Море Вампирской Лжи [редактируется]

Утро в Бейкон Хиллс выдалось серым, с тяжелым, низким небом.

К дому Макколлов, шурша гравием, подкатил строгий черный внедорожник. Деймон, стоявший на крыльце с неизменным стаканом виски, едва заметно усмехнулся, когда дверь машины открылась.

Из автомобиля вышел Стефан. Он выглядел как всегда - безупречно одет, с лицом, на котором отражались все страдания мира сразу.

- Ты опоздал, братишка, - крикнул Деймон, не двигаясь с места. - Мы тут уже вовсю магией балуемся и в семью играем.

Стефан поднялся по ступеням и остановился напротив брата. Секунду они просто смотрели друг на друга - в этом взгляде было всё: годы вражды, сто лет искупления и та самая связь, которую не разорвать даже смертью.

- Рад видеть, что ты еще не сжег этот город, Деймон, - спокойно ответил Стефан, и в его глазах промелькнула тень улыбки.

Они обнялись - коротко, по-мужски, похлопав друг друга по спине. Этот жест был понятен только им: «Ты жив, и я жив, значит, день прошел не зря».

- Пойдем внутрь, - Деймон кивнул на дверь. - У нас там Истинный Альфа строит из себя героя, а гибридша-сестренка пытается не сойти с ума от горя.

В гостиной Стефан коротко поздоровался со Скоттом, задержав на нем оценивающий взгляд - он слышал об Истинных Альфах, но видел одного из них впервые. Затем он повернулся к Амине.

- У меня плохие новости из Нового Орлеана, - без предисловий начал Стефан. - Клаус понял, что гибриды-разведчики ничего не добьются. Он решил, что Бейкон Хиллс требует... более деликатного подхода. Он вытащил клинок из Элайджи.

Амина почувствовала, как сердце пропустило удар. Если Клаус - это буря, то Элайджа - это ледяной штиль, за которым следует неизбежное разрушение.

- Элайджа здесь? - прошептала она. - Он же поймет. Он всегда видит ложь.

- Именно поэтому он и едет, - подтвердил Стефан. - Клаус доверяет его чести и его чутью. Если Элайджа подтвердит, что ребенок - от Скотта, Клаус отступит. Если нет... он уничтожит этот город, чтобы просто убедиться, что ни одна угроза не выжила.

Скотт, стоявший у камина, нахмурился. Он почувствовал, как по связи от Амины прошла волна чистого ужаса.

- Элайджа Майклсон... Деймон говорил, что он ценит слово.

- Он ценит благородство, - подал голос Дерек, выходя из тени. - Но он также предан своей семье. Если он узнает, что ты, Макколл, скрываешь наследника Майклсонов под видом своего щенка, он сочтет это оскорблением их крови.

- Значит, мы покажем ему благородство, - отрезал Скотт. Он подошел к Амине и мягко сжал её плечо. - Он увидит стаю, которая защищает свою самку и своего Альфу. Он увидит «сестру», ставшую парой ради спасения вида. Мы не будем лгать ему в словах, мы покажем ему верность. Это то, что он понимает лучше всего.

- Малия тебе не подыграет, - подал голос Деймон, кивнув в сторону кухни, где Малия остервенело резала овощи, явно представляя на их месте чью-то шею. - Она слишком... настоящая.

- Малия сделает то, что нужно для защиты стаи, - уверенно сказал Скотт, хотя в его голосе проскользнула тень сомнения.
Стефан посмотрел на брата, затем на Скотта.

- Элайджа будет здесь к вечеру. Он не придет с армией. Он придет один, в дорогом костюме, с безупречными манерами. И он будет слушать. Каждое ваше сердцебиение, каждый вдох.

- Пусть слушает, - Скотт встретился взглядом с Аминой. - Мое сердце не лжет, когда я говорю, что защищу её. И магия «Завесы» сделает остальное.

Вечер обещал быть самым длинным в их жизни. В доме Макколлов начали готовиться к «ужину с Дьяволом в галстуке», и Амина знала: сегодня она должна будет похоронить свои мысли о Коле глубоко внутри, потому что Элайджа Майклсон не прощает ошибок. Но рука Скотта на её плече всё еще грела, напоминая - она больше не одинокая беженка. Она - сестра Альфы, и за её спиной стоит стая, которую не напугать даже Древними