Осенью лишаются крови

Ночь. Дождь, сквозь который почти невозможно разглядеть дорогу впереди, неприятный холод за пределами машины, который Антон не ощущает, потому что прячется от него внутри, но который всё равно заставляет невольно содрогаться, и взволнованный женский голос, пытающийся убедить Шастуна не ехать так далеко, — это то, что его окружает, то, от чего он пытается уехать.

Конечно, от глухой ночи и дождя никуда не деться, особенно осенью. Ведь осень — это и есть дождь, так же как и постоянная пасмурная, тёмная, мрачная, словно безлунная ночь погода. Но Антон продолжает давить на газ, будто это поможет ему попасть в какое-то другое измерение, где будет только тепло и солнце, и больше ничего.

— Антон, сынок... Ты точно хорошо подумал? — взволнованно доносится голос из телефона.

Не будет никого, кто мог бы его остановить. Ни единого человека.

— Да, мам! Да, я хорошо всё обдумал. Можешь дать мне спокойно доехать?

Женщина неодобрительно цокает языком и сбрасывает трубку.

— Ну, наконец-то...

Дождь, словно покрывало, окутывает его машину. Антон почти ничего не видит, даже дворники на лобовом стекле не справляются с таким сильным потоком. Он думает, что лучшим вариантом будет свернуть куда-нибудь на обочину и, встав под деревом, подождать, пока погода утихнет.

Высматривая, где лучше припарковаться, Антон замечает вытоптанную тропинку, которая уходит куда-то вглубь. Сначала он думает, что она ведёт в лес, ведь деревья растут по обе стороны от дороги, но, подъехав ближе, понимает, что за высокими деревьями, создающими иллюзию густого леса, нет никакой глуши. Решив рискнуть, Антон съезжает на тропинку. Проливной дождь заставляет его щуриться и вглядываться в дорогу. Продвинувшись дальше, он замечает вдали еле заметный жёлтый огонёк, и понимает, что тропа, должно быть, ведёт к какому-то поселению. Кто-то, как и он, не спит в столь поздний час. Антон решает, что это отличное место, чтобы попроситься переночевать.

Он ведь как раз собирается менять свою жизнь, выбираться из скучной рутины. Это первый шаг навстречу неизведанному.

Катясь всё дальше от дороги и всё ближе к неизвестному огоньку, Антон надеется только на то, что его не съедят. Ни волки, ни люди.

Освещая себе путь фарами, он приближается к манящему свету. Сон напоминает о себе: глаза слипаются, а руки, держащие руль, плохо слушаются. Ему хочется остановиться прямо здесь, но он понимает, что лучше уж рискнуть и доехать до одного из домов, чем быть ночью разорванным каким-то зверем.

Дождь продолжает безжалостно барабанить по машине, но Антона это больше не волнует, когда он наконец добирается до места. Не раздумывая, он выходит из машины, запирает её и бежит к дому, чтобы спрятаться под крышей на крыльце. Весь промокший и продрогший, он смотрит на проливной дождь, который ненавидит.

Осень. Осень — это что-то зловещее, сумрачное, пугающее, особенно ночью. Осень ночью — это время безысходности. Холодный ветер пронизывает насквозь, облетевшие деревья стоят мрачными силуэтами, словно застывшие в своём безмолвном страдании. Листья под ногами не шуршат весело, как в детстве, а лишь прилипают к обуви, напоминая о том, что всё умирает. Темнота сгущается рано, словно небо спешит спрятать всё живое под свой холодный покров. Туман тянется по улицам, как дыхание чего-то старого и забытого. Осень — это не время покоя, а предчувствие долгой, беспросветной зимы.

Антон вздрагивает от собственных мыслей и вспоминает, что хотел попроситься внутрь. Не затягивая, он стучит в дверь.

Шастун пытается прислушаться, не слышны ли шаги по ту сторону, но шум дождя мешает это сделать. Когда дверь всё же открывается, он видит перед собой человека. Хозяин дома, кажется, вовсе не удивлён его появлению, а лишь приветливо улыбается.

Мужчине на вид около тридцати лет, одет он в обычную домашнюю одежду: чёрные штаны и такого же цвета футболка. Антон с облегчением замечает, что мужчина не выглядит сонным, а это значит, что Шастун не нарушил его покой.

Проходит секунда молчания и разглядывания, и Антон решает заговорить:

— Здравствуйте, извините, я...

— Вы заблудились? — перебивает его мужчина, оценивающе оглядывая Антона.

— Нет, просто... — Шастун, кажется, только сейчас осознаёт, как его пробирает дрожь. Того времени, пока он бежал от машины к дому, хватило, чтобы почти полностью промокнуть. И, словно только сейчас поняв это, Антон начинает трястись, словно осиновый лист.

— Надо же, вы промокли. Входите скорее.

Антон не успевает опомниться, как его хватают за руку и втягивают внутрь.

Мужчина сразу указывает Шастуну на черный диван, укрытый сверху пледом. Антон послушно садится, следя за хозяином чудного дома. Воздух внутри прохладный и чуть затхлый, а тени от свечей странным образом удлиняются на стенах. Мебель кажется старинной, вычурной, с потемневшими от времени деревянными резьбами. В центральной комнате висят массивные картины с мрачными, неулыбчивыми лицами, а камин, хотя и выглядит массивным, кажется, никогда не горел.

Антон от чего-то сглатывает.

— Если вы не заблудились, то что делаете здесь в столь поздний час? — вдруг обращается к нему мужчина, параллельно готовя им какой-то напиток.

— Погода разбушевалась. Из-за сильного дождя почти не видно дороги, — говорит парень. — Я подумал, что разумнее будет попроситься где-то переночевать, чем случайно вылететь в кювет.

Антон замечает, как мужчина улыбается ему в ответ.

— Да, разумнее.

— Вы извините, что именно вас потревожил, просто к вашему дому было ближе всего, — говорит Шастун, наблюдая за тем, как мужчина усаживается в кресло и ставит две чашки чая на столик между ними.

— А разве здесь есть ещё какие-то дома, кроме моего?

Эти слова заставляют Антона на мгновение застыть. Опомнившись, он поворачивает голову к окну, но из-за дождя, что продолжает лить, не может ничего разглядеть.

— Можете не напрягаться, — произносит хозяин, откинувшись на спинку потертого, но от того не менее изящного кресла, — кроме леса вы там всё равно ничего не увидите.

— Я думал, здесь какое-то поселение.

— Нет, — отвечает мужчина, смотря прямо ему в глаза. — Кроме моего дома и лесной глуши, здесь нет ничего.

— Лесной глуши? Мне показалось, что...

— Вам показалось, — говорит поверх его слов мужчина. — Сомневаюсь, что вы смогли что-то рассмотреть. Сами же говорили — дождь, — мужчина отпивает чай, не прерывая зрительного контакта. — Вы в лесу.

От этих слов Антона передёргивает.

— Что ж, — вдруг схватывается хозяин дома, вставая с кресла, — уже поздно, вы, скорее всего, хотите спать. Давайте сменим вашу мокрую одежду, и я покажу, где вы можете лечь.

Антон кивает, поднимается с дивана и следует за мужчиной, который направляется куда-то вглубь дома. Пока хозяин ведёт Шастуна всё дальше по тёмному коридору, Антон продолжает осматриваться вокруг, замечая всё больше деталей.

Он чувствует странную тишину, будто все звуки приглушены, и воздух кажется чуть холоднее, чем должен быть. На стенах висят старинные портреты — такие же, какие Антон видел на кухне, — лица на которых настолько выразительны, что создаётся ощущение, будто их владельцы следят за каждым его движением. Пол под ногами скрипит старым деревом, но этот звук какой-то приглушённый, не такой резкий, как в обычных домах.

На полках стоят загадочные предметы — старинные канделябры с незажжёнными свечами, от которых всё равно исходит едва уловимый запах воска. Сквозь узкие оконные проёмы проникает тусклый лунный свет, а тяжёлые портьеры из плотной ткани не дают этому свету рассеяться по коридору.

В воздухе ощущается слабый металлический привкус, почти неуловимый, но настойчивый, словно напоминание о чём-то затаённом и незримом, что витает здесь постоянно.

— Вот ваша комната. Я сюда почти не захожу, поэтому здесь может быть слегка пыльно, — тихим и убаюкивающе спокойным голосом говорит мужчина, когда они наконец входят в нужные двери,

— Одежду я вам сейчас принесу, — сказав это, он быстро выходит обратно в тёмный коридор.

Антон, проводив хозяина взглядом, снова осматривается.

Комната полна старинного уюта, будто застыла во времени, не поддаваясь ни моде, ни переменам. Массивный шкаф с резными дверцами занимает почти целую стену, его полки заполнены книгами с пыльными корешками и различными артефактами, каждая из которых будто бы хранит в себе чью-то историю. На небольшой тумбе лежит старинный металлический ключ, рядом — старомодная шкатулка с искусной инкрустацией, уже немного потускневшей от времени. Воздух в комнате кажется чуть тяжелее, чем следовало бы, будто здесь всегда царит одна и та же прохлада, независимо от погоды за окном. В углу — кресло с высокой спинкой, обитое тёмной тканью, оно выглядит как идеальное место для размышлений в тишине. За ним — небольшой столик, на котором лежит книга, раскрытая на середине, словно её чтение прервали несколько часов или даже дней назад. Шум с улицы сюда почти не доходит, за исключением едва слышного шума дождя, но и он быстро затихает, оставляя комнату в своём замкнутом покое.

Дверь со скрипом отворяется, и Шастун видит мужчину с одеждой в руках — такой же старомодной, как и всё в этом доме. Он принёс просторные брюки и длинную сорочку из мягкой ткани, слегка пожелтевшей от времени. Сорочка имеет высокий, застёгивающийся на пуговицы ворот и широкие рукава, брюки держатся на простой шнуровке. Одежда выглядит старомодно, но в то же время удивительно удобно, словно предназначена для долгого, глубокого сна.

— Это должно подойти, — говорит он ровным голосом. — Простите за их стиль, не привык часто принимать гостей.

Антон берёт вещи из протянутых рук хозяина.

— Нет, что вы, не извиняйтесь, — говорит Шастун, смущённый через чур пристальным взглядом мужчины.

Едва дверь за хозяином захлопнулась, Антон ощущает странную пустоту в доме, где, казалось, даже тишина обволакивает пространство, как дождь за окном. Шастун медленно снимает мокрую одежду, надевает предложенную ему старомодную сорочку и брюки, после чего садится на краешек кровати. Прислушиваясь к своим мыслям, он ощущает, как они стремительно накатывают, одна за другой.

«Правильно ли я поступил, что уехал?» — крутится в его голове. Он вспоминает разговор с матерью, её настойчивые слова, что не стоит никуда ехать. Вспомнив её голос, Антон ощущает лёгкий укол сомнений.

Он пытается убедить себя, что делает всё правильно. Жизнь в однообразии, в привычных рамках, уже давно тяготила его. Он жаждал чего-то нового, но в этот момент, сидя в тёмной, старинной комнате, Антон начинает задаваться вопросом: «А вдруг всё это — ошибка?»

Однако мысли вскоре затихают, как затихает порыв ветра перед бурей. Уставший, Антон ложится на кровать, и вскоре сон поглощает его.

На следующее утро Шастуна будит приглушённый разговор. Мужские и женские голоса доносятся откуда-то издалека. Ощущая лёгкое недоумение от того, что так резко проснулся, Антон пытается сначала прислушаться, не вставая с кровати, но слова слишком неразборчивы. Любопытство берёт верх, и он осторожно поднимается с постели, медленно подходит к двери, стараясь не издавать ни звука.

Шастун выходит в коридор. Диалог становится яснее по мере того, как он приближается к комнате, из которой доносятся голоса.

— Ты уверен, что он действительно надолго? — звучит женский голос, низкий и спокойный, но с ноткой тревоги.

— Уверен, мама, — отвечает знакомый голос хозяина дома. — Он промок до нитки и едва не замёрз. Не думаю, что он решится так быстро уйти.

— Да, но он ведь на машине. Я видела у входа, — говорит женщина.

— Но дождь так и не прекратился, — отвечает ей мужчина. — Сомневаюсь, что он захочет повторить свой вчерашний опыт.

Антон замирает, осознавая, что женщина, скорее всего, является матерью его неожиданного спасителя. «Почему они так говорят обо мне?» — мелькает мысль.

— Ты поступил правильно, что пригласил его сюда. Он же совсем не осознаёт, куда попал, да? — продолжает женщина.

— Конечно, нет, — усмехается хозяин, — Ни один из них не догадывается, пока не становится слишком поздно.

Антона словно окатывает холодной водой. Он напрягается, пытаясь понять, о чём идёт речь. «Поздно для чего?»

— Но надеюсь, ты понимаешь, как важно не повторять своих прошлых ошибок? — строго произносит женщина.

— Я не сделаю этого снова, мама, — голос мужчины становится более серьёзным. — По крайней мере, не так грязно...

Антон задерживает дыхание. Он чувствует, что разговор становится всё более тревожным, но при этом не может осознать, что именно его пугает. «Почему они говорят о крови?»

— Хорошо. Надеюсь, на этот раз ты будешь осторожен, сын. Мы не можем привлекать лишнего внимания, — напоминает женщина.

— Сомневаюсь, что в этой глуши я смогу привлечь чьё-то внимание, но хорошо, мама, — мужчина вздыхает. — Этот гость не задержится здесь слишком надолго. Скоро он уйдёт.

— Скоро... — повторяет женщина задумчиво.

Антон ещё несколько мгновений стоит неподвижно, пытаясь осмыслить услышанное. Разговор не даёт ему покоя, но логики в нём он пока не видит. «Они что-то скрывают... Но что именно?»

Шастуна отвлекают от мыслей громкие, приближающиеся шаги, которые раздаются по ту сторону двери. Антон быстро отходит к противоположной стене, как дверь открывается. Парень видит, как мужчина пропускает женщину вперёд, а та, выйдя в коридор, сразу же бросает зоркий взгляд на Антона.

— О, здравствуйте, — расплывается та в улыбке, — Мне Арсений про вас рассказывал только что. Знаете, мне жаль, что вы не доехали туда, куда хотели. Эта погода... — женщина хмурит брови, вздыхая, — Ну ничего, надеюсь ливень прекратится и вскоре вы прибудете к месту назначения. Кстати, а куда вы ехали, если не секрет? — не унимается женщина.

— Мам, не стоит так давить на гостя, — неожиданно говорит Арсений, — Пойдёмте лучше присядем у камина, там и побеседуем.

— Конечно.

С самого начала, как Антон переступил порог этого дома, он чувствует неприятный холод, пробирающий до костей, поэтому парень думает, что здесь не топится. Но когда он, вместе с Арсением и его матерью, входит в одну из комнат — которая кажется Антону больше, чем те, в которых он уже был до этого, — парень видит, что кто-то успел растопить камин, от чего на стенах появляются тени от ярких языков пламени.

Женщина первая садится в кресло поближе к огню. Она выглядит уверенной, её черты лица строги, когда она не улыбается, но в момент, когда её лицо озаряет добрая улыбка, эти черты смягчаются. Женщина, подождав, пока все усядутся, снова обращается к Антону:

— Так куда, говорите, вы направлялись?

— Да я и сам толком не знаю, — Шастун задумывается, бегающими глазами рассматривая тёмную комнату, окна которой, как и всюду, плотно закрыты шторами. — Надоела скучная рутина. Хотелось перемен. Но сейчас я уже думаю, что это была плохая идея, — парень усмехается.

— Нет, что вы, — говорит женщина, вздёрнув брови. — Перемены — это всегда хорошо. И неважно, какие они. Ведь неудачи в жизни, даже незначительные, — тоже опыт.

— Может быть, вы и правы.

Антон снова задумывается, осматривая женщину. Она, прикрыв глаза, поворачивает лицо к камину: на ней длинный чёрный плащ, струящийся по земле при каждом её шаге. Плащ слегка приоткрыт, и под ним виднеется облегающее платье глубокого бордового цвета, выполненное из плотной ткани, будто атлас или бархат. Вырез у платья неглубокий, с тонким узором, напоминающим кружево, подчёркивающим её утончённые ключицы. Рукава длинные, слегка расширяющиеся к запястьям, открывая пальцы, украшенные несколькими серебряными кольцами с резными узорами. На шее — массивное колье с тёмным камнем в центре, который притягивает взгляд своей загадочной красотой. На ногах — чёрные высокие сапоги на невысоком каблуке, без лишнего блеска, но с явной утончённостью. Они слегка испачканы в грязи от никак не прекращающегося ливня.

Антон замечает, как в отблесках камина глаза женщины на мгновение блеснули холодным огоньком, отражая пламя неестественным образом. Ему кажется, или её тень на стене движется независимо от неё самой? Сердце начинает биться быстрее, и он чувствует, как по спине пробегает холодок.

— Вы, должно быть, устали, — произносит женщина мягким голосом, прерывая его мысли. — Может быть, хотите выпить чего-нибудь согревающего?

— Да, спасибо, — отвечает Антон, стараясь скрыть своё беспокойство.

Арсений неожиданно встаёт и направляется к двери.

— Я принесу напитки, — говорит он, как показалось Антону, через чур резко, исчезая в темноте коридора.

Оставшись наедине с матерью хозяина, Антон чувствует себя неуютно. Тишину нарушает только потрескивание дров в камине. Женщина пристально смотрит на него, её улыбка кажется ему загадочной.

— Вы упомянули о переменах, — начинает она. — Иногда судьба сама приводит нас туда, куда мы должны попасть.

— Возможно, — осторожно соглашается Антон. — Но иногда кажется, что случайности не случайны.

Она слегка наклоняет голову, продолжая изучать его взглядом.

— Вы верите в то, что ваша судьба уже давно определена?

Антон задумывается на мгновение.

— Не знаю. Но последние события заставляют меня задуматься.

Женщина тихо смеётся.

— Мама, мне кажется, тебе уже пора, — неожиданное появление Арсения заставляет Антона выдохнуть, ведь, к его удивлению, находиться в одной комнате с его матерью было весьма неспокойно.

— Как скажешь, — женщина снова глядит на Шастуна. — Никаких манер! Прогоняет собственную мать! — она смеётся и, махнув им рукой, выходит из комнаты. Арсений, решив не удостаивать Антона взглядом, выходит за ней.

---

— Думаю, будет лучше, если я сам решу, что с ним делать. И зачем, позволь спросить, ты вообще ко мне пожаловала? — стараясь сохранять самообладание, произносит мужчина.

Женщина недовольно хмурится.

— Он мне не нравится. Чую, будут у тебя из-за него проблемы, — женщина нервно теребит кольца на пальцах, пропуская мимо ушей вопрос сына, — Он странно смотрит. Тебе не кажется, что он что-то заподозрил?

— Я не повторю своих прошлых ошибок, — лишь отвечает Арсений, кажется, совсем не вникая в суть диалога. 

— Лучше бы ты послушал меня: напоил его "напитком", да оставил где-то в лесу, — продолжает недовольно шептать женщина. — И куда ты только что ходил, если не за кровью? И почему это мне вдруг «пора»? Я планировала задержаться у тебя подольше.

— Я звонил отцу. Он скоро тебя заберёт, — поняв, что ему начинает надоедать этот пустой разговор, Арсений оставляет мать одну, возвращаясь к Антону.

---

Внешне Арсений не выказывает каких-либо эмоций, но Антону почему-то кажется, что его что-то беспокоит. И он бы спросил, что случилось, если бы не холод, который источает хозяин дома. Причем настоящий холод, заставляющий Шастуна сильнее тянуться к камину. Арсений стоит в конце комнаты к нему спиной, развернувшись к полностью закрытому шторами окну.

Неужели это визит матери так на него подействовал?

Вдруг Арсений поворачивается к Шастуну и начинает рассматривать его, будто не видя вовсе. Он думает о чем-то — как кажется Антону — размышляет, взвешивает. А после выходит из комнаты, но через пару минут возвращается с бокалом, в котором Антон, несмотря на полумрак в комнате, успевает разглядеть красную жидкость, напоминающую вино. Арсений протягивает ему этот бокал и аккуратно садится напротив него в кресло у камина.

— Попробуйте, — спокойно говорит он, его глаза блестят. В них, словно, отражаются языки пламени.

Антон нахмуривается, но всё же берёт бокал в руки. Что-то в этом напитке настораживает, но он не может определить, что именно.

— Что это? — спрашивает Антон, вращая бокал в руке.

— Особый напиток. Вы могли простудиться вчера, когда промокли под дождем. Думаю, это вам поможет, — Арсений улыбается, но Антону в этой улыбке почудилась скрытая угроза.

Шастун, поколебавшись, делает глоток. Жидкость оказывается тёплой, сладковатой, но со странным привкусом. Он ставит бокал на столик, находящийся сбоку от их кресел, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Арсений, сидя напротив, складывает руки перед собой, внимательно наблюдая за ним. Тишина становится всё более напряжённой.

— Как тебе? — спрашивает Арсений, слегка наклоняя голову; его голос звучит насмешливо.

— Нормально, — Антон пожимает плечами, потирая виски. В голове постепенно начинает кружиться, но он списывает это на усталость. Последние несколько дней вымотали его. Но с каждой секундой становится хуже. Сердце бьётся быстрее, в глазах начинает плыть.

— Всё в порядке? — в голосе Арсения прозвучало что-то почти заботливое.

— Да, просто... — Антон опирается рукой на подлокотник и потирает лоб. — Мне кажется, я чем-то отравился. Голова кружится.

Арсений подаётся вперёд, его взгляд словно прожигает насквозь.

— Отравился? Не думаю. Скорее, это всего лишь напряжение, — мягко говорит он, но в его голосе нет настоящего беспокойства, скорее удовлетворение от происходящего.

Антон моргает несколько раз, но предметы вокруг начинают расплываться, и всё вокруг кажется движущимся. Стены комнаты дрожат. Это настолько неожиданно и реально, что Антон даже не сразу понимает, что это галлюцинации.

— Боже, — шепчет он, не осознавая, что произносит это вслух.

Арсений наклоняется ещё ближе, пристально наблюдая за реакцией Антона, словно изучая его.

— Что ты видишь? — мягко спрашивает он, его голос пробуждает внутри что-то тёмное, как будто он уже знает ответ.

Антон сжимает кулаки, пытаясь побороть это нарастающее чувство, но, вопреки ожиданиям, вместо страха приходит нечто другое. Спокойствие.

— Всё в порядке, — тихо произносит Антон, медленно открывая глаза. — Это всего лишь иллюзия.

Арсений удивлённо приподнимает бровь. Он привык к тому, что жертвы поддаются панике, но Антон... был другим. Вместо того чтобы сдаться под натиском иллюзий, он начинает контролировать их.

Антон, осознавая это, пытается снова сфокусироваться на реальности. Но вдруг Арсений хватает его за подбородок и заставляет смотреть прямо ему в глаза. В его движении есть что-то властное, подавляющее.

— Ты крепче, чем кажешься, — шепчет Арсений, его губы изогнуты в едва заметной усмешке.

Антон не успевает отреагировать. Арсений неожиданно наклоняется и, не дав ни секунды на раздумья, целует его. Поцелуй резкий, властный, почти грубый, как будто Арсений забирает у Антона всю его силу. Антон замер, в первый момент ошеломлённый и не понимающий, как реагировать.

Тепло этого поцелуя пронизывает его тело, электризуя кровь в жилах и сбивая дыхание. Всё его сопротивление растворяется в этом касании, оставляя лишь одно — подчинение. В этот миг всё вокруг исчезает: ни странное самочувствие, ни галлюцинации больше не имеют значения. Остаётся только это притягательное прикосновение.

Когда Арсений отстраняется, их взгляды встречаются. В глазах Арсения читается неожиданная заинтересованность, но глубоко внутри всё ещё тлеет лёгкая насмешка. Антон тяжело дышит, голова кружится, но в ту же минуту, когда он ожидает, что галлюцинации усилятся, они... исчезают.

Его разум проясняется, как будто от поцелуя всё напряжение спало. Он ожидает, что станет хуже, что переизбыток эмоций вызовет новую волну видений, но, к его удивлению, ничего этого не случается.

Арсений слегка напрягается, его глаза чуть сужаются, когда он понимает, что вместо усиления галлюцинаций Антона наоборот отпустило. Это неожиданно. Но Арсений не выдает своего удивления. Вместо этого он с интересом наблюдает за Антоном, его пристальный взгляд становится ещё более внимательным, почти хищным.

— Что вы сделали? — спрашивает Антон тихо, его голос дрожит от слабости и непонимания.

— Ничего, чего бы ты сам не допустил, — говорит Арсений, его голос бархатный, но в нём звучит нотка невысказанного удовольствия, как будто он знает нечто важное, что ускользает от Шастуна, — Как, говоришь, тебя зовут? — вдруг спрашивает мужчина.

— Антон, — он говорит это тихо, будто боясь, что от малейшего громкого звука, Арсений, который теперь еще больше внушает ему страх, сорвётся с места.

— Антон... Мне кажется, ты задержишься здесь немного на дольше, чем я предполагал.

---

Антон снова лежит на той же кровати в одной из комнат устрашающего дома в лесу. Он больше не думает о том, что до этого куда-то ехал. Куда он ехал? Антон размышляет о хозяине дома. Странном и таинственном. Кажется, Арсений, как и его дом, скрывает множество тайн, которые Шастун не способен разгадать. Он думает о поцелуе, о касании к своему подбородку, о голубых, почти светящихся глазах Арсения.

«Мне кажется, ты задержишься здесь немного дольше, чем я предполагал.»

Что он имел в виду? Почему ему стоит здесь задержаться? Но в любом случае Антон должен уехать. Он не может злоупотреблять гостеприимством хозяина.

Он обязан покинуть этот дом. Этот лес. И как можно скорее.

Антон поднимается с кровати и идёт искать Арсения. Он не может уехать без предупреждения и без благодарности за гостеприимство. Парень осматривает все комнаты, последней остаётся кухня. Но и там Арсения не оказывается.

Шастун садится в кресло, где в первый день сидел Арсений, разглядывая неожиданного гостя. Антон до сих пор помнит этот взгляд: спокойный, считывающий каждую эмоцию.

Внезапный скрип половиц за спиной заставляет его содрогнуться. Арсений спокойно входит на кухню.

— Уже проснулся, — говорит он, увидев Шастуна.

Антон только сейчас понимает, что Арсений незаметно для него перешёл на "ты".

Решив долго не тянуть, Шастун поворачивается к мужчине, пока тот готовит себе что-то попить.

— Слушайте... Арсений... Я хотел поблагодарить вас за то, что приютили и... — Антон не может понять, почему разговоры с хозяином дома, его присутствие так на него действуют. Создаётся ощущение, что, если он скажет или сделает что-то не то, ему не поздоровится. Но с чего бы взяться таким выводам, он не знает. Тем не менее, он продолжает: — В общем, мне уже пора...

Казалось бы, нет ничего страшного в том, что ложка, которой Арсений размешивает свой напиток, падает на пол, не дав Шастуну договорить. Но Антон всё равно мгновенно напрягается.

— Ты торопишься? — ледяным, как показалось Шастуну, голосом, спросил мужчина.

— Нет, но... я не могу так нагло пользоваться вашей добротой.

Арсений усмехается и, пройдя к чёрному дивану напротив кресла, где сидит Антон, усаживается, откинувшись на спинку.

— Ну и куда же ты поедешь?

Антон снова задумывается, как тогда, когда такой же вопрос задала ему мать Арсения. И так же, как тогда, он не знает, что на это ответить.

— Ясно, — говорит Арсений, поняв, что Шастуну нечего сказать. — Тогда тебе ничего не остаётся, как остаться.

— Да, но...

Антона снова прерывают, но на этот раз это звонок в дверь, оглушительно раздавшийся по всему дому.

Арсений лениво поднимается с места и выходит из комнаты.

Сначала Шастун тихо сидит в кресле, решив подождать его и уже по возвращению продолжить разговор. Но, когда из коридора до Антона доносятся несколько фраз из уст "гостя", он подскакивает с места.

---

Арсений, не потрудившись взглянуть в глазок, открывает дверь. Перед ним стоит мужчина, одетый с иголочки. По его внешнему виду сразу понятно, что он не из тех людей, что случайно заблудились в лесу. Но даже это не заставляет Арсения насторожиться.

— Здравствуйте. Арсений Попов?

— Да, чем могу помочь? — только сейчас Арсения удивляет то, что этот человек знает его фамилию, ведь документы, в которых подтверждается его личность, найти было сложно.

Мужчина достаёт из кармана значок и показывает его Арсению.

Попов закатывает глаза, наконец-то понимая, кто перед ним стоит.

— Детектив Максим Заяц, — все же представляется мужчина. — И долго вы думали от меня бегать?