Глава 13
Лалиса расстаралась изо всех сил, насколько это было возможно с консервированными продуктами, но она явно не выиграла бы кулинарных наград за сочетание бобов и венских сарделек.
Войдя на кухню, Дженни просияла.
— Доброе утречко, — пропела она, игриво постукивая пальчиком по шее Лалисы сбоку.
«Ну Чон...»
— Утречко, — ответила Лалиса, прикрывая засос и заливаясь ярко-розовым румянцем. — Хорошо спала?
— Думаю, я отключилась еще до того, как соприкоснулась с подушкой, — сказала она. — А ты вообще поспала?
Лалиса покраснела еще сильнее.
— Немного, да.
Она чувствовала, что Дженни широко улыбается.
— Прекрати, — рассмеялась она. — Такое чувство, будто мы снова в старших классах.
— Или на первом курсе, когда ты встречалась с тем парнем с биофака.
— О Боже, — простонала Лалиса. — Ты вечно будешь мне это припоминать.
— Именно так, — захихикала Дженни.
Шаги ботинок Чона возвестили о том, что он поднимается по лестницам.
— А тут вкусно пахнет, — крикнул он, открывая дверь подвала.
Дженни тихонько посмеивалась, наливая воды себе в стакан, а Лалиса наградила ее самым суровым своим взглядом, сама стараясь не захихикать.
Чон остановился на месте.
— Что? Я где-то запачкался?
Лалиса покачала головой.
— Нет, это не... — она сделала паузу, стараясь сдержаться. — Завтрак готов.
Подойдя к раковине, чтобы помыть руки, он заметил сдавленный смешок Дженни и широко улыбнулся, ни о чем не подозревая.
— Подшучиваете надо мной?
— Вовсе нет, — сказала ему Дженни. — Просто немного подзуживаю Лалису.
— Поверить не могу, что даже после конца света мне не дозволяется начать жизнь с чистого листа.
Обернувшись через плечо, Чон улыбнулся.
— Ты мне расскажешь, что...
— Нет, — перебила она. — И Дженни тоже не расскажет.
Повернувшись, Дженни прошептала ему:
— Я тебе потом скажу. Это уморительная история.
Она хлопнула его по плечу, и Чон зашипел, заставив ее отпрянуть.
— Что... — Дженни перевела взгляд со своей окровавленной ладони на плечо Чона. — Чон, у тебя кровь идет.
Он вытер руки полотенцем, морщась.
— Да, напоролся на что-то внизу, — сказал он, потянув за рукав. — Не так уж и больно было...
Выключив плиту, Лалиса подошла к нему.
— Дай-ка взгляну.
Он попытался отмахнуться, но она заставила его и задрала рубашку. Примерно семисантиметровая рана тянулась по изгибу его плеча со спины, заканчиваясь прямо над его татуировкой.
— Чонгук, рана выглядит глубокой, — сказала она, аккуратно надавив пальцами на кожу возле края.
— Нее, я в норме.
— Тебе надо хотя бы наложить повязку.
— Лиса...
— Дженни, скажи ему.
Чон нахмурился, глянув на другую женщину.
— Ты доктор?
— Я доктор философии, — сказала она. — Мой муж медик, но я сама видела немало травм.
На одну беглую секунду отчаяние ясно проступила в ее глазах, и сердце Лалисы кровью обливалось из-за ее лучшей подруги. Дженни даже не знала, где Скотт, в каком он лагере Ковчега, и добрался ли он туда вообще. Она цеплялась за одну лишь надежду.
Дженни подошла, чтобы осмотреть спину Чона.
— Тебе определенно надо обработать это, — сказала она. — У нас в джипе есть аптечка первой помощи?
— Да, под пассажирским сиденьем, — сказала Лалиса.
Дженни уже направилась к двери.
Опустив рубашку обратно, Чон повернулся.
— Ты раздуваешь шумиху на пустом месте.
— Всегда пожалуйста, Чон.
Она усмехнулась, и он наклонился, чтобы поцеловать ее, но остановился, когда увидел, что Дженни бежит обратно на кухню.
— Фрики, — хрипло прошептала она. — Целая толпа.
Подбежав к входной двери, Чон выглянул в щель между ставнями.
— Черт.
Лалиса оказалась прямо за ним, глядя на участок дороги.
Ее сердце ухнуло в пятки.
Они огромными толпами шли прямо по вершине холма. Изувеченные гниющие тела спотыкались и налетали друг на друга. Двигаясь все в одном направлении, словно единый разум.
Горизонт потемнел от океана зомби.
— О боже, — ахнула она. — Должно быть...
— Их там сотни, — закончил Чон. Отведя ее от окна, он сказал: — Проследите, чтобы все ставни были закрыты, все двери забаррикадированы.
Дженни уже подставила стул под ручку двери черного хода. Они работали почти бесшумно, даже когда поднимали тяжелую мебель, чтобы поставить ее перед входной дверью. Чон схватил свою винтовку и коробку патронов, пока Лалиса засовывала револьвер за пояс джинсов.
— Нам нужно спрятаться, — прошептала Дженни.
— Где? — Лалиса глянула на Чона, который опять украдкой выглянул в щелочку между ставней. — Чонгук?
Он показал на дверь в подвал.
— Внизу, — сказал он. — Меньше вероятность, что они нас почуют.
Подтолкнув Дженни в сторону подвала, Лалиса побежала к Чону и схватила за руку.
— Пошли, — сказала она, таща его за собой. Она ни за что не позволила бы ему остаться здесь одному, черт возьми.
Быстрыми легкими шагами они спустились в темный сырой подвал и закрыли за собой дверь. Чон преградил вход найденным где-то куском доски. Это мало поможет, но хотя бы задержит фрика.
Единственный свет, поступавший сюда, лился через засаленное прямоугольное окошко примерно в тридцати сантиметрах над их головами. Насколько могла сказать Лалиса, окно выходило на улицу, возможно, сбоку от крыльца.
Они услышали их за несколько секунд до того, как мимо стали проходить тени.
Дюжины, дюжины и дюжины шагов. Медленное шарканье резины по бетону, нетвердая походка, приглушенные стоны вечного голода.
Дженни стояла в центре комнаты, застыв и глядя в окно.
Они в ловушке.
Чон постепенно приблизился к ней, не желая напугать. Он осторожно прикоснулся к ее руке и вздрогнул, когда она дернулась. Моргнув, Дженни очнулась от ужаса и посмотрела на его тускло освещенное лицо.
— Сюда, — прошептал он едва слышно.
Он помог Дженни опуститься на пол рядом с Лалисой, убедился, что им обеим удобно, и только потом сел сам, устроившись с другой стороны.
Глянув на него, Лалиса взяла Чона за руку и переплела их пальцы.
Они могли лишь ждать.
Вместе.
***
Миграция с трудом тащившихся мертвых тел казалась бесконечной.
Временами они все замедлялись, словно выжидая, а может, даже отдыхая, если зомби нуждались в подобном.
Чон был прав. Целые сотни сбились в одну толпу, следуя по дороге, по ландшафту в никому не известное место назначения.
Они втроем не издавали ни звука, притаившись в темноте.
День сменился вечером, а фрики все еще продолжали шаркать, проходя мимо.
Живот Дженни заурчал, и Лалиса пожалела, что не подумала принести еду сюда, вниз.
Но голод был ничем в сравнении с холодом сырого пола подвала. Спустя несколько часов они начали дрожать, но никто не шевелился из страха привлечь внимание к ним.
Тихо и неподвижно. Вот как они могли выжить.
Последние лучи солнца исчезли к тому времени, когда шаги стихли, а стоны уже не разносились по ночному воздуху.
Они все равно выждали еще час перед тем, как попытаться покинуть подвал.
В этой зловещей тишине они все задержали дыхание и прислушивались, ища признаки движения.
Ничего.
Чон пошел первым, осматривая дом комната за комнатой, хотя ни одно окно не было выбито, ни одна дверь не оказалась распахнутой.
Он не собирался рисковать.
Когда дом вновь был объявлен безопасным, они вздохнули полной грудью.
Дженни покачнулась, и Лалиса поддержала ее, помогая дойти до кресла.
— Тебе нужно что-нибудь съесть, — сказала она ей.
— И тебе тоже, — ответила Дженни.
— Сначала ты, — Лалиса улыбнулась и направилась на кухню.
То, что она готовила на завтрак, остыло на сковородке и выглядело примерно так же аппетитно, как мусор. Понюхав содержимое, она решила, что это по-прежнему съедобно, и быстренько разогрела. Лалиса проследила, чтобы Дженни досталась самая большая порция.
— Ты все еще дрожишь, — сказал Чон, подходя к ней сзади.
— Со временем отогреюсь, — глянув через плечо, она добавила: — Ты когда-нибудь видел такое большое стадо?
— Неа, никогда, — он покачал головой.
— Как будто это население целого города, — пробормотала она, раскладывая еду по трем тарелкам.
Им понадобилась всего секунда размышлений, после чего они уставились друг на друга широко раскрытыми глазами.
Город, в который Чон пробрался за джипом.
На обратном пути он проломил забор...
— Не думай об этом, — сказала ему Лалиса, схватив за руку. — Это не на твоей совести.
Он крепко стиснул зубы.
— Лиса...
— Нет, Чонгук, — ее пальцы впились в его предплечье. — Ты не можешь взваливать на себя ответственность за каждого фрика на планете. Тебя сокрушит это бремя.
Он притих на какое-то время, затем сказал:
— Можно было бы поступить как-то хитрее.
— Много чего можно было бы, — сказала она, ища столовые приборы. — Знаешь, что важно для меня? — она встретилась с ним взглядом. — Ты вернулся.
Чон уставился на нее, и она почувствовала тот самый момент, когда он решил поверить ей, отбросить угрызения совести. Его взгляд смягчился, уголок губ приподнялся.
«Я бы сделал все это вновь ради тебя».
«Я бы никогда тебя не бросил».
«Ты и я, вместе».
Они все ели в относительной тишине, слишком вымотавшись, чтобы поддерживать разговор. Оказывается, стресс пережидания фриков изматывает не меньше, чем драка с ними.
Той ночью они все легли в гостиной, найдя утешение в компании.
Чон все равно остался сторожить первым, так и не разбудив Лалису, чтобы та его сменила.