Восемь.
(PROV:Лера)
Когда я проснулась солнце уже было в зените. Голова жутко трещала. Я испугалась, ведь не помнила как заснула, я хоть и доверяю Тиму, но.. Фуф. Одежда на месте.
Я медленно встала и на ватных ногах побрела в ванную. На кухне я опять же никого не увидела. Плюнула на это дело, и зашла в ванную. Сменной одежды не было, но я заметила уместную сушилку для неё. Учитывая то, сколько я времени проведу в воде, то если перед тем как принять ванну выстирать одежду, за это время она должна высохнуть.
Через пару часов я уже одевалась в чистую, уже высохшую, одежду. За дверью послышался шум. Я заглянула за дверь.
Саша на плече тащил Артёма. Тот был без сознания и оба были ужасно избиты. Я знала что мои глаза уже начинают краснеть от слёз, но я всё же сдерживалась.
—Неси его на диван. Я сейчас... - бегу в место моего недавнего прибывания, там я видела аптечку.
Чуть ли не падая, ставлю её на журнальный столик, достаю зелёнку, перекись, бинты, мазь и прочее.
От каждого моего прикосновения он кривится от боли. Саша старается обработать себя сам, на его лице царствует безмятежность, будь я на месте одного из них уже бы всхлипывыла от боли.
Закончив, я и Саша сидели за столом на кухне, он что-то спокойно жевал, я была напротив и лениво потягивала чай без сахара.
—Может расскажешь?
—Чего?
—Что с вами произошло?
—Я не обязан тебе ничего говорить, - помолчав с минуту он снова продолжил - Если он с табой и нянчится, то не спеши задирать нос. И мой тебе совет не ложи на него глаз, ты же знаешь Марго?
Я напряглась. Конечно, я знаю кто такая Марго. Мой ночной кошмар, от неё хорошего вообще не жди. Если она чего то хочет, то обязательно добивается. Если ей кто-то не нравится... То она его изничтожит.
—Знаешь. И она как раз таки уже положила на него глаз. Ей будет не просто, а тебе и подавно. Он иногда бормочет про какую-то Соню, когда спит. Хотя ты его кажется чем то и зацепила. Может волосами цвета ржавчины, или же глазами цвета болота. Странно, что он называет первое карамелью, а второе хамелионами. По мне, так чушь несусветная.
Он ядовито усмехнулся. Мне стало до жути обидно.
Внутри я была будто фарфоровой. И там что-то хруснуло, сломалось. Покрылось лёгкими трещинками. Будто вазочка, которая удачно пережила падение, но абсолютно целой не осталась.
Я довольно быстро ушла. На душе было как-то вязко и липко. Подобные противные чувства обычно ковыряли меня изнутри в области грудной клетки, где срастаются рёбра. Сейчас к этому добавилось непонятное ташнотное чувство.
Иду домой.
Снова прохожу тот самый бульвар. Зажмуриваюсь по сильней, и бегу.
Очнулась я уже когда открывала дверь ключом. Выдохнув вхожу. Тихо. Начинаю снимать кроссовки.
—Ну и где ты была? - С особой и характерной только ей и только для меня холоднокровностью, проговорила резко и спокойно мама.
Я вздрогнула. Тихо вздыхаю, наконец снимаю второй кроссовок. На ходу придумываю отговорку... Может сказать что я была у Вики? Нет, тогда она меня ещё больше накажет, ведь она запрещает мне с ней общаться... А кроме Вике у меня никого нет. Чёрт! Ну не скажу же я, что ночевала у одного парниши, которого я возможно хочу. Очень сильно. Очень сильно хочу увидеть прямо сейчас. Что бы он объяснил моей маме, почему я не ночевала дома вместо меня. Я тогда даже на родастях сама пойду посуду мыть.
Но тут в меня как будто бес вселился, и я беру всю свою решительность за ноздри, и заставляю её делать своё дело.
—Где была там уже нет.
Пугаюсь собственных слов и, не ждя её реакции, ухожу в комнату, закрываясь в ней.
Столько эмоций внутри. Звоню Вике.
—Н-да, слушаю.
—Алло, Вик, тут такое!
—Какое-такое?
—Я начевала сегодня у Артёма и... - я не успела договорить, как она меня перебила.
—Тольконе говори мне, что вы переспали!
—Дура что ли? Нет! Мы посидели у него, випили...
—Ты пила!?
—Да подожди ты. Во-о-от... И я уснула, просыпаюсь, а там его друг Саша тащит Тима, он в отключке и оба избитые.
—Кстати а почему "Тим", а не "Тёма"? Он же всё таки Артём.
—Ну не знаю, все называют его так, а он никого и не поправляет, да и мне так больше нравится. И вообще, я тебе не о том сейчас говорю.
—Ладно-ладно...
—В общем, я обработала Тиму раны. Потом я и Саша сидели за столом, и он мне такой, типо: Можешь не на что не рассчитывать, на него глаз уже Марго положила, да и вообще он там во снах какую-то Соню вспоминает!
—Ну и чего ты распсиховалась? Может ему сестра снилась... Ну или ещё кто-нибудь подобный. А вот насчёт Марго... Слушай, я тебе так скажу, если он всё ещё проводит время с тобой а не с ней, и не пытается затащить тебя в койку, это уже кое-что. Да и вообще действовать надо. Вот вечером к нему сходи.
—Зачем?
—За шкафом! Ну не тупи в кое веке. Просто проверь как он там, посиди поспрашивай его, но если не захочет не навязывайся. Мужской мозг дело тонкое, они нас считают истиричками, да вот только сами впереди нас в этом деле шагают. Кароче, пофлиртуй там как-нибудь что ли...
—О боже...
—Да знаю, знаю... Твои первые можно сказать отношения...
—Вика!
—Да тише, тише Лёлька.
—Сколько можно объяснять, что моё имя не может звучать как ЛЁЛЬКА!
—Ну нравится мне так, думаю ему тоже понравится... Кстати, я совсем забыла, а что маман тебе сказала, на то что ты дома не ночевала а?
—Я не дала ей что либо сказать... На вопрос «Где была» ответила «Где была там уже нет». Потом позвонила тебе.
—Я тебя не узнаю...
—Да я и сама себя не узнаю...
—Так это же круто! Твои деньги на твою же карточку падают?
—Ну да...
—А она у тебя?
—Нет, она у мамы в кошельке всегда. Зачем правда не знаю, ведь деньги она не снимает.
—Лёль, а может ты ко мне съедишь? А?..
—Ты что с ума выжила!?
—Ну а что тебя держит? Прости конечно, но после смерти твоего отца ничего между тобой и матерью хорошего не было. Она просто держится за тебя как за последние нитку прошлого. Понимаешь?
—Да...
—Так собирай вещи стаскивай СВОЮ карточку и приходи ко мне.
—Но как я её брошу...
—Оставь записку ей. Пусть уже найдёт себе мужика и ходит радуется, ты для неё не багаж и нечем не мешаешь.
—Ладно...
—Правда!? О да Лёль!!! Эту будет афигенно!
—Я позвоню когда всё сделаю. И хватит уже, Лёля подходит к имени Оля, а не к моему. Пока.
—Давай.
Тяжело вздыхаю. Планы конечно дурацкие у неё всегда, но обычно срабатывают.
Достаю большую дорожную сумку из под кровати и кладу в середину комнаты. Под низ кладу твёрдые небьющиеся предметы, затем первый слой вещей, сверху то что я не хотела бы что бы сломалось или разбилось, в конце второй слой одежды которая осталась. Включаю на калонках музыку погромче, жду десять минут. Если мама не пришла на меня орать, то можно продолжать. Беру огромную копилку в виде мопса и кидаю на пол. Разбивается, как и полагается музыка глушит звук. Повезло что этой копилке всего пару месяцев. Не в том смысле что я каплю всего два месяца, нет, это просто новая, так как в прошлую перестало что-либо влазить, и всё что было в ней я разменяла на более крупные деньги, поэтому монет не так много, всё остальное купюры. Собираю всё своё богатство в рюкзак, туда же кладу все школьные принадлежности. И так вещи собраны. Но есть одно «но». Что если мама мне как-то помешает, если я буду выносить вещи в открытую. Ну уж нет, я вещички не зря паковала. Так если нельзя через дверь, то остаётся только окно.
Привязываюьсумку к концу верёвки и с горя пополам спускаю её вниз в клумбы на заднем дворе. Фух, ну и тяжеленная. Музыка так и продолжает орать на всю. Биру рюкзак, выдыхаю и открываю дверь комнаты, затем закрываю. Демонстративно иду мимо зала, где сидит мама, она замечает меня, иду до кухни, считаю до пяти и иду обратно. Снова прохожу мимо мамы, подхожу к комнате, открываю дверь, но заходить не спешу, просто делаю вид что зашла. Тихонько прохожу и остаюсь не замеченной. Хвала богам, карта в сумке, сумка в прихожей, в прихожей я. Забираю свой билет в свободу, и тихо выхожу из дома.