Глава 53.
Две чашки, полные свежесваренным кофе дымились на деревянном, самостоятельно соорудированом столике цвета слоновой кости. На кухне совмещённой с гостиной, царило тепло, с помощью еле приглашенного оранжевого света, за окном дул смачный ветер и слышался вой оборотней на луну.
Джейкоб убрал турку с плиты и поставил ее под поток воды из крана, а затем он подошёл к противоположной стороне и снял со стены фотографию, которую незадолго до этого осматривала я. Хантерс тут же приземлился за стол, напротив меня и обернул фотографию, чтобы я ее видела.
- Вот, это моя мама.
Он показывал на темноволосую женщину в средних годах, на ее руках был маленький Джейкоб, в районе двух-трех лет, фоном служила домашняя атмосфера, но кучи, кучи разбросанного хлама, где-то подтекшие стены, или ободранные обои, лампочка на потолке висела на маленьком, тоненьком проводе, шторы были поеденными молью, а лица двух родных людей были несчастливыми, хотя они старались улыбнуться для запечатления на память фото.
- Ее звали Джаспия. Когда ей было тридцать, она забеременела мною, она и мой отец очень долго старались над зачатием, лет с двадцати пяти, и только спустя пять лет свершилось чудо. Мама всегда твердила мне, что я особенный ребенок и она рада, что не переставала терять надежду на мое появление.
Одной рукой я крутила чашку на столе, изредка поднося ее ко рту, а другой рукой подперела руку и внимательно следила за всеми эмоциями, внимательно слушала каждое слово из уст Джейкоба. Он так тепло отзывается о своей матери, даже представить не могу, насколько большое место Джаспия занимала в его сердце.
- Всю мою сознательную жизнь мама болела, - Джейкоб отложил фотографию в сторону, перед тем как долго и упорно смотрел на свою маму. - Она заразилась бешенством от оборотня и ей приходилось лечиться, ведь бешенство - смертельно, если не заниматься лечением. До шестнадцати лет мама содержала меня. Дом наш был хлипкий, даже будки у собак были надёжнее, но я знал, что она это все делала исключительно для меня. После исполнения шестнадцати, я пошел работать. Я зарабатывал ей на таблетки, на еду, на оплату дома, наши материальные дела не позволяли купить свое жилье. Где я только не работал: официантом, курьером, почтальоном, и даже ходил, раздавал листовки в свои выходные. Однажды меня уволили с работы, а последней была именно официант, за то, что я не доложил в кассу с обслуживаемого столика. Через пару недель должна была быть зарплата и понятное дело, что никто бы мне не выплатил целую сумму и мне не хватило на таблетки для мамы. Она меня постоянно убеждала, что ей наконец-то становится лучше, а сама могла накинуться на меня ни с чего, не возвращаться домой в полнолуние, есть как сумасшедшая всякую дрянь, скитаться по стаям, где были одни ублюдки. В один из вечеров, мама накинулась на меня с ничего, а затем ее сознание вернулось к ней и она поняла, что только что хотела сделать с собственным сыном. Убежала. Было полнолуние и я знал уже, в каких местах ее можно найти, потому что находил немало раз. Несмотря на то, что я и сам был не в лучшем состоянии, испытывая первые свои обращения в волка, пошел ее искать. Мне было плевать на всю ту боль что я испытывал тогда, я хотел, чтобы мама была в порядке, жива и невредима. Я нашел ее недалеко от нашего дома в маленьком лесу. Мертвой.
Я закрыла глаза и рот рукой, по моим щекам тут же покатились слезы. Я отрицательно мотала головой, не понимая, почему жизнь такая несправедливая и не щадит хороших людей и экстраординариев.
Почему некоторым, кто не сделал в этой жизни абсолютно ничего - получают все, а все те, кто пытается, из кожи вон лезет, не может по несколько лет родить себе ребенка, не может спокойно жить без смертельных болезнях в ужасных условиях со своим чадом - им ничего не даётся? Даётся, но самое худшее. Смерть.
- А твой отец...? Где был он? - с дрожью в голосе спросила я, а мои слезы продолжали течь рекой и капали мне на ноги.
- Я никогда не видел его, он умер ещё до моего рождения.
- Его убили?
- Нет. Злоупотреблял алкоголем и азартными играми со слов мамы и я думаю, правильно, что мы жили с ней только вдвоём, не хотелось бы, чтобы после ее смерти, отец начал потихоньку разбирать наш дом, в котором остались все воспоминания, проигрывая его в подпольном казино.
- Где вы жили до твоего поступления в Академию?
- В России.
Я внимательно взглянула на мужчину.
- Ты русский? - спросила я, сомневаясь в собственном вопросе.
- Нет, Эстер, я не русский. - уголок его губ немного пополз вверх, - Удивляет, что у меня совсем нерусское имя и фамилия?
- Ну... В общем-то да, тогда бы ты был какой-нибудь Иван или Дмитрий.
Джейкоб хмыкнул.
- Мои мама и папа чистокровные австралийцы, но родился я уже в России, у меня есть русское имя и даже паспорт, но об этом знала только моя мама.
Я выпучила глаза от услышанного. Русское имя? Российский паспорт?
- Как тебя зовут по-настоящему?
- А какое считается настоящим?
- То, которое тебе было дано при рождении. - ответила тут же я.
- Джейкоб.
- Я ничего не понимаю... - голова гудела, причем сильно, я терла пальцами свои виски, чтобы немного переварить услышанную информацию.
- Мама говорила, что всегда хотела назвать меня Джейкобом, но приехав в Россию и надолго там задержавшись, она дала мне русское имя и фамилию.
- И какое же?
- Дмитрий Рудковский.
- Дмитрий Рудковский... - повторила я за мужчиной. - В России что, можно с любого возраста поменять данные о себе?
- Это можно сделать с четырнадцати лет со согласием родителей.
- Ничего себе... - я «выложила» локти на стол, слезы уже давно высохли и наступила стадия «смирения».
Мне действительно, очень жаль, что с Джейкобом такое произошло, особенно в раннем возрасте. Мама для него была всем и в один момент потерять это «все» - значит потерять себя, но Джейк из кожи вон лез, но делал так, чтобы мама гордилась им, хоть и не находясь рядом, но глядя на него сверху.
Мужчина приподнялся со стула и забрал наши пустые чашки, спрашивая:
- Ещё?
- Да, пожалуйста. - напиток улетел совсем незаметно за таким сложным разговором. Но благо, на нас вампиров не влияют такие напитки в положительном или отрицательном ключе.
- А я вот лучше попью чаю, - со вздохом ответил он и начал вновь возиться у кухонного гарнитура.
Я молола в голове один вопрос, но никак не могла его задать.
- А ты знаешь о своей родне хоть что-то?
- Знаю, только то, что бабушка с дедушкой по папиной линии живут в Австралии.
- И они никак не пытались выйти на связь с Джаспией, или хотя бы с тобой?
- Пытались, но мама не позволяла, отец ее очень обидел своим образом жизни. Они только знают о том, что у их погибшего сына есть сын, Джейкоб и что он переехал со своей матерью в Россию и все. - мужчина помыл кружки, включил чайник, а в ёмкость для варки кофе - кинул молотый напиток.
- И у тебя никогда не возникало желания пообщаться с ними?
- Было конечно, но я не знал их контактов, даже элементарно, как их зовут. Мама категорично к этому относилась всегда, а при поступлении сюда - стало просто-напросто некогда об этом думать, были свои заботы.
- Ясно, - я вздохнула и приподнялась со стула, повесив на стену фото Джаспии и Джейкоба, пальцем прикоснувшись к женщине. Как же она была красива... - Я могу тебе рассказать кое-что, но пообещай, что никому и никогда не расскажешь.
Джейк испуганно на секунду повернулся ко мне.
- Что такое?
- Я знаю ещё о кое-ком, кто нарушает правило кровосмешения, не физически, но как факт.
Джейк выпучил глаза.
Да, помимо умершей Лейлы и ее парня Мэтта, которого наверняка тоже уже нет в живых, есть ещё Ария, дочь магов Диггори и ее бойфренд Джеймс.
- Дочь магов в совете Академии.
- Анна...? - пытался вспомнить он ее имя.
- Ария, Ария Диггори. - поправила я, и подойдя ближе к парню, облокотилась о столешницу.
- Откуда ты об этом знаешь?
- Она плакала в туалете на осеннем балу и рассказала мне, по секрету конечно.
Джейк отрицательно помотал головой.
- Это может плохо кончится и для нас и особенно для нее.
- Это ничем не кончится, потому что никто и не узнает!
Джейк оторвался от дела и повернулся ко мне, взяв мое лицо с обеих сторон своими массивными руками.
- Я унесу наш секрет в могилу. - сказал он, поглаживая меня.
Я улыбнулась. Тепло улыбнулась, Джейк вызывает во мне бурю теплых эмоций одними лишь словами или действиями, но когда это всецело - я чувствую, будто попала в рай.
Хотя, мне как существу, неподвластному жить божескими религиями - местечко мне приготовили очень горячее внизу.
- Может... К черту этот чай? - я заиграла бровями и начала поднимать его водолазку вверх.
- Идём... - он тут же взял меня за руку и повел в какую-то комнату.
Надеюсь, не красную.