Ты такая же шлюха, как и все остальные.
Music:David Guetta- Sexy Bitch
Я проснулась от звука капающей воды. Где-то в ванной течёт кран, или, может, это просто моя голова гудит так, будто внутри барабаны. Потолок был незнакомым, роскошным, как и всё в этом отеле. Но роскошь никогда не вызывала у меня восторга. Только раздражение.
Лео ещё спал, свернувшись на своей половине кровати, обняв подушку. Я посмотрела на его лицо — спокойное, детское. Такой вид у него бывает только во сне. Я укрыла его чуть выше, осторожно, чтобы не разбудить, и, стараясь не издавать ни звука, вышла из номера.
Собрание должно было начаться с минуты на минуту. Мысли путались, тело ныло после дороги, но внутренняя тревога не отпускала. Что-то было не так.
В зале уже собрались почти все. Маршел сидел в центре, как всегда непреклонный, Диего чуть сбоку, с сигарой, и несколько других ребят, кто отвечал за логистику, сопровождение и охрану груза. Я прошла к своему месту, не удостоив никого взглядом. Но стоило мне сесть, как в помещение зашёл он.
Том.
Он двигался легко, слишком самоуверенно. В его глазах была та самая искра, которая всегда предвещала бурю. Я сжала зубы. Он прошёл прямо к Маршелу и, даже не глядя на меня, выдал:
— Нам нужно поговорить о том, что скрывает Скарлетт.
В комнате повисла тишина. Даже Диего поднял брови. Я почувствовала, как кровь застыла в венах. Медленно повернулась к нему. Он всё ещё не смотрел на меня — только на Маршела.
— Продолжай, — спокойно сказал Маршел.
Том скрестил руки.
— Я не собирался вмешиваться, но... У неё на телефоне сообщения от Нори. Сына Такаси. Они не просто случайные. Он пишет ей. Постоянно. Грязные, мерзкие, личные. — Он сделал паузу. — И она это скрывала. От всех.
Я не почувствовала, как встала. Всё внутри меня горело. Вены пульсировали в висках.
— Ты... — прошипела я. — Ты копался в моём телефоне?!
Он медленно повернул голову. Его голос стал тише, почти шёпотом, но каждое слово — как лезвие.
— А ты врала нам. И продолжаешь. Хранишь молчание, как будто твой драгоценный враг тебе не угрожает. Или ты просто любишь, когда он тебе пишет, Кастильо?
— Заткнись, Том! — взорвалась я. — Ты ни черта не знаешь. Ты просто очередной предатель, который прячется за своими "я же хотел как лучше".
Он шагнул ближе.
— А ты — маленькая лгунья, которая думает, что может справиться со всем одна, но на деле тянешь вниз нас всех. Твоя гордость — это бомба замедленного действия.
— Лучше быть гордой, чем крысой, — бросила я сквозь зубы, — которая вынюхивает чужие тайны и предаёт их перед всеми, лишь бы почувствовать себя нужным.
Вокруг уже не было ни Диего, ни Маршела, ни остальных. Только мы — как порох и огонь.
Он наклонился к моему лицу, глаза яростные, почти мрачные:
— Ты не в состоянии защитить ни себя, ни Лео. И если Нори решит прийти за вами — ты проиграешь. Потому что вместо того, чтобы просить о помощи, ты выбираешь одиночество. А знаешь, чем оно заканчивается? Могилой.
Я ударила его. Не в переносном смысле — по-настоящему. Кулаком, со всей силы, прямо в челюсть. Он пошатнулся, но не упал. Только усмехнулся.
— Вот она, настоящая ты.
— А ты — трус, Том.
Мы стояли в шаге друг от друга. Воздух между нами был горячим, как перед бурей. Но прежде чем что-то ещё случилось — голос Маршела оборвал всё:
— Хватит! Сядьте оба. Сейчас не время. Позже поговорим.
Я смотрела на Тома, дыша тяжело. Он медленно опустился на стул. Я тоже. Но внутри всё было разрушено.
Собрание продолжалось, несмотря на бурю, только что прокатившуюся по комнате. Маршелл встал, подошёл к столу, положил на него карту, перевёл взгляд по лицам.
— Сегодня ночью груз пойдёт через южный туннель. Японцы могут быть рядом, но если всё сделаем чётко — проскочим без шума. Сопровождение будет двойным. — Он указал на участок дороги. — Здесь будут Густав и Крис, а вот этот участок...
Он сделал паузу. Поднял глаза.
— Поедут Том и Скарлетт. Вместе.
Тишина опустилась тяжёлым покрывалом. Я почувствовала, как Том будто замирает рядом, но даже не оборачиваюсь на него. Зубы сжались сами собой, кулаки тоже. Я не подаю виду. Но внутри — яд.
— Это не обсуждается, — добавил Маршелл, не глядя на меня. — У вас опыт, и вы оба нужны там. Сегодня нельзя облажаться.
— Всё будет сделано, — спокойно сказал Том, слишком быстро.
— Посмотрим, — буркнул Диего и закурил.
Когда собрание подошло к концу, Маршелл обернулся ко мне:
— Скар, ко мне. Сейчас.
Я кивнула, не споря. Лео всё ещё спал, и я чувствовала, как внутри меня назревает взрыв. Если я не объясню, если он начнёт сомневаться во мне — я не выдержу. Проходя мимо Криса, я ухватила его за рукав:
— Пойдём со мной, прошу.
Он удивился, но молча пошёл следом.
Мы зашли в комнату Маршелла. Закрыли за собой дверь. Он стоял у окна, спиной к нам.
— Говори, — бросил он, не поворачиваясь.
Я чуть выдохнула, сдерживая дрожь в голосе:
— Это всё не так, как он сказал. Да, Нори пишет мне. Но я ни разу не отвечала. Он... он просто одержим. Угрожает. Я боялась говорить, потому что знаю, на что он способен. Он — сын Такаси. Если бы я сказала, началась бы война. Я хотела разобраться сама, без крови.
Маршелл наконец обернулся. Его взгляд был холодным, непроницаемым.
— А почему Том знает, а не я?
— Потому что он влез в мой телефон! Я не показывала ему ничего! Он копался без спроса! — воскликнула я, сжимая кулаки.
— И ты думаешь, я должен верить тебе сейчас? — спросил он, сжав губы.
Крис вдруг шагнул вперёд, его голос твёрдый, как сталь:
— Я верю. Я с ней с самого начала. Она никогда не стала бы играть с таким. Нори — это не игра. Она его боится, но не показывает. Потому что сильная. Но это не значит, что она виновата.
Я посмотрела на Криса. Он держался прямо, уверенно. Мои губы дрогнули.
— Спасибо, — прошептала я.
Маршелл посмотрел на нас обоих. Долго. Потом резко покачал головой.
—Крис, выйди.
И он вышел. Никто не смел сказать что-то против Маршела даже я.
Внутри пахло табаком и кожей. Он стоял у окна, спиной ко мне, с сигарой в пальцах.
— Сядь.
Голос был спокойный, но от этой тишины по коже побежали мурашки. Я села на край кожаного кресла, будто под лезвием.
— Ты знала, кто такой Нори? — начал он, не поворачиваясь.
— Да, — спокойно ответила я.
— Знала, что он сын Такаси?
— Да.
— И не сказала. Ни слова. Ни намёка.
Я молчала. Лучше пусть он скажет всё.
Он резко развернулся, подойдя ко мне в два шага. Его глаза были тяжёлые, как свинец.
— Я дал тебе свою фамилию не просто так. С этим именем ты поднимаешься — или тонешь. И если ты тянешь за собой грязь, — он ткнул пальцем в грудь, — ты тянешь за собой всех нас.
— Я не отвечала ему, — произнесла я. — Ни разу.
— Не оправдывайся, Скар. Ты меня разочаровала. Ты всегда была умнее.
Я стиснула зубы, но промолчала.
— Ты слишком мягкая, когда речь идёт о прошлом. Ты думаешь, боль делает тебя сильной, но ты просто бежишь от неё.
— Я не бегу.
— Нет. Бежишь. Вечно прячешься за «я справлюсь сама», за свою упрямую голову. Но в этой жизни одиночки — мишени. И если ты хочешь носить эту фамилию дальше — ты встанешь в строй.
Он выдохнул и бросил сигару в пепельницу.
— С завтрашнего дня — тренировки. Каждое утро. Без исключений. До седьмого пота. До чёртового выгорания. Ты станешь не просто частью Кастильо. Ты станешь нашим щитом.
— Хорошо, — выдохнула я, глядя прямо в его глаза.
— Не хорошо. А обязательно. Ты думала, я дал тебе имя за красивые глаза? Ты мне как дочь, но я не стану жалеть. Потому что это имя значит больше, чем просто защита.
Он отвернулся и вновь встал у окна.
— Можешь идти.
Я поднялась, но остановилась у двери.
— Спасибо... за фамилию, — прошептала я.
— Не благодари. Заработай.
Я вышла из кабинета Маршела с тяжелым сердцем и свинцовой усталостью во всем теле. Его слова, полные разочарования и боли, эхом отдавались в моей голове.
Вернувшись в номер, я застала Лео за рисованием. Он поднял на меня свои большие, невинные глаза, и в груди что-то болезненно сжалось. Я не должна была позволить своим проблемам омрачить его беззаботное детство.
— Привет, — слабо улыбнулась я. — Что рисуешь?
— Космический корабль! — гордо заявил он, показывая мне яркий рисунок. — Он летит на другую планету!
Я села рядом с ним на кровать и обняла его. Мне просто нужно было побыть рядом с ним, почувствовать его тепло.
— Здорово, — прошептала я, уткнувшись носом в его волосы. — Очень здорово.
Лео почувствовал мое напряжение.
— Ты в порядке? Маршел тебя ругал?
— Нет, все хорошо, малыш, — попыталась я его успокоить. — Просто немного устала.
— А давай пойдем в бассейн? — тут же предложил он, его глаза загорелись энтузиазмом. — Там так здорово! Мы еще вчера видели.
Я посмотрела на часы. До вечера было еще много времени, а мне действительно нужно было хоть немного отвлечься и развеяться. К тому же, провести время с Лео было сейчас как никогда важно.
— Хорошая идея, — улыбнулась я. — Давай. Только переоденемся.
Лео радостно вскочил с кровати и побежал к своему чемодану. Надела свой любимый красный купальник. Яркий цвет всегда поднимал мне настроение, да и на моей бледной коже он смотрелся выигрышно, подчеркивая огненно-рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, и точеные черты лица, которые многие сравнивали с фарфоровой куклой, если бы не вечно прищуренный, колючий взгляд.
У бассейна, как назло, уже плескались братья Каулитц. Том лениво дрейфовал на спине, а Билл что-то читал, свесив ноги в воду. Лео тут же помчался к ним с криками приветствия. Мне пришлось последовать за ним, стараясь не смотреть на Тома.
Его взгляд я почувствовала сразу. Тяжелый, скользящий по моему телу, задержавшийся на изгибах. Я похолодела от отвращения и злости. Как он смеет так смотреть после всего, что наговорил Маршелу?
— Ну что, Кастильо, — протянул Том, подплывая ближе. Его ухмылка была самодовольной и отвратительной. — Решила покрасоваться перед ночным заданием?
— Заткнись, Том, — процедила я сквозь зубы, стараясь не выдать бушующей внутри ярости.
— Ой, какая злая, — промурлыкал он, не отрывая взгляда от моего купальника. — Красный тебе очень идет. Такой... вызывающий.
Я почувствовала, как щеки заливаются краской от гнева. Он нарочно это делает!
Не говоря ни слова, я резко развернулась, намереваясь уплыть подальше от этого гаденыша. Но он оказался быстрее. Его рука скользнула по моей спине, заставив меня вздрогнуть от отвращения.
— Не убегай, рыжая, — прошептал он мне на ухо, его дыхание опалило мою кожу. — У нас еще вся ночь впереди.
Стараясь держаться подальше от Тома, я села на край бассейна, наблюдая за Лео. Но стоило мне опустить ноги в воду, как я почувствовала, что кто-то резко хватает меня за лодыжку и тянет под воду.
Инстинктивно я попыталась вырваться, но сильная рука не отпускала. Меня затащили под воду и потащили куда-то в сторону, к надувным игрушкам, сваленным в углу бассейна, где почти никого не было видно.
Вынырнув, кашляя и отплевываясь, я увидела над собой ухмыляющееся лицо Тома.
— Ах ты ж...! — взревела я, пытаясь ударить его. — Ты совсем идиот?!
— Тише, рыжая, — прошипел он, крепко держа мои руки. — Не кричи, а то нас заметят.
— Да чтоб тебя утопило, козел! — я отчаянно пыталась вырваться, но он был сильнее. — Ты совсем охренел?!
Терпение лопнуло. Ярость вскипела, затмевая разум. Я резко развернулась и, не говоря ни слова, с силой толкнула его под воду. Он ушел с головой, булькая и хватая ртом воздух.
Я нависла над ним, готовая удерживать его там до тех пор, пока он не захлебнется. Пусть захлебнется своими мерзкими словами и похотливыми взглядами!
Но Том вынырнул, как черт из табакерки, схватил меня за ноги и с силой потащил за собой. В следующее мгновение я оказалась под водой, его руки скользили по моему телу, цепляясь за купальник.
Я отбивалась, била ногами, но его хватка была стальной. Вода заполнила рот и нос, легкие горели. Страх смешался с яростью. Он хотел меня утопить!
Вместо того чтобы отпустить, Том притянул меня к себе, его бедро скользнуло между моих ног. Его губы накрыли мои, проникая внутрь влажным, настойчивым языком. Под водой поцелуй был грубым, влажным, первобытным. Его руки сжали мои ягодицы, притягивая еще ближе.
Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь глубже проник в мой рот, его член уперся мне в промежность сквозь тонкую ткань купальника. Отвращение смешалось с неожиданной, жаркой волной возбуждения.
Воздуха не хватало, но оторваться от его губ было невозможно. Его пальцы скользили по моим бедрам, забираясь под купальник.
Но внезапно его руки, собрав последние силы, схватили меня за купальник. Раздался резкий треск ткани, и бретелька моего черного красного лопнула. Еще одно резкое движение, и вторая бретелька последовала за первой. Мокрая ткань бесполезно скользнула вниз, обнажая мою грудь.
Я отшатнулась от неожиданности, инстинктивно прикрывая себя руками. Том, тяжело дыша и кашляя, вынырнул и уставился на меня с яростью и... голодом в глазах.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу от стыда и гнева.
— Не смей! — прошипела я, пытаясь прикрыться руками.
Но Том, игнорируя мои протесты, приблизился. Его мокрые волосы слиплись на лбу, а глаза горели нескрываемым желанием. Он протянул руку и грубо откинул мои руки в стороны.
— Что это у нас тут такое? — промурлыкал он, его голос стал хриплым от возбуждения. — За попытку меня утопить, думаю, я заслужил кое-какую компенсацию. И знаешь, Кастильо... ты выглядишь чертовски аппетитно.
Его взгляд скользнул ниже, к мокрым плавкам, плотно облегавшим мои бедра. Я почувствовала, как по телу пробегает противная дрожь, смешанная с паникой.
— Не трогай меня! — взмолилась я, пытаясь отстраниться.
Но Том был сильнее. Он схватил меня за талию, его пальцы впились в мою мокрую кожу.
— О нет, рыжая, — прошептал он, его губы приблизились к моему уху. — Ты сама этого захотела. Ты разозлила меня. И теперь ты понесешь наказание.
Он бросился на меня, его сильные пальцы грубо сомкнулись на моей шее.Я захрипела, инстинктивно пытаясь отстраниться, но его хватка была мертвой. Боль пронзила горло, перекрывая доступ кислорода. Воздух судорожно вырывался из легких, а в глазах начало темнеть. Панический ужас сковал каждую клеточку моего тела.
— Ты хотела меня убить, — прошипел он прямо мне в лицо, его дыхание обжигало кожу. В его глазах плескалось не только бешенство, но и какое-то зловещее, триумфальное удовлетворение. — Ты думала, я позволю тебе это?
Его пальцы сжимались все сильнее, сдавливая трахею. Я отчаянно царапала его руки, мои ногти оставляли красные полосы на его коже, но он не ослаблял хватку. Боль становилась невыносимой, в голове пульсировала одна мысль: "Я задыхаюсь".
— Ты думала, что можешь вот так просто лишить меня жизни? — его голос был хриплым от ярости и возбуждения. Он наслаждался моей беспомощностью, моим страхом. — Нет, маленькая убийца. Ты заплатишь.
— Ты... ты... — хрипела я, пытаясь что-то сказать, молить о пощаде, но перехваченное горло не пропускало ни звука.
— Чувствуешь, рыжая? — прошептал он, наклоняясь к моему уху, его дыхание было горячим и влажным. — Даже когда я лишаю тебя воздуха, ты все равно откликаешься на мои прикосновения. Ты такая грязная... такая порочная. Тебе это нравится, я знаю.
В этот самый момент, словно достигнув своей цели, хватка на моей шее немного ослабла. Я судорожно вдохнула, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Том смотрел на меня сверху вниз, его глаза горели триумфом, презрением и животной похотью. Капли воды стекали по его лицу, подчеркивая хищный оскал.
— Вот видишь, Кастильо, — прошептал он. — Даже на грани смерти ты не можешь контролировать свое похотливое тело. Ты такая же шлюха, как и все остальные. Ты это заслужила.
Он резко выдернул руку, оставляя меня лежать на мокром бортике бассейна, дрожащую всем телом. Воздух обжигал воспаленное горло, мышцы сводило от судорог, а внутри зияла ледяная, опустошающая пустота. Он задушил меня почти до смерти.... Этот мерзкий, отвратительный ублюдок перешел все мыслимые границы. Мне хотелось плакать, кричать и заодно застрелиться но я не могла. В пару метрах был Лео который кушал рядом с Биллом лишь музыка из колонки затмевала мои крики.Я ненавижу Тома Каулитца. И я сделаю всё чтобы он сдох сегодня на заданий.