Погружение в прошлое
Ито, с тихим смехом, напоминающим скрип старой двери, внимательно наблюдал за своим преследующим призраком. Он вздохнул, опираясь на ванную, находящуюся рядом с Орочи.
— От тебя можно ожидать всего, — произнес блондин, пожимая плечами, и снова вздохнул. Мадока все еще напоминала ему о его жене, встреча с которой была бы последней вещью, которую он пожелал. Вдруг его мысли вновь погрузились в тёмные глубины прошлого.
Вот ему 22, и он зверски, без капли жалости, с безумным огнем в глазах, убивает свою жену и ребенка. Казалось, что в тот тихий вечер, когда он вернулся с работы, его словно подменили. Очередной день в цирке, он возвращается, желая просто насладиться тишиной, но жена устраивает истерику, и в его больной голове что-то щелкает...
Вот ему 17. Его будущая жена обвиняет его в том, что он отец её ребенка! Хотя Сей никогда не имел с ней интимной связи, его насильно выдают замуж, обвиняя в том, что именно он ответственен за ребенка. Но, по сути, Ито был прав: его жена вела распутный образ жизни. Она спала с кем попало, а его, бедного, обвинили... Ненависть к ней и будущему ребенку заползла в его сердце, как ядовитая змея.
А вот ему 15... Это был тот возраст, который он больше всего ненавидел вспоминать, ведь именно тогда...
Ито резко встряхнул головой, словно пытаясь вырваться из своих мрачных размышлений. Он провел худыми, изможденными руками по своему иссохшему лицу и взглянул на обшарпанную стену ванной.
Орочи щёлкнул пальцами перед его лицом и усмехнулся:
— О чем задумался, красавица?
Блондин недовольно посмотрел на темноволосого, ведь никогда не любил это прозвище. Он фыркнул, а Орочи лишь рассмеялся в ответ.
— Ну прости, ты так задумался, что аж стал выглядеть красиво!
Ито снова фыркнул и решил, что пора переодеться. Он стянул с себя рубашку и взглянул в зеркало, рассматривая свое изможденное тело. Подойдя ближе, он начал осматривать себя. Его пальцы скользнули по лицу, которое напоминало белый лист, едва окрашенный в голубоватый оттенок. Затем он провел рукой по своей шее, в которую временами так ему и хотелось взять и возить что-то острое... Далее его руки прошли по ключицам и плечам. Кости выпирали, будто на них можно было резать бумагу. И вот начали появляться ребра — такие худые и, что-то еще... Ожог. Огромный ожог в форме православного креста. И снова, кажется, ему вновь 15...