๑Первый Рубеж๑
ГЛАВА 22
Первый рубеж.
"Сону"
Истинная сила не в том, чтобы сокрушать, а в том, чтобы беречь то, что хрупко.
— Сону.
Адреналин был похож на чистый огонь в жилах. Гром рёва толпы, проникавший сквозь стены, бил в виски, смешиваясь с бешеным стуком моего собственного сердца. Мы стояли за кулисами, сцепившись в тесный круг, как всегда перед выходом. Ладони, сложенные в центре,– холодные мои, тёплые остальных.
— Мы сможем,– сказал Чонвон, и в его голосе не было привычной весёлой легкости. Была концентрация. Тяжёлая, как свинец, ответственность. Но не жёсткость. Его взгляд скользнул по каждому из нас, останавливаясь на мне на секунду дольше. В нём читалась не команда, а поддержка.— Мы делаем это для себя. Для тех, кто верит в нас. Как всегда.
— Как всегда,– хором, чуть сдавленно, отозвались остальные.
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Голод уже поднимался к горлу, острый и жгучий, подстёгиваемый диким всплеском эмоций вокруг. Тысячи сердец бились в унисон, тысячи лёгких дышали– это был пир для моих чувств, и одновременно– адская пытка.
И потом я увидел её. Т/и. Она металась за сценой, отдавая последние распоряжения по рации. На ней был строгий чёрный костюм, но несколько прядей выбились из хвоста и прилипли к влажному от напряжения виску. Она ловила мой взгляд и улыбалась– коротко, нервно, но так искренне, что боль в груди сменилась на секунду чем-то другим. Тёплым и колючим одновременно.
— "Я делаю это для неё",– промелькнула безумная мысль. Чтобы она смотрела на меня не с тревогой менеджера, а с… с чем-то другим. С тем, с чем смотрели на нас эти тысячи людей за сценой. С восхищением.
Музыка зазвучала. Наш выход. Толпа взорвалась.
Мы вышли под оглушительный рёв. Свет прожекторов ударил в глаза, ослепляя. И я отпустил себя. Моё тело знало каждое движение, каждый поворот. Танец был моим спасением, моей молитвой, единственным языком, на котором я мог говорить без утайки.
Я ловил её взгляд в лучах софитов. Она стояла там, прижав рацию к груди, и смотрела. Её глаза были широко раскрыты, полные того самого восхищения, которого мне так хотелось. И чего-то ещё… чего-то личного.
И в самый мощный момент песни, на кульминационном прыжке, когда кровь бешено пульсировала в висках, я понял. Это не просто голод. Это что-то другое.
Да, её запах сводил меня с ума. Сладкий, густой, пьянящий. Он витал вокруг, как обещание. Но сейчас, глядя на её сияющее, взволнованное лицо, я хотел не только утолить жажду. Я хотел подойти. Коснуться её руки. Услышать, что она скажет о нашем выступлении. Увидеть, как загорятся её глаза, когда она будет говорить именно со мной.
Мысль была настолько простой и настолько чудовищной, что я чуть не сбился с шага. Симпатия? Это она? Или это просто хитрая уловка моего проклятия, маскирующегося под нечто благородное? Она мне нравится из-за её крови? Или нравится потому что она– это она?
Я не знал. Я не мог знать. Это смятение было страшнее любого голода.
Концерт пролетел в одном сплошном вихре. Поклоны, крики, сияние софитов. И её глаза, всё время встречающиеся с моими.
Когда мы, мокрые от пота и обессиленные, спустились со сцены в подтрибунное помещение, первым делом я искал её взгляд. Она пробивалась к нам сквозь толпу техников, сияя широченной, счастливой улыбкой.
— Вы были великолепны! Просто невероятно!– её голос дрожал от восторга. Она хлопала по плечу Джейка, обнимала за талию Ники.
И вот она подошла ко мне. Замолкла на секунду, будто не зная, что сказать.
—Сону… твоё соло…– она выдохнула.— Это было… что-то неземное.
Её рука непроизвольно потянулась, будто желая коснуться моей руки, но она остановилась, смущённо опустив её.
И в тот же миг я почувствовал не её запах. Я почувствовал другой. Холодный, знакомый, пропитанный старой ненавистью.
Мои глаза метнулись к дальнему выходу из помещения. Там, в тени, стояли они. Пятеро. TXT. Они не аплодировали. Не улыбались. Они просто наблюдали. Их взгляды, полные ледяного презрения, скользили по нашей разгорячённой, счастливой группе, пока не остановились на Т/и, а затем на мне.
Субин поймал мой взгляд и медленно, нарочито, провел языком по кончику своего клыка. Угроза. Напоминание. Мы вас видим.
Их ненависть была настолько осязаемой, что радость момента мгновенно испарилась, сменившись знакомым холодком страха. Они здесь. Они наблюдают. И её присутствие рядом со мной только подливает масла в огонь.
Т/и, ничего не замечая, что-то радостно говорила Чонвону. Она была так близко. Так беззащитна.
И я понял, что моё смятение, мои зарождающиеся чувства– это не просто моя личная драма. Это слабость. Слабость, которой наши враги не преминут воспользоваться.
Я отступил на шаг от Т/и, разрывая этот невидимую связь.
— Спасибо,– пробормотал я, опустив глаза, и прошёл мимо неё к раздевалке, оставив её с застывшей на лице улыбкой и с новым вопросом в глазах.
Мне нужно было быть сильнее. Холоднее. Жёстче. Ради неё. Ради них всех. Даже если это значит оттолкнуть её прямо сейчас.