Море Вампирской Лжи [редактируется]

Комната погрузилась в густую, почти осязаемую тишину, которую нарушал лишь треск свечей и шум непрекращающегося дождя за стенами дома. Бонни Беннет стояла в центре, её ладони были развернуты вверх, а губы непрестанно шептали заклинание на древнем языке, от которого воздух в гостиной начал искриться.

— Встаньте в круг, — скомандовала Бонни, не открывая глаз.

Скотт и Амина шагнули на ковер, отмеченный солью и пеплом. Малия стояла у самого края, её глаза светились ярким голубым светом — она была на взводе, готовая в любой момент прервать ритуал, если почувствует, что Скотту грозит реальная опасность.
Дерек и Айзек замерли в тени, выполняя роль часовых.

— Возьмитесь за руки, — голос Бонни вибрировал. — Скотт, положи свободную руку на живот Амины. Ты должен стать её щитом. Ты должен впустить её холод в свое тепло.

Скотт медленно протянул руку. Как только его ладонь коснулась ткани её футболки, Амина вздрогнула. Она почувствовала не просто тепло, а мощный, пульсирующий поток энергии Истинного Альфы. Это не было влечением мужчины к женщине — это было столкновение двух титанических сил природы.

— Phesmatos tribum, nas ex veras... — голос Бонни окреп.

Внезапно пламя свечей взметнулось до самого потолка, став ярко-синим. Амина закинула голову назад, её глаза вспыхнули золотом, а вены на шее вздулись.

Она почувствовала, как магия Беннет проникает внутрь, разыскивая то, что скрыто — искру Кола Майклсона. Ребенок внутри неё отозвался. Это была не просто жизнь, это была яростная, древняя сила, которая не желала быть спрятанной.

— Он сопротивляется! — выдохнула Бонни, её лоб покрылся испариной. — Скотт, сейчас! Дай ему свою искру! Усмири его!

Скотт стиснул зубы. Его глаза вспыхнули кроваво-красным. Он не просто отдавал энергию — он навязывал свою волю. Амина почувствовала, как её сознание затапливает образ Скотта: его спокойствие, его непоколебимый кодекс, его готовность защищать. Это было похоже на то, как бушующий океан накрывает тяжелая, ледяная плита.

Малия сделала шаг вперед, видя, как Скотт побледнел. Его рука, лежащая на животе Амины, задрожала..

— Ему больно! Прекратите! — крикнула она.

— Стой на месте, Малия! — отрезал Дерек, перехватывая её за плечо. — Если разорвать круг сейчас, их обоих выжжет изнутри.

Скотт почувствовал резкую вспышку боли в груди, словно ему в сердце вогнали серебряный кинжал. Это была не его боль. Это был страх ребенка, который почувствовал чужака. Но Скотт не отпустил. Он мысленно обратился к этой маленькой жизни: «Тише... ты под моей защитой. Я твой щит. Я твоя стая».

И вдруг всё стихло. Синее пламя опало. Бонни обессиленно опустилась на стул, тяжело дыша.
Амина пошатнулась, и Скотт подхватил её под локоть. Его движения были механическими, выверенными. Он тяжело дышал, а его кожа казалась необычно бледной.

— Получилось? — хрипло спросил Стайлз, который всё это время задерживал дыхание.

Бонни подняла взгляд на Амину. Ведьма выглядела так, будто постарела на несколько лет за эти десять минут.

— Попробуй, Лидия. Почувствуй её.
Лидия Мартин медленно подошла к Амине. Она закрыла глаза и прислушалась к тем частотам, которые слышат только банши. Прошла минута. Лидия открыла глаза, и в них отразилось чистое изумление.

— Ничего, — прошептала она. — Я не слышу Майклсона. Я слышу только... Скотта. Как будто внутри неё бьется сердце маленького Альфы.

Малия подошла к Скотту и резко сорвала его руку с локтя Амины. Она осмотрела его ладонь — на коже остался легкий красный след в форме полумесяца.

— Ты связал себя с ним, — горько сказала она, глядя Скотту в глаза. — Ты теперь чувствуешь её, верно?
Скотт медленно кивнул. Он посмотрел на Амину и понял, что Малия права. Он чувствовал её усталость, её страх и странное, металлическое послевкусие магии во рту.

— Это цена, которую я готов заплатить, — ответил он.

Амина посмотрела на Скотта с бесконечной благодарностью, но в её сердце кольнула печаль. Она видела, как Малия страдает, видела, что Скотт делает это из чистого, почти сверхчеловеческого благородства, а не из любви к ней. Она была для него миссией. Самой важной миссией в жизни.

— Деймон! — крикнула Бонни в сторону открытой двери на веранду. — Можешь заходить. Мы закончили. Теперь у Клауса будет очень много вопросов, если он когда-нибудь решит проверить «отцовство» этого ребенка.

Деймон вошел, скептически оглядывая дымящиеся свечи.

— Браво, маленькая ведьма. Вы только что создали самую большую ложь в истории сверхъестественного. Надеюсь, у Макколла хватит сил её удержать, потому что теперь он не просто Альфа. Он — живой щит для наследника престола Нового Орлеана.

Скотт выпрямился, и, несмотря на бледность, в его взгляде снова появилась та самая уверенность, которая объединяла стаю.

— Мы удержим это. Все вместе.

Но в тишине, наступившей после ритуала, каждый из них понимал: магия лишь спрятала запах, но она не спрятала их от судьбы. И где-то в Новом Орлеане Клаус Майклсон уже начал чувствовать, что в его идеально выстроенном мире что-то идет не так.