Enhypen реакции

В университете Чонвона знали почти все.
Высокий — 183 сантиметра, с широкими плечами и выправкой спортсмена. Профессиональное тхэквондо оставило след в каждом его движении: чёткая осанка, рельефное тело, спокойная сила, уверенный взгляд, плавность , он словно тигр аккуратно следил за своей добычей . Но больше всего цепляли глаза — большие, с кошачьим разрезом, гипнотизирующие. В них было что-то тёплое и уверенное одновременно.
Девушки в университете откровенно фанатели. Перешёптывались, смеялись громче, когда он проходил мимо, находили повод написать. Но вся эта лёгкая популярность существовала будто отдельно от него — Чонвон не разбрасывался вниманием. Он не был тем, кто «приедет и поможет» всем подряд. Если он и заботился — то по-настоящему, и только об одном человеке.
О Лиен.
Они дружили с детства — их мамы были близки, и со временем эта дружба переросла в привычную, тёплую связь. Но Лиен никогда не «держалась за него всё время». У неё были свои подруги, свои интересы, свой мир. В университете они не сидели постоянно вместе.
Хотя оба учились на одном направлении , в одной группе .
Иногда Чонвон мог сам подойти к её столику в столовой, сесть напротив и спокойно начать разговор, будто это самая естественная вещь в мире. Или проводить Лиен до съемной квартиры после занятий . И именно это всех удивляло.
— Как так? — шептались девушки.
— Почему он с ней?

Лиен не была громкой. Она чаще сидела с книгой, в своих оверсайз-свитерах, которые скрывали её формы. Длинные ресницы, янтарные глаза, переливающиеся на солнце — её красота была тихой, не кричащей. И именно поэтому ещё более непонятной для окружающих казалась их связь. Чем больше смотрели на Лиен , тем более красивой она казалась , эта была та самая тихая красота , которая раскрывалась с каждым новым взглядом , милое лицо.  Вся она казалось сделанной из фарфора куколкой , лишний вздох на которую , просто мог сломать природную нежность.
Чонвон всегда выбирал её сам. Не потому что она просила. Не потому что некого было выбрать. Просто потому что хотел.
Когда Лиен собиралась поступать в Европу, в Карлов университет в Праге , друг поддержал ее, ведь это была её мечта. Он сначала не планировал уезжать. Но в какой-то момент подал документы туда же. Почти никому не объяснил причины .
Он и сам не до конца признавался себе в причине.

В Чехии , в университете Карлов была своя небольшая корейская община , ребята периодически ходили гулять вместе , устраивали какие-то праздники и вечеринки , но Лиен обычно избегала их, однако после нескольких дней уговоров Чонвон пошла .

Вечеринка корейского сообщества была шумной, яркой, слишком громкой для Лиен. Обычно она держалась в стороне, но в тот вечер внутри неё будто что-то дрогнуло. Возможно, дело было в том, что Чонвон весь вечер отвлекался — его останавливали, с ним фотографировались, к нему прижимались слишком близко. С ним флиртовали , и о боже , он всегда улыбался в ответ , не был против сделать фото , танцевал с другими девушками , обычно спокойная Лиен , почувствовала укор ревности , а рядом лежавшие стаканы с алкоголем не остались без внимания .

Она улыбалась, делала вид, что всё нормально.
И пила.
Сначала бокал, потом ещё один — чтобы стало легче, чтобы мысли не жгли так сильно. Алкоголь растёкся по венам тёплой смелостью. Мир стал мягче, а чувства — громче.
Чонвон заметил перемену по её глазам. Он Янтарные, обычно спокойные, теперь они блестели слишком ярко. Он только закончил танец с очередной девушкой и пулей рванул к Лиен, которая все также стояла в стороне около стола с напитками.

— Лиен, хватит, — тихо сказал он, забирая у неё стакан.
Она только рассмеялась и обняла его за шею — неожиданно открыто, слишком близко.
Он не позволил никому смотреть на неё так, как смотрели сейчас. Просто взял её за руку и вывел из зала.

Квартира
Её съёмная квартира встретила их мягким светом гирлянды. Небольшая, уютная, пахнущая книгами и чем-то сладким — её запахом.
Чонвон помог ей снять обувь, аккуратно провёл в гостиную. Он уже собирался вызвать такси и уехать, когда она вдруг схватила его за рукав.
— Не уходи.
Её голос был тише обычного. Без шуток. Без маски.
Он замер.
— Лиен, ты пьяна.
— Я не настолько пьяна, чтобы не понимать, что люблю тебя.
Слова повисли между ними. Не неловкие — тяжёлые от правды.
Она подошла первой. Поднялась на носочки. Поцеловала.
В её поцелуе не было техники — только годы молчания, спрятанных взглядов, ревности, которую она никогда не признавалась испытывать. Он сначала хотел остановить её — убедиться, что это не минутный порыв.
Но когда она посмотрела на него — трезво. Осознанно. — он понял.
Это не алкоголь.
Это она.
Он ответил медленно. Осторожно. Его ладони легли на её талию, словно спрашивая разрешение. И она не отстранилась.
Когда он углубил поцелуй, её пальцы дрогнули на его плечах — широких, сильных, знакомых с детства, но теперь ощущающихся иначе. Между ними исчезла привычная дистанция. Осталось только тепло кожи и учащённое дыхание.
Он остановился.
— Лиен... если ты не уверена —
— Я уверена, — прошептала она. И уже тише добавила: — У меня никого не было.
Его взгляд изменился. Стал ещё мягче.
Он не спешил. Снимал с неё оверсайз-свитер медленно, будто открывал что-то хрупкое. И только тогда понял, насколько её тело отличается от того образа, к которому он привык. Женственнее. Чувственнее. Его дыхание сбилось — не от грубого желания, а от осознания, что она доверяет ему настолько.
Он целовал её так, будто хотел стереть любой возможный страх. Ладонями запоминал изгибы, но бережно, будто она могла исчезнуть.
В какой-то момент она тихо вздохнула — не от неловкости, а от того, что напряжение отпустило. Он почувствовал это и стал ещё внимательнее.
Всё было медленно. Глубоко. Без резких движений.
Он держал её так, словно обещал: больно не будет. Страшно не будет. Ты со мной.
И когда их близость стала по-настоящему полной, он не отводил взгляда от её лица — отслеживал каждую эмоцию, каждый вдох. Его губы касались её виска, щёк, плеч — больше нежности, чем страсти.
Для него это не было просто желанием.
Это было наконец-то позволить себе любить её вслух. Через прикосновения. Через тишину. Через то, как она доверчиво прижималась к нему после.

Лиен проснулась от тишины.
Не от шума, не от головной боли — от осознания. Солнечный свет мягко ложился на стены, на разбросанную одежду, на его руку, лежащую поверх её талии.
Его рука.
Тёплая. Тяжёлая. Собственническая — но не грубо, а так, будто он оберегал её даже во сне.
Память вернулась волной.
Её признание. Его взгляд. Его ладони. То, как он шептал её имя — не как друг, а иначе. Глубже.
Щёки вспыхнули. Сердце заколотилось.
«Что я наделала?..»
Она осторожно попыталась выскользнуть из его объятий, но он, ещё не открывая глаз, притянул её ближе. Инстинктивно. Будто привык держать её именно так.
— Лиен... — его голос был хриплым после сна.
Она замерла.
Теперь он открыл глаза. И не было в них ни смущения, ни сожаления. Только спокойствие.
А ей хотелось провалиться сквозь землю.
— Прости, — тихо сказала она, не глядя на него. — Я была пьяна... я, наверное, всё испортила. Мы же... мы же друзья.
Слово «друзья» прозвучало почти болезненно.
Он медленно повернул её к себе лицом. Не резко. Не требовательно. Его пальцы коснулись её подбородка, приподнимая.
— Посмотри на меня.
Она не хотела. Боялась увидеть сомнение.
Но когда их взгляды встретились, её дыхание сбилось. Он смотрел на неё так же, как ночью. Даже мягче.
— Ты ничего не испортила, — сказал он спокойно. — Я не жалею. Ни секунды.
Её губы дрогнули.
— А если это было просто... из-за алкоголя?
Он слегка нахмурился, словно мысль показалась ему абсурдной.
— Лиен, я люблю тебя. Давно. Я просто боялся, что если скажу — потеряю тебя.
В комнате стало тихо.
Она чувствовала, как его ладонь медленно скользнула по её спине — не вызывающе, а успокаивающе. Его лоб коснулся её лба, как ночью.
— Если бы ты сегодня утром сказала, что жалеешь, я бы всё равно остался. Всё равно выбрал бы тебя. Но не смей думать, что это ошибка.
Её глаза наполнились влагой — не от стыда теперь, а от облегчения.
— Я тоже люблю тебя, — прошептала она уже трезво. Осознанно.
Он улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которая появлялась только рядом с ней.
И в этот момент неловкость исчезла.
Он поцеловал её медленно, уже без спешки, без напряжения. Как мужчина, который не боится будущего. Как тот, кто наконец перестал притворяться просто другом.
И впервые за много лет между ними не осталось недосказанности.
Только утро. Свет. И выбор — быть друг для друга не по привычке, а по любви.