Глава 20
— Ребекка, вставай. – я слышу приглушенный женский голос, как будто он доносится издалека, а я сама нахожусь под водой. — Ну, давай же! – кто-то трясёт меня за плечо.
Голова гудит, а веки налиты свинцом. Я с таким трудом раскрываю глаза, будто они были склеены клеем между собой.
— Боже, что с твоим внешним видом? Иди умойся и сделай макияж. Открытие через пятнадцать минут, зал уже битком, а ты спишь. – цокает мама, и идет к моему чемодану, открывая его. — Надень что-нибудь нарядное, не позорь меня. Наши семьи - лицо этой школы!
— Наши семьи? – хриплю я, пытаясь вернуться из сна в реальность. — Какая школа, мам?
Черт, я даже не в своей комнате. А где я?
— Ребекка! – мама щелкает пальцами перед лицом. — Просыпаемся! Не заставляй меня идти за ведром с холодной водой.
Под угрозой морозного душа прямо в постель, я резко встаю и протираю тыльной стороной ладони глаза, оборачиваясь вокруг себя. Воспоминания ровной лесенкой выстраиваются в голове, а недовольный стон слетает с губ. Лучше бы я и дальше спала.
Голова гудит до неприличия, а глаза сушит при каждом моргании. Если я хотя бы пророню одну слезинку в ближайшие дни, то сразу попрошу кого-нибудь ударить меня чем-то тяжелым. Я не могу превратиться в какую-то гребанную истеричку, которая плачет каждый день. Пора заканчивать с этой драмой. Только жаль, что это зависит не только от меня.
— Долго ты будешь стоять на одном месте? – громко говорит мама, а в ушах гудит так, будто голову засунули в колокол и несколько раз ударили в него.
— Мам, пожалуйста, говори потише, бошка сейчас пополам развалится. – хриплю я осипшим голосом, нервно потирая пальцами лоб и виски.
— Что с тобой? – кидает она, кажется, не потому, что ей на самом деле интересно, а просто потому, что я должна находиться на дурацком собрании. — Я могу сходить за таблеткой, хочешь?
— Да, это было бы неплохо. – едва слышно произношу я, а в горле саднит.
— Но, чтобы, когда я вернусь, ты была уже собрана. – мама всегда будет требовать от меня то, что ей вздумается, не смотря на мое состояние.
Она звонко цокает по паркету тонкими шпильками, а звуки от каждого шага с болью звенят в голове, а после смачного хлопка двери от всей души, я хватаюсь за щеки, протянув пальцы к ушам, чтобы заткнуть их, а тихое недовольное шипение слетает с губ.
Я чувствую себя отвратительно, и вообще ничего не хочу. Лишь запереться в этой комнате и никого не видеть до начала занятий. Проваляться все выходные под одеялом. Неужели так важно куда-то уходить?
Хочу сесть на кровать, но понимаю, что потом попросту не сдвинусь с места, а если я не оденусь, то мама не оставит от меня живого месту по приходу.
Иду к углу, куда ранее мой чемодан поставил Хардин, но случайно ударяюсь о какую-то выпирающую ножку возле кресла.
Опустив взгляд вниз, я вижу перед собой ярко-розовый чемодан, обклеенный стикерами из разных стран мира. А вот и моя соседка. И по всей видимости, она лягушка-путешественница, либо же наклейки не памятные, а для вида.
Единственное, я надеюсь, что мы найдём общий язык.
Беру из чемодана две большие косметички и первый попавшийся крабик.
Гадания о личности новой соседки быстро улетучиваются, когда я захожу в ванную. Закалываю волосы на затылке, умываю лицо холодной водой и чищу зубы.
Я внимательно разглядываю себя в зеркале, и желание не выходить из комнаты удваивается. Выгляжу я, действительно, не очень. Слишком уставшая и разбитая. На моем лице написано, что я рыдала.
Глаза красные и припухшие, губы искусаны, а никого румянца на щеках нет и подавно. Такая же белая, как стена позади меня.
Мама сказала приодеться. Ну, толстовка и спортивные штаны — это самое нарядное, что я могу сейчас на себя напялить.
Я брызгаю на одежду немного любимого парфюма и наношу бальзам на губы.
Мистер Батлер из средней школы, который преподавал у нас физику, точно оценил бы мой «натуральный» образ. Только из-за одной туши или пудры он заваливал у доски и ставил отвратительные оценки. Отправить нас умываться он не мог, но в восьмом классе все просекли, каким образом на урок выбирается жертва. Не знаю, какая красиво накрашенная девушка его обидела в прошлом, но у чувака явно есть проблемы...с головой.
— Ребекка, держи! – запыхавшись, мама врывается в комнату, протягивает мне фольгированную пластину с салатовыми таблетками и бутылку воды.
Я выдавливаю несколько пилюль из упаковки и обильно запиваю водой, молясь, что лекарство хоть немного поможет. Иначе через час такой же боли я буду думать, что у меня вместо головы чугунный котелок по которому не переставая бьют тяжелой поварешкой.
— Я вижу, что тебе нездоровится, но почему ты ещё не готова? У нас осталось меньше десяти минут. – с упрёком говорит мать, поглядывая искоса на меня.
— Мы можем идти, я готова. – ставлю бутылку на тумбу возле кровати.
— В этом? – вздёрнув брови, шокировано спрашивает она. — Смеешься?
— Да. – я специально кружусь по оси, чтобы мама могла оценить все детали. – Спортивные штаны свободного кроя из плотной ткани благородного темно-синего цвета, по всей длине два акцентных декоративных шва по середине, которые стройнят и вытягивают силуэт, белый свитшот весьма освежает образ, а убранные волосы придают строгости.
— Ребекка, не заговаривай мне зубы! Я не комиссия в технологический институт моды в Нью-Йорке. Немедленно сними эти лохмотья, в них только мусор выносить. – она начинает повышать голос.
— Либо я иду в этом, либо я не иду вообще. Тебе решать. – скрещиваю руки на груди, отзеркаливая закрытую позу матери.
— Ты... – мама начинает закипать от злости, но потом резко пару раз вдыхает и выдыхает. — Хорошо, пошли.
Наверное, впервые за два года я отстояла свой выбор перед мамой, обойдясь без драк, наказания и матерных обидных слов.
Перед выходом хватаю связку ключей возле двери и запираю комнату. Надеюсь, соседка взяла свою пару и сможет попасть обратно, если я вдруг где-нибудь задержусь. И, во всяком случае, у консьержа должны быть запасные.
Преодолев несколько лестничных пролетов, а так же холл, мы оказываемся на улице. Осеннее солнце ярко слепит в глаза, и я прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу, чтобы немного спрятаться от палящих лучей. Жаль, что я не догадалась взять с собой очки. Если и не от солнца, то от опухших мешков под глазами они бы точно помогли.
Направляемся к большому зданию из белого камня, которое я приметила сразу, когда шла к кампусу с чемоданом.
Помещение внутри оказалось намного меньше, чем кажется на первый взгляд снаружи. Воздуха катастрофически не хватает из-за количества учеников, которые столпились у входа в надежде занять хорошие места.
Пытаюсь найти знакомые лица, но сделать это сравни невозможному. Встаю на цыпочки, высовываясь из толпы, но все, что вижу – туда сюда мечущаяся макушки.
Мама берет меня под руку и тащит вперед, к первым рядам, расталкивая всех на своем пути. Уверенности ей точно не занимать. Я иду позади нее, смотря под ноги, чтобы случайно не споткнуться.
— Вот, садись. – она отпускает меня, и рукой указывает на свободное место прямо у сцены.
Я киваю в ответ, присаживаясь. Возле меня свободны еще пару кресел, и, кажется, я догадываюсь для кого.
Опираюсь локтем на мягкую бархатную ручку кресла и подпираю голову ладонью. Фокусирую усталый взгляд в плакат на стене, не замечая ничего вокруг.
— Что с настроением? – хрипит сбоку знакомый голос и сердцебиение моментально ускоряется.
Я резко поворачиваю голову и буквально застываю, а рот слегка приоткрывается.
— Что с прической? – слишком неожиданно и громко выпаливаю я, и мне приходится прокашляться, чтобы устранить ноющую боль в горле.
— Ты плакала? – он хмурит брови и задает другой вопрос, вместо ответа на мой.
— Нет, лук резала. – хриплю я.
— Теперь все ясно.
— Что тебе ясно? – вздергиваю бровью, закатив глаза.
— Просто я пытался найти Хардина на протяжение часа, но сделать мне этого так и не удалось. – Хиро слегка усмехается, опускает взгляд в пол, но потом снова поднимает глаза на меня, смотря исподлобья. — Поругались?
— Я не хочу об этом говорить. – отрезаю я.
— Понял. – брюнет отворачивает голову от меня, утыкаясь в свой мобильник.
— Может скажешь, зачем ты сбрил все свои волосы?
— А что? Не нравится?
— Нет, тебе идет. – я выдавливаю из себя улыбку, пытаясь казаться, такой, как обычно. Но, у меня стойкое ощущение, что Скотт видит меня насквозь.
— Если дерьмово, то так и скажи. – смешок слетает с его губ. — Поверь, я уж точно не обижусь.
— Просто...зачем? – я сдвигаю брови к переносице.
— Новая жизнь. Новая причёска.
— В тебя вселилась тринадцатилетняя девочка, которая рассталась с парнем? – на этот раз мои губы расплываются в искренней улыбке.
— Я рад, что маленькая девочка внутри меня заставила тебя улыбнуться по-настоящему. – Хиро еле слышно посмеивается, а в моей груди все сжимается. — На самом деле, я просто заколебался укладывать это гнездо на голове каждое гребанное утро, поэтому решил пойти по пути меньшего сопротивления.
— Когда ты успел?
— Это дело нескольких десятков минут, Беки.
Я с нескрываемой наглостью и любопытством рассматриваю прическу, подмечая, как по-новому заиграла его внешность, а черты лица стали более мужественными и выразительными.
Директор, только что появившийся на сцене, отвлекает меня, начав громко вещать в микрофон.
И мне приходится оторвать взгляд от профиля парня, переведя внимание на старичка.
Он говорит очередную скучную речь о целях и престижности школы, обозначает важность перехода на новый уровень, подчеркивает определенные вузы, которые чаще всего выбирают выпускники.
Но я не могу сосредоточиться на речи. Единственное, о чем я думаю, это колено Хиро, которое случайно задевает мое. И ровно в том месте, не смотря на плотные брюки, моя кожа горит.
Черт, почему я не могу управлять собственным организмом? Сколько бы раз я не произносила мантру, что мне плевать на Хиро и он мне не нравится, это ни сколько не помогает. Свое тело я обмануть не в состоянии.
Директор объявляет спонсоров школы, а мама и Мистер Скотт уверенно поднимаются на сцену с ровной спиной и высоко вздернутыми подбородками. Оба в выглаженных брючных костюмах и белых рубашках, как будто через пару минут им отправляться на заседание политиков.
Они держатся и говорят весьма уверенно, будто продумали каждое действие. А может им просто дано выступать на сцене перед толпой людей, и они этого совсем не боятся.
Краем глаза замечаю, как хмыкает Хиро, когда микрофон передают его отцу. Поворачиваюсь на него и вижу на лице отвращение и призрение, примерно так же он смотрел на Майкла во время ужина в моем доме.
Он его ненавидит. Это очевидно.
Что же такого сделал его отец?
Я почему-то уверенна, что дело не только в уходе из семьи, Хиро бы не стал злиться так сильно и долго только из-за этого. Есть что-то еще. Но я не имею никакого права спрашивать об этом, как бы мне не было любопытно.
— Дамы и господа, ученики и ученицы, я бы хотел вас познакомить с главной персоной нашей новой школы! – важно начинает говорить мистер Гибсон. — Элис Эванс и Майкл Скотт вложили немало усилий, но многоуважаемый анонимный спонсор спас Greenwood, когда в этот пансионат уже перестали верить, а руки начинали опускаться. Он до последнего дня оставался в тени, но сегодня вы увидите не просто человека, благодаря которому мы все находимся здесь, но и вашего нового директора! Да, дети, я ухожу на пенсию. А теперь, под ваши бурные аплодисменты, встречайте... – старичок делает слишком долгую паузу, что живот даже немного сводит от волнения. — Рашад Абдулла.
Имя мне показалось чертовски знакомым, я хотела уже сказать Хиро, что где-то слышала про него, но когда я увидела человека, который вышел на сцену, пол ушел из-под ног. Коленки затряслись, а икры стали ватными.
Мне хотелось сорваться с места и бежать куда подальше из этого места. Наверное, мне снится кошмар и у меня температура. Да, я точно сильно простудилась и брежу. Этого не может быть на самом деле. Нет.
Кажется, что вовсе перестаю дышать, опускаю взгляд в пол, а длинная речь со сцены этого психа превращается в фоновый шум.
Срочно нужно на свежий воздух, пока я окончательно не свихнулась. Но, чувствую, что одна выйти отсюда попросту не смогу.
Он заканчивает свою речь судя по тому, что отошел от микрофона, а ученики одновременно встают со своих кресел, начав громко аплодировать.
Это самый отличный момент, чтобы смыться отсюда. Боюсь, второго такого может и не выпасть.
Я оборачиваюсь, перед тем, как покинуть здание, и натыкаюсь на прожигающие темные глаза этого мужчины, которые всегда у меня будут ассоциироваться с той дракой и животным страхом, возникшим в груди.
Сажусь на первую попавшуюся лавочку и несколько раз щепаю руку, чтобы увидеться в реальности происходящего абсурда.
Рядом со мной появляется тень, и я от страха дергаюсь, но подняв голову вверх вижу перед собой Хиро, выдохнув с облегчением.
— Почему он здесь? Ты знал про это? Что теперь с будет? – я начинаю засыпать его вопросами, вцепившись в волосы.
— Беки, прошу, успокойся. – он садится на корточки перед моими коленями, кладя ладони на них. — Рашад тебя не тронет. Только через мой труп, слышишь?! Ты не должна из-за него переживать.
— А ты?
— А что я?
— Что будет с тобой? Вдруг они опять что-то сделают с тобой, как в том парке. – глаза наполняются слезами, а неподалёку стоит гул людей, что означает окончание торжественного открытия.
— Бек... – Хиро садится рядом со мной и прижимает голову к своей груди, мягко поглаживая меня по волосам. — Я догадываюсь, зачем он тут, пока рано паниковать.
— Расскажешь?
— Не сейчас.
— Когда ты так говоришь, это значит никогда.
— Ты просто должна мне доверять.
***
Я не знаю, сколько по времени мы просидели с ним на той лавочке, но все уже давным давно разошлись по комнатам, либо же прогуливаются по территории.
Мы с Хиро сидели в абсолютной тишине рядом друг с другом, каждый думал о своем, и мне было спокойно, как никогда.
Мама прислала смс, что зайдёт ко мне через несколько часов после обсуждения всех деталей проекта. Они ведь с Майклом тоже только узнали, что владелец большей доли процента является психом.
Окей, они пока этого не знают, но, думаю, со временем поймут.
Хиро провожает меня до комнаты и уходит в свою, которая находится на другом конце этажа.
Я тянусь в карман толстовки за ключом, чтобы отпереть дверь, но замечаю, что она приоткрыта.
Толкаю деревянное полотно ладонью вперед, увидев первым делом русовато-блондинистую копну пышных кудрявых волос.
— Привет. – говорю я, чтобы девушка поняла, что больше не одна в комнате.
Она поворачивается на меня, и я вижу пред собой новенькую невероятной красоты. Пухлые губы, бездонные глаза необычной формы, идеальные черты лица и точёная фигура. Будто она и не настоящая вовсе.
На секунду чувствую себя какой-то несуразной, с припухшим от рыданий лицом, потрескавшимися губами и растрёпанными волосами в мешковатой одежде.
— Оу, ты моя соседка? – она щебечет и лучезарно улыбается. — Меня зовут Сара.
Девушка подходит ко мне и протягивает тонкую ручку с кучей разноцветных браслетов на запястье, ожидая рукопожатия в ответ.