Мертвое сердце

Печальная пора русской хандры, эдакого рыжего декаданса, пришла на украинскую степь вслед за стуком армейских сапог. Ветер приносил запахи пороха и пожаров. Некогда лучезарные поля не утратили своей красоты, однако теперь из беспечно-душистых они превратились в пустынно-безликие. Тоненькие колоски сминались под гусеницами проезжающих танков. Сминалась и надежда. Сгибалась, но не ломалась. Неустрашимая армада немцев прорывалась к Москве, а Месяц все также сменял Солнце, не интересуясь земными заботами. И этот радостный свет, на который смотрела вся планета, дарил людям утешение и вдохновлял к свершению новых подвигов ради семьи, страны, Родины.
Однако нашлись и те, кто был рад нашествию Вермахта. Украинские националисты, возглавляемые Степаном Бандерой, отлавливали всех неугодных и выдавали их нацистам. И хотя для Рейха не существовало союзников среди славянских народов, бандеровцы считали своими главными врагами русских и евреев.
Отряд из шести человек направлялся обратно во Львов. Этот обход получился спокойным. Они не потратили ни одного патрона, не нашли ни одного москаля, ни одного жида, зато плотно пообедали в компании молодой красавицы, которая хоть и возражала против такого внимания, но сделать ничего не могла из-за дочурки, играющей во дворе. Оставив девушку с разорванным подолом, они в прекрасном настроении продолжили путь.
Вечерело. Тени накрыли луга. Накрапывал дождь. Сильные порывы ветра стегали их по щекам, пытаясь хоть как-то проучить бандитов.
— Левко, может переждем дождь? — сказал один из них, поеживаясь.
— Негде здесь пережидать, — вздохнул Левко. — Вот дойдем до хутора, там и отдохнем.
— А почему не здесь? — удивился первый. — Вон же мельница стоит!
— О-хо! Я бы не советовал тебе приближаться к ней.
— Отчего же? Зайдем. У мельника точно есть чем поживиться.
— Ну, зайди, коль смелый такой, — Левко ухмыльнулся. — Только должен тебя предупредить. Дурные слухи об этой мельнице ходят.
— Это ж какие такие слухи?
— Эту мельницу уже много поколений занимает одна семья. Странность в том, что на глаза показывается только один. Хлопец лет тридцати с черными как смоль волосами и мертвенно-бледной кожей. Других членов его семьи никто не видел. И еще, — он помолчал. — из трубы хаты никогда не идет дым, даже зимой.
Бандеровцы посмотрели на старую мельницу, лопасти которой плавно покачивались в такт ветру, на хату с тусклыми желтыми окнами, и по их спинам пробежала дрожь.
— Брешешь!
— И не подумал бы, — серьезно ответил Левко.
— Тогда кто зерно перевозит? И как за столько лет никто не видел его отца или жену? Или он там один живет?
— Может, и один. А может, и нет. Зерно привозил к нему мальчишка с ближайшего хутора. И он ни разу не видел никого, кроме того бледного. Одно могу сказать точно: лучше туда не соваться. Жидов там все равно нет.
Отряд не стал дольше задерживаться на дороге и поспешил на хутор.
Тем временем в хате возле мельницы хозяин зажигал свечи. Вот уже триста лет он проживал в степях вольной Украины, перебираясь с места на место. Скоро наступала пора покинуть и эту мельницу. Он бы покинул ее еще в августе, если бы не война.
Звали его Валерий, и он был чистокровным вампиром, ведущим ночной и скрытный образ жизни. Кровь привязывала его к роду прославленному и еще более древнему, чем Валерий только мог себе представить. Но не передалось ему от своих предков ни высокомерия, ни мании чистоты крови. Людей же он любил и вовсе не так, как гепард любит антилоп, а скорее, как заботливый фермер своих овец. Валерий относился к человечеству без ненависти или презрения, а с любопытством и интересом. Ради собственной безопасности он позволял себе выпивать кровь не более чем у двух человек в год. Вампир выбирал одиноких путников или же напрашивался в дома соседних хуторов, зная, что там только один человек. Убедившись, что свидетелей нет, Валерий набрасывался на жертву, клыками впивался в ее шейные артерии и выпивал всю кровь до капли. Утерев окровавленные губы, он с горящими жаждой глазами отправлялся на ближайшее кладбище, где и проводил остаток ночи, сидя на надгробии или в склепе. Обычно люди исчезали в ночь на Первое Мая и под Рождество. Этого вполне хватало, чтобы весь остальной год молоть зерно, откармливать крестьян чистой мукой, и глотать кровь животных. Корова жила в сарайчике возле его хаты и уже давно привыкла к безболезненным укусам острых как бритвы клыков.
Война же прогремела внезапно, обрушив даже на четырехсотлетнего вампира массу неприятностей. Хоть Валерий жил один и не волновался ни о собственной смерти, ни о гибели семьи, которой у него не было, но все же самое ценное его сокровище оказалось на грани разрушения. Его спокойствие сотряслось ревом «Мессершмидтов» и «Юнкерсов», бомбящих советские аэродромы, залпами танков, громящих дома и дороги, эсэсовцами, которые загоняли толпы людей в концлагеря и в могилы. Валерий понимал всю природу людей, не сильно отличающихся от них, вампиров, однако противников Рейха он поддерживал исключительно из практических соображений. Истребление народов никак не сочеталось с мировоззрением вампира, для которого люди были пищей. Но кусал он их лишь два раза в год! Гитлеровцы же хотели за пару лет свершить геноцид целого народа, а это миллионы человек. Бесполезную растрату бесценнейшей крови Валерий считал непростительным кощунством, поэтому по мере сил истреблял нацистов. Нет худа без добра, и теперь мельник был всегда сыт и полон сил.
Мальчишка-цыган, который много лет помогал Валерию доставлять зерно и муку, попался в руки бандеровцев и исчез. Теперь вампиру пришлось стать более осторожным. Мальчишка вопросов не задавал, а молча делал всю работу. Без него скрытная жизнь Валерия оказалась под угрозой рассекречивания. Паники и суматохи он хотел избежать любым способом, ее и так более чем хватало.
Ночами Валерий обычно ужинал и принимался за работу. Ветер благоволил ему, и лопасти крутились, не жалея сил. Затем он прочитывал несколько глав романа и ложился спать в подвале, чтобы лучи солнца не мешали ему отдыхать. Иногда он писал письма. Ставив на столик чернильницу, Валерий обмакивал кончик пера и начинал:
«Дорогая Анастасия! Эта война затянулась, и я не знаю, когда все стихнет. Мне все еще приходится откладывать свой переезд, ведь я не знаю, в какой стране живется сейчас спокойно. Я думал над тем, чтобы податься в Англию, однако если Германия одержит верх, то лучше мне оказаться вдали от разрушения и голода. Три дня назад ко мне опять приходили нацисты. Какой-то офицер хотел изъять у меня муку для нужд армии. Я отдал ему мешки, как и в прошлый раз, а ночью прокрался в их штаб и имел удовольствие отведать голубой крови. Должен признаться, что на вкус она ничем не лучше славянской. Мне не хватает тебя, сестренка. Поверь, мы скоро снова увидимся. Твой Валерий».
Этих писем у него набрался полный чемодан. Его младшая сестра Анастасия была убита по пути на Украину. Доверив свои жизни человеку, они оказались под угрозой уничтожения. Валерий выжил лишь чудом, а несчастная Анастасия, разорвав на куски семерых, была заколота и сожжена подоспевшим подкреплением. И вот уже третий век Валерий писал ей письма. Более он не повторял ошибок и не подпускал к себе никого из людей.
Навязчивый стук в дверь разбудил Валерия. Его глаза зеленоватым блеском пробежались по тьме подвала. «Опять немцы? Или зерно привезли?» — подумал вампир, выбираясь из гроба. Он ловко забрался по лестнице, открыл люк и зажмурился. Несмотря на плотные оконные занавески, полумрак слепил его после черного подвала. Набросив на голову низкий капюшон, Валерий сдвинул засов и отпер дверь.
На пороге стояли два человека. Маленький мальчик десяти лет отроду в страхе прижался к девушке, увидев белое, как у альбиноса, лицо Валерия с черно-синими мешками под глазами. Оба они были одеты в какие-то лохмотья. Девушка была старше. Вампир затруднялся определить ее возраст. Она была очень красива, с беленьким личиком, большими синими глазами и тонкими розовыми губами. Черные прямые волосы были заплетены в косу, доходящую до лопаток. Ее кровь определенна была сладка, и Валерий чуял, как бьется ее сердце, прогоняя горячий молодой сок по венам.
— Простите, Валерий Владиславович? — робко сказала девушка. — Я не знаю вашей фамилии, извините. Нам просто сказали…
Ее голос был очень нежным, по-детски нежным. Не было в нем ноток фальши, высокомерия или грубости. Он напоминал шелковые лепесточки молодой розы, которая только-только распустилась. Валерий понятия не имел, что ей нужно, лишь догадывался, что еда, однако не стал прогонять бродяжку. Очень уж он заинтересовался ею.
— Да, это я, — ответил вампир.
Голос Валерия, в отличие от голоска девушки, не был нежным и тихим. Но и грубым он не был. Вампир говорил очень четко, звонко и чисто. Его голос — это голос молодого человека, не военного, не моряка, а скорее певца. Гипнотическая интонация, выработанная за столетия, моментально успокоила бродяг.
— Наша тетка… — начала девушка. — Она сказала, чтобы мы пошли к вам.
— В чем собственно дело? — перебил ее Валерий.
— Немцы, Валерий Владиславович! — отчаянно сказала она. — Они пришли вместе с бандеровцами. Наш хутор соседний вашему. Нам некуда больше пойти, — тут девушка сжала в кулачке полу вампирского плаща. — Тетка сказала, что к вам они не пойдут. Я не знаю почему, но, прошу вас, пустите! Нам с братиком больше некуда пойти! Мы всю ночь шли до вас.
Вампир молча смотрел на дрожащих в страхе человеческих детей. Ему было смешно от вида пресмыкающихся несчастных, и уголок рта чуть изогнулся. Рассудив, он пришел к заключению, что даже если они узнают правду, то на улице их ждет смерть, а значит угрозы они ему не представляют. Зато предоставляют великолепный повод отужинать этой ночью, когда никто не сможет ему помешать. Еда сама пришла в его дом.
— Входите, — только и сказал Валерий и зашел в хату первым.
Бедолаги стояли посреди комнаты, пока вампир запирал дверь и плотнее завешивал окна. Дабы умерить их любопытство, он сказал:
— Чтобы избежать лишних взглядов, никогда не открывайте окна.
Гости послушно закивали. Валерий в жизни не видел так близко запуганных не им людей. Обычно, если человек оставался наедине с ним, то боялся определенно вампира. Однако это была не та ситуация. Он вздохнул.
— Располагайтесь, — махнул он рукой в сторону остывшей печи. — Дрова в сарае, да и здесь немного есть. Но печь надо будет прочистить. Я не топлю ее, люблю прохладу.
На деле же он вовсе не чувствовал ни тепла, ни холода, поэтому печь была ему без надобности.
— Да и если хотите есть, у меня только зерно и мука, — бросил вампир.
— Спасибо вам огромное! — сказала девушка. — Ох, я совсем позабыла! Меня зовут Настя, а это Петюня.
— Настя… — повторил Валерий, застыв на месте.
— Да, Настя, — улыбнулась девушка, посчитав, что мельнику понравилось ее имя.
— Анастасия, значит? — уточнил Валерий.
— Да, — кивнула девушка.
«Вот оно что… — думал вампир. — Неужели это ты, сестренка?»
Валерий прекрасно понимал, что это уже не та Анастасия, которую он знал, однако боль от утраты последнего близкого человека за три столетия переросла в слепые мечты. И вот она стоит перед ним. Прошло так много времени, что вампир уже забыл, как выглядела его сестра. Только синие глаза, как холодные синие снега на вершинах гор, навечно остались в его памяти. Он не верил в перерождение, но очень бы хотел верить. И принял эту встречу за знак судьбы. Задумавшись, Валерий присел на лавку и скинул капюшон, позволяя гостям повнимательнее его рассмотреть.
Несмотря на ужасную бледность, Валерий оказался хорош собой. Благородные черты лица, высокие скулы, прямой нос делали его похожим на аристократа, как и длинные пальцы, которыми он постукивал по столешнице. Ногти также были длинны и на удивление ухожены. Словом, он совершенно не выглядел как мельник, а, напротив, обращение по имени-отчеству ему очень шло.
Ну и как же такой мужчина мог не понравится обычной девчушке, которой только стукнуло восемнадцать? Ее белые щечки заливались краской, стоило только Валерию посмотреть на нее. А посмотреть на нее ему очень хотелось! Он даже забыл, что хотел их обоих съесть — настолько образ сестры из его памяти сходился с той красавицей, что стояла перед ним.
Ребята сбросили лохмотья, которые скрывали вполне себе чистенькие тряпочки. Старенькие тулупчики, отороченные рваненьким мехом, они снимать не стали, ибо в хате было холодно. Валерий представил, как бы Настя выглядела в платье из их родового поместья. Ах, как она бы танцевала на балу! Но все это были лишь воспоминания, да пустые мечты.
Пока вампир вместе с Петюней занимались работой на мельнице, Настя принялась хозяйничать по дому. Она вымела полы, вычистила дымоход, растопила печь и поставила пресное тесто. Она сама не знала отчего, но ей было спокойно в этой хате. Когда к сумеркам Валерий с мальчиком закончили работу, их ждали горячие лепешки. Настя с Петей с аппетитом кушали. В тепле они повеселели. А вот вампир к еде так и не притронулся, а все выжидал случая, чтобы выйти в сарайчик за кровью. Гости оказались разговорчивыми, а так как Валерий за последние столетия ни с кем особо не беседовал, то отвечал на вопросы конкретно и как-то даже застенчиво. Никогда за свою долгую жизнь он не сидел за одним столом с живыми, радостными людьми.
— Валерий Владиславович, вы всю жизнь здесь живете? — спросил Петя, уплетая лепешку.
— Да, всю, — согласился вампир, стараясь сохранить легенду.
— А вы бывали где-нибудь кроме здешних мест? — продолжал допытываться мальчик.
— Да, я много где успел побывать, — ответил Валерий.
— Да? — глаза мальчишки округлились. — Где же?
— Я путешествовал по Румынии, Турции, Валахии.
— Валахия? — Петюня задумался. — Не знаю такую страну. А где это?
— Такой страны сейчас нет, Валерий Владиславыч— пояснила Настя. — Ой, простите, — девушка потупилась и покраснела.
— К чему эти глупые обращения? — холодно заметил вампир. — Называйте меня просто по имени. Вот как мне называть вас, Анастасия?
— Лучше просто Настя, — улыбнулась девушка. — А вас… Валера?
— Валера, значит, — вампир будто пробовал непривычное имя. — Валера… Хм… Да. Валера — хорошее имя. Так и называйте меня, — тут он пристально посмотрел на девушку и улыбнулся, — Настя.
— Вы меня смущаете! — рассмеялась Настюша.
— Отчего же? — удивился Валерий. — Неужто я вас пугаю?
— Нет, что вы! — воскликнула девушка. — Просто…
— Влюбилась она в вас, дядька Валера! — выпалил Петя и принялся хохотать.
— Петя! — прикрикнула Настя и покраснела еще больше. — Что ты такое говоришь?
— Да у тебя на лбу все написано! ¬¬— ответил мальчишка.
— А вот и нет!
— А вот и да!
Валерий смотрел на этот веселый спор, совершенно не понимая, что происходит. И дело было не в сути разговора, а в том, какое влияние получал сам вампир. Ему в кои-то веки было хорошо. Он не чувствовал себя одиноким, а привычный лед в груди начал таять от тепла слов этих детишек. Конечно, для четырехсотлетнего вампира они казались детьми. Но они думали, что он старше Насти всего лет на десять.
Настя и Петюня остались у Валерия. Ребята спали на печи, а сам хозяин продолжал дневать в подвале в просторном гробу. Хотя он мог обходиться несколько суток без сна, спал вампир днем, сославшись на то, что болен бессонницей. На это же он списал и бледность кожи, и синяки под глазами. Он, не раскрывая причин, строго-настрого запретил им спускаться в подвал. Гости вели себя послушно и вежливо, во всем слушаясь Валерия. Настя быстро освоилась как в доме, так и на новом хуторе. Она была со всеми приветлива, всегда улыбалась, и народ полюбил ее как родную. Даже к самому вампиру изменилось отношение окружающих. Настя говорила всем, что мельник — ее дядя. «Какой странный у тебя дядя! — говорили крестьяне. — Никогда бы не подумали, что у него есть такая замечательная племянница!»
Все шло хорошо. Валерий без особых затруднений обеспечивал едой ребят. Он не чувствовал усталость и был нечеловечески силен. Когда ветра не было, он мог раскрутить механизм мельницы самостоятельно, совсем не напрягаясь. Ночами он продолжал питаться кровью коровы, но вот нацистов и бандеровцев отлавливать перестал. Это вызвало бы лишнее внимание, которое ни ему, ни Насте с Петей было ни к чему. Вампир и думать забыл о том, что эти ребята — его корм. С каждым днем он все сильнее привязывался к мальчугану и к его сестре. Они почти стали для него семьей. Несмотря на все тепло, что Валерий испытывал к ним, он все еще оставался живым мертвецом и просто не мог прочувствовать все краски любви. Эмоций он не показывал и вел себя, как всегда, сдержанно. Вечерами Валерий занимался с Петюней. Мальчик успел окончить только два класса, а вампир оказался неплохим учителем. Ему было что рассказать, и Настя часто присоединялась к ним, чтобы послушать истории о далеких странах и европейских городах, которые они никогда не видели.
Наступила зима. Войска Красной Армии отразили наступление немцев и удержали рубежи Москвы. Планируемый фюрером блицкриг провалился. Надежда зажглась в сердцах людей, даже тех, кто отчаялся. Теперь все увидели, что немцев можно разбить. Однако положение оккупированных земель ожесточилось. Любое неповиновение жестоко каралось. Среди хуторов постоянно сновали части «СС», по большим дорогам двигались колонны танков.
Однажды Валерий проснулся от суетных шагов наверху. Он тут же покинул гроб и поднялся в комнату. Настя говорила Пете никуда не выходить, а сама явно собиралась на улицу.
— Сестричка, ты куда? — говорил, ничего не понимающий, Петюня.
— Мне нужно проверить кое-что, — отвечала Настя.
Ее лицо выражало крайнюю степень тревоги. Проницательный вампир не мог этого не заметить.
— Петюня, — сказал он, присаживаясь рядом с мальчиком на корточки, — я пойду с твоей сестрой, присмотрю за ней. А ты стереги хату. Хорошо?
Мальчуган посмотрел в холодные глаза вампира и кивнул.
— Валера, не нужно вам со мной идти, — возразила девушка.
— Это не обсуждается, — отрезал Валерий. — По дороге все и расскажешь.
Спорить с ним было делом бесполезным, и, наспех собравшись, они вышли на мороз.
Зимнее солнце, отражающееся от белого снега, слепило даже людские глаза, что уж говорить о вампирских. Низко надвинутый капюшон и шарф, закрывающий половину лица, прикрывали кожу Валерия от палящего солнца, однако чувствовал он себя все равно некомфортно.
Снег хрустел под теплыми валенками, идти было тяжело. Лицо девушки, порозовевшее от холода, было укутано облачком пара от ее горячего дыхания. Вампир не мог похвастаться тем же и надеялся, что никто не обратит внимание на отсутствие пара от его ледяных легких.
Голубое небо напоминало Настюше о счастливом прошлом, когда она ходила в школу, дома ее ждали родители, и никто не думал о войне. Теперь реденькие облачка казались ей обрывками той радости, дарующими слабенькую надежду на счастливое будущее.
— Куда ты так спешишь? — спросил Валерий.
— Там на площади… — Насте явно было тяжело говорить. — Немцы поймали партизан. Мне нужно убедиться, что среди них нет моих знакомых.
— Знакомых говоришь… — протянул вампир и остановился.
Настя повернулась и подошла к нему, отводя взгляд. Она тяжело дышала, собираясь с силами, обдумывала, как бы лучше сказать правду или же попросту соврать, и, наконец, решилась.
— Валер, я могу вам доверять? — серьезно, но все же робко, сказала девушка.
— Настюш, а разве я когда-нибудь обманул ваше доверие? — холодно произнес вампир.
— Нет… — фраза оборвалась на полуслове.
— Тогда скажите мне правду. Поверьте, так будет гораздо лучше. Тогда я смогу помочь и защитить вас.
Валерий не сомневался в своих силах и в бессмертии, поэтому и не считал сказанное им чем-то благородным. А вот Настя посмотрела на него своими большими синими глазами с таким теплом и благодарностью, что вампир, будь он человеком, обязательно бы растрогался.
— Ох, Валера… — она обняла вампира, прижавшись к его груди. — Вы столько сделали для нас с братом! Не знаю даже, как вас отблагодарить за все это.
— Да будет вам, Настюша, — возразил Валерий. — Мне это ничего не стоит. Это я вас должен благодарить, что терпите мою компанию и скрашиваете вечера.
— Терпим? — Настя подняла глаза и посмотрела на вампира снизу вверх. — Да вы замечательный! Петька вас обожает. Вы столькому его учите! И географии, и истории, и грамматике. А какой он милый узор вырезал из дощечки, после того, как вы научили его резьбе! Да и то, что вы пустили нас, совсем чужих вам людей…
— У меня уже много лет никого не было, — искренне ответил Валерий. — И вы с Петей заменили мне семью.
— Он вас не сильно утомляет? — улыбнулась Настя. — А то Петюня хлопчик шустрый!
— Да что вы! — удивился вампир. — Ни вы, ни ваш брат не приносите мне даже малого неудобства. Он смышленый малый, ну а вы…
Впервые Валерию было сложно озвучить собственные мысли. Никогда у него не возникало подобной проблемы, но теперь он боялся потерять Настю. Вампир не знал, как она отреагирует на его слова. Ведь она действительно заменила ему сестру, стала сестрой.
— Можете не говорить, — хихикнула Настя, встала на носочки и поцеловала Валерия в холодную щеку.
Ни одного мускула не дрогнуло на его лице, но в душе, в его мертвой душе бурлили океаны лавы. Она обжигала его, он сгорал изнутри. Так плохо от счастья ему не было никогда. Он совсем забыл, что такое любовь. И пусть Валерий любил Настю, как сестру, а она его, как мужчину, любовь — есть любовь.
Замершее лицо вампира рассмешило девушку.
— Вы такой смущенный сейчас, — сказала она и резко стала серьезной. — Если я сделала лишнее…
— А? Нет! — очнулся Валерий. — Все чудесно! Просто я… забыл эти чувства.
— Давайте потом вернемся к этому, — сказала Настя, поглядывая к центру хутора. — Нам нужно спешить.
— Вы скажете куда?
Настя глубоко вдохнула и сказала:
— Когда началась война и немцы пришли сюда, мои родители ушли к партизанам. Нас с братишкой оставили у тетки. Немцы ни за что бы не узнали наших имен и фамилий, но бандеровцы — другое дело. Некоторые из них жили в нашем хуторе, знали нас с детства. Поэтому нам и пришлось бежать. И, слава Богу, мы нашли вас!
Валерий думал недолго. Он спокойно принял информацию и ответил:
— Все ясно. Тогда пойдемте скорее.
Настя приободрилась его положительной реакцией и, взяв вампира за руку, поспешила к площади.
В центре хутора собрались жители. Они стояли полукругом вокруг большого дерева, которое росло там долгие годы. Солдаты «СС» с автоматами в руках серыми пятнами держали толпу на месте, не давая им приблизиться к дереву. На коричневых ящиках с петлями на шеях стояли пять человек. Офицер говорил что-то по-немецки, адъютант переводил на украинский.
— Эти люди, — говорил немец, — подняли оружие против власти фюрера. Наказание этому — смерть!
Как только Настя увидела лица партизан, она вскрикнула. Вампир тут же прижал ее к себе и зажал рот. Благо, внимания на них не обратили. Среди пленников были папа и мама Насти.
Нога в лакированном сапоге выбила из-под их ног ящики, и несчастные повисли на длинных и грубых веревках. Их лица налились кровью, приобретя синюшный оттенок. Глаза, казалось, вот-вот лопнут от давления. Люди мешками болтались на ветвях дерева и медленно умирали от удушья. Их тела извивались в страшных конвульсиях, пока жизнь не покинула их.
Настя брыкалась, пытаясь вырваться из стальной хватки вампира. Она кричала и рыдала сквозь его ладонь. В потоке чувств, она несколько раз прокусывала кожу Валерия, но он не обращал на это внимание. Он лишь чувствовал, как ее горячие слезы ручьем стекают по его руке. Не выдержав жуткого зрелища, Настя прижалась лицом к груди Валерия и с невероятной силой сжала его тулуп. Скорее интуитивно, чем рассудительно, вампир положил руку на головку девушки. Так они и стояли, пока толпу не начали разгонять. Трупы снимать запретили под угрозой новых расправ.
Валерий отвел девушку в сторону. От настолько сильного эмоционального срыва Настюша не могла ни говорить, ни двигаться, ни соображать. Вампир, понимая, что на морозе она может заболеть, как пушинку, поднял ее и отнес домой.
Петя ничего не знал и не понимал, почему его сестра в таком состоянии. Когда бедняжка уснула, Валерий отвел мальчика в сторонку и все ему рассказал.
Конечно, после этого вампира оросил новый поток слез, хотя мальчик держался молодцом. Он весь напрягся и тихонько плакал, часто всхлипывая. Ему повезло, ведь он не видел казнь. Да и Валерий сказал ему лишь суть, не вдаваясь в детали и лишние краски.
— Выплесни эмоции, — сказал мальчику Валерий. — Не сдерживай их. Нацисты — это недобитые крысы. Еще немного и их настигнет расплата. А ты должен оставаться сильным. Потому что тебе есть кого защищать. Будь мужчиной ради своей сестры.
— А ты, дядька Валера? — сказал Петя, посмотрев на вампира краснючими глазами.
— Что я?
— Ты будешь нас защищать?
— Конечно буду, — не задумываясь ответил вампир. — Мы же теперь семья.
Петька бросился к нему и обнял, вцепившись ручонками в плечи вампира.
— Дьдька Валера, ты хороший такой!
Валерий похлопал мальчика по спине, все еще шокированный. Но не казнь и не вид смерти его поразили, а то, как сильно привязались к нему эти ребята.
До ночи он развлекал Петюню, рассказывая тому веселые и страшные истории о своих путешествиях и жизни в замке. Иногда Валерий так увлекался, что забывал о том, что для мальчика он тридцатилетний, а не четырехсотлетний. После ужина он уложил мальчика спать рядом с сестрой.
Девушка не просыпалась до самого утра. Несколько раз Валерий подходил к ней, проверял как она себя чувствует. Но Настя лишь тихонько спала. От размеренного дыхания ее грудь приподнималась. Волосы растеклись по подушке, а весь ее образ источал райскую нетленность и спокойствие. Валерий наслаждался простым созерцанием молодой красавицы, его маленькой сестренки, не понимая того, что нежность, с какой он смотрит на нее, вовсе не братская.
Так они и жили: вампир и двое ребят. С наступлением весны все вздохнули с облегчением. Первая зима войны подошла к концу. Март хоть пока и не сбросил снежное покрывало, но уже сделал воздух более свежим, а солнце приветливым.
Прошедшие месяцы стали особенными и для Валерия. Впервые за множество лет он не совершил убийства на Рождество. Он не хотел оставлять своих ребят ни на минуту и всегда находился рядом с ними. Настя и Петя были этому только рады. Они уже давно привыкли к странностям своего соседа и не обращали на них внимания.
Лишь однажды Валерий покинул свой дом более чем на несколько часов. Это случилось в середине марта, когда его корова все-таки испустила дух. За новой кормилицей ему пришлось ехать в другой хутор и с большим трудом выкупать ее. Не обошлось и без его взгляда, как у змеи, способного уговорить любого.
Пока вампир занимался покупкой животины, а Петька хозяйничал на мельнице, Настя решила устроить генеральную уборку дома. На улице уже было не так холодно и, открыв дверь нараспашку, она вымела всю пыль и мусор, скопившийся за зиму. И тут она заметила, что обыкновенно запертый подвал открыт. Прекрасно помня о запрете Валерия, она не прикасалась к крышке люка, но что-то таинственное манило ее туда. Настя была уверена, что такой замечательный человек как Валерий не может хранить что-то ужасное. Девушка давно уже влюбилась в молодого красавца и уважала его личное пространство, однако узнать любимого поближе ей хотелось больше, чем оставаться в покорном неведении.
Валерий вот-вот должен был вернуться, поэтому Настюша в твердом стремлении узнать его получше открыла подвал и со свечой в руке спустилась по лестнице вниз.
Увидев перед собой гроб, девушка подпрыгнула, чуть не выронив свечу, и вскрикнула. Сначала она подумала, что ей показалось, и это обыкновенный ящик. Но присмотревшись повнимательнее, девушка поняла, что ошибки быть не может. В подвале стоял пустой гроб. «Зачем? — подумала Настя. — Может, он просто запасливый и припрятал для себя? Да, так и есть. Он ведь жил один. А тут подготовился, хотя это и очень странно. И как он может спать в одном помещении с гробом? Да и подстилки я тут никакой не вижу. Ну да ладно. Странно, но не критично».
Осмотрев подвал, она нашла старые вещи, запасные сапоги, одежду, настоящий меч в очень красивых ножнах, кинжал и закрытый чемодан из которого торчал листок бумаги. Настя поставила свечу на пол и осторожно открыла крышку чемодана. Он весь был забит письмами. Взяв первое попавшееся, она начала читать.
Затем она взяла второе письмо, потом третье, четвертое. Письма были короткими, но исчерпывающими. Чем больше она читала, тем сильнее понимала, рядом с каким кошмаром жили они с братом почти полгода. Настя не верила, что Валерий действительно вампир. Она сочла его сумасшедшим. Спит в гробу, хранит холодное оружие, живет один, спит ночью, пишет мертвой сестре, пьет кровь у коровы. А ведь он никогда не ел обычную еду. Настя решила не дожидаться возвращения Валерия. Она хотела взять брата и бежать, бежать куда-нибудь подальше от этого ужаса.
Поднявшись наверх, Настя быстро собрала кое-какую еду, накинула тулуп и уже хотела зайти на мельницу за Петей, как вдруг в дверях она столкнулась с Валерием.
Девушка вскрикнула и отшатнулась. Вампир удивленно протянул руку, думая, что он вошел слишком неожиданно, но Настя отползла подальше, поднялась и взяла в руку нож. Валерий увидел открытый люк в подвал и все понял.
— Настюш, ты должна меня выслушать, — сказал вампир.
— Я все знаю! — испуганно говорила девушка. — Ты ненормальный!
— Нормальность — понятие относительное, — спокойно произнес он и снял плащ. — Да, я вампир. Но я никогда не причинил бы вам вреда. И даже сейчас. Не бойся меня, Настя.
— Не подходи ко мне! — крикнула она. — Я видела все! И твои письма к мертвой сестре. И гроб, в котором ты спишь!
— Иначе я не могу, потому что я уже мертв, — ответил Валерий. — Только в гробу я могу восстановить силы. По той же причине я не переношу солнечного света.
— И скольких ты убил, пока мы жили с тобой?
— Ни одного, — честно сказал вампир. — Если не веришь, прочти последние письма.
— Я уже достаточно увидела! — гневно выпалила девушка. — Я забираю Петю и ухожу.
— Что?
— Уйди с дороги! — сказала Настя и, держа нож перед собой, пошла прямо на Валерия, стоявшего у выхода.
— Этот нож не навредит мне, — холодно заметил вампир.
— Посмотрим еще. Ты никакой не вампир, а простой сумасшедший!
— Не пугайся, прошу. Но у меня нет другого выхода, чтобы доказать тебе свою честность.
С этими словами Валерий шагнул к Насте. Их глаза оказались так близко друг к другу… Настя, вся дрожа, посмотрела на свои руки и увидела, что нож вошел в живот Валерия по самую рукоять. Она в ужасе схватилась за голову.
— Что я наделала?! — простонала девушка.
— Все в порядке, — сказал, к ее удивлению, Валерий. — Меня нельзя убить.
Вампир вытащил нож, на котором не было ни капли крови.
— Видишь? Я мертвец. Но я люблю тебя, Настенька, — произнес Валерий настолько ласково, насколько мог.
Настя закричала, оттолкнула несопротивляющегося вампира от двери и выбежала во двор.
— Настя! — окликнул ее Валерий и шагнул вслед за ней, даже не надев плаща.
Девушка была в шоке. Ее сознание испытывало чудовищную перегрузку. Позабыв обо все на свете, она бежала по полю подальше от кошмаров. Спотыкаясь, она падала, снова подымалась, перепрыгивая от сугроба к сугробу. Снег забивался в ее валенки, попадал за шиворот, но Настя не чувствовала холода. Ее обуял ужас.
Валерий, понимая, что теряет ту, которую так любил, бежал за ней, практически ничего не видя от солнца. Кожа болела, лучи причиняли ему боль. С каждым метром он все тише кричал ее имя, все медленнее двигался, пока, наконец, не потерял сознание, свалившись в сугроб.
***
Очнулся Валерий ночью, когда такой ласковый лунный свет скользнул по его обожженному лицу. Оглядев заснеженные степи, он не увидел Насти. Никого не нашлось вокруг. Он опять остался один.
Его мертвое сердце болело, разрываясь на куски от утраты. Неважно сколько он прожил на свете: четыреста лет или тридцать. Валерий так никогда никого и не полюбил, кроме своей покойной сестры. И его первая, пусть и непонятная ему самому, любовь рассыпалась в дребезги, утонув в массе снега. Степной ветер унес осколки на тысячи километров, и какой-то солдат в тот момент протер глаза от попавшей в них соринки.
Кое-как вампир добрался до своей хаты. Внутри было темно, и Валерий в очередной раз убедился в том, что Настя ушла навсегда.
Только он ступил на порог, как к нему бросился Петька. Мальчишка схватил его за руку и затащил в дом.
— Петька? — удивился Валерий. — Ты что здесь делаешь?
— Прячусь.
— От кого?
— Ух! — выдохнул Петя. — Я услышал крики и решил спуститься вниз с мельницы. Тут я увидел, как возле нас останавливается немецкий грузовик. Я побежал в дом и спрятался в подвале.
— В подвале? — переспросил вампир.
— Да. Дядька Валера, а почему ты мне не сказал, что ты вампир? — недовольным тоном поинтересовался Петюня.
— Я-то? — Валерий задумался.
— Это же здорово! Мы теперь всех фашистов победим! — воодушевленно выпалил мальчуган.
— А где Настя?
— Настя… — Петя сразу погрустнел. — Я потом выбрался и пошел вас искать, но никого не нашел. На хуторе сказали, что Настю забрали бандеровцы.
— Бандеровцы значит… — проговорил Валерий, и его глаза злобно сверкнули. — Где они?
— Здесь, в какой-то из хат. Ты спасешь ее? Ты же можешь, дядька Валера! — сказал Петя.
— Спасу. Сиди тихо и запри двери, — проговорил вампир и так быстро спустился в подвал, что Петька только рот успел раскрыть.
Прикрепив к поясу ножны с мечом и кинжалом, Валерий покинул хату и в считанные минуты добрался до хутора. Там он принялся метаться от окна к окну, разыскивая Настю.
Темнота не могла остановить его, глаза прекрасно видели все ночью, но кроме того вампир помнил ее кровь. То, как она текла по ее жилам, как билось ее сердце, он не мог позабыть.
Бандеровцы сидели в самой просторной хате. Хозяйка приносила им все новые продукты из запасов. На столе стояла большая бутыль самогона. Кто-то пел народную украинскую песню. Там было тепло, светло и приятно. В углу сидела привязанная к стулу Настя. Ее левый глаз был подбит, на губе поблескивала кровь.
— Слушай, я сколько раз тебе говорил: пленницу трогать запрещено! — сказал Левко.
— Да ладно тебе! — говорил один из бандеровцев. — Мы аккуратно. Фрицы даже не заметят.
— Она им нужна живой, и мы убивать ее не будем, — поддержал его второй.
— Черт с вами! Но только быстро, — махнул рукой Левко.
Дверь с шумом распахнулась. Мощный порыв ветра задул все свечи, и комнатушка погрузилась в полумрак.
— Какого черта здесь нет электричества?! — рассвирепел Левко. — Тащите фонари!
— Кто это?! — в панике вскричал бандеровец. — Вы видите его?
Черная тень огромной летучей мыши — больше любого человека — закрыла собой выход из хаты. Зеленые глаза блеснули в темноте, рот пришельца раскрылся и фонари осветили два огромных клыка.
Бандеровцы похватали ружья, но никто не успел выстрелить. Вампир перемещался быстро, словно молния, от одного к другому, разрывая им клыками артерии, рассекая мечом плоть, ломая кости. Весь хутор был разбужен воплями и криками. Вскоре в хате осталось только трое: хозяйка, Настя и Валерий.
Вампир разорвал веревки, поднял девушку на руки и исчез. Сбежавшиеся на шум забили тревогу. Кто-то побежал к рации.
Валерий постучал в дверь. Петька сдвинул засов и впустил их. Настя не знала, что и сказать. Она все еще боялась вампира, но теперь была уверена, что он не причинит им вреда. Петюня подошел к ней, обнял и сказал:
— Спасибо, дядька Валера! А ты, Настя, не бойся его. Он хороший.
— Времени мало, — сказал Валерий. — Скоро сюда приедут не только бандеровцы, но и немцы. Вам нужно уходить.
— А как же ты? — спросила Настя, подходя к нему.
— Я не пойду с вами, — ответил вампир. — Мне нужно задержать их здесь.
— Валера… — Настюша взяла его за руку.
— Не надо лишних слов, Настя, — перебил ее Валерий. — За свои четыреста лет я лишь однажды испытывал любовь. Раньше я думал, что только моя сестра способна оживить меня. Но я ошибался. Я любил свою сестру больше всех на Земле, однако то было другое. Когда я встретил тебя, то словно ожил. Ты, Настенька, спасла мою душу. Ты сделала мое мертвое сердце живым. Я ощутил тепло поцелуя, тепло семейного очага, тепло заботы и понимания. Я так устал от вечного холода могилы… И я не позволю забрать у меня это тепло. Я не дам никому на свете забрать тебя. Поэтому ты должна жить. Только так буду жив и я.
— Валерий, вы… ты… — на глазах у Насти выступили слезы.
Она хотела обнять и поцеловать его, но он поднял руку.
— Я не хочу, чтобы ты замарала себя кровью, — пояснил Валерий.
— Эту кровь я буду рада попробовать… с твоих губ, — прошептала Настюша и поцеловала вампира.
На улице послышались голоса, шум. Влюбленные подошли к окнам и увидели толпу крестьян.
— Упырь! Сжечь упыря! — кричали одни.
— У него Настя! Нужно спасти ее! — кричали другие.
Валерий посмотрел на свою любимую и улыбнулся. Ее лицо было перепачкано кровью нацистов, кровью предателей.
— Ты великолепна! — сказал вампир, проводя языком по ее щеке.
— Такое… необычное чувство… Мне нравится, — улыбнулась девушка, гладя бледное лицо Валерия.
— Не при ребенке же! — обиженно произнес Петька.
— Как мы теперь уйдем? — спросила Настя.
— Вас не тронут, а мне они ничего не сделают, — ответил вампир. — Уходите.
— Нет! Я не хочу уходить без тебя! — Настя крепко обняла его.
— И я тоже тебя не брошу, дядька Валера! — уверенно сказал Петюня и обнял их обоих.
— Тогда есть другой выход, — медленно протянул Валерий.
— Какой же? — воскликнула Настенька. — Все что угодно, лишь бы мы остались вместе!
— Превращение, — холодно сказал вампир. — Я укушу вас, и вы станете такими же, как и я.
Воцарилось молчание. Валерий предложил это еще и потому, что он не верил людям и сомневался, что крестьяне смогут уберечь Настю и Петю от немцев.
— Тогда… — неуверенно начала Настя. — Тогда мы не сможем умереть?
— Своей смертью нет, — ответил Валерий. — Есть способы убить даже вампиров, но немцы о них не знают.
— Тогда, — снова сказала Настя, — я согласна. Если с Петюней все будет в порядке.
— Не беспокойся об этом, — сказал вампир. — Ни тебе, ни Пете ничего не грозит. Вы будете бессмертны, вы никогда не заболеете и не состаритесь.
— Значит я всегда буду… ребенком? — спросил Петя.
— Да, но зато ты сможешь посетить все страны мира, — подбодрил его Валерий. — Когда война закончится, мы отправимся в путешествие. Я покажу вам пирамиды, джунгли, покажу свой замок в Вал… в Румынии.
— Я согласен! — радостно закивал мальчишка.
— И я тоже согласна, — улыбнулась Настя.
— Вы… — Валерий растрогался. — Вы — мое самое дорогое сокровище!
Свет фар ударил в окна. Троица снова прильнула к окну. Рядом с бронетранспортером остановился грузовик, из которого высыпались эсэсовцы. Они быстро заняли позиции вокруг дома, офицер принялся отдавать приказы. Валерий потащил ребят в подвал.
Уложив их на пол, вампир ласково провел пальцами по волосам Насти, сдвигая их в сторону, поцеловал ее щечку и резко прокусил шею. Девушка дернулась и застонала от боли. Валерий крепко держал ее, позволяя яду и его собственной крови затечь в ранки. Затем он укусил и Петю. Мальчик уснул сразу, а девушка сопротивлялась сну.
— Останься со мной. Не уходи, — говорила она слабым голосом, обнимая вампира.
— Не волнуйся, Настенька, — отвечал ей Валерий. — Ты проснешься, и мы будем вместе. Теперь ты останешься вечно прекрасной. Я люблю тебя.
— И я тебя, — прошептала Настя, засыпая.
Когда девушка погрузилась в сон, Валерий выпрямился и взглянул на свою настоящую семью. Они бледнели. Уже скоро сестра и брат умрут, а потом восстанут из мертвых.
До вампира донеслись удары в дверь и звук разбитых стекол — немцы штурмовали дом. «Ну уж нет, — подумал Валерий, выпуская клыки. — Я не смог защитить сестру, но Настя и Петя будут жить!»
Уже через мгновение друг за другом эсэсовцы влетали в окна головами вперед и тут же умирали от разрыва артерий. Поняв, что внутри находится сильный в рукопашной схватке противник, офицер отдал приказ огнеметчикам.
Валерий почувствовал сильный жар снаружи. Языки пламени пробивались в окна, напалм заглатывал всю хату вместе с мельницей. Ветер разносил пожар по ближайшим деревцам, подпитывал огонь. Из бронемашины застрекотал пулемет, прошивая деревянные стены дома.
Дверь распахнулась и черный силуэт с пробирающим до костей криком бросился на перепуганных солдат. Пули не вредили ему. Белые клыки сверкали во тьме ночи, разбрызгивая кровь по степной земле. Снег окрасился в красный цвет. Охваченные пламенем, лопасти мельницы с треском обвалились, рухнув на сарайчик. Крестьяне в ужасе разбежались. Разбежались бы и немцы, если бы не их офицер. По смертельно опасному врагу ударили огнеметы бронетранспортера. Вампир взвыл, разрывая пополам эсэсовца. Из последних сил Валерий метнулся к офицеру, но упал и больше не шевелился.
Мельница, хата — все сгорело полностью. На второй день после бойни, местные начали разгребать завалы. Подвал оказался нетронут, а люк в него открыт. Там нашли гроб, старую одежду и чемодан с письмами. И когда один из крестьян обернулся, вытаскивая наверх чемодан, ему показалось, что пепел во дворе пошевелился.

08-09.03.2020