Глава 1
Тьма поглотила их, пока самолет стремительно несся к земле. Ярко-желтые кислородные маски раскачивались перед лицами пассажиров.
Лалиса дрожащими руками схватила свою и натянула на нос и рот.
Все вокруг нее кричали. Они вот-вот разобьются.
Она посмотрела на сидящую рядом с ней женину, и в ее глазах отражался ужас.
С визгом крошащегося металла второй двигатель взорвался при столкновении.
Затем все стихло.
***
Аэропорт Ла-Гуардия, четырьмя часами ранее...
Лалиса поудобнее перехватила ручку чемодана на колесиках.
— Эй, Дженни, хочешь кофе?
Отвлекшись от стойки с журналами, Дженни кивнула.
— Конечно.
Аэропорт кишил людьми, разносящиеся эхом монотонные объявления о полетах прерывали болтовню вокруг. Лалиса сверилась с часами, хотя знала, что у них обеих куча времени, чтобы добраться до своих зон посадки. Привычка с работы — приходи вовремя или пеняй на себя.
Пока она платила за их латте, Дженни подошла к ней и протянула кассиру деньги за две выбранные газеты.
— Уверена, ты — единственная причина, по которой печатные СМИ еще существуют, — прокомментировала Лалиса, с улыбкой глядя на толстые газеты, которые Дженни держала свернутыми в руках.
— Ты действительно удивляешься старомодности археолога?
— Нет. Но это не значит, что я не могу подразнить тебя этим.
Женщины взяли кофе и потащили за собой свою ручную кладь, ища место, чтобы присесть на время ожидания.
— Тебе правда не нужно было приезжать в аэропорт так рано, — сказала Дженни, когда они нашли два свободных места рядом с ювелирным киоском дьюти-фри. — До твоего рейса еще час.
— Знаю, но я тебя почти неделю не видела, — Лалиса села, со щелчком убрав ручку чемодана. — Кроме того, теперь мы можем жаловаться на аэропорты вместе, а не писать об этом в Твиттер, как все остальные.
Дженни уже теребила свой браслет и обручальное кольцо, и Лалиса посмотрела на нее поверх бумажного стаканчика.
— Нервничаешь?
— Я лишь надеюсь, что моя презентация пройдет хорошо, — со вздохом сказала Дженни. — Давненько я не занималась могильными холмами. Я не уверена, что достаточно хорошо владею темой.
— Дженни, ты гений. Ты доктор...
— Философии.
— Ну тебя же все равно называют доктор Стивенс, так?
Дженни улыбнулась.
— Верно.
— Вот видишь? — Лалиса отпила кофе и откинулась на спинку металлического стула. — Ты выступишь отлично. Ты просто нервничаешь. А вот поднимешься на подиум и так поразишь их всех, что у них штаны спадут.
— Надеюсь, нет. Большинству участников уже за семьдесят.
Лалиса подавилась кофе, рассмеявшись, и Дженни тоже захихикала.
— В один прекрасный день мне после твоих шуточек понадобится прием Геймлиха. (прим. поддиафрагмальный толчок, чтобы помочь поперхнувшемуся откашлять то, что застряло у него в дыхательных путях).
Дженни продолжала смеяться.
— Я постараюсь поудачнее выбирать время. Не хочу же я свести свою лучшую подругу в раннюю могилу.
— Не надо, пожалуйста! Меня ждет повышение, — Лалиса хотела сделать еще один глоток кофе и выругалась себе под нос. — Черт, я же должна была написать Натаниэлю.
— Да?
Вытащив телефон из сумочки, Лалиса кивнула.
— Да, он хотел знать, когда я доберусь до аэропорта.
— Это мило.
— Это... да, мило.
Дженни помедлила, не выпуская свои газеты из рук.
— Ой-ей.
— Нет, никаких «ой-ей», — Лалиса быстро напечатала и отправила сообщение. — У нас по-прежнему все хорошо.
— «Хорошо» после шести месяцев отношений звучит не очень многообещающе.
Лалиса убрала телефон в сумочку.
— Думаю, он уже обдумывает слово на букву Ж.
— Женщина?
— Женитьба.
Теперь подавилась уже Дженни.
— Что? Но...
— Знаю, знаю, это слишком быстро, — согласилась Лалиса, поднимая руки. — Мы еще не обсудили это как следует, но я вижу, что он... — она склонила голову набок, ища подходящее слово. — Думаю, он надеется, что в этом мы на одной волне.
Разложив первую газету на коленях, Дженни взглянула на подругу.
— Ну, а ты?
Этот вопрос ухнул куда-то в живот Лалисы как камень.
— Я не уверена. Ну то есть, он мне нравится. Даже очень, — она покрутила свои длинные каштановые волосы, лежащие на плече — еще одна привычка. — Но я не уверена, достаточно ли хорошо мы знаем друг друга, чтобы обсуждать брак. Такое чувство, будто мы пропустили восемь тысяч других шагов.
Дженни усмехнулась.
— Ох уж эти твои шаги...
— Слушай, надо через многое пройти с человеком, и только потом ты сможешь понять, подходит ли он для «жили долго и счастливо», — телефон Лалисы издал сигнал в сумке, и она поколебалась. — А как еще можно быть уверенной?
— Не думаю, что мне стоит отвечать на этот вопрос.
— О, поверь мне, я в курсе. Твой роман со Скоттом на выпускном курсе был почти невыносимым.
— Не бурчи. Мы были очаровательными.
Лалиса прочла свои сообщения, покусывая щеку изнутри.
— Очаровательными и тошнотворными.
— О Господи...
— Я пошутила, — сказала она, ничего не ответив и бросив телефон обратно в сумочку.
Дженни покачала головой.
— Нет, я не о том. Ты это видела? — она постучала пальцем по той заметке в газете, которую читала. — Про этих пациентов, сбежавших из экспериментальной психиатрической клиники?
Наклонившись поближе, Лалиса пробежалась по первым строчкам статьи.
— Тут написано, что они объявлены опасными, и к ним лучше не приближаться... Иисусе, это в Атланте?
— Разве ты не рада, что у тебя там только пересадка? Мне придется остаться в городе на целую неделю, — Дженни продолжала читать. — Они уже напали на нескольких людей. Вроде как они взбудоражены и нестабильны из-за лекарств.
— Ну, они же стали пациентами не просто так. Поверить не могу, что больница не прикладывает больше усилий для их поиска. Это же люди, а не эксперименты, — она сделала глоток кофе и продолжила: — Как долго они пробыли без присмотра?
— В статье говорится, что они сбежали несколько дней назад.
Лалиса покачала головой.
— Ужас какой.
По интеркому объявили, что началась посадка на рейс Дженни, и она подпрыгнула.
— Черт, мне пора, — сказала она, завозившись со своим кофе и газетами.
— Повеселись там, мисс Приоритетная Посадка, — поддразнила Лалиса. — Я буду думать о тебе на своем сиденье посередине во втором классе, ибо мне билет покупала компания.
Дженни перебросила свои ярко-рыжие волосы через плечо, подхватывая чемодан, и улыбнулась.
— Ну, ты хотя бы увидишь Тихий океан.
Лалиса просияла.
— Верно. Я планирую вернуться с завидным загаром.
Наклонившись, Дженни крепко обняла ее.
— Хорошей поездки.
— Безопасного тебе полета, — ответила Лалиса, стиснув ее в ответ. — Позвони мне после презентации.
Дженни кивнула, помахала рукой и поспешила на посадку. Лалиса подождала, пока узнаваемые рыжие волосы ее подруги не скрылись в толпе людей, затем уселась обратно допивать свой кофе.
Напротив нее кто-то читал ту же газету, что и Дженни, и заголовок о сбежавших пациентах был напечатан жирным шрифтом на первой полосе.
Нутро Лалисы вновь скрутило узлом, и она изо всех сил постаралась это игнорировать.
***
— Так вот, я ему и говорю: «Боб, если ты хочешь провести отпуск дома во Флориде, нам нужно заехать и повидать мою сестру по дороге. Мы постоянно навещаем твоих братьев, я тоже хочу увидеть свою сестру». А он так взбесился, будто я попросила его достать луну с неба.
Лалиса вежливо кивнула, пока сидящая рядом женщина продолжала болтать. Начала она с вопроса о том, действительно ли это то сиденье, которое ей нужно, и с тех пор не останавливалась. Лалиса уже не знала, как ей хватает кислорода говорить без умолку.
Она добралась до пересадки в Атланте так, что у нее осталось полно времени между рейсами. Она даже успела перекусить перед посадкой на следующий самолет. Взлет был спокойным, несмотря на болтливую соседку и раздраженные взгляды бортпроводников.
Потянувшись к стакану воды, Лалиса продолжала делать вид, что слушает, как женщина пересказывает все проблемы своего брака.
Если брак выглядит так, как отношения этой женщины, то Лалиса рада, что пока что не вышла замуж.
Оглушительный взрыв сотряс самолет. Все закричали, шокированные и напуганные тем, как турбулентность тряхнула их самолет.
— Леди и джентльмены, похоже, у нас неисправен один двигатель, — объявил капитан через интерком. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и пристегните ремни, пока мы готовимся к аварийной...
Динамик затрещал, и салон начал заполняться дымом.
Еще один оглушительный взрыв оторвал левое крыло самолета.
Тьма поглотила их, пока самолет стремительно несся к земле, все быстрее и быстрее теряя высоту. Ярко-желтые кислородные маски закачались перед лицами пассажиров, выпав из отделений над их головами.
Лалиса дрожащими руками схватила свою маску, натянув ее на нос и рот.
Все вокруг нее кричали. Они вот-вот разобьются.
Лалиса посмотрела на сидящую рядом с ней женину, и в ее глазах отражался ужас. Схватив ее за руку, она попыталась сжать ее ладонь.
С визгом крошащегося металла второй двигатель взорвался при столкновении.
А затем все стихло.
***
Воздух. Лалисе нужен был воздух.
Закашлявшись, она силилась наполнить легкие кислородом. Все болело. Вокруг было темно. Ей казалось, что она умирает.
Может, она уже умерла.
Она была пригвождена к месту, лоб вдавливался во что-то скользкое, а остальное ее тело было прижато чем-то угнетающе тяжелым.
Каждый раз, когда она моргала, глаза щипало от дыма, пота, пепла, крови...
— Помогите, — прохрипела она. — Кто... нибудь...
Очередной приступ кашля овладел ею, и она скорчилась от боли. Ее ребра были сломаны, в этом она не сомневалась.
Дождавшись, когда получится сделать хотя бы неглубокий вдох, она постаралась сориентироваться. Попыталась вспомнить...
Самолет потерпел крушение. В ее ушах все еще звенел рев взрывающегося двигателя. Она до сих пор чувствовала отголоски этого взрыва костьми... особенно сломанными.
Еще одна резкая вспышка боли в боку заставила ее хрипло ахнуть.
Мертвецы не ощущали боли... ведь так?
Собрав все оставшиеся у нее силы, Лалиса в темноте постаралась нашарить ремень, который все еще пристегивал ее к сломанному сиденью. Придавивший ее толстый кусок металлической облицовки самолета образовывал своеобразный кокон, защищая от всего, кроме потока дыма, просачивавшегося внутрь.
Отстегнув ремень, она рухнула вперед, всем телом приземлившись на то, к чему прислонялась ее голова. Оказывается, она находилась вверх тормашками.
Со стоном боли Лалиса перекатилась, стараясь подняться на четвереньки.
Она аккуратно потрогала ладонью металл над собой, проверяя температуру. Металл не обжигал, так что пожар, от которого шел дым, недостаточно близко, чтобы навредить ей. Пока что...
Толкнув его, она проигнорировала агонию боли, завопившую в ее груди. После третьего толчка она сумела сдвинуть обломок, открыв перед собой картину совершенного ужаса.
Среди обломков самолета валялись тела, некоторые обгоревшие, некоторые изувеченные... некоторых она даже узнавала, потому что мельком видела при посадке.
Женщина, которая была ее соседкой по креслу, обмякла на другом сиденье, ее открытые глаза смотрели в никуда.
Лалиса сдавленно ахнула, слишком потрясенная, чтобы переварить эту сцену.
— Эй? — позвала она хриплым голосом. — Есть... тут...
Она снова закашлялась, по лицу покатились слезы, и боль заставила ее умолкнуть.
Пошатываясь, Лалиса брела между тлеющих обломков. Кто-то же должен прийти за ними. Команда спасателей, скорая помощь, хоть кто-нибудь. Не бывает так, чтобы самолет рухнул возле самого города, и никто не приехал на выручку.
Затем она посмотрела на сереющее розовое небо. Закат.
Ее рейс в Атланту отправлялся в одиннадцать часов утра...
Они пробыли здесь весь день. Никто за ними не пришел. Никто ее не спасет.
Она одна.
— Есть... Есть здесь кто-нибудь... — она закашлялась, но выговорила слова: — Есть кто живой?
Тишина.
— Кто-нибудь?
Даже птицы молчали.
Лалиса оказалась единственной выжившей.
Таща свой вес на ноющих ногах, она бесцельно побрела по холму.
В ушах все еще звенело, голова тошнотворно кружилась. У нее шла кровь. Множественные переломы.
Она нуждалась в помощи.
Обхватив рукой живот, Лалиса заставляла себя делать один шаг за другим. Снова, и снова, и снова, пока дымящееся место катастрофы не осталось далеко позади.