๑Порыв Власти๑
ГЛАВА 25
Порыв власти.
"Сону"
Не убегай от своей боли. Признай её. И тогда ты сможешь её перерасти.
— Т/и.
Воздух в общежитии был спёртым и густым, пропитанным адреналином, потом и сладким, терпким ароматом крови, что ещё витал на нас, как проклятие. Смех Ники, довольный голос Чонвона, хлопанье дверей– всё это сливалось в оглушительный гул, который давил на виски. Мне было душно. Невыносимо душно. Стены, которые обычно были убежищем, сейчас казались клеткой.
Я молча вышел в коридор, а затем и на улицу, натянув капюшон поглубже. Ночной воздух был прохладным и влажным, но не приносил облегчения. Ноги сами понесли меня прочь от шума, по знакомым, подсвеченным фонарями улицам. Я не думал о маршруте, просто шёл, пытаясь заглушить вой инстинктов внутри.
И вдруг я почувствовал его.
Сначала это был лишь слабый, едва уловимый след, витающий в воздухе. Но с каждым шагом он становился всё отчетливее, всё гуще. Сладкий, как спелый гранат, и острый, как металл. Её запах. И… крови. Её крови.
Ледяная волна прокатилась по спине, сменившись мгновенным жаром. "Что она делала здесь? Концерт давно закончился, арена должна была быть пустой и запертой."
Мои ноги сами понесли меня к чёрному ходу, который использовали грузчики. Охранник курил в сторонке, уткнувшись в телефон. Я проскользнул внутрь, как тень, сливаясь с темнотой. Внутри было тихо и пусто, лишь эхо нашего недавнего триумфа витало под сводами.
И тогда я увидел её. Она стояла посреди опустевшей арены, такая маленькая и хрупкая в этом гигантском пространстве, и что-то искала, лихорадочно перебирая бумаги на пульте звукорежиссёра. Её запах здесь, в замкнутом пространстве, был просто ошеломляющим.
А потом мой взгляд скользнул дальше. И я их увидел.
TXT. Они стояли в тени, у самого выхода, полукругом. Не просто разговаривали. Они наблюдали. За ней. Их позы были расслабленными, но в них читалась хищная грация, а на лицах застыли насмешливые, холодные ухмылки. Они что-то говорили ей, и по тому, как она сжала папку и отступила на шаг, я понял– это были не приятности.
Ярость, внезапная и слепая, ударила в голову. В висках застучало. Я почувствовал, как клыки напомнили о себе ноющей болью, а мир перед глазами налился ядовито-алым светом. Я знал– если бы в темноте кто-то посмотрел на меня, они увидели бы два кровавых луча.
Они заметили меня. Субин поднял голову, его взгляд встретился с моим. Его ухмылка стала ещё шире и откровеннее. Он что-то сказал своим, и они все повернулись ко мне, будто стая волков, почуявших более слабого зверя. Потом, не спеша, они развернулись и растворились в темноте, как будто их и не было.
Адреналин медленно отступал, алый туман перед глазами рассеивался. Она всё ещё стояла там, растерянная и напуганная, прижимая к груди синюю папку. "Она это искала?"
Я сделал шаг вперёд. И ещё один. Она не замечала меня, пока не развернулась, чтобы уйти, и не врезалась прямо в меня.
Я не шелохнулся, приняв её удар на себя. Она отпрянула, испуганно вскрикнув, и её широко раскрытые глаза встретились с моими.
— Что ты тут делаешь в такое время?– спросил я, и мой голос прозвучал хрипее, чем я хотел.
Она замялась, и её щёки покрылись лёгким румянцем. От столкновения? Или от смущения?
—А… эм… ну документы… Я забыла их тут. Но что здесь делаешь…– она не договорила, снова опустив взгляд.
— Я гулял,– резко оборвал я её, не в силах придумать лучшей отговорки.
— Гулял? Тут? Но…– её вопрос повис в воздухе, и я инстинктивно поднёс палец к её губам, чтобы заставить её замолчать.
За нашей спиной раздался скрип, и луч фонаря ударил в стену неподалёку. Охранник. Идёт в этот сектор.
Не думая, действуя на чистом рефлексе, я схватил её за руку и резко оттащил вглубь узкого прохода между декорациями, прижав к холодной бетонной стене. Я оказался так близко, что чувствовал исходящее от неё тепло сквозь тонкую ткань её рубашки. Одной рукой я всё ещё прижимал её ладонь к стене, а другой– к её губам, заглушая любой возможный звук.
Луч фонаря скользнул по месту, где мы только что стояли, и двинулся дальше. Я затаил дыхание, слушая, как удаляются шаги.
И только тогда до меня дошло. Осознание ситуации обрушилось с пугающей ясностью.
Я чувствовал всё. Каждое биение её сердца, отдававшееся в моей ладони. Каждый прерывистый, тёплый выдох, обжигающий мою кожу. Её запах, сейчас такой близкий и концентрированный, сводил с ума, затуманивая разум животным голодом. Я видел, как широко раскрыты её глаза– в них читался не столько страх, сколько шок и полная растерянность.
Я резко отпрянул, как от ожога, сделав два шага назад. Мои собственные руки дрожали.
— Ам… извини,– просипел я, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла.— Рефлексы. Сильно испугались?
Она медленно выпрямилась, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, и лишь отрицательно покачала головой. Её щёки пылали.
— Я… мне нужно идти,– наконец выдохнула она, сжимая папку так, что пальцы побелели.
— Я провожу тебя,– предложил я, и это прозвучало скорее как приказ. Я не мог отпустить её одну в ночи, особенно после того, что только что видел.
Она кивнула, и мы пошли обратно к выходу. Молчание между нами было густым, неловким, наполненным невысказанными вопросами.
— Ты сегодня… хорошо станцевал,– наконец сказала она, ломая тишину. Её голос был тихим, неуверенным.
— Спасибо,– пробормотал я, уставившись под ноги. Каждый шаг давался с трудом. Мне приходилось сознательно замедлять дыхание, отгонять навязчивую мысль о том, как её шея пульсировала под моими пальцами.
— Тур… будет сложным, да?– спросила она, и в её голосе послышалась тревога.
— Да,– честно ответил я.— Но мы справимся.
Мы дошли до здания компании. Я молча открыл перед ней тяжёлую стеклянную дверь. Она проскользнула внутрь, обернулась.
— Спасибо, что проводил. И… ещё раз извини за…– она не договорила, снова покраснев, и быстро направилась к лифтам.
— Т/и,– окликнул я её. Она остановилась.— Будь осторожна.
Она кивнула, не оборачиваясь, и скрылась за дверями лифта.
Я остался стоять в пустом холле, чувствуя, как адреналин окончательно сходит на нет, оставляя после себя лишь леденящую усталость и тяжёлое, гнетущее осознание того, насколько я слаб. И насколько она опасна для меня. Не потому что злая или плохая. А потому что просто существует.