1(39)(73).
В первое мгновение пробуждение было чертовски неприятным. А потом меня накрыли знакомые объятья и парфюм. Улыбнувшись, я обняла в ответ, даже не открыв глаза. Тщедушное тельце и "нездоровая" головушка не болели, но неприятная отрезанность от магии давила не хуже чугунного пресса. Медленно отстранившись, я немного проморгалась и взглянула на "жениха". Бледный цвет лица, темные мешки и красные глаза. Бедненький.
- Привет...
Голос был хриплым, как после ангины.
- Привет.
Его обескровленные губы тронула лёгкая, едва заметная, улыбка. Воспользовавшись, данной мне, минуткой, я проверила состояние своего тела и вопросительно уставилась на оборотня. Он весело хмыкнул и обхватил мою голову пальцами, вынуждая снова закрыть глаза. В голове начали появляться картинки.
Вот Леотрион сидит в кабинете отца, споря с Натом из-за наших затянувшихся поисков. Вот руку обжигает огнем. По среди кабинета открывается портал и мы с Лэстером вываливаемся кровавой кучкой на ковёр. Вот Азазель вызывает Дарину. Меня подхватывают руки песика и несут на диван. Лэстер, при помощи Ната, оказывается рядом со мной. Вот влетает напуганная Дарина и хватает нас обоих за запястья. Что-то требует, о чем-то приказывает, перекрывая мои каналы энергии. Вот Леотрион вливает мне в рот какую-то жидкость, а Дарина перекрывает каналы Архивампиру. Нат вливает в него лекарство. Потом нас тащат в какую-то комнату и опускают в лекарственные ванны.
Проходят пять дней и Лэстер просыпается, а меня переносят на кровать и снова пичкают лекарствами. Не успев восстановится, Лэстер берет Ната и ещё нескольких людей, отправляясь в крепость Гинло. Возвращается через час с криками, так как та оказывается уничтоженной, а на ее месте появился природный родник. Успокоившись, все собираются рядом с моим спящим тельцем и слушают рассказ Лэстера. Понимают, что он почти ничего не знает. Молчат. Потом говорят. Снова молчат. Переговорившись, решают дождаться моего пробуждения. Леотрион уговаривает Архивампира ничего не говорить Ариану до моего пробуждения. Он, также, отослал мой квадриум ещё в тот день, когда я пропала, не давая им узнать, в какой я попе. И сидел рядом со мной эти семь дней.
Улыбнувшись, я открыла глаза, стерев одиноко пробежавшую благодарную слезинку. Леотрион немного высокомерно улыбнулся. За что и получил по ноге от ржущей меня. Наступила моя очередь показывать. Притянув парня на кровать, я заставила его лечь, а себя сконцентрироваться. Закрыв глаза, я положила свои лапки ему на голову, показывая свое путешествие. Я показала ему все, кроме своих мыслей в те моменты. Песику я доверяла безоговорочно, но не желала подставлять его без важной на то причины.
Открыв глаза, он долго молчал. Я его понимала. Спасти двух принцев, подпортить планы Калиспо, выжить при встрече с берсерком и разнести, к чертям, крепость, способную выдержать нашествие нечисти ранга архимага, может не каждый. Тем более в семнадцать лет и только с рангом магистра.
- Ты ненормальная.
Впервые за долгое время он выглядел умиротворенным. Я улыбнулась в ответ, прекрасно понимая, что он умолчит о том, что я не хочу афишировать.
- Пей.
Протянули мне маленький бутылек с прозрачной жёлтой жидкостью. Я, не задумываясь, полностью его выпила и аккуратно, не без помощи наследника, поднялась. Голова немного кружилась, поэтому по коридорам шла также с помощью оборотня.
Оказавшись в кабинете, я вежливо поприветствовала присутствующих и завалилась в кресло за столом. Азазель ничего не имел против.
- Как ты?...
Послышалось от Ната, рядом с которым на диване сидела ледяная глыба и по совместительству наследник Азарии.
- Жить буду.
Нагло усмехнулась я. Немного оглядевшись, снова поднялась и подошла к Лэстеру.
- Вашу руку, пожалуйста.
Обратилась, я со всей вежливостью, которую смогла выдавить. Я его не боялась, теперь даже не ненавидела, но все равно не знала, как к нему относиться. Не друзья и не враги. Дибильное состояние.
С секунду поглядев на меня пустым взглядом, он, что-то для себя решив, позволил мне взять его за руку. Проверив пульс, я молча опустила его руку и, задумавшись, вернулась в кресло. Кивнув Леотриону, я стала задумчиво созерцать наследника Азарии, прислушиваясь к словам друга. Он конечно умненький, но вдруг чего сболтнет.
Рассказ длился достаточно долго. В конце концов, это не картинки в голове показывать. К тому же, в отличии от песика, у всех остальных были вопросы, на которые пришлось отвечать уже мне. О спасенном драконе мы, естественно, умолчали.
Как только ситуация была разъеснена, Азазель и Нат ушли разбираться с теми бумагами и баночками, что я им отдала. А их было много. В конце концов, работа в крепости Гинло длилась не первый десяток лет. В кабинете остались только я, пёсик и архивампир. Тишина была довольно угнетающей. Но, слава богам, не долго.
Ба-бах.
Входная дверь впечаталась в стену, пуская сеточку трещин к потолку и в комнату царственно вошёл разъяренный Ари. Я и не заметила, как поднялась навстречу. Не заметила, как он оказался рядом. Заметила лишь мгновенно потеплевшую ауру.
Секунда и я оказываюсь в нежных объятьях принца. Поднимаю взгляд и тону в его черных омутах. Я не замечаю, как его губы оказываются на моих устах. Лишь чувствую, как теряется дыхания. Глаза закрываются сами по себе, а руки фривольно прижимаются к принцу. Голова становится пустой, а мысли ватными. Ноги подкашиваются, лишь нежные руки принца удерживают от падения. В сознании остаются лишь стойкая нежность и желание продолжить. Но... воздух в лёгких заканчивается слишком быстро. Я немного отстраняюсь, смущённо глядя ему прямо в глаза...
Хлоп-хлоп-хлоп...
- Это так мило...
...И Леотрион снова пытается испортить всю малину... Я снова прижимаюсь к вампиру, глотая его дыхание, стараясь не замечать счастливо-удивленного взгляан. Челчок пальцев и оборотень замолкает под давлением небольшого ведьминского проклятья. Но я этого не замечаю. Впрочем, как и окружающую обстановку. Впрочем, как и все кроме его дыхания и рук на своей талии.
Кто там говорил, что любовь - это розовые сопли? И фиг, когда я на это куплюсь? (Я же и говорила) Ложь все это. Любовь жестокая, своенравная и слишком с ног сшибательная штука. Такая нежная, приятная и мозговыносящая. Но мне, черт возьми, это нравилось. Даже слишком.