Anna

  Настойчивые губы вампира так и лезли к ней, но Анне каким-то неслыханным чудом удавалось увернуться. Она словно змея извивалась в его руках, уклоняясь и отбиваясь от него. Но силы были не равны. Женщина против мужчины... Человек против вампира. Не справедливо, ведь он настолько силен, и как быть? Стараясь как можно сильней ударить его, Анна из последних сил вырывалась.

— Не надоело? — насмешливый тон раздался в тишине комнаты.

— Нет!

Усмехнувшись, он одной рукой схватил ее обе руки и прижал к кровати, свободной стал срывать платье. Шикарное одеяние не выдержало такого грубого обращения к себе и стало с треском рваться по швам.

На глаза тут же набежали слезы. Тут же возникла жалость к себе. Зная о том, что где-то там, в какой-то из многочисленных комнат сейчас спит ее дядя, даже не беспокоясь о судьбе родного человека, становилось только хуже и желание сопротивляться и отстаивать что-либо потеряло значение. Возможно, она не переживет эту ночь вовсе. Кто знает, вдруг вампир не удержится и прикончит ее, сделав тем самым Анне одолжение.

Но что-то пошло не так. Мужчина ослабил натиск и более нежно стал покрывать ее шею поцелуями, облизывая языком то место, которое еще толком не успело зажить после укуса. Кожа мгновенно отреагировала на такое действие, покрывшись мурашками.

— Не так противно, да?

— Омерзительно.

Хмыкнув, он продолжил начатое, миллиметр за миллиметром спускаясь все ниже. Платье изорванной тряпкой валялось где-то на полу, впрочем, как и одежда графа. И все вдруг стало так безразлично: его поцелуи, касания и понимание о том, чем все это кончится. Апатия, так вроде это называется, когда тебя перестает волновать ровным счетом все.

— Хозяин, — тихий шепот раздался за закрытой дверью. — Там она.

Кто она Анна не поняла, но мужчина явно сообразил быстрее нее. Он зарычал и как будто устало прикрыл глаза, после чего встал и быстро оделся, да с такой скоростью и опрятностью, что не скажешь чем именно он занимался минуту назад.

— Мы еще продолжим, — прошептал он ей в самые губы, обдав их прохладным дыханием.

Громкий хлопок двери, раздавшийся в этой адской тишине, оглушил ее, приводя в чувство. Анна резко соскочила с кровати и схватила с полу некогда прекрасное платье, пытаясь им скрыть наготу, но к сожалению эти лоскутки не смогли ей помочь. Тогда она стащила темное покрывало с кровати и укуталась в него, подбирая края, свисавшие на пол. Ступая по ледяному полу босыми ногами, Анна подошла к двери и дернула ее, но увы... Заперто.

***

Разъяренный граф шел к своему кабинету. Его тяжелые шаги слышались чуть ли не во всем замке, но ему было все равно. Взбешенный тем, что его отвлекли от такого чудного время провождения, о котором, стоит заметить, он мечтал чуть ли не с самого первого дня прибытия девушки в его дом, он с силой толкнул тяжелую, массивную дверь и улыбнулся, на самом деле мечтая сжать тоненькую шейку гостьи, да так, чтобы услышать хруст позвонков, ее жалобный писк и последний брошенный на него взгляд, перед тем как он станет стеклянным.

— Здравствуй, Маришка.

— Граф, — протянула она, поглядывая на него снизу вверх, — стоит сказать, у тебя отвратительный вкус. Выбрать ее в жены? Да это уму не постижимо. С тобой все хорошо?

— Что ты имеешь в виду?

Она как ни в чем не бывало встала с его кресла и прошла через все комнату легкой походкой, подбираясь к нему, словно кошка к своей жертве.

— Она такая жалкая и, — она сделала паузу, проводя ладошкой по его груди и заглядывая в голубые глаза графа, — беззащитная.

Рука прошлась выше, теперь уже поглаживая его щеку и очерчивая контур губ. Слегка подавшись вверх, она коснулась его прохладных губ своими нежно и со страстью, что не свойственна жестокому вампиру, и почувствовала чужой привкус на них.

— Последняя наша встреча прошла не очень гладко, и я хотела бы извиниться.

— Извиниться?

— Да, Влад.

Алая ленточка, стягивающая ее волосы, упала на пол. Рыжие длинные локоны рассыпались по ее спине, а глаза горели желанием, что невозможно скрыть. Но Влад не так глуп, как думает Маришка, он прекрасно знает эту молодую вампиршу, которую когда-то спас и обратил. Слишком ясно были видны ее истинные мотивы, но он не спешил показывает ей, что давно раскрыл все.

— Я так скучала.

Ни одна встреча не обходится без этих слов. Пустых, ничего не значащих слов. Это раньше она могла водить его за нос, но только не сейчас.

— Что тебе нужно?

— Ты о чем?

— Не нужно врать мне, говори.

Она хмыкнула и подняла с полу ленточку. Владислав следил за каждым ее движением и ждал, когда она скажет то, что он прекрасно знал.

— Чем она лучше меня? Чего нет во мне, что есть в ней?

Он сам хотел знать ответы на эти вопросы.

— В ней есть жизнь. Она умеет любить.

— А тебе так важна эта любовь? — она посмотрела на него с неподдельным удивлением. — Разве не ты говорил, что любви не существует? А жизнь... Жизнь легко можно отнять.

— Ты не сделаешь ей ничего!

— С чего ты так решил?

На огромной скорости он подлетел к вампирше и вцепился в ее шею пальцами. Не понимая что делает, он душил ее, любуясь как сильная девушка слабела на его глазах. Он выплескивал всю свою злость на нее. Но злость была не потому, что его вывела из себя Маришка, а из-за понимания того, что он становится слабым и жалким из-за какой-то смертной. Из-за Анны.

— Проваливай.

Он с силой вытолкнул ее за дверь, после чего с громким стуком захлопнул ни в чем не повинное дерево.

Что ты со мной творишь?! — спросил он у самого себя, саданув кулаком по стене.

***

Анна битый час сидела на полу, укутавшись в покрывало. Прошел примерно час, но никто не пришел. Дверь так и оставалась заперта, хотя на что она рассчитывала? Что случится какое-то чудо и она откроется? Или может по волшебству придет ее спаситель в лице Марко? Ха, абсурд! Ничего подобного не случилось, да и не случится.

Тяжело вздохнув, она облокотилась о прохладную стену и прикрыла глаза. Усталость давила на нее тяжелой плитой, глаза слипались, но она упрямо отгоняла от себя сон. Это продолжалось до тех пор, пока она не сдалась под этим натиском и не уснула. Да так сильно, что не услышала тихие шаги за дверью, затем как эта самая дверь с легким скрипом отворилась. Только когда на своей шее Анна почувствовала прохладное дыхание, девушка более менее стала приходить в себя.

— Твоя жизнь ничего не значит.

Сквозь пелену сна она почувствовала резкую боль, а затем долгую и мучительную темноту.