« Не как пойманый...»
Девушки, Нара и Аён, снова сидели в том же углу, среди беспорядочно сваленных картонных коробок и старого реквизита. Мягкий клетчатый плед, который так любезно постелили для них вампиры ранее, теперь казался единственным островком уюта в этом мрачноватом закулисье. Но сейчас они не прижимались друг к другу в паническом страхе, как это было всего несколько часов назад. Вместо этого в их позах и взглядах читалось напряженное, почти лихорадочное ожидание, смешанное с нотками тревоги.
Когда Сону стало заметно лучше – свежая кровь Нары сделала свое дело, возвращая ему силы и ясность мысли – они почти одновременно, как по невидимой команде, резко вскочили и буквально испарились из комнаты. Словно почуяли что-то важное, какую-то невидимую угрозу или зов, требующий их немедленного присутствия.
Девочки даже не успели толком ничего спросить, да и, по правде говоря, не стали бы – им и без того было что обсудить шепотом: странную метку, необъяснимую связь и слова Кевина о том, что их жизни теперь «повязаны».
Вскоре в дверях гримерной появился Хёндже, как всегда собранный и сдержанный. Он пришел, чтобы проводить их в главный зал отеля – просторную, немного помпезную комнату с высокими потолками и тяжелыми бархатными портьерами. Оставлять их одних, особенно когда стало доподлинно известно, что коварный и непредсказуемый Ёнхун все еще разгуливает где-то по зданию, возможно, вынашивая новые козни, никто из вампиров больше не решался.
Теперь, устроившись на одном из боковых диванчиков в полумраке огромного зала, они с замиранием сердца и невольным трепетом наблюдали за разворачивающейся сценой. Санен, глава этого вампирского клана, сидел в центре на высоком кресле, напоминавшем трон, его осанка была прямой, а лицо непроницаемым. Вокруг него плотным полукругом собирались остальные вампиры – знакомые и не очень лица, каждое из которых было серьезным и предельно сосредоточенным. Тишина в зале была почти осязаемой, наэлектризованной до предела; было совершенно очевидно, что грядет нечто важное.
Напряжение девушек достигло своего пика, когда в зал, сопровождаемый двумя хмурыми вампирами, ввели Ёнхуна. Его небрежно, но крепко усадили на одинокий деревянный стул, поставленный прямо напротив Санена, словно на место подсудимого. Но, к их полному изумлению и растущему беспокойству, Ёнхун совершенно не выглядел как пойманный и сломленный преступник. Напротив, он выпрямился, на его губах играла кривая, самодовольная усмешка, а взгляд, которым он обвел собравшихся, был полон не сломленного высокомерия, а скорее вызывающего превосходства, словно это он был здесь истинным королем, а не жалким пленником, ожидающим своей участи.
При виде Ёнхуна, его наглой ухмылки и вызывающей позы, Аён не выдержала. Гнев и возмущение закипели в ней, заставляя кровь стучать в висках. Она резко, почти порывисто, поднялась со своего места, готовая высказать этому мерзавцу все, что она о нем думает, или, возможно, даже броситься на него, несмотря на очевидное неравенство сил. Но ее тут же, почти грубо, усадил назад на диван Чанхи, который, видимо, предугадал ее импульсивный порыв. Его рука крепко, но не больно, легла ей на плечо, не давая снова подняться.
За этот самовольный жест Чанхи в тот же момент получил строгий, ледяной взгляд от Санена, который не упустил из виду эту короткую сцену. Голос главы клана прозвучал тихо, но властно, и в нем отчетливо слышались стальные нотки:
— Не твое, не трогай. Она не твоя забота, и не тебе решать, что ей делать.
Ёнхун лишь презрительно хмыкнул, его губы скривились в еще более самодовольной усмешке. Казалось, его забавляла эта внутренняя субординация и чужие попытки защитить девушек.
Однако его веселье было недолгим. Чанмин, стоявший чуть позади стула пленника, с молниеносной быстротой и жестокой решимостью перехватил одну из расслабленных рук Ёнхуна и с силой заломил ему пальцы. В наступившей тишине отчетливо, тошнотворно хрустнули ломающиеся кости. Звук был настолько громким и неприятным, что Нара и Аён невольно вздрогнули и отвернулись, а у некоторых вампиров на лицах мелькнуло подобие одобрения. Но Ёнхун, к всеобщему изумлению, даже не вскрикнул. Он лишь слегка скорчился, его лицо на мгновение исказила гримаса боли, но это было больше похоже на реакцию человека, которому неаккуратно вырвали болезненный заусенец, а не на муки от сломанных пальцев.
— Защитнички нашлись... какие мы нежные, — процедил он сквозь стиснутые зубы, в его голосе сквозила неприкрытая издевка. И, словно ничего не произошло, вампир демонстративно расправил плечи, снова принимая свою вальяжную, королевскую позу, всем своим видом показывая, что здесь, в этой комнате, ему нет равных по силе духа и выдержке, и что такая мелочь, как сломанные пальцы, его ничуть не сломила.
Теперь, после этой короткой, но показательной демонстрации жестокости и ответного неповиновения, наступила очередь Санена. Он медленно, с тяжелой, обдуманной грацией поднялся со своего кресла и неторопливо, почти вразвалочку, направился к Ёнхуну. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в напряженной тишине зала, и все взгляды были прикованы к этим двум фигурам, предвкушая неизбежное столкновение.
— Говори, куда ты дел Джуена, — голос Санена был низким и ровным, но в нем звенела сталь, не предвещавшая ничего хорошего. Он остановился прямо перед Ёнхуном, его тень полностью накрыла сидящего пленника. Взгляд Санена был тяжелым, пронзительным, способным, казалось, заглянуть в самые потаенные уголки души.
— А какая теперь, собственно, разница? — Ёнхун дерзко вскинул подбородок, его глаза блестели нездоровым, лихорадочным огнем. Он совершенно спокойно, почти с ленцой, продемонстрировал свою изувеченную, окровавленную ладонь, на которой сломанные пальцы неестественно выгибались. — Он полностью под моим контролем. Марионетка. Моя игрушка.
Именно в этот самый момент, словно по злому волшебству, подтверждая слова Ёнхуна, из-за ближайшего угла, из темного дверного проема, медленно, как лунатик, появился сам Джуен. Его движения были скованными, неестественными, а взгляд – пустым, стеклянным, совершенно лишенным какого-либо осмысленного выражения. Он выглядел ужасно потерянным, словно его душа покинула тело, оставив лишь послушную оболочку. Казалось, он совершенно не понимал, где находится, что он делает и какие разрушительные силы им управляют.
— Разорви их всех на куски! Уничтожь! — истошно, срывающимся голосом закричал Ёнхун, его лицо исказила злобная, торжествующая гримаса. Он попытался вскочить, но мощная рука Санена, как стальной капкан, вцепилась ему в плечо, пригвоздив к стулу. Одновременно с этим несколько вампиров, включая Чанмина и Кевина, молниеносно среагировали на появление Джуена. Они бросились к нему, и в следующее мгновение несчастного парня грубо схватили и с силой повалили на пол. Удар был такой силы, что под его телом с треском проломились несколько старых половиц. Джуен отчаянно брыкался, извиваясь всем телом, и теперь стало очевидно, что его физическая сила необъяснимым образом возросла во много раз, словно он черпал ее из темного источника контроля вампира, стоявшего рангом выше него.
— Аён, скорее, вливай! Сейчас же! — сквозь стиснутые зубы прорычал Чанмин, с трудом удерживая вырывающегося Джуена. Девушки, преодолевая страх, тут же подбежали к ним. Нара, проявив недюжинную смелость, крепко схватила Джуена за лицо обеими руками, пытаясь силой разжать ему челюсти, чтобы открыть рот. Но тот, в своем безумном состоянии, резко дернулся и с животной яростью укусил ее за руку. Нара пронзительно вскрикнула от острой боли, ее лицо исказилось, но она не отпустила, стиснув зубы и продолжая удерживать его голову. При звуке ее крика Сону инстинктивно дернулся в ее сторону, его глаза потемнели от ярости, и на мгновение показалось, что он, не раздумывая, разорвет на части не только Ёнхуна, но и следом за ним Джуена, несмотря ни на что. Но Аён, действуя быстро и решительно, уже успела поднести к губам Джуена небольшой флакон и быстро влить ему в рот какую-то темную, отвратительно пахнущую жидкость. Эффект последовал незамедлительно: Джуен моментально обмяк, его тело перестало биться в конвульсиях, мышцы расслабились, и он затих, тяжело дыша.
— Уведите их отсюда! Немедленно! — прорычал Сону, его взгляд, полный неукротимой ярости, был прикован к Ёнхуну, который наблюдал за этой сценой с выражением бессильной злобы. Хотя его слова были направлены на пленника, все присутствующие поняли, что речь идет о Наре и Аён. Их нужно было убрать из зала до того, как начнется настоящая, кровавая расправа.
Эрик и Чанхи, не говоря ни слова, тут же выполнили приказ. Они мягко, но настойчиво подхватили девушек под руки и быстро вывели их из зала. Уходя, Нара и Аён инстинктивно зажали уши ладонями, чтобы не слышать тех душераздирающих, полных агонии криков Ёнхуна, которые, они не сомневались, вот-вот должны были разорвать гнетущую тишину зала.