๑Тишина После Бури๑
ГЛАВА 38
Тишина после бури.
"Сону"
Я всегда учился сражаться. Но лишь с тобой научился жить.
— Сону.
Дверь закрылась за ней, оставив в комнате лёгкий шлейф её запаха. Цветущая вишня. Бергамот. И под этим– то, что сводило меня с ума. Тот самый, сладкий и острый зов. Но сейчас он не вгонял в панику. Он был… приглушённым. Отдалённым, как музыка из соседнего дома. Лёд, пущенный Ники по моим венам, всё ещё работал, создавая тот самый "нейронный барьер", о котором говорил Хисын.
Я сделал глоток воды. Она была просто водой. Без вкуса, без последствий. Я мог просто пить. Просто дышать. Это было настолько непривычно, что казалось чудом.
— Ну что, ожил?– Джейк ткнул в мою сторону носком кроссовка, но в его голосе не было злости. Было облегчение.
— Пока не разморозился,– ответил я, и мои губы сами собой изогнулись в подобии улыбки. Мускулы на лице слушались плохо, будто после долгого онемения.
— Цени момент,– с лёгкой усмешкой бросил Хисын, не отрываясь от планшета.— Через пару часов барьер начнёт ослабевать. Данные нужно записывать. Как меняется восприятие? Есть головокружение? Тошнота?
— Пока нет. Всё как сквозь вату. Слышу, но не чувствую.
— Идеально,– он что-то отметил.— Значит, принцип верен. Осталось понять, как продлить эффект без отравления тебя же.
Разговор о мне, о моём состоянии, шёл спокойно, практически, как обсуждение поломки аппаратуры. И это… помогало. Я не был монстром. Я был сложной технической проблемой, которую предстояло решить. И они все работали над её решением.
Чонвон раздал распечатки графика.
— Ладно, наслаждайтесь передышкой. Через двадцать минут ужин, потом отбой. Завтра в семь подъём, в восемь– на площадку.
Все закивали. Никаких споров, никаких вопросов. Мы снова были командой, отлаженным механизмом.
Я снова отвернулся к окну. Закат догорал над незнакомыми крышами, окрашивая всё в золотые и сиреневые тона. Город был красивым. По-настоящему. Я мог просто смотреть на него и видеть архитектуру, игру света, а не вычислять, сколько живых сердец бьётся там, внизу.
Я вспомнил, как она стояла в дверях. Её улыбка. Нежная, неуверенная, но настоящая. И тот короткий взгляд, который мы перенесли. В нём не было страха. Была… надежда? И осторожность. Как будто она протягивала руку к дикому зверю, не зная, укусит он или даст себя погладить.
И самое странное– я не хотел кусаться. Лёд внутри не только притупил голод. Он притупил и ту самую, вечную, животную панику, что заставляла меня видеть в ней только угрозу или добычу. Сейчас я мог видеть в ней просто… её. Девушку с тёплыми карими глазами, которая беспокоилась о нашем ужине.
— Рис и куриная грудка,– вдруг сказал я вслух.
Все перевели на меня взгляд.
— Что?– спросил Сонхун.
— Она заказала нам на ужин. Рис и куриную грудку. Нейтрально. Как мы любим.– Я пожал плечами.— Она запомнила.
В комнате повисла короткая пауза.
— Она хороший менеджер,– констатировал Чонвон, снова утыкаясь в бумаги. Но в его голосе не было прежней лёденистой отстранённости.
— Слишком хорошая,– пробормотал Джей, но уже без прежней язвительности.
Я снова посмотрел на город. Лёд потихоньку начинал таять. Первые, робкие сигналы пробивались сквозь барьер– лёгкий голод (нормальный, человеческий), лёгкая усталость. Но не боль. Не жажда.
Я поймал взгляд Хисына. Он пристально смотрел на меня, как учёный на интересный эксперимент.
— Начинается?– спросил он.
Я кивнул.
— Потихоньку. Пока терпимо.
— Держись. Засекай время. Как только станет тяжело– сразу говори.
Я кивнул снова. Не из страха. А потому что это был план. Наша общая стратегия.
Ужин принесли. Я ел рис с курицей. Это была просто еда. Она утоляла голод. Не более того. Это было так просто и так невероятно.
Позже, лёжа в темноте своего номера, я чувствовал, как барьер тает с каждой минутой. Её запах из коридора, где она, наверное, проходила к себе, снова становился ярче, острее. Сердце забилось чуть чаще. Клыки напомнили о себе тупым напоминанием.
Но паники не было. Была лишь усталость и то самое, новое чувство– хрупкий, едва зародившийся контроль. Я знал, что боль вернётся. Знаил, что борьба продолжится. Но сейчас, в тишине чужой комнаты, я впервые за долгое время чувствовал не безысходность, а усталую, осторожную решимость.
Она заказала нам рис и куриную грудку. Она запомнила. И я запомню это чувство. Это короткое затишье. Этот проблеск нормальной жизни. Ради него стоит сражаться.