мой цветок камелии

Цоканье все приближалось, и по мере его приближения Лиз начинала паниковать все больше, но паника вмиг прошла, закрыв глаза, девушка глубоко вздохнула, и когда звук раздался у неё за спиной, Элизабет резко повернулась, схватив руку, что хотела её коснуться. Открыв глаза, она удивлённо смотрит на стоящего перед ней восьмого сервампа уныния, что выглядел ужасно. Цубаки еле стоял на ногах, тяжело дыша, он смотрел на свою Еву мутными глазами, под ними были ужасные синяки. Цубаки не сводил с нее взгляда, от такого вида сервампа у Элизабет больно кольнуло в сердце. Отпустив медленно его руку, девушка смотрела на него с непониманием: почему Цубаки выглядел так жалко?..

- Лиз...

Тихо прошептал Цубаки, продолжая держать зрительный контакт. Сделав шаг, он быстро, насколько позволяло его состояние, обнял её, прижав к себе покрепче, прижимая к своему ноющему сердцу. Сервамп прерывисто дышал.

- Я так скучал по тебе...
- Цубаки...

Тихо позвав его по имени, Элизабет ощущала теплое тело вампира, не понимая, почему он такой тёплый? Обычно Цубаки был довольно таким холодным, а тут... Пока вампир что-то говорил, девушка нехило напряглась. Намокшая на дожде Ева сервампа Уныния пыталась понять, что же с ним не так? Почему он так плохо выглядит?

- Цветочек...

Хрипло произнёс Цубаки. Отстранившись от Лиз, отпуская её, тут же протягивая руку.

- Пойдем домой.

Стоя со слабой улыбкой на губах, Цубаки держал зрительный контакт с Евой, не разрывая его. Лиз казалось, что Цубаки сейчас рухнет на асфальт, уж больно плохо он выглядел, и это беспокоило девушку. Как бы она ни злилась, но Лиз переживала о нем.

- Ну же, пойдём, цветочек мой.
Повторился Цубаки все еще держа руку.

- Я пришел за тобой и не уйду без тебя.
- Я... Я..

Сжав руки в кулаки, Лиз колебалась. Для нее было удивлением, что Цубаки пришёл за ней, и его состояние также тревожило её, но простить то, что он сделал, она не могла. Если сейчас Лиз проявит слабость, меланхолия продолжит нападать на её друзей, но в этот раз он просто сделает всё, чтобы она не узнала об этом. Сглотнув, Элизабет сделала шаг назад.

- Я... Не могу... Не могу, Цубаки, я все еще злюсь на тебя за боль, что ты причинил членам семьи и моим друзьям.
- ...

Опустив руку, улыбка сошла с его лица.

- Тебе они ближе нас?... Какие-то дети тебе ближе меня?... Ну умер бы Широто, а с ним и младший Алисейн, ничего бы ни случилось, одним больше, двумя меньше, какая разница?
- Какая разница?... Ты издеваешься?...

Сжав зубы, процедила Лиз, держа голову опущенную.

- Они мои дорогие друзья.
- Ты знакома с младшим Алисейном один чертов день.
- И что?!

Вскрикнула она, подняв голову, посмотрев на Цубаки.

- Время не имеет значения. Мисона не плохой человек, да, он кажется напыщенным, но поветь он не хуже тебя будет! Он, как и ты, хочет защитить то, что ему дорого, во что он верит, и я не забуду его слова, он считает нас с Махиро своими друзьями, и я не имею права отказать ему в дружбе, ведь сама предложила дружить, и этим все сказано! Он мой друг, и я хочу защищать его!
- Элизабет...

Подняв руку, Цубаки хотел взять её за плечо.

- Ты не понимаешь, о чем говоришь.
- Это ты не понимаешь ни фига!!

Крикнув, Лиз отпихнула его руку от себя, сделав пару шагов назад.

- Ты не думаешь! Как можно было напасть на детей?! Зачем вмешивать во все это бедного Сакую в ваши разборки с братом? Если тебя что-то не устраивает в твоём брате, то ты должен сам поговорить с ним, но никак не через других. Ты видишь себя как... Как... Тц, как последний трус, прячась за спинами других!!!

Лиз тяжело дышала, закончив свою тираду, она закрыла глаза, восстанавливая дыхание глубокими вдохами. Опустив голову, Лиз потирала ткань одежды, как тут её глаза заметили черную субстанцию, что коснулась её обуви. Испугавшись, Элизабет попыталась отойти, но ноги как приклеились. Подняв голову, Лиз испуганно уставилась на почерневшее лицо Сервампа меланхолии, его больше глаза светились багровым цветом. Схватив Лиз, Цубаки впился клыками в девичью шею. От невыносимой боли Элизабет приглушенно закричала, зажмурившись, тьма завладела ей.

Вчера

Мисоно сидел на больничной койке, читая книгу, как тут в палату входит человек. Отвлёкшись от книги, Мисоно поднял глаза на пришедшего. Это оказалась Элизабет. Девушка стояла, с мягкой улыбкой смотря на него.

- Привет, Мисоно.

- Лиз? Как ты? ..

- Лили скинул гиолакацию. И в регистратуре сказал, что бы меня пустили.

Объяснившись, вы сели на стул около койки. Достав из рюкзака довольно странную коробку в форме дочки для шахмат, она протянула ему её.

- Это конфеты в форме шахматных фигур. Увидала их и вспомнила, как ты рассказывал, что любишь играть в шахматы. Ну и как-то рука сама потянулась, и я купила их для тебя. Попробуй как-нибудь.

- М... Спасибо.

Робко взяв коробку с лёгким румянцем, Мисоно опустил голову.

- И что пришла тоже.

Тихо произнёс себе под нос Мисоно, но Лиз услышала и слабо кивнула.

- Как ты тут?
- Всё нормально, рана неглубокая оказалась, думаю, через пару дней меня выпишут.
- Ясно, я рада, мы с Махиро переживали за тебя, ты поступил очень... Отважно. Лили же, кажется, не боевой сервпип, но ты все равно пошел спасать друга, спасибо тебе, что защитил Махиро, если бы не ты, не знаю, что могло бы случится. Махиро и Сакуя очень близкие друзья. Сирота не смог бы убить лучшего друга, а Сакуя был настроен серьёзно.

Поджав губы в тонкую линию, девушка глубоко вздохнула, опуская глаза.

- Я, честно сказать, видела все, но... Я струсила и не могла вмешаться, пока Куро чуть не убил Махиро. Приношу извинения, что не вмешалась раньше, может быть, если бы я была тогда рядом...
- Не говори ерунды!

Вскрикнул Мисоно, перебив Элизабет, смотря на нее решительно. Алисейн, нахмурив брови, продолжал:

- Что ты могла сделать? Ты обычный человек, без сервампа ты была бы обузой, которой воспользовался бы враг, а если бы Сакуя схватил бы тебя? Это хорошо, что ты не вмешалась, и не стоит благодарить, я хотел защитить своего друга, как и... Тебя, ты же тоже моя подруга.

Неуверенно произнес он последние слова, но, ощутив руку поверх своей, Алисейн недоуменно опустил взгляд на девичью руку, затем и на собеседницу.

- Конечно, друзья.

Подтвердила Лиз, улыбнувшись шире, засмеявшись, Мисоно отвёл взгляд, за спиной Евы появился Лили как из ниоткуда.

- Рад, что ты все же пришла, Лиз.
- Здравствуйте, Лили, рада вас тоже видеть.

Поздоровалась она, убирая руку, переведя взгляд на сервампа, что появился как из ни откуда.

- Лили, сколько раз я просил тебя не брать мой телефон без спроса?!
- Ха-ха, я думал, ты будешь рад увидеть Элизабет, мне показалось, что бы переживал о ней, когда понял, что Сакуя вампир, а после еще и Махиро сообщил, что Лиз пропала.
- Заткнись, Лили!!

Злобно крикнул Мисоно, на что Элизабет только тихо посмеялась.

- Спасибо за беспокойство, я жива, здорова, не стоит волноваться.
- Ты все же человек и... Я волновался, что Сакуя мог правда взять тебя в плен, раз ты жила с ним в одной квартире, все же он подкласс Цубаки, а мотивы его мы не знаем, думаю, он бы с радостью взял пленника, чтобы осуществить шантаж.

Скрестив руки на груди, рассуждал он, смотря прямо, замолчав, Лиз сглотнула, понимая, что Алисейн прав, Цубаки с радостью нашел бы слабые места Махиро, закрыв глаза, начиная тереть руки об коленки, девушка нервно постукивала ногой.

- Думаю, ты прав, но, как видишь, я не в заложниках... Пока.

Открыла глаза Лиз, слабо улыбнулась, отведя взгляд в сторону стены.
Стоящий напротив сидящей Элизабет, Лили заметил крестик на шее девушки, взгляд вампира сузился.

- Элизабет.

Голос Лили вывел Лиз из глубоких размышлений, подняв глаза на вампира, девушка улыбнулась.

- У тебя довольно красивый крестик, он явно старинный.
- О, да.

Коснувшись крестика пальцами, Лиз опустила немного глаза.

- Этот крестик передавался в моей семье, и не так давно я получила его от своей старшей сестры.
- Ясно, значит, ты верующая?
- Ну да, я верю в бога, но свою религию я не навязываю никому, так как не вижу в этом смысла, каждый сам должен придти или не придти к Богу, а силой мил не будешь.

Лили задумался, улыбка прибывала на его лице, когда он подошел к подруге его Евы, наклонившись немного, Лили протянул руку, чтобы коснуться крестика, но прямо около него Лили быстро отдернул руку, взглянув в глаза Элизабет, он улыбнулся шире.

- Прости, могу я коснуться твоего крестика?
-Эм..

Растерявшись, Лиз не знала, что сказать. В такой ситуации она не была никогда и не знала, а можно ли давать другим трогать крестик. Поэтому, подставив руку к своему крестику, она покачала головой:

- Нет, простите, но я не думаю, что это хорошая идея. Крестик - это очень сокровенная вещь, которую не стоит трогать другим, его и видеть не должны.

Спрятав крестик под одеждой, Лиз слабо заулыбалась:

- Приношу извинения, но это часть моей веры, и я стараюсь по мере своих сил выполнять правила. Не идеально, конечно, все же все мы не без грехов, но все же хочется быть чуть лучше, что ли. Все равно за все мои грехи я предстану на суде, и если сейчас мне мои грехи могут проститься, то на суде... Исус тогда уже не будет милостив ко мне, как сейчас.

Закрыв глаза, Элизабет грустно улыбнулась. Лили, выслушав её, выпрямился. Улыбка сошла с его лица еще на моменте ее слов, потому он и был серьёзен.

- Ясно, ты веришь в то, что после смерти тебя отправят в ад за твои грехи, но всё равно веришь во всевышнего?
- Да...
- Какая ирония.

Закрыв глаза Лили заулыбался

- Я живу достаточно долго, чтобы знать таких же людей, как ты, и все они верили в концепт того, что на небесах живёт бог, который смотрит за ними и судит нас за наши грехи. Но скажи мне, если есть на свете бог, который любит нас и готов простить нас за грехи наши, тогда почему люди попадают в ад? Почему умирают дети? Почему все самое страшное войны были во имя Христа?

Открыв глаза, воплощённая любовь взглянула на сидящую спокойно девушку, что так же медленно открыла глаза, задумавшись на какое-то время.

- Не все люди готовы раскаяться в своих грехах, и мы грешные создания, что впускаем в свою жизнь множество грехов: зависть, похоть, лень. Мы все поддаемся грехам, порочный мир, что захлёбывается в грехах. Как видите, я не могу ответить на ваши вопросы, я слишком юна и неопытна, чтобы объяснять такие вещи.
- Но если я правильно помню, Иисус Христос был распят и предан, его мучили, и смерть его была ужасна. Зачем бог так поиздевался над ним? Он родного сына отправил на такие мучения. Разве такова милость господа твоего?
-...

Замолчав, Лиз выпрямилась.

- И мы отвращали от него лицо своё, он был презираем, и мы ни во что ставили его, но он взял на себя наши немощи и понес наши болезни... А мы думали, что он был поражаем, наказуем и унижен богом, но он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши, наказание мира нашего было на нем, и ранами его мы исцелились.

Улыбнувшись слабой, но уверенной улыбкой, Элизабет коснулась крестика, что был спрятан под одеждой.

- Иисус страдал на кресте за греши наши, вися на кресте с венком на голове, он просил отца за нас, чтобы он не наказывал нас, и сын божий умер за грехи нас, ранами его мы исцелись, после своей временной гибели он воскрес и вернулся к отцу своему, он сам выбрал этот путь, зная, что Иуда продаст его за 30 серебренников, но все равно он принял этот груз ради нас, я могу долго рассуждать об этом, но, к сожалению, ответить на все ваши вопросы я не могу, слишком я юна и неопытна, чтобы говорить о таких вещах, все же я не углублялась в такие вопросы, и они не возникали в моей голове, потому ответа я вам такого чёткого не дам с точки зрения религии, но с моей точки зрения я могу дать ответ на вопрос, почему во имя Христа были войны, но я могу ошибаться, потому не воспринимайте мой ответ близко к сердцу, сейчас я говорю только свои мысли по этому поводу, хотите их услышать?
- Думаю, будет интересно послушать твои догадки по этому поводу

С неподдельным интересом Лили смотрел на Элизабет, дожидаясь её ответа на этот вопрос.

- Людям нужно спокойствие их душ, начиная войны под именем господа, они не думали о том, что совершают самый страшный из грехов, нарушая заповедь «Не убей». Крестовые походы под именем Господа были просто прикрытием, никто и не думал о религии в тот момент, те, кто устраивали это, спихивали ответственность с себя на других, говоря: «На все воля божья», вот только Иисус говорил: «Возлюби врага своего», но никак не «Убей», он всегда был против насилия, люди сами решили идти под его знаменем, думаю, они не верили особо в бога или думали, что в любом случае они безгрешны перед лицом всевышнего, раз они творят «добрые дела», вот только убийство - это грех, который тяжело отмолить, ведь ты забрал жизнь человека, больше сказать ничего не могу, нужно больше информации.

Высказавшись, Элизабет потёрла левый глаз, зевнув.

- Ты не выспалась?
- Да, сидела допоздна над решением математики, раньше у меня был Сакуя, который мог помочь, сейчас же некому помогать с математикой, Махиру бы разобраться со своими проблемами.
- Как там Махиро?

Резко вмешавшись в разговор Мисоно, взглянув на него, Лиз задумалась на секунду.

- Ему тяжело осознать, что его лучший друг оказался предателем, но думаю, он в порядке. Махиро сильный, он сможет справиться, вот только Мисоно... Если он встретится с Сакуей, так и знай, он будет бесполезен в бою. Причинить боль другу он не сможет, надеяться на него здесь бесполезно, и я понимаю его. Махиро считал Сакую лучшим другом, а тут такое...
- Ты, кажется, была не слишком и удивлена тому, что Сакуя оказался вампиром.

Воплощённая любовь лукаво улыбнулась, не отрывая от нее глаз, помедлив, Элизабет сложила руки на коленях, расслабившись.

- Допустим, я знала о том, что Сакуя вампир, но откуда мне было знать, что он нападёт на Махиро? Он попросил меня не рассказывать никому, и я молчала, все же я даже не догадывалась, что он решил устроить ловушку для Махиро и Куро.
- То есть ты все это время знала о том, что Сакуя - вампир? Он тебе что-то рассказывал о сервпмпах или Цубаки?
-...

Опустив голову на вопросы Мисоно, сжав в руках ткань одежды, девушка глубоко вдохнула и выдохнула.

- Нет, он не рассказывал о Цубаки, а об сервампах тоже.
- Хмм, раз так, почему ты бросилась на сонного дьявола лени? Ты же могла умереть, это было глу...
- Я знаю.

Перебила его Элизабет, подняв глаза.

- Знаю, что это было глупо, но я не могла ничего сделать с собой, шок отошел, и вместе него в моей крови заиграл адреналин, и я, не думая ни о чем, побежала спасать друга детства, даже не подумав о том, что Куро может убить меня или сделать больно, тогда я думала только о том, чтобы уберечь Махиро, у меня такое не редкость, я часто бегу, не подумав, спасать других, не думая о себе, Махиро и Сакуя ненавидят эту мою черту всей душой.

Грустно улыбнувшись, Лиз нервно трогала подол платья

- Сакуя часто доставал меня из различных неприятностей. Почему-то, когда кто-то попадает в опасность, мозг отключается, и я могу либо застыть на месте, либо, рванув как бешеная, спасать человека, даже не подумав, умею ли я плакать, боюсь ли я высоты, просто бегу спасать, а потом спасать нужно меня... Хе-хе, как же бедные Сакуя и Махиро мучились со мной непутевой, я источник проблем, ведь всегда лезу куда не попадя и чаще страдаю больше всех.
- Вот как, значит, ты предпочитаешь жертвовать собой ради кого-то?
- Ну что-то вроде того, у меня такими были старшая сестра и отец, я пошла по их стопам.
- Это опасно - бросаться с головой в опасность, не подумав о последствиях!

Став ругать её, Мисоно:

- Ты же так могла умереть, а если бы сервамп лени погладил тебя? Ты бы умерла!
- Хе-хе... Мисоно, ну хватит ругаться, меня уже отчитали за мой героизм и безмозглость, можно без нравоучения, я знаю, что так нельзя, но у меня два состояния: либо шок и ступор, либо бегу в пекло и спасаю кого-то. Тут не угадаешь.

Неловко улыбаясь, пока Мисоно продолжал тираду, Элизабет, опустив голову, слушала с неловкой улыбкой. В это время Лили, наблюдавший за ней, закрыл глаза, хитро улыбнувшись, когда время приёма окончилось, похоть вызвался проводить её до улицы

- Лили, а откуда вы все это знали о христианстве?
- Как я говорил уже, я довольно долго живу на свете и знаю о многих решениях, пусть и не верю ни в одну из них, но знаю достаточно, да и... Один из моих знакомых был не то что верующим, но он читал Библию и мог цитировать что-то из неё, больше всех он знал об одной религии - это христианство и протестантство, потому что эти религии схожи, все сервампы так или иначе знают об этой религии благодаря ему, так как он часто мог размышлять об этом, только старшему брату, сонному дьяволу лени, повезло не услышать его размышления об смерти, вере и всяком таком, мне же и, наверное, попирающему закону повезло меньше всего, так как мы с ним больше всего провели время, только в отличие от старшего брата жадности я не воспринимал его слова как что-то интересное, мне было это неинтересно, я атеист и не верю не в одну религию, но признаюсь честно, иногда интересно послушать размышления людей о их вере и объяснения их точки зрения в каких-либо вопросах, касаемых их религии.
- Понятно.
- Элизабет, а откуда ты? Ты явно не японка.
- Да, я не японка, мой отец был, если не ошибаюсь, ребенком белинг, так как его родители были гражданами разных стран, и отец знал два языка: английский и японский, моя же мама из Германии, поэтому я мешенка, но родилась я в Японии и гражданство имею японское, а так по линии отца у меня родственники, наверное, со всех стран.

Заулыбавшись Лиз своим высказыванием, что было правда, если покопаться в семейном древе, то найти можно различные нации, в роду Элизабет точно были японцы, англичане, французы, испанцы, немцы и может даже русские, но последнее не точное, почему-то род Увайт предпочитал заключать брак с людьми не своей страны, это было даже немного забавно.

- Хмм, а что случилось с твоими родителями?

Этот вопрос заставил Элизабет остановиться, опустив голову помрачнев, сервамп воплощённая любовь остановился, заметив, что девушка встала, повернувшись к ней, он недоуменно взглянул на неё.

- Что-то не так?
-....

Сглотнув, Элизабет закрыла глаза, тихо прошептав:

- Нет у меня родителей...
- А?
- Нету у меня родителей.
Повторила чуть громче Лиз и тяжело вздохнула, сжав рукой крестик на своей груди.
- Мама ушла, когда я была еще маленькой, а отца убили, когда мне было всего 6 лет, почти 7, я сирота, у меня есть только старшая сестра Акико, которая сейчас в другой стране, она известная актриса, я же осталась здесь, чтобы доучиваться и работать.
- Значит, ты одна?
- Ну... Не совсем одна.

Слабо улыбнувшись, Лиз подняла голову.

- У меня есть семья, абсолютно чужие друг другу, но связанные одним человеком, ведь кто сказал, что семья ограничивается красными узами? Семья - это те, кто с тобой всегда, и в радости, и в несчастье, поэтому я не одинока больше.
- Мудрые слова.
- Ага.

Подложив идти, Элизабет и Лили продолжали вести беседу, пока Лили не проводил её до выхода, дальше Лиз, попрощавшись, пошла домой, Лили же помахал ей рукой, на доли секунды лукаво улыбнувшись.

- Он был прав, она и правда та самая.