Владыка забвения: Железная Воля

Мертвый день сменял мертвую ночь, продолжая свой бесконечный цикл. Теряясь в однообразии времени, мальчик проводил каждый день, как и предыдущий, погруженный в гнетущую рутину. В его сердце зрела отчаянная жажда сбежать прочь от этого удушающего существования, унести сестру с собой. Но был ли он уверен, что сестра разделит его стремление? Этот вопрос оставался без ответа.

— Что происходит? — Норт подошел к феям-служанкам, которые старательно развешивали праздничные красные банты и ленты.

— Сегодня вечером состоится празднество в честь независимости семьи Гемоку, — одна из фей подлетела к маленькому демону.

Точно! Как Норт мог забыть? Это тот самый день, когда его отец подписал роковое соглашение со Светлым Владыкой. Охваченный внезапным приливом решимости, он бросился в комнату Марианны. Это был его шанс, возможно, единственный. Без стука демоненок ворвался внутрь, захлопнув дверь за собой.

— Мари! — Он стремительно подошел к сестре, сидящей за туалетным столиком и прихорашивающейся к празднеству.

— А? — Девочка удивленно вскидывает черные аккуратные бровки и хлопает глазами. Ее губы покрыты глянцевым слоем помады, глаза красиво подчеркнутые красными стрелками, а длинные ресницы, слегка слипшиеся от туши, придавали взгляду выразительность. Юная демонесса была одета в пышное черное платье, а на двух ее изящных рожках висели серебряные украшения, напоминающие тиару.

— Давай убежим, пока отец будет занят гостями! Прошу тебя! — Брат задергал девочку за плечи, ошалело глядя в ее удивленные глаза, которые постепенно наполнялись испугом.

— Что? Зачем бежать? Сегодня ведь празднество, я так его ждала! И куда мы пойдем? Разве папенька и маменька не будут волноваться? Они не разрешают нам гулять за пределами поместья. Может, просто прогуляемся в саду?

— Если не пойдешь, я заберу тебя силой! — Он сжимает ее запястье, пытаясь стянуть сестру с милого розового стульчика на золотых ножках.

— Отпусти меня! Что ты делаешь? — В попытках вырваться демонесса смахнула рукой косметику. Она с грохотом разбилась, рассыпаясь тысячами блесток и перламутровых частиц по белому ковру. — О нет! Папенька расстроится...

Отпустив сестру, Нортон оставил на ее тонком запястье некрасивый синий след. В отчаянии он отвернулся, не желая видеть, как хрупкая девочка в нарядном платье ползает на коленях, чтобы собрать осколки от любимой косметики. Конечно, имея обыденную жизнь, она не поймет, от чего им следует бежать.

«Что же я творю?»

Он тяжело дышал, не в силах подавить охватившее его волнение. Руки Норта дрожали, но он сжал кулаки, стараясь вернуть контроль над собой.

— Мари, пожалуйста, послушай меня... — брат решается на то, что откладывал до последнего. — Наш отец... Он хочет выдать тебя замуж в твое шестнадцатилетие за первого попавшегося графа или вельможу, которые сделают тебя своей рабыней.

— Папенька так сказал? — Бледное лицо девочки стало еще бледнее, и она встала, чуть пошатнувшись.

Она медленно отвела взгляд от разбитых осколков, словно собираясь с мыслями, и подняла глаза на брата. Колеблющийся свет свечей едва освещал ее лицо, отбрасывая зыбкие тени на стены.

— Ты не глумишься надо мной?...

— Нет, он сам сказал мне это! Я хочу нас спасти. Мы сбежим, уедем далеко-далеко! Можем даже спилить рога, чтобы нас не узнали. Спрячемся от чужих глаз в лесу и будем там жить. Прошу, поверь мне!

Он медленно притянул свою хрупкую, невинную сестру к себе, обнимая так крепко, как только мог.

— Я хочу, чтобы мы с тобой жили! — На мгновение плечи парнишки содрогнулись, и на черные локоны Мари упала пара горячих слезинок.

— А я не хочу замуж за первого встречного графа! Как же те сказки, где принцесса находит принца? Неужели папенька правда приготовил мне такую ужасную участь? — Юная демонесса закрыла личико руками. Слезы градом обрушились из ее глаз.

Она не часто видела, как плачет брат. Всегда сдержанный и холодный, особенно на людях, сейчас он был уязвим и беспомощен. Каждый раз, когда она замечала это, Мари жалела его, вытирала слезы. Но свечи в канделябрах уже догорали, и это означало, что праздник был в самом разгаре.

— Сейчас или никогда! — Взяв себя в руки, Нортон рывком вытирает слезы рукавом и начинает спешно собирать вещи. — Скорее, нам нужно спасаться! Возьми вещи в моей комнате, чтобы переодеться, а я прихвачу еду. Только тихо, чтобы никто не знал. — Нортон бросает взгляды опасения к двери. — Встретимся на первом этаже возле последнего окна у кладовой.

Маленькая демоница молча кивнула, поспешно вытирая слезы, которые оставили темные разводы на ее лице. Смытая слезами косметика придавала ей еще более жалобный вид.

Тем временем Нортон прокрался на кухню.

Скользнув к сумке с фруктами, он быстро вытряс из нее большую часть содержимого, чтобы можно было унести. Затем, не теряя времени стащил первый попавшийся нож со столешницы. Аккуратно завернув его в кухонную тряпку, некромант спрятал сверток за пояс. По дороге он прихватил спички и пару фляг. Каждый шорох кажется ему грозой, каждый шаг — подвигом.

В воздухе витали ароматы жарящегося мяса, пряных соусов и свежеиспеченного хлеба. Огромные печи и плитки раскаляли воздух вокруг себя. Пот струился по лбу, и Нортон постепенно покрывался румянцем. На больших столах стояли кастрюли с бульонами и рагу, сковороды с поджаренными овощами и ароматные пироги. Запах сладкой выпечки так и манил, но демону не было до этого дела.

Внезапно зашел один из поваров, пристроившись около печи. Мужчина ворчал что-то себе под нос, пока проверял хлеб на лопате. Норт тихо проскользнул за его спиной.

— Ненавижу эти праздники. Каждый раз перемывать гору посуды. Люди голодают, а они... Эх. — Мужчина резко обернулся. — Эй! Вы уже приготовили мясо?

Но мальчик успел проскользнуть под соседний стол, прячась под скатертью. Его дыхание было едва слышно, но сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот выдаст его.

— Показалось что ли... Эй, остолопы! — Не дождавшись ответа, повар поспешил дальше, пробираясь между кипящей суетой кухни.

Стрелой выскочив из кухни, демон побежал по коридору, стараясь не шуметь. Он не мог позволить себе ошибку. Пальцы судорожно сжимающие сумку, немного дрожали. В конце коридора он увидел свет.

Это Марианна распахнула пыльные занавески. Девочка облачилась в широкие мужские штаны, криво заправленную в них темную рубашку, и кожаные ботинки. Ее волосы были заплетены в неумелую косу. Демонесса нервно заправляла выбившиеся пряди за острые уши, но те снова и снова начинали щекотать ее щеки.

— Пойдем через забор в саду, там нас никто не увидит. Только держись рядом, — сказал Нортон, подбегая к ней.

Они подошли к окну, на удивление покрытому паутиной. Даже в праздник никто не думал об этом месте. Здесь близнецы часто прятались по ночам, чтобы вместе читать книги. Со скрипом мальчик отворил старые створки окна и выпрыгнул первым, поддерживая сумку перекинутую через плечо. Марианна залезла на подоконник и поползла следом, дрожащей ногой стараясь нащупать брата.

— Я не могу...

— Ну же! — Схватив сестру за ногу он сам поставил ее себе на плечо.

Вцепившись пальцами в деревянный подоконник, Мари с трудом удерживала равновесие.

— Слишком высоко... Мне страшно!

— У нас нет вре... — Норт не успел закончить фразу.

Тихий треск раздался под руками девочки. Подгнивший край подоконника поддался ее весу и через мгновение пальцы уже хватали воздух. Марианна с грохотом приземлилась прямо на брата. Сдавленно охнув, тот спихнул с себя сестру и встал на четвереньки. Мари угодила ему прямо в живот и прилично приложила головой. В глазах немного задвоилось.

— Ну, ты хотя бы спустилась. Не знал, что боишься высоты, — с усилием сказал он, заставив себя подняться и немного распрямить спину.

— Прости. — Красная до кончиков ушей Марианна ободряюще взяла близнеца за руку.

Свет Селены, пробивающийся сквозь тучи, освещал путь, напоминая, что их будущее висит на волоске, пока малая Мира наблюдала бледным оком. Самым удачным вариантом было проскользнуть там, где забор не виден из окон, а затем перелезть через него или протиснуться между прутьями. Детям такая задача не представляла особой сложности.

Им удалось беспрепятственно проникнуть в сад, оставаясь незамеченными. Все гости и прислуга, поглощенные празднеством, не обратили внимания на отсутствие двух младших членов семьи Гемоку. Воспользовавшись этим единственным шансом, дети тихо скользнули прочь от суеты. Все происходило точно по плану Нортона, и каждое его действие, казалось, заранее просчитано.

— Скорее! — Мальчик пропихнул сестру между железных прутьев забора и нервно оглянулся по сторонам.

Мари чувствовала себя неловко в мужской одежде. В их семье, как юной леди, ей не полагалось носить мужскую или грубую одежду, и потому ее шкаф ломился от изысканных платьев, о которых мечтала бы каждая девочка. В отличие от ее гардероба, у Нортона в изобилии были костюмы лучшего качества и тонкие рубашки для сна. Однако для побега дети выбрали самое скромное и незаметное, что смогли найти, понимая, что им нужно слиться с людьми, а не привлекать внимание своим внешним видом.

Как только Марианна протиснулась через прутья, Нортон быстро перекинул их вещи через забор и без колебаний последовал за ней. Он схватил сестру за руку, сжимая ее пальцы как можно крепче, словно это было единственное, что спасало их обоих от страха неизвестности. Не теряя ни секунды, он рванул вперед, его маленькие ноги несли его прочь — прочь от зловещего поместья, от тяготеющей атмосферы, от боли, что преследовала их каждый день. В этот момент в его руках была не только его собственная жизнь, но и жизнь сестры, и он понимал, что должен бежать так быстро, как только позволяли его силы, чтобы спасти их обоих.

Поместье демонических графов находилось далеко в глуши, как можно дальше от населенного города, чтобы не смущать нежных и чувствительных почитателей «добра». После столетней войны выйти на улицу, будучи свободным демоном, было нельзя. Стоило рогатой макушке появиться без стального ошейника, как ее тут же с радостью забирал любой желающий.

Демоны не считались живыми существами в полном смысле, скорее, их воспринимали как вещи — предметы, которые можно было продать, выкинуть или уничтожить по воле хозяев. Их жизни обесценивались до уровня ресурса, с которым можно было поступать по своему усмотрению, не испытывая ни сожаления, ни угрызений совести.

Демоническим женщинам приходилось тяжелее всего. Именно поэтому Нортон прилагал все усилия, чтобы уберечь свою сестру от этой жестокой участи. Многие Светлые, а порой и некоторые богатые люди, несмотря на существующие запреты, позволяли себе использовать демониц для удовлетворения плотских утех. Ангелы высокомерно называли это «даром небес» или «очищением грешных», в то время как люди, более грубо и жестоко, именовали это «карой».

Быть не таким, как все, означало стать вещью, утратить свою ценность в глазах общества, стать не более значимым, чем брошенный у обочины камень, ничтожный и презренный в глазах тех, кто меряет мир категориями силы и власти, забывая, что истинная слабость кроется в их неспособности видеть душу за оболочкой.

Дети бежали со всех ног, насколько хватало сил. Уставшие, грязные и измученные, они упали на жестковатую подстилку из хвороста, которую лес гостеприимно предложил им. Лежа среди высоченных деревьев, они чувствовали себя крошечными, как муравьи.

— Как думаешь, нас уже хватились? — Девочка с тревогой оглядывалась по сторонам и прислушивалась к звукам: где-то глухо зачирикала воробейка, перепрыгивая с ветки на ветку своими цепкими лапками. Марианна успела разглядеть ее непропорционально маленькую головку и черные глазки-бусинки. А немного позже за дело взялась птица-стукач, ритмично и быстро выстукивая по древесной коре. Ее яркий хохолок то и дело мелькал между веток.

Небо, встречающее их первым днем на свободе, было невероятно ярким, словно само провозглашало начало новой жизни. Нежное персиковое зарево насыщало горизонт, наполняя воздух теплом и некой призрачной надеждой. Первым восходил алый Игнис. Небосвод становился все ярче и насыщеннее, словно цвел, рассыпаясь рубиновой крошкой по перистым облакам и подражая цвету демонических глаз. Роса на тонких травинках сверкала, как россыпь жемчужной мозаики, отражая первые лучи Фебуса.

Маленькая демоница, очарованная видом, наклонилась ближе к земле и заметила крошечное существо, неведомое ей ранее, сновавшее между зеленых стебельков. Его твердый панцирь поблескивал на свету, а шесть маленьких лапок быстро перебирали землю, неся тело с огромными рогами, которые казались непропорционально большими для такого крохотного создания.

— Норт, смотри! Это жук-демон? — Мари с восторгом схватила жука лапками вверх, разглядывая его, как чудо из сказки.

— Нет, это просто какой-то жук... — Мальчик бросил безразличный взгляд, вспомнив мертвых насекомых, которых он так старательно пытался оживить ради одобрения отца. В его голосе слышались нотки усталости и раздраженности.

Внимание Нортона переметнулось высоко вверх, на массивные кроны деревьев. Они казались такими огромными, что в их окружении дети выглядели крошечными и уязвимыми. Мальчик непроизвольно сжался, ощущая холодок страха.

— Нам нужно найти укрытие... Оставаться здесь небезопасно. — Он достал из рюкзака пару пушистых розовых фруктов и дал один Мари. — Подкрепись...

Так они и продолжили путь, жуя сладкие плоды по пути. Больше не бежали, не рвались к свободе — она была здесь, прямо перед ними!

Хворост шуршал под ногами, перемешиваясь с веточками, листьями и шишками. Дети то и дело швыряли ногами камни друг другу, сопровождая побег некой негласной игрой. Даже такое простое действие могло унять их тревогу о том, что будет дальше.

Вскоре появился ветхий домик, на первый взгляд давно заброшенный. Возможно, это было прошлое место обитания какого-то старого знахаря или отшельника, чей дух давно покинул физическую оболочку.

— Остановимся здесь. Сможем отдохнуть и нормально поесть. — Скомандовал Нортон, уверенно направляясь к дому и ведя за собой еле волочащую ноги Мари.

Не привыкшая к физическим нагрузкам, демонесса была истощена и клевала носом прямо на ходу. Утреннее возбуждение давно спало. Теперь ее не интересовали ни жуки, ни птицы, ни огромные деревья. Мальчик достал нож и тихонько открыл дверь, которая оказалась незапертой. Это его насторожило, и он ступил на скрипучую половицу. Дом был старым и пропахшим сыростью.

— Мари, я не уверен, что тут действительно никто не живет, — сказал он, переводя взгляд на маленькую кровать с сырыми от влаги одеялами, по которым полз слизняк. Его нос сморщился от брезгливости, как и нос сестры.

— Выбирать не приходится, — ответила девочка.

В домике они нашли отсыревший старый чай и посуду. Растопить печку было бы глупым решением, поэтому мальчишка отправился искать место, где можно было бы развести костер так, чтобы остаться незамеченными.

Чуть поодаль он обнаружил просторный сарай, давно заброшенный. Однако крыша еще держалась, и влага не так сильно пропитала пол и стены. Собрав немного камней, он обустроил место для костра: убрал все обломки и сухие щепки подальше, в лесу наскоро набрал хвороста и сухих листьев, а затем отправился за дичью. Плоды близнецы съели еще по дороге.

Мари с любопытством осматривала их новое пристанище. Простая деревянная мебель, явно созданная руками обычных ремесленников, была украшена замысловатыми резными завитками, придававшими ей особый шарм. Несмотря на то, что в их поместье она видела вещи куда более изысканные и дорогие, сейчас ее впечатлило мастерство человека, который с таким вниманием и заботой воплотил свое искусство в этих простых предметах. Для нее, привыкшей к роскоши, эта простота казалась чем-то завораживающим.

Она встала на носочки, с легким усилием потянулась к дверцам шкафчиков и осторожно открыла их. За вырезанными завитками прятались полочки, на которых стояли различные пузырьки с зельями, покрытые тонким слоем пыли. Любопытство взяло верх, и Марианна потянулась к одной из баночек, аккуратно приподняв ее.

— Если тут кто-то живет, то он ужасный неряха! — Не увидев ничего интересного, демоница поставила снадобье на место.

Чуть порыскав в ящиках, Мари наткнулась на стопки разной одежды. Среди нее она выудила пару плащей. Они были значительно великоваты для детей, но сейчас годилось все, что могло помочь скрыть их рога. Девочка прикинула, что в пути такие вещи могут оказаться на вес золота. Оглядев шкаф, она нашла старую вместительную сумку, которую решила взять с собой — идеальное решение для хранения всего, что может понадобиться в дороге.

***

Тщетно пытаясь поймать прыткого кролика, Норт размахивал кухонным ножом, но каждое его движение было слишком медленным для ловкого зверька. Осознав, что тратить силы впустую не имеет смысла, он решил вернуться и еще раз обыскать окрестности, надеясь найти что-то полезное. По дороге он срезал пару грибов, которые попались ему на глаза. Благодаря своему обучению в зельях и науках, связанных с магией, он хорошо знал, какие грибы пригодны для еды, отравления или создания лекарств.

Возвращаясь назад, Нортон вдруг заметил, как из-под земли робко выглядывает несколько крошечных морковок. Они были далеко не идеальны — маленькие, едва успевшие сформироваться, с неровной кожурой, но это была находка, которую нельзя было игнорировать. Он аккуратно выдернул их из земли, чувствуя на пальцах влажную почву.

Пройдя еще несколько шагов, Нортон уловил слабый звук, словно где-то рядом шелестели листья или ветер играл с травой. Прислушавшись, он осознал, что это было журчание воды. Неужели ручей? Подхватив собранную морковь, он ускорил шаг и вскоре обнаружил небольшой, едва заметный поток, пробивающийся сквозь корни деревьев и камни.

— Мари, я нашел нам еду и воду! — Мальчик запрыгнул в домик и с улыбкой показал сестре свои находки. В его сумке лежали грибы и морковь, а на поясе висели влажные фляги.

— Тебя так долго не было! Я испугалась! — Почти заплаканная девочка бросилась на шею брата.

— Прости, я пытался поймать кролика, но сделать это кухонным ножом не удалось. Я и не заметил, сколько времени прошло. — И правда, когда Норт посмотрел на небо, он заметил, что Игнис уже сдвинулся с зенита. — Идем, позавтракаем или пообедаем... — хихикнув, мальчик повел сестру в сарай и, пару раз чиркнув спичками, с легкостью разжег сухой хворост с листьями.

В казан, найденный в доме, демон набрал воды, сполоснул в ней овощи, затем аккуратно нанизал их на заостренные ножом веточки и уложил прямо в угли. Через некоторое время близнецы подкрепились свежеиспеченными морковью и грибами. Расстелив пару самых сухих одеял, которые только смогли найти, они улеглись спать. Дети прижимались друг к другу, чтобы согреться. Так как сейчас был очередной дождливый май, спать на голом полу в старом, шатающемся от ветра сарае было прохладно. Одеяла их особо не спасали, скорее помогали не отдавить себе косточки на твердой земле. Изнуренные и выбившиеся из сил беглецы вскоре уснули крепким сном.

Первые лучи Фебуса медленно скользнули сквозь листву, наполняя лес мягким, зыбким светом после долгой и безмолвной ночи. Один лучик помог обрести черным волосам смоляной отблеск, другой скользнул прямо на длинные девичьи ресницы. Марианна открыла глаза. Ее сонное, словно фарфоровое, личико, выражало безмятежность.

Непривычная, живая тишина окутала окружающий мир. Юная демоница села, вслушиваясь в каждый шорох и дуновение ветра. Так звучала свобода: тихо, с легким убаюкивающим шелестением.

Звуки в поместье сильно отличались от звуков за его пределами. Когда дети были внутри, казалось, что ни один шум не проникал ни наружу, ни внутрь. По коридорам раздавались раскатистые, тяжелые шаги разгневанного отца. Воздух там всегда был как будто под напряжением. Каждая комната, наполненная изысканной мебелью, поглощала все: смех и крик, слезы и радость. Мертвая тишина, словно кисель, окутывала каждого жителя демонического поместья, перекрывая дыхание и заставляя забыть, что такое покой.

Острые ушки Мари уловили шаги. Она на мгновение замерла, а затем судорожно затрясла спящего рядом брата:

— Норт! Вставай скорее! Кто-то ходит!

Не успела девочка привести в чувство сонного близнеца, как за ее спиной распахнулась дверь, и в проеме возник толстый мужик.