Владыка забвения: Железная Воля

Перед Нортоном простирался зимний лес, утопающий в метели. Холодный ветер и снег, накрыли землю белым покрывалом, встречая гостя. Норт осмотрелся, узнав окружающий пейзаж — это был тот самый лес, где он когда-то выезжал с дядей Веласко на охоту. Все казалось одновременно знакомым и чуждым.

Кутаясь сильнее в шарф, юноша пробирался сквозь снежные сугробы. Каждый шаг давался с трудом. Холодный ветер обрушивался на него, проникая до самых костей, а метель, завывая, скрывала его путь. Вот здесь всегда росла дикая ромашка, здесь был муравейник, а в том дупле за поворотом жила белка. Чуть дальше, в летнюю пору, простиралось поле цветов, которое близнецы обожали всей душой.

Но что это? Когда он, наконец, добрался до полянки, ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что именно было не так. Взгляд Норта привлек внезапно возникший булыжник среди поля. Он не помнил, чтобы здесь когда-либо стоял камень, и, почувствовав странное беспокойство, начал поспешно стряхивать снег с поверхности.

Только когда демон все очистил, перед ним предстала плита с вырезанным именем — его именем. Нортон замер. Это было странное и слегка жуткое мгновение — осознание того, что он вернулся и нашел свое собственное мертвое тело. Могила была обустроена со всей должной почестью — его сестра и учитель явно потрудились над тем, чтобы обеспечить достойное прощание. Удивительно, что Энгель позволил сделать это.

Нортон тихо прошептал, полный глубокой печали:

— Прощай, прошлый я...

Собравшись с мыслями, Гемоку младший повернулся к поместью. С каждым шагом, следы его пути скрывались под снежным покровом, словно смывая все прежние страхи и сомнения.

Подойдя ближе к поместью, Норт вдруг обнаружил что-то в кармане плаща. Убравшись в укромное место, защищенное от метели, он нащупал предмет и, вытянув его, обнаружил кинжал из священной стали. Похоже, это был чей-то подарок. На деревянной рукояти кинжала была привязана лента с запиской: «С Днем явления! Эльзара». Парень тихо фыркнул от смеха. Это было вполне в духе этой краснокожей демоницы, но Норт был благодарен ей. Теперь он знал, как именно воплотит свою месть.

Нортон отлип от стены, за которой прятался, и, пригнувшись, быстро пробежал к черному входу. Дверь оказалась запертой. Он сосредоточился, позволив Мгле просочиться в замочную скважину, исследуя механизм. Через некоторое время он почувствовал, как тьма принимает нужную форму, заполняя пространство вокруг. Повернув черный ключ, Норт попытался открыть дверь, но ржавый замок не поддавался. Его руки стали красными от холода, каждый шевелящийся палец причинял боль. Раздражение демона росло с каждой неудачной попыткой. Тяжело вздохнув, он, наконец, собрался с силами, бросился вперед и с размаха ударил ногой по двери. Раздался треск, и старая древесина разлетелась в щепки.

«У этого тела все больше плюсов», — мысленно усмехнулся Нортон.

Внутри его встретили пустые коридоры, поглощенные мертвой тишиной, словно поместье само стало частью мракобесной тени. Нортон застыл на месте, вслушиваясь в звуки, которые исходили только от его собственных шагов. Здесь не было никого. Поместье выглядело еще хуже, чем когда он жил тут.

Ноги несли его в главный зал, где когда-то, в не так уж далеком прошлом, проходили пиры, вино лилось рекой, а гости танцевали под звуки музыки. Здесь, среди этой роскоши и веселья, он, совсем маленький, бегал между столами, пытаясь избежать очередной отцовской оплеухи. Легкая улыбка скользнула по лицу Нортона, и его пальцы невольно провели по сырым стенам, собрав с них слой влажной пыли и плесени. Еще миг — и в воображении всплывает образ, как по коридору пробегает Мари, весело смеясь, а следом за ней летит Винсент, их кузен, перекидываясь шутками. А Норт просто стоял в своей комнате и наблюдал за ними из-за приоткрытой двери, сгорая от зависти.

Полы, выложенные тяжелыми каменными плитами, местами потрескались, их углы острозвучно постукивали под каждым шагом. В отсутствие шныряющих туда-сюда слуг все вокруг казалось застывшим, наполненным тревожным безмолвием. Витражи, некогда яркие, теперь были выбиты, и в зияющие проемы метель вносила клочья снега. Холодный воздух гулял по коридорам.

Юноша вошел в свою старую комнату. В нос ударил запах спиртного. Его взгляд остановился на идеально чистых стенах и аккуратно застеленной постели. Комната выглядела так, будто ее только что убрали. Пол блестел, а на стенах не было и пылинки. В углу стоял стол, на котором были горы разбросанных бутылок. Нортон слегка поморщился. Взгляд пламенных глаз устремился к прикроватной тумбочке. На ней стояла ваза с сухими цветами, собранные когда-то на любимой поляне близнецов.

Воспоминания ясно вспыхнули перед глазами, яркие и болезненные. Внутри раздавались давно забытые фейерверки эмоций. Норт был уверен, что давно избавился от них. Полная сосредоточенность и холодность разума — вот что требовала Мгла, но сейчас он не мог дать ей ни того, ни другого. Нортон вновь видел себя в этой комнате, лежащим на холодной постели, ощущая каждый удар и каждое слово. Здесь, в этих стенах, он пережил самые темные часы своей жизни, когда единственным утешением были мысли о смерти или побеге.

Демон подошел к своему старому письменному столу и начал открывать ящики, обнаружив, что все на своих местах. В одном аккуратно лежала его коллекция жуков, найденных в саду, предназначенных для практики некромантии. Рядом стояла коллекция скелетов, собранных из тех же мест, каждые в своей коробочке, подписанные его детской рукой. Сборище пустых бутылок из-под выпивки не могло не вызвать у него горечь. Неужели его отец дошел до такого состояния?

Порывшись между бутылками, Норт обнаружил стопку аккуратно сложенных писем. Он с любопытством взял их в руки, раскрыл шторы и сел на кровать. Глаза с нетерпением забегали по знакомому и дорогому почерку, от взгляда на который сразу разливалось тепло.

Мой дорогой ученик,

Я пишу это с надеждой, что мы свидимся на том свете. Кажется, что с твоего упокоения прошли столетия. Без тебя стало совсем пусто. Я все пишу эти письма и надеюсь, что однажды ты их прочитаешь. Что однажды ты зайдешь в свою комнату, пока я пишу их, и улыбнешься своей самой печальной улыбкой на свете. Но я знаю, что этого уже не будет.

Твоя сестренка была передана в руки доверенных людей. Ты сможешь найти их в маленькой деревушке, если пойдешь от поместья на юг. В самой первой по дороге после руин. Не ошибешься. Семья носит фамилию Рейнард — старые ремесленники. Но разве это имеет значение? Что теперь за жизнь у нее будет, без тебя, без нас? Если бы только ты был здесь, все было бы иначе.

Обещаю с наступлением весны подарить тебе новые цветы. Ты не увидишь их, как и много чего другого, что я пообещал. Я вновь и вновь вижу в своих снах, как тебя уводят темные эльфы, и я снова теряю тебя. Я не могу себе этого простить. И так будет всегда.

После того ритуала род Гемоку стал больше не нужен, и мы боимся, что нас отправят следом за нашими порабощенными товарищами. Так нам и надо. Никто не должен был так поступать с тобой. Лучше бы я тогда погиб вместе с тобой, мой маленький друг. А лучше бы только я. Почему я жив, когда ты мертв? Этот вопрос терзает меня, и я не могу найти на него ответа. Время продолжает идти, но я так и остался в этой пустой комнате, где умираю вместе с этими засохшими цветами на тумбе. Но сегодня я покину это чертово поместье. Наверное, это мое последнее письмо для тебя.

Прощай, мой маленький друг.

Я никогда не забуду тебя.

С любовью, Лоренс

С каждой прочитанной строкой лицо Нортона бледнело, а ураган эмоций сменялся привкусом горечи. Почти каждый день он думал о них, о том, как тяжело им было пережить его потерю. Что же чувствовала Марианна? Горечь быстро сменилась злостью, и Норт заскрежетал зубами. Времени читать остальные письма не было. Он свернул их и спрятал в карман плаща. Теперь Нортон точно знал, где найти Мари, и понимал, что Лоренс, похоже, в безопасности.

Вскочив с постели, Нортон поспешил на поиски виновника всех своих проблем. Ярость и обида горели в нем, он шел так быстро, что не замечал ничего вокруг. Когда навстречу ему выскочил слуга, Норт не успел остановиться и едва не врезался в него. Слуга попятился и, перепуганный, начал креститься.

— Кто вы? — дрожащим голосом спросил он, не узнав Норта. — Что вам нужно?

Без всякой идеи о том, как теперь вести себя с подчиненными, Нортон горделиво задрал подбородок. Он решил, что пора показать решимость, которую скрывал в себе. Он должен был доказать себе и всем вокруг, что больше не тот испуганный мальчик, или хотя бы сделать вид, что это так.

— Я Нортон Гемоку. — грозно произнес он.

Услышав это, слуга снова перекрестился. Его лицо стало сероватым, а губы нервно задрожали. Он попытался сделать пару шагов назад, но ноги его не слушались.

— Г-г-господин Нортон? Вы вернулись с того света?

Что-то щелкнуло в голове Норта, и в следующий миг он схватил несчастного слугу за шиворот. Старик весь обливался потом, глупо хлопая ресницами, его блеклые глаза были полны страха. Яд, что копился внутри Мессии годами, наконец вырвался наружу, затопив все вокруг. Ощущая власть, юноша злорадно затряс человека.

— Где Энгель и Долорес? — гаркнул он.

— О, господин, смилуйтесь! После вашей смерти, господин Энгель сошел с ума. Ритуал, который он проводил, оказался неудачным. Ребенок, которого все ждали, родился мертвым. Госпожа Долорес... у нее развилась тяжелая инфекция, вызванная после родов... и она умерла. Это все довело господина до крайности. Он погрузился в безумие, а мы... мы не знали, что делать.

Сатана снова солгал ему. Обещал, что с ней все будет хорошо. Но, несмотря на это, известие о ее смерти и смерти еще не рожденного брата почти не тронуло Нортона. Слуга, стоящий перед ним, дрожал, слезы катились по его щекам. Взгляд мужчины был полон мольбы и страха, словно он пытался найти в лице демона хотя бы искорку милосердия. Но ответа не было.

— Где Энгель? — переспросил Норт. Цепкие пальцы впились в плечо бедолаги.

— Он заперся в своей комнате. Предсказание о вашем скором возвращении сделали его параноиком. Он боится, что вы явитесь как Мессия, что заберете его на тот свет. — Мужчина взвизгнул, когда Норт смял его плечо до хруста.

— Убирайся отсюда! Уведи всех прочь из этого места. Я и камня на камне не оставлю!

Не ответив ни слова, слуга бросился бежать. По пути он забегал в комнаты, что-то активно крича, и продолжал мчаться дальше. Эти вопли эхом разнеслись по мрачным коридорам поместья. Норт, оставшись один, направился к покоям отца. Гнев внутри него нарастал. Однажды он уже убил человека, и если кто-то снова осмелится угрожать ему или его близким, он не проявит ни малейшего сожаления.

Вот она. Та самая проклятая дверь. Его дыхание сбивалось, и, не раздумывая, он не стал пробовать открыть ее — тяжелый сапог с грохотом выбил изрядно проржавевший замок. В его воображении уже рисовалась картина: он вцепится в глотку, вонзит кинжал сотни раз, пока черная кровь не зальет все вокруг. Как сказал Сатана — отомсти, если тебя ударили. И Нортон был готов это сделать. Или, по крайней мере, так он думал, пока не вошел в комнату.

Юноша увидел отца, лежащего на кровати. Смрад, исходящий от него, был настолько сильным, что едва не выворачивал желудок. Его тело было покрыто разорванными простынями, пропитанными грязью и потом. Лицо, когда-то полное презрения, теперь было покрыто глубокими морщинами и болезненными пятнами. Жгучие в прошлом глаза теперь сквозили пустотой. На голове, где когда-то гордо возвышались рога, теперь виднелись лишь их обломки. Похоже, в своем безумии Энгель сам сломал их, пытаясь избавиться от связей с прошлым. Растрепанные сальные волосы висели клочьями.

Услышав громкий звук, Энгель медленно повернул голову, его движения были вялыми и неуверенными. Он посмотрел на Норта, но не узнал его. В его взгляде читались страх и растерянность. Он ничего не понимал.

— Кто... кто ты? — пробормотал граф.

— Я тот, кто вернулся из мрака, отец, — промолвил Норт, ступая ближе. С каждым шагом его уверенность таяла, как лед под жарким солнцем.

Лицо Энгеля на миг прояснилось. Алые глаза широко распахнулись в ужасе, а затем граф стал мертвенно-бледным. Его тело затряслось, и он попытался подняться с кровати на слабых ногах, но едва не упал.

— Нет... это невозможно... — отрицал он, с трудом удерживаясь на ногах. — Смерть не прощает...

Нортон застыл, не в силах двинуться. В его глазах был такой же ужас, как и на лице отца. В кармане ощущалась тяжесть кинжала, но он не мог достать его. Не было сил, не было решимости. И вот, несмотря на все, Норт снова был тем мальчиком, снова видел своего злого отца, который пришел наказать его. Все, что изменилось, — это его тело, оно стало старше. Но внутри он снова чувствовал ту же невыносимую слабость, тот же страх. Ему вдруг захотелось расплакаться и убежать. Но он не мог.

— Это ты во всем виноват!!! — внезапно закричал Энгель. — Ты должен был стать оружием Валоры! Но если бы я забрал твои силы, все стало бы проще! Тогда бы все во мне нуждались! — Его слова рвались из горла, наполненные яростью и болью. Мужчина споткнулся о ковер и с грохотом рухнул на пол.

— Почему ты так сильно меня не любишь? — Нортон опустился на колени. — Почему нельзя было просто любить меня? Тогда бы, может, я смог тебе помочь... по собственной воле.

Он сел на ковре, кусая губы. Все, что происходило, было ошибкой. И то, что он собирался сделать, — тоже было ошибкой. Энгелю нужна была помощь. И если бы не его жизнь, если бы не эта израненная душа, все было бы иначе. Он продолжал медленно ползти к отцу, протягивая руку, словно к дикому зверю.

— Давай начнем все сначала, — взволнованно говорил Норт дрожащим голосом. — Мы еще сможем...

Энгель вскочил, хватаясь за голову. Его лицо исказилось страшной гримасой, а налитые кровью глаза заставили Нортона отшатнуться.

— Ты грязное отродье! Да чтобы я принял сосунка этой суки! Знал бы ты, сколько нервов выпила ее семья! И все, чтобы не сдохнуть! — грязные слова лились из рта графа нескончаемым потоком.

— Почему ты так говоришь о матери? — Норт едва смог выдавить эти слова.

— А ты что, не подслушивал?! — насмешливо спросил Энгель, медленно приближаясь.

В детстве Нортон действительно часто подслушивал разговоры родителей. Тогда он узнал, что они никогда не любили друг друга, что их брак был лишь деловым соглашением.

— Твой дед по матери, спал с придворной дамой. Его приговорили к казни, — неожиданно заявил Энгель. — Мой отец согласился помочь отцу Долорес только если я женюсь на его дочери и приму ее фамилию. Через неделю всех аристократов поработили или убили. Мы просто пытались выжить!

Внезапное откровение заставило Нортона расслабиться. Его глаза наполнились слезами. Теперь, как никогда, ему было жаль свою мать. Всю жизнь она прожила несчастной, а отец... а папа... просто хотел жить. Все они хотели жить. И, быть может, теперь они смогут понять друг друга? Это все была ошибка. Все они ошибались.

— Папа... — только и успел прошептать Норт.

Энгель бросился на него в яростном порыве. Хватка отца была мертвой, костлявые пальцы сомкнулись на шее Норта, намереваясь задушить. Воздух резко покинул легкие юноши, и в тот же миг чувство паники овладело им. Он вцепился в руки отца, пытаясь ослабить хватку, но пальцы Энгеля лишь сильнее врезались в кожу. Отчаянный хрип вырвался из горла, и в тот же момент все перед глазами поплыло. День, который он никак не мог забыть, снова захлестнул Нортона.

Вода наполняла его легкие, превращая каждый вдох в мучение. Звуки вокруг становились глухими и неясными, а время замедлялось до жуткого ритма. Смысл реальности исчезал. Норт пытался оттолкнуть мужчину. Все вокруг расплывалось. Перед глазами появились пятна и вспышки. С каждым мгновением кислородные запасы истощались, а в висках пульсировало от нехватки воздуха. Отчаянная потребность вдохнуть становилась все сильнее.

Но как только безумец ослабил хватку, демон смог сделать тот желанный вдох, который мгновенно вернул его к реальности. Воздух принес с собой ясность.

«Единственный способ помочь отцу — это убить его.» — эта мысль пронеслась в голове Нортона прежде, чем он достал кинжал.

Демон, не теряя ни секунды, с силой оттолкнул Энгеля на пол. В этот момент инстинкты взяли верх.

С холодной решимостью Норт обрушился на отца быстрыми и точными ударами в торс, вжимая его обессиленное тело в пол. Каждый взмах демона был уверенным, движения отточены, словно он всю жизнь готовился именно к этому моменту. Гнев и горечь, накопленные годами, нашли выход в этих ударах. Нортон громко и болезненно закричал, раздирая собственную глотку. Энгель даже не успел среагировать — перед ним стоял не просто обиженный сын, а настоящий мститель, безжалостно вершивший правосудие.

Остановился он тогда, когда понял, что Энгель уже не дышит. Норт смотрел на тело своего отца, лежащее на полу, израненное и истекающее черной кровью. Казалось, что вместе с ним исчезли последние капли любви, что когда-то связывали их. Он ожидал, что почувствует удовлетворение от совершенного поступка, но вместо этого в груди разлилась пустота. Энгель, побежденный и беспомощный, лежал перед ним, словно ненужный мусор. То, что должно было стать моментом триумфа, обернулось горьким разочарованием.

Внутри Норта поднялась волна гнева, нарастающая с каждым мгновением. Он охватил себя защитным полем и выпустил из рук Мглу. Желания стали яростными и разрушительными, давая волю тому, чему не следовало. Вокруг послышались треск и гул, здание задрожало. Каменные стены начали разлетаться на куски, деревянные балки выворачиваться. Пыль и обломки наполнили воздух, когда некогда величественное поместье стало жертвой неукротимого гнева своего узника.

Демон замер на месте, его плечи медленно опустились, как будто весь вес мира лег на них. Он огляделся вокруг, сделав глубокий, прерывистый вдох. Взгляд заметался по обломкам, которые теперь покрывали всю поверхность. Среди них виднелась плитка кухни, где когда-то готовились ароматные завтраки. Где-то торчали обломки знакомых колонн, за которыми Нортон скрывался от взглядов. Далеко, на другой стороне, лежали разбросанные книги, следы разрушенной библиотеки. В его душе не осталось ни триумфа, ни удовлетворения.

Но вот, среди всех этих развалин, Нортон заметил слабый свет силового барьера, пробивающийся сквозь завалы. Плохое предчувствие заставило его подойти. С трепещущими руками он принялся разбирать обломки, стремясь добраться до источника. Подсознательно демон осознавал, кому он принадлежал, но не хотел признавать этого.

Под камнями лежало истерзанное тело, источающее запах крови и выпивки. Рубаха, когда-то аккуратная, теперь была изорвана, а коричневые брюки зияли дырами. Нежная кожа под ними была изувечена, покрыта глубокими ранами. Пепельные волосы покрылись черной липкой жидкостью, смешанной с пылью и песком. На одном из поцарапанных длинных ушей висела лишь одна серьга. Нортон почувствовал, как его сердце остановилось в этот момент. Почему он здесь? Лоренс же написал, что ушел! Норт был уверен, что с учителем все будет хорошо. Но его окровавленное тело в руках юноши говорило об обратном.

— Учитель! — всхлипывал Норт, вытаскивая его из завалов. — Как вы оказались здесь? Почему не ушли?

— Я все же увидел тебя, мой мальчик, — произнес Лоренс, глядя сквозь Нортона. Его дрожащая рука потянулась к нему, едва касаясь бледной щеки.

— Я велел всем покинуть поместье! Это моя вина, что вы остались! Я был уверен, что вас тут даже нет... — руки парнишки судорожно перехватили руку Лоренса.

— Это не важно, дитя. Бери Марианну и бегите как можно дальше в глушь. Там больше шансов выжить, если скроете свой облик. Она... — Учитель напрягся и сжал руку Нортона, пачкая ее своей кровью. Его хрипящие легкие выдали тяжесть состояния. Силовой барьер Лоренса, похоже, не выдержал многотонного давления обрушившегося здания. — Она теперь под другой фамилией.

— Прошу вас, не напрягайтесь! Я найду лекаря, мы поможем вам! — воскликнул Нортон, подхватывая Лоренса под руки. Однако он сразу же опустил его, услышав болезненный вскрик.

— Я так счастлив, что увидел тебя прежде, чем Боги меня забрали. — продолжил Лоренс слабым голосом. По количеству вытекающей крови было ясно, что мужчина уже не в себе. — Прости меня, что не смог уберечь.

— Со мной все хорошо! Ничего не случилось! Только не закрывайте глаза!

Парень с отчаянием пытался разорвать плащ, чтобы сделать из него повязку, но плотная ткань сопротивлялась. Пальцы не слушались. Кинжал остался в поместье, и теперь Нортон в панике осматривался вокруг, не зная, что делать. Лоренс слабо сжал его руку, обращая на себя внимание.

Юноша пристально смотрел на лицо учителя, не в силах отвести взгляд, полный ужаса. Он боялся упустить его последние мгновения жизни. Нортон видел, как глаза Лоренса постепенно становились пустыми и стеклянными, и совершенно ничего не мог поделать. Учитель улыбался. Это была широкая, счастливая улыбка, но глаза Лоренса стали были пустыми. В них не было ни боли, ни надежды. Душа дорогого наставника ускользнула в темные глубины, где Нортон больше не мог ее достать.

— Это я убил его...