улыбнулся отец, а я, еле сдерживая нахлынувшие эмоции, отрицательно помотал головой. - Да, Спиро - это отец Рори. Я знаю, что сейчас я свободен, но ты расскажешь своему другу правду, верно же? И меня убьют за такое предательство. Хотя, возможно, пока оставят до битвы с фениксом. Но ты должен бороться за Амелию, бороться как за её душу, так и за её тело. Потому что в мире нет ничего важнее спутника, который полностью будет отдан только тебе, не таясь и не прячась. Ты был прав, я поторопил время, но я так боялся не успеть, потому что я тоже устал. Когда бы я увидел вашу свадьбу и счастье на ваших лицах, я бы ушёл, чтобы умереть. Потому что моя судьба стала бессмысленной, глупой и такой противной. Но та, кого я нашел, оказалась фениксом, я сам обрек тебя на гибель и на страдания. Амелия была полностью права, я виновен в ваших бедах. Но я всей душой хочу помочь, я отдам все, что у меня есть, чтобы эта война окончилась не в нашу пользу, а в твою. - Он встал и с напряжением посмотрел на меня.
- Прости, но сейчас я не знаю, что сказать, - проговорил я, ещё пребывая под впечатлением.
- Я знаю, сынок, я всегда готов с тобой поговорить, но не сейчас. Спиро уже едет сюда с новостями о завтрашнем дне. И это твое решение, говорить ему правду или нет, - Лирой вздохнул всей грудью, как будто сбросил с себя вековую ношу.
- Но Рори скоро умрет, зачем ему знать об этом, зачем ворошить раны прошлого, - произнес я.
- Да, Рори осталось совсем немного, он с каждым днем все ближе и ближе к смерти, думаю, мы простимся с ним, когда ты выиграешь это сражение, через месяц, а может и раньше, - печально сказал отец.
- Тогда я буду молчать, это не принесет никому радости, а сейчас нам лишние проблемы и обиды, а тем более твоя смерть ни к чему, - уверенно сказал я и встал. – Спасибо, что рассказал мне, теперь я понимаю больше в поведении мамы.
- Она была прекрасной женщиной, чуткой, жизнерадостной, умной, искренней, но она устала от такой бессмертной жизни. И ты должен простить её за такое решение, - бросил мне напоследок Лирой и вышел из кабинета, оставляя меня в ещё большей паутине вопросов.
Как я сразу не догадался, что Рори и Спиро связаны родственной связью? Ведь они на самом деле так похожи, только овал лица отличался, а форма губ одна и та же, цвет волос тот же, только у Рори кудрявые от матери. И цвет глаз. Особенно цвет глаз. Поэтому Спиро стал для меня таким близким, потому что в нём я видел брата.
С появлением феникса весь мой мир просто перевернулся. Я узнавал каждый день всё новую и новую правду о себе и своей жизни.
«Остановить – правда», - вспомнил я слова Амелии.
Значит, феникс хочет вытащить все наши скелеты из шкафа, чтобы развязать войну не с ним, а внутри нас. И тогда он будет торжествовать, ведь мы сами перебьем друг друга. А оставшихся в живых он оставит для себя.
Мия говорила мне: «Защищайся». Но от кого мне следовало выстроить стену: от отца, Спиро или других. Или сразу ото всех?
В голове вновь одни вопросы и ни одной подсказки.
- Брендон. - Широким шагом в кабинет вошёл Спиро, и я поднял голову, как будто я заново узнавал его.
Спиро отец Рори, невероятно! Я должен был сказать ему, ведь этот бессмертный так долго жил один, был влюблен в мою женщину и являлся кровным родителем моего брата. Но я не мог, не мог подставить отца после его слов. И я также не мог предать друга. Я разрывался. Ведь и я узнал, что искренняя дружба существует, и это все показала мне Амелия.
- Брендон, ты слышал, что я тебе сказал? – потряс меня за плечо Спиро, и я моргнул несколько раз, концентрируясь на нем.
- Нет, повтори, - попросил я его.
- Завтра будет вечеринка в кафе у Дилана, и Мия сказала ему, что придет повеселиться, - произнес Спиро, и я нахмурился.
- А ты с ней говорил? – спросил я.
- Нет, она просто игнорирует меня и улетает или шипит, превращаясь в феникса, и обдает огнем. Её душу полностью поглотил феникс. Он стал ее вторым «Я», - устало сказал он и сел на кресло.
- За мое спасение она пожертвовала всем, - прошептал я, думая совсем о другом.
- И я знаешь, что заметил, когда сегодня встретил её, во мне нет любви к ней сейчас. Когда она плакала над тобой, я готов был разорваться от боли, её боли. А сейчас нет того влечения, - поделился он.
- Потому что ты любишь душу самой Амелии, а не душу феникса, - предположил я.
- Ты должен встретиться с ней и проверить свои чувства, - нахмурился Спиро.
- Мне не нужно встречаться с ней, чтобы узнать, что я чувствую, - печально улыбнулся я. - Когда я открыл глаза, передо мной был феникс, и я был полон любви.
- То есть ты влюблен в самого феникса? – удивился он.
- Нет, - покачал я головой, - сейчас Амелия и феникс едины, и они часть моей души. Потому что феникс соединил нас, сам того не зная.
- Не понимаю, - помотал головой Спиро.
- Между нами есть связь, когда Амелия умерла, то появилась тонкая нить, которая держала ее в этом мире, и это помогло фениксу её вернуть. А когда умер я, это была уже очень прочная цепь, которую не разрубить. Сейчас Амелия полноценна, она обрела саму себя, но не борется, чтобы повелевать им в своем теле. Но я уверен, что она может это сделать. Только я пока не знаю, как помочь ей в этом, - высказал я свои мысли, и Спиро присвистнул.
- Ты хочешь сказать, что Мия может управлять его силой и продолжить жить среди людей? - медленно спросил он.
- Да, - кивнул я. - Поэтому мы должны ждать и принять то, что хочет сделать феникс. И четвертого декабря я знаю точно, он придет к нам, потому что наступит то время, которое феникс ждал столько веков. Он придет, чтобы занять свое место среди нас, и тогда нам придется не драться с ним, а...
Я замолчал, сам не зная, как окончить это предложение.
- Не знаю, что будет, но что-то очень важное. И самое интересное, что я не боюсь этого. Во мне нет страха и паники, которые я ощущал в доме, - продолжил я.
- Да, у нас тут идут такие бои, - усмехнулся Спиро. - Самые сильные моргании, звери, бессмертные живут под одной крышей. А остальные расположились по всему Бристолю, и это даже люди чувствуют. Они больше не гуляют по ночам...
- Потому что все ощущают, что скоро мир расколется, даже иные прячутся, - добавил я свои наблюдения. - Но они ждали появления феникса, они поддержат его решения. Потому что для них он самый главный, они не признают нас. Но они поклоняются ему.
- Девушка стала тем, кто нужен был ему, - восхищенно сказал Спиро.
- Моя женщина стала его билетом в этот мир, - усмехнулся я. - И я заберу свое у него...
- Только не говори вещь, Мия прибьет тебя за это слово, - расслабленно засмеялся Спиро.
- Мало прибьет, она измучит меня своим холодом, а потом накажет самым жестоким способом, - вспоминая мою любимую и её характер, произнес я.
- Прости, Брендон, что я полюбил её, - серьезно сказал Спиро.
- Прости, что она моя, - ответил я ему.
- Ещё одно, - встрепенулся он. - Проблема в Ванессе.
- Что с ней?
- Я тоже сегодня видел её, и она сказала, что любит меня. И она сказала, что я могу взять её в гарем, - нахмурился Спиро.
- Так избавь её от мучений и сотри эту любовь, - предложил я.
- В том-то и дело, что разум Ванессы, Дилана и Оры сейчас заблокированы. Я не могу влезть им в головы. Это феникс? – задумался друг.
- Возможно, а возможно это кто-то из тех, кто помогает фениксу. Ведь мы так и не нашли его, - предположил я.
- Да, о нём, - цокнул Спиро, - два дня назад феникс спустился в свой дом с кем-то. А на следующую ночь вылетел с ним же. И я подозреваю, что это он и есть. Только кто он? Я проверил каждого из всех наших, буквально каждого, кто и что делал в то время. И у всех есть алиби.
- Кроме иных, это может быть кто-то из них.
- Нет, они не знают ни тебя, ни Мию так близко. И никто не знал, когда вы уже были вместе, что она не помнила, кто ты.
- Я думал, что это ты, - признался я ему, и Спиро зло сжал губы. - Не бушуй, сам прикинь. Я ощущал, что ты к ней не равнодушен, и тебе было бы на руку, что мы с ней ругаемся.
- А почему сейчас ты так не думаешь? - хмыкнул он.
- Потому что, погрузившись в смертельный сон, я понял, что ты сознательно ей не причинишь такую боль, ты защищал её как мог, - спокойно пояснил я.
- Откровенно, но обидно, - пожал плечами он. - Я надеялся, что ты не влюбишься в неё тогда. Я так хотел, чтобы ты отказался от неё, но ты на самом деле полюбил её.
- Откровение за откровение, - усмехнулся я. - Да, любовь, которую я искал, стала для меня реальной. И я сам попал в свою же паутину и запутался в ней, и не хочу оттуда выползать, потому что ощущать себя таким, это самое лучшее, что может с нами случится, - улыбнулся я.
- Ты слышишь это? – напрягся Спиро, и я прислушался.
В подвале были разборки между нашими и зверями, и мы со Спиро понимающе переглянулись и, вздохнув, пошли на шум.