Чёрное с белым

Навесные замки, а так же последующие за ними кодовые и внутренние маги придумали задолго до людей, однако относились к таким механизмам со свойственным скептицизмом. До подлинно неизвестно кто был первым магом, придумавшим и отрегулировавшим работу шестерёнок и пружин, но приписывали это Ксенофу Бесталанному, поскольку именно его перу принадлежала первая найденная рукопись с описанием работы такого механизма. Он же изобрел колесо, и как следствие повозки, собрал первые камины, а так же разработал некое подобие канализации и центрального отопления. В какой-то мере эти изобретения облегчали жизнь магического сообщества, позволив магам не тратить силы на заклятья нечистот, телепортации на ближние расстояния или согревающие чары, однако, не смотря на это, отношение к ним и их создателю оставалось весьма прохладным. Гордые волшебники всегда кичились своим отличием от «жалких людишек, не способных ни на что без своих палок-копалок», а посему и подобные приспособления к жизни с признанием величали околочеловеческими и значимость их отрицали. Большая часть дверей даже не была оснащена замочными скважинами, а отопление позволяли себе лишь очень занятые маги, которым было не до постоянного обновления чар. Про изобретателя говорили мало, а писали про него ещё меньше. В официальной истории Ксенофа и вовсе считают чуть ли не одним из первых людей, мол, родители его были магами, но сам он волшебными способностями не обладал вовсе, от того и придумал все это. Не исключили его из магического сообщества лишь потому, что признать необходимость человеческих изобретений гордость не позволяет. Так это или нет, Эльвина не знала, но была склонна полагать, что создатели слухов не врут. Хоть дата его рождения неизвестна, как и родственники, однако, судя по с трудом найденным записям, Ксеноф был рождён как раз вскоре после Первой Магической Войны, тогда же и появились первые люди.

Вереница мыслей о древнем изобретателе пронеслась в голове Эльвины, стоило ей взглянуть на дверь перед ними. Кодовый замок, запечатывающий ее, был спроектирован по проекту Бесталанного, и в этом Эль не сомневалась. На той самой рукописи, которую девушка вместе с другими подмастерьями изучала в Башне, была именно эта схема. Не подобная, нет, именно такая же, состоящая из шести соприкасающихся, но не зависящих друг от друга дисков с буквами по семь на каждой и множества мелких шестерёнок, сцепленных с кругами. На свободных местах двери красовались ровно шесть стрелок, которые указывали на определенный символ латинского или магического алфавита, а так же буквы языка, который Эльвина не смогла идентифицировать. Девушка невольно ухмыльнулась, невесома проведя ладонью по камню. Маг, у которого наемники сегодня воровали определенно отличался от своих собратьев любовью к механизмам и был вхож в круг тех, кому были доступны запретные знания. Возможно, он тоже был из подмастерий.

— Бля, — выругался рядом стоящий Пабло, царапнув когтем по стене. — Опять тот камень. Ну нахуя, вот скажи мне?

— На случай, если предадут свои, -пожала плечами Эль, внимательно изучающая буквы. — Те, кто знают, как обойти ловушки, но понятия не имеют, какой код.

Вампир глухо зарычал. Это день измотал даже его, что уж говорить об Эль. Нет, она не жаловалась, но наемник прекрасно видел, как мелко подрагивают от напряжения ее плечи, слышал, как дыхание то и дело прерывают тяжёлые хрипы и стоны. Маги были хрупкими, почти как люди, хоть и отрицали это с пеной у рта. Он не знал как работает их магия, но по всему следовало, что тот орган, который позволяет им колдовать, буквально выжимает из организма все соки, даже когда они не используют свой дар. После особо затяжных битв маги буквально высыхали у него на глазах, а потом несколько дней еси как не в себя, не в силах набрать хоть грамм веса. Как сказал однажды Барлиос, лишь треть магов погибает от клинка, остальных убивает их собственный организм. Что уж говорить об Эль, на которую и дунуть было страшно, до того хрупкой она казалась на первый взгляд. «Она просто слишком упряма, чтобы издохнуть, » — бывало шутили наемники, понимая, что ни черта это не шутки. Девушка всегда старалась быть с ними на равных, хоть и давалось ей это с большим трудом, но сдаваться она не умела.

— Сука, он сказал, что заклятье связано с огнем… Вот нахуя было брать тебя, если ты не сможешь снять заклятье, которого блядь нет!

Девушка наконец удостоила вампира высокомерным взглядом, за которым скрывала обиду и толику страха. Что там за дверью? Это хотели спрятать очень хорошо, иначе не прибегли бы к такой отчаянной попытке защиты, как вполне человеческий кодовый замок, хоть и с небольшой модификацией в виде антимагической стены. Прежде такое Эль видела только в… Башне. От подобной мысли по спине ведьмы пробежал холодок. Нет, он бы не мог. Не осмелился бы. Только не у магистра или мастеров. Барлиос был идиотом, но не настолько тупым, чтобы осмелиться на подобную дерзость. Законы у магов суровы и за подобное все причастные будут немедленно казнены. А суд над вампиром в свою очередь выльется в скандал с Аро и тогда… Это означало бы войну, притом весьма затяжную. Эльвина рвано вздохнула. Нет, она просто накручивает себя. Мало ли на свете магов, увлекающихся механизмами? «Мало…» — настойчиво шепчет внутренний голос. Да и к тому же любой господин мог бы наставить ловушек, будь у него много денег. «Зачем…?» — Эльвина игнорирует свой же вопрос.

— Знакомый замок, не правда ли? — холодный голос эхом раздается где-то внутри черепной коробки столь резко, что Эль непроизвольно дёргается и оборачивается через плече.

Никого. Его нет. Ей просто показалось. Девушка смотрит на свою неподвижную тень не мигая в ожидании, что та наконец покажет свою истинную сущность, но она лишь чуть колышется от слабого света огонька.

— Не торопись с выводами, -изрекает Эль, наконец взяв себя в руки. — За дверью твое заклинание, на случай, если предаст и тот, кто знает код. Этот маг предусмотрел все… Хех. А он хорош. Даже очень.

Эльвина внимательно осмотрела диски в поисках прорезей, куда необходимо было вставить ключ, чтобы затем вручную прокрутить до нужной буквы, прямо как на старом телефоне. Так работали все кодовые замки в Башне, и, Эль нисколько не сомневалась в принципе все подобные замки магов. Конечно, прорезь была и здесь и, разумеется, являлась не чем иным, как ещё одним средством защиты от того, кто магом не являлся. Она имела определенную, всегда однотипную форму и войти идеально в нее мог лишь кинжал-игла. От прочего холодного оружия его отличал не только особый сплав (который менялся от случая к случаю), но и определенная стандартная форма: его острие было похоже на чуть более узкий и короткий наконечник ланцеи. Их форма не менялась веками, с тех самых пор как магам было необходимо научиться сражаться на землях, усеянных щебенкой Касумокули.

— Знаешь эти символы? — спросила девушка, окончив свой осмотр. — Это же буквы, верно? Чьи они?

Пабло подошёл ближе, чтобы рассмотреть указанный Эль элемент. Даже лучшему человеческому лингвисту далеко до языковых познаний самого паршивого наемника. Если люди учили языки ради собственного удовольствия, определенной работы или на худой конец потому что мама заставила, то для наемников всех видов это была жизненная необходимость. В одной группе могли состоять француз, немец, араб, еврей, англичанин и русский, прямо как в бородатом анекдоте, только вот совсем не до смеха становилось, когда в силу полного недопонимания из-за лингвистического барьера, все они лишались голов. Во избежание этого уже в первый год работы любой наемник волей неволей должен был научиться понимать и произносить простейшие команды на десятках языков. К году пятому словарный запас пополнялся достаточно для простого общения, а через ещё пару десятков лет в одном предложении все слова могли принадлежать к разным народам. Чистый язык использовали редко, в основном для общения с нанимателями или менее опытными товарищами. Многие даже забывали родной язык и начинали думать исключительно на смешанном. Конечно, высокой литературы и некоторых исконных выражений наемник типа кувалды понять не смог бы, но у тех же подвесок не возникало проблем поддержать светскую беседу, а порой и понять сложные профессиональные термины.

— Это арабский, — заключил вампир, задумчиво потирая подбородок. — не Турция точно, но где-то рядом. Элеф, ила, уэ… Все отдельные буквы. Это же типа как в тех хранилищах, что мы грабили да? Тут нужно подобрать слово?

— Типа того, — согласилась Эль не без толики зависти в голосе. — Этот круче. Видишь шестерёнки? У нас не так много попыток угадать нужное слово. Каждый поворот приводит в движение защитный механизм. Не провернул верно с первых парочки раз и все, сэкир бишка.

-Сикир башка, первое мягче, а второе жестче и ударение на окончание, — поправил Пабло, невероятно гордый тем, что хоть что-то он знает лучше ведьмы.

Все знали, девушка, как и большая часть ее вида, говорит на других языках лишь при помощи мудреного заклинания. В личном разговоре с ней обычно общались на латыни, при свидетелях переходили на местный язык, но для ведьмы особой разницы не ощущалось, поскольку, как объясняли другие волшебники, магия, неведомым для Пабло образом, преобразовывала речь собеседника в понятную ей и наоборот. Почти все маги пользовались этим заклятьем, считая, что знать человеческие языки ниже их достоинства. В какой-то мере они даже гордились этим, мол, нам не нужно тратить время и забивать свою голову бесполезной информацией. «Мы всегда можем найти общий язык, » — любили подшучивать они над новобранцами, усердно запоминающими как на суахили будет «беги». Маги в целом не понимали, как и когда произошло разделение на различные лингвистические группы, а главное, по какой причине. Версия с вавилонской башней на этом фоне уже не казалось очередной человеческой выдумкой, тем более что на месте предполагаемой располагается один из дворцов мастеров, так и недостроенный по сей день. Впрочем, магам было только на руку то, что люди разделились по языкам, ведь так у них появлялась веская причина для ненависти: «они и с друг другом договориться не могут, — презрительно заметил как-то один из наемников-магов, — у нас такой проблемы не было, а когда у них появилась, так мы сразу придумали решение.». Конечно, в заклятье были агрехи, такие как сильный акцент или не совсем верный перевод слов, но в целом все было понятно и никто не обращал особого внимания на неточности.

— Может, я и произнесла не правильно, но ты то без языка вообще говорить не сможешь, — с жутковатой улыбкой проговорила девушка, обернувшись к вампиру. — А вообще, действительно, гордость тем, что знаешь русский, больше же нечем. Ни ума, ни фантазии, ни члена.

— Ты охуела?! Есть у меня член!

— А ума все же нет. И…Я трахались с тобой, так что, — девушка якобы успокаивающе похлопал по детородному органу оскорбленного в лучших чувствах мужчины, — все же единственный твой повод для гордости — хорошее знание русских пословиц.

— А у тебя титек нет, — по-детски обижено парировал Пабло.

— Знаю, — совершенно спокойно согласилась Эль. — И все равно они больше, чем твой мозг раз в десять. Мы можем ещё сколько угодно мериться письками, но давай вернёмся к решению взрослых проблем? Я понимаю, тебе трудно, однако, поднапряги оставшуюся извилину. Нужно найти слово.

Пабло сделал глубокий вдох и медленный…сука очень медленный…выдох, как учил Эдмон Психолох. Не помогло, Эль бесила как и прежде.

— И сколько у нас попыток?

— А я почем знаю? Одна, скорее всего.

— Пиздец, — сквозь сжатые зубы выдохнул Пабло.

— Полный, — согласилась Эль с той же интонацией.

Девушка опустилась на землю и принялась выводить на пыли имеющиеся символы трёх языков. С латинским и магическим все было просто, их она знала в совершенстве, а вот с арабским дела обстояли куда хуже. Нет, конечно, вопреки расхожему мнению маги прекрасно владели человеческими языками. Хотя бы одним так уж точно, притом в обязательном порядке. В определенной мере магу по части языков было сложнее всего, ведь с самого рождения он обязан был говорить минимум на трех: родном латинском, магическом и том, на котором общаются люди его местности. Конечно, между собой волшебники и в самом страшном сне не стали бы разговаривать на грязном человеческом языке, но реалии были таковы, что большая часть не сумевших объясниться с разгневанными средневековыми горожанами понятными им словами погорела на кострах, и языковой барьер пришлось спешно преодолевать не смотря на все призрение. Контролировалось знание не так жёстко, как магические способности, однако, после года в Башне в итоговый экзамен помимо проверки волшебной силы и навыков алхимии двух уровней и знания элементарной истории, обязательно входило сочинение на трёх языках и не сдавшему его вход во многие профессии был заказан. А уж когда дело касалось теоретической части на право зваться мастером, тогда словарный запас должен был быть не просто достаточным, он был обязан соответствовать уровню носителя. У Эль с этим проблем не возникло ибо в обоих случаях она выбрала английский и сдала все на высший балл. Увы, сейчас это помочь не могло, ведь только люди признали его самым удобным для обучения, маги по старинке говорили кто на каком. Вот этот, например, этот волшебник был арабом.

— Какого хуя ты делаешь? — не выдержал Пабло.

— Впала в детство и рисую, а что блядь не видно?! — с раздражением отозвалась Эль, вырисовывая последнюю закорючку.

Сорок две буквы… По четырнадцать каждого алфавита… Это будет очень, очень, очень долгая игра в слова, тем более что минимум две буквы в слове для Эль неизвестны. Девушка была готова отвесить себе крепкую оплеуху. Прав был Аро, нужно учить языки, вечно на одних чарах не продержится. «Если выберусь, начну изучать немецкий, » — клятвенно пообещала девушка сама себе.

— Подпиши к арабским символам их латинские аналоги, — приказывает Эльвина. — Хотя бы примерно, — вздохнула она, наткнувшись на скептический взгляд Пабло. — Так я хоть буду знать, что эти закорючки значат. Блядь… Никогда не думала, что перед смертью я буду учить арабский алфавит.

— А у самой что, ручки отвалятся? — усмехнулся Пабло, но тем не менее опустился на пол. — Да и нахуй оно тебе? Ты ж можешь все этой своей, — вампир помахал над головой руками, вероятнее всего изображая магию.

— Не могу. То есть…могу, конечно, но… Блядский рот, Пабло, просто делай, что я прошу! Не беси. Заклинание, которое мы применяем, переводит только устную речь.

В магическом мире были и чары, способные перевести письменный текст, но особой популярностью они не пользовались за счёт слишком большой неточности. В этом плане даже люди с их далеко не идеально работающим фото переводчиком были лучше. Во всяком случае искусственный интеллект хотя бы немного адаптирует текст, подбирая из множества значений слова то, что нужно для контекста, а не случайное.

— Короче, опять ваша магия нихуя не можееее….! Суууука!

Вампир прогнулся от боли, издав надрывный крик. В этот раз было не так плохо, то ли близость блокирующего магию камня сказывалась, то ли Эль сжалилась. Впрочем, в этом случае «не так плохо» означало, что вместо невыносимого мучения было чуть менее невыносимое. Что-то вроде удара молотком вместо молота, в теории разница должна быть, но в момент удара это как-то не особо заметно.

— Так что там насчёт «нихуя не может»? — с пугающе милой улыбкой спросила Эльвина, протягивая вампиру руку.

— Все может, все она блядь может, — простонал Пабло и встал самостоятельно. — Были бы вы маги чуть менее снежинками, цены бы вам не было.

Девушка опасно сверкнула зубами, но ничего не сказала. Спорить с тем, что маги чрезмерно ранимы по меньшей мере глупо. Да и сейчас отстаивать свой народ у Эль совершенно не было времени. При лучшем раскладе мальчишка все равно уже мертв, а значит его воспоминания просмотрели и вскоре являться за ними. Опять же, в самых радужных мечтах, стражники не знаю как пройти, или считают их мертвыми, что было бы даже лучше, однако в любом случае хозяин замка уже оповещен и направляется сюда. Девушка замерла, вслушиваясь в тишину коридоров, нарушаемую лишь скрипом когтей Пабло. Сколько у них осталось времени? Час? Десять минут? Даже если немногим больше, этого все равно не хватит для подбора нужного слова. Эльвина прижалась горящим лбом к ледяной поверхности двери. Сражаться с целой кучей наемников в закрытом пространстве при не совсем стабильной магии и в ее то состоянии — последнее, что она бы хотела сегодня делать.

— Вот нахуя три разных языка? — подал голос вампир, поднимаясь на ноги.

— Что б ты спросил, — раздражённо рявкнула Эльвина.

Девушка посмотрела на буквы перед ней, а затем на диски на стене. Сначала шли магические символы, затем латынь и уже в самом низу круги с арабскими. Нужно было составить из имеющихся рандомных букв слово, в котором каждая буква принадлежала разным языкам, чтобы в целом звучало оно как будто его произнесли на латинском. Что-то вроде того, как люди не имея правильной раскладки на клавиатуре пишут свои слова символами другого народа, только в десятки раз сложнее, потому что раскладок три. Губы девушки тронула грустная полуулыбка. Это была одна из самых популярных игр среди подмастерий. Тренировка и способ скоротать вечера в библиотеке одновременно. Буквы они писали случайные, посредством выкрика оных, а выигрывал тот, кто мог придумать из имеющегося как можно больше слов. Эль часто проигрывала, впрочем, эти ситуации ее нисколько не расстраивали, ибо сам факт азарта разливался в душе непонятным теплом. Все их попытки найти подходящие слова, споры, о том, что писать можно и так, и так… Они могли засидеться до самого утра, пока не приходили рабы или слуги, напоминающие, что вообще-то пора спускаться на завтрак.

«Кода мы играли, это казалось легче, » — со светлой печалью подумала девушка. Впрочем, от простой игры ее жизнь не зависела, а вот сейчас совсем другое дело. Какое слово может быть здесь? Эль опустилась на пол и принялась выводить варианты. «Тень», записала она первое, что пришло на ум и тут же вычеркнула, так же как и последующие «вход», «ключ», «клад», «склад», «пиздец», «выход», «камень», «маг», и ещё с десяток слов. Все ещё был вариант, что никакого слова нет и в Эль взыграла настольная, стоило ей увидеть три столбца с буквами, однако, девушка была почти уверена, это не просто набор символов. В конце концов, это было бы логично, раз в ловушке с водой подошла «тень».

Да, хозяин этого места определенно выходец из их числа, к счастью или к сожалению. Ещё и араб… На памяти Эльвины с ней училось восемь магов из восточных народов, но вряд ли это был кто-то из них: трое мертвы, один пропал без вести, другая арестована, ещё два вернулись на родину до того, как Эль стала мастером, и последняя училась до сих пор, если верить доносам. Возможно кто-то, кто ушел раньше, чем ведьма переступила порог Башни… Или… Девушка тряхнула головой, отгоняя пугающую ее мысль. Ныне покойный мастер Ксеноф Мыслитель был арабом. Арабом, увлекающимся изобретениями своего именного тёзки.

— Пабло… У кого мы воруем? — спросила она так обречённо, что сердце вампира непроизвольно сжалось.

Она выглядела столь подавленной, что Пабло почувствовал себя самым гадким человеком во всей вселенной, хотя даже не был человеком. Точно котенка пнул, право слово! Не то, чтобы Пабло был мягкосердечным, но и конченной мразью при всех своих ужасных чертах характера себя не считал. Стыд захлестнул его, как десятибалльной шторм поглощает крошечное рыбацкое судно. Он предал ее шаткое доверие, приведя сюда. У вампира оставалось лишь одно оправдание, пару часов назад он искренне верил, что ведьму это несколько не тронет.

— Я…–начал было он чуть осипшим голосом, но все попытки защититься так и повисли в воздухе.

Вампир и ведьма широко раскрытыми от ужаса глазами смотрели на коридор, в котором эхом разносились спешные шаги охраны. Все. Их обнаружили. Через считаные минуты в проходе появляться до зубов вооруженные я явно агрессивные воины, а бежать отсюда некуда, придется сражаться. Эльвина извлекла из ножен короткий меч и протянула его Пабло. Вампир неглядя взял оружие, всматриваясь в черноту. Звуки были далеко, но с каждой секундой они неумолимо приближались. Бежать навстречу и атаковать в лобовую было бессмысленно, про них знают и будут ждать такого маневра, прятаться глупо на чужой то территории, но и стоять здесь, точно мышам в мышеловке в ожидании кота было невозможно. Вампир с надеждой посмотрел на ведьму. Она не кувалда, должна знать, как выпутаться из подобной ситуации. Эль не подводила. Ничего в ее позе не выражало тревоги от неминуемой катастрофы: твердая стойка для отражения атаки, натянутая, как пружина спина, плотно сжатые в кулаках клинки, взгляд направлен прямо перед собой и страшен настолько, что кажется, будто своих врагов Эль собралась побеждать исключительно им. Лишь бешеное сердцебиение, которое вполне можно было бы списать на подскочивший адреналин, несколько смущало наемника. И все же, он верил, что они смогут выстоять…хотя бы первую атаку. Они оба были хороши в бою, оба готовы были выгрызать пусть и дерьмовую, но ценную жизнь зубами. Пабло не знал, кто учил Эль драться, но делала она это весьма успешно, если до сих пор жива. Жизнь наемника в принципе лучший показатель его боевой техники. Впрочем, красоту своего мастерства можно было показать лишь в боях друг с другом, в полях про это забывалось тут же. На войне не дерутся, как в кино, нет. О, нет. Там в ход идут самые грязные приемы. Там всем плевать, насколько хорошо ты владеешь техникой боя, не до эстетики бойцам, когда один буквально выцарапывает глаза другом, что уж поделать. И Эль умела работать грязно. Как то по слухам даже член отгрызла оппоненту, когда он придавил ее к земле. Да, определенно, если бы у Пабло был выбор, с кем угодить в ситуацию, в которой он оказался, вампир бы без сомнения выбрал такую напарницу, как она.

Тем удивительнее для уверенного в готовности к сражению Компадре стало то, что Эль резко развернулась ко входу в хранилище и вновь зажгла свет на максимальную яркость.

— Какого…? — только и смог вымолвить Пабло, но Эль его остановила, подняв руку.

Девушка бы хотела ошибиться. На самом деле, сейчас ее единственно желание было оказаться не правой. Бой со стражниками в тесном помещении не виделся ей столь же ужасным развитием событий как то, что ожидало ее, если Эльвина правильно подобрала слово. Девушка прокрутили первый диск, остановившись на символе, читающимся как звук «к». Если она не ошиблась…если это и правде то, о чем она думает, тогда ей никогда не простить себя. Символы звуков «с» и «е» заняли свои места. Пабло то что, это не его мир, для него это ограбление обыденность. Диск со скрипом прокручивается и останавливается, когда стрелка показывает на латинскую букву звука «н». Сердце Эль колотилось так сильно, что грозило проломить грудную клетку или на худой конец позвоночник. Если верить подписям Пабло «о» стало следующим звуком в целом вполне обычном, но пугающем сейчас о дрожи в коленях слове. Рука девушки дрожала, когда она вставила кинжал в последнюю выемку и прокрутили диск до символа со звуком «ф». Малодушно ведьма подумала, что лучше бы защитный механизм сработал и их расплющило очередная ловушка, или что там придумал маг. Тогда Эль было бы не так паршиво на душе, тогда бы она не ощущала себя самым поганым на свете дерьмом.

Прозвучал щелчок и дверь открылась.

***

Предательство разрушат душу, притом не только того, кого предали, но и того, кто посмел предать. Его можно понять, когда речь идёт о жизни или смерти. Его можно простить, если найти в себе силы отпустить прошлое. За него можно возненавидеть, когда таких сил нет. Но что нельзя сделать с предательством, как ни старайся, так это забыть. Оно никогда не стираться из памяти и точно клеймо на лбу раба будет напоминать о произошедшем каждый раз, стоит давно простившему другу непроизвольно вздрогнуть, окажись ты за его спиной. Нет, оно не исчезает, висит тяжёлым грузом даже на самой прогнившей душе. Сколько потом не старайся, сколько не отмывай совесть, в глазах других: предатель однажды — предатель всегда.

Предатель — вот кем себя чувствовала Эльвина, стоя в огромной темной комнате, где источником света служила лишь золотистая пыль над пьедесталом, над которым парили черные бусы. Мерзкая дрянь, хуже грязи из-под ногтей Пабло. Так паршиво на душе Эль не было давно, быть может, с тех пор, как она самолично протянула родному деду стакан с ядом, глядя прямо в лучащиеся любовью и всепрощением глаза. Девушка смотрела на бусы из черного жемчуга и перед взором всплывал образ давно покинувшего этот бренный мир мастера Ксенофа. Он был единственным, кто соглашался с Эль, что полное отдаление от людей ни к чему хорошему не приведет. Мастер терпеливо объяснял ей сложные чары… Он, Великие Боги, именно он научил ее заклятью Инсуперфичем! Как она могла забыть? Впрочем, стоит ли удивляться, если она и пробившийся в подсознание голос, который провел их сквозь огонь не узнала… А ведь он так многому ее научил, так много рассказал… Поверил, что из Эль выйдет что-то путное. «Ты, Полуночница, — как то сказал он ей, по отечески сжимая подрагивающие от тяжёлой тренировки плечи, — выйдешь хорошим магистром. Лучше, чем кто либо из нас. Мы магию любми, а ты в нее влюблена, и все сделаешь, чтобы сохранить магический мир.». А теперь она собственноручно собиралась отнести если не врагам, то уж явно не друзьям один из самых ценных артефактов магического мира — бусы Парватенебрис Прячущихся Повелительницы.

По легенде Аржем долго думала, что подарить сестре на свадьбу с Вентуангвине, и старейшина оборотней посоветовал Богине собрать с неба самые яркие звёзды и сотворить из них бусы, чтобы и в безлунные ночи могла она радовать их чарующими узорами из теней. Увы, свет их был настолько ярок, что Повелителица лишь раз взглянув на них потеряла зрение. В гневе Богиня швырнула подарок на Землю и поклялась, что наступит день и она отомстит сестре и ее любимым волкам. Что же до бус, то их нашли маги спустя несколько тысячелетий. То ли случайно, то ли по все той же легенде разрывали почву, и отыскали. На месте раскопок построили замок для мастеров, где и хранили бусы подальше от любопытных глаз, опасаясь больше не за украшение, а за жизни магов. Артефакт этот обладает необычайной силой, и не каждому дастся в руки, однако, если удастся совладать с бьющей на поражение энергией, можно было управлять любой тенью, и тем самым подчинять своей воле ее обладателя. Идеальное оружие, если бы ещё не убивало его носителя, когда он давал слабину.

Не многие могли похвастаться, что видели бусы, ещё меньше тех, кто их тронул, и совсем единицы надевших и выживших. Мастер Ксеноф был одним из них. Он пару раз даже привозил артефакт в Башню, не смотря на все запреты, и показывал его из своих рук подмастерьям. А Софи и Эль так и вовсе пообещал однажды пригласить их к себе, чтобы дать девушкам прикоснуться к бусам и почувствовать их истинную силу. Софи наверняка поехала. Одна. Ренегата никто бы не стал звать для того, чтобы дать ему доступ к очень сильному оружию. Эльвина была готова рыдать от злости и вины, захлестнувшие ее, но вместо слез из груди ее раздался рык раненого зверя. Что же теперь делать? С одной сторон это была ее работа. В смысле, она же и худшие вещи вытворяла. Однако… С другой, возможно, лучшей ее стороны, все ещё бережно хранившей теплые воспоминания о времени, проведенном в Башне, это было не правильно. Не правильно воровать у того, кто был добр к тебе, даже если он уже мертв. Особенно, если он мертв! Это как будто обесценивает все тепло их отношений, ведь она даже не сможет попросить прощения, попытаться искупить вину. И магистр… Он ведь до сих пор не перенес артефакты, о которых знала Эль, не переставил книги в библиотеке лишь потому, что верил, будто у девушки не хватит совести воровать у него. Да и если опустить личные отношения, украв артефакт для Барлиоса Эльвина может подставить под удар магическое сообщество, а значит и саму магию… Нет, она не может допустить этого. Конечно можно было развернуться и уйти. Добраться бы до леса, где не будет мешать Касумокули, а оттуда телепортироваться в ту же Вольтерру и написать письмо магистру. Можно. Но тогда она предаст Барлиоса. Эльвина бросила на Пабло колкий взгляд, осознавая, что глаза застилают слезы злости и бессилия. Она смахнула их быть может слишком резко, отчего разноцветные мушки замелькала перед ее взором. Эль зажмурилась. Картины прошлого всплыли из глубин подсознания. Наемником ей было плохо. Сон в бараках, нищета, дерьмовые продукты засыпанные тоннами специй лишь бы отбить мерзкий привкус, и постоянная работа, сочетающаяся со страхом за жизнь. Наемником ей было хорошо. Вечера у костра, которые они проводили в тихих рассказах разных историй из жизни, куртка с чужого плеча, не дававшая замёрзнуть и в самый холодный день, осознание, что ты не лучше и не хуже тех, кто окружил тебя, что и самый сильный из вас будет есть с тобой из одной миски протухшей мясо. Бросить все и уйти их означало предать тех, кто оказался рядом, когда у Эль не было ничего. Впрочем, всяко лучше, чем свой народ. Девушка развернулась и направилась к выходу.

— В этом и проблема, — философски заметил леденящий душу насмешливый голос, — вы называете выбором то, что по сути своей является лишь отсутствием выбора.

Девушка даже не обернулась.

— Ты куда? — растерянно спросил Пабло, уже предвкушая скорую победу.

Выбраться отсюда было куда проще: потолок был самым обычным в отличии от коридоров, и пожертвовать своей головой в этот раз вампир не против. В том, что Эль справиться с заклятьем на раз два он даже не сомневался. Не то, чтобы считал Эльвину самым крутым магом во вселенной, но то, что сам Темный Повелитель покровительствовал ей, не оставлял без внимания. Никто не знал, почему она так важна Владыке, слухи ходили самые разные. Однако, всех их объединяло одно: он сделал Эльвину сильной, буквально сотворив себе врага. Как говориться, у богатых свои причуды.

— А так не понятно?! — Эльвина остановилась настолько резко, что выбившиеся из прически волосы по инерции дернулись вперед. — Я ухожу, Пабло, и моли Богов, чтобы я не стала докладывать на тебя! Чего ты ожидал, притащив сюда меня?! Ты правда дума, что я… Я, Пабло! Это же уму не постижимо!

Девушка кричала, стоя к нему спиной, но Пабло итак прекрасно мог представить себе ее перекошенное от ярости лицо. Хотя причин для такой реакции он и не понимал. На самом деле, действительно не ожидал такого развития событий. Все знали, у Эль какие-то тёрки с магистром, притом весьма личного характера, но никто не подозревал какие именно. Да и важно ли с чего все началось, если по итогу ведьму отлучили от магического мира, отобрав все звания вплоть до гражданства? В любом случае из-за этого Эльвина была вне закона, была никем для магов, а может даже и хуже чем «никем». Это развязывали ей руки. Пабло никогда не видел, чтобы она отказывалась обворовать какого-нибудь мага с высокой должностью, не гнушалась проливать так ценную для них магическую кровь. Иногда казалось что ведьма и вовсе призирает свой вид, постоянно упрекая их в отсталости и неспособности изменяться. Ни к одному наемнику вампиру она не относилась так презрительно, как к своим же собратьям той же профессии. О, а как она ненавидела мага, отобравшего ее звание мастера! Казалось, она спит и видит как избавиться от него самым изощрённым способом. Вампир был почти уверен, что возможность отомстить ему Эль воспримет с большой благодарностью и будет куда более сговорчива для планов Барлиоса. И не рассказал он девушке правду лишь потому, что она могла отказаться из-за огромных рисков быть пойманными.

— Тебя же изгнали, не забыла?! Изгнали, после того, как ты доказала, что одна из них! Ты ебанный мастер Эль! Все это, — Пабло многозначительно обвел руками помещение, — принадлежит тебе!

Девушка многое хотела сказать ему, но все яростные слова застыли в горле комком. Конечно, для него…для всех них все выглядит именно так. Они не знают, что происходило в Башне, не знают, какими узами себя связала Эль. Окружающие видят ситуацию просто: Эльвину изгнали, она разозлилась на эту несправедливость, долгое время хотела уничтожить магистра, а теперь замахнулась на рыбку покрупнее в виде Темного Повелителя. Ведьма уже даже не спорила. Не объяснять же каждому встречному, что за ее проступки полагается не изгнание, а казнь, что она обижена и разочарована, но никак не зла, и уж тем более ничего с мастерами или Боги упаси магистром делать она никогда не собиралась, понимая всю бесполезность данных поступков. Да и с Темным Повелителем было все помощнее: тут и личные счёты, и страх, что он сможет пробраться в их мир, и, собственно, осознание, что без решительных действий все обречено, а это действие самое решительное из всех возможных.

— Слушай, — продолжил вампир смягчив тон, — я знаю, что запизделся, и что подло было скрывать от тебя, за чем мы пиздохаем.

Девушка развернулась и скрестила руки на груди, показывая, что слушает. Ее лицо приобрело почитаемое выражение, но Пабло чувствовал, что она не испытывает и толики той ярости, что минуту назад клокотала в ней. Теперь ведьма хотя бы не выглядела так будто хочет вырвать его сердце и затолкать ему же в глотку. Серьезно, Эль так иногда делала, а порой и сама ела.

— Но и ты меня пойми… Ты бы могла не прийти сюда, если бы знала, а нам пиздец как нужны эти бусы. Ты же видишь, мне одному из не достать, никому из наших.

Эльвина склонила голову к правому плечу и посмотрела на Пабло, точно мать на сморозившего глупость ребенка.

— Думаешь, сейчас попиздишь тоном провинившегося ученика и я растаю? Хуй тебя, а не мои сопли. Мне абсолютно посрать, что там нужно Барлиоса. Я ухожу.

Она действительно развернулась, по всей видимости потеряв интерес к разговору, и направилась к двери. Эль уже даже толкнула ее, чтобы открыть, когда заявление Пабло заставило ее подскочить на месте и практически зарычать от ярости.

— Да блядь, какая разница, будут ли бусы в руках Барлиоса или этого хуя с горы?!

— Мастер Ксеноф не…! — приготовилась она к тираде, но осознание накрыло ее быстрее слов Пабло.

Мастер Ксеноф, ее любимый, что уж скрывать, мастер, мертв. Эль как то не задумывалась об этом. Она даже не успела осознать произошедшее, куда более увлеченная подготовкой к битве за звание «мастера». В этом можно было выглядеть некое кощунство. Ещё вчера ученики с обожанием смотрели на учителя, ловя каждое его слово и клянусь всем на свете, что они его никогда не забудут, ведь он столько им дал, а сегодня эти же маги вместо церемонии похорон засиживаются в библиотеке, представляя, как вскоре в их руках сосредоточиться огромная власть. Эль же даже не смогла попрощаться с ним потом, поэтому до сих пор, когда кто-то говорил о мастерах, она представляла себе их всех вместе с собой и Ядвигом, или как его там.

— Мастер Ксеноф мертв! Ты теперь ебаный мастер Ксеноф, разве нет?! Думаешь тот пидор, что отнял у тебя звание ухаживает за этим местом? Оглянись, Эль! Тут все в запустении. Ты бы позволила хоть кому-то ещё подойти к стенам, зная, что у тебя храниться такая дохрена важная хуевину? Да мы бы с Аполлоном были мертвы, едва в лес ступив, будь ты хранителем, как и положено по вашим тупым законам. Блядь, лучше бы он пошел со мной, мужик бы не устраивал мне истерик…

— Магистр…

–Хуистор! Где он сейчас?! Почему ещё ни он, ни мастера не пришли сюда? Им похую, Эль. Так какая разница, где будет лежать побрякушка?

В его словах была доля правды. Нет, не про то, что неважно, у кого храняться бусы, ибо Барлиосу отдавать их Эль не собиралась, однако, стоило признать, охраняли их отвратительно. Этому Я…кову? Да, вероятно, Якову, или как там зовут этого мага, действительно плевать на возложенную на него миссию. Наверняка, он даже не потрудился приехать сюда, не то, что магистру сказать о свое провале. Бусы действительно нельзя оставлять вот так. Что же делать? Убить Пабло и написать магистру? Хороший вариант, если опустить деталь с пробегом. Однако, был один существенный минус. А поверит ли Теод ей? Яков будет отрицать, а из доказательств у Эль только ее слова. Да и пока будет идти разбирательство, Барлиос пришлет ещё наемников, возможно, столь же удачливых, и тогда артефакт точно окажется не в тех руках. Он уже не в тех, на самом то деле. Девушка вздохнула. Бусы придется украсть в любом случае. «Ради их же сохранности, «-пыталась успокоить себя ведьма. Не помогло. Совесть все так же сдавливала сердца и катала по горлу комок. Эльвина захлопнула дверь и развернулась.

— Хорошо. Ладно. Отойди, дай мне пространство.

Пабло покорно сделал пару шагов в сторону и приглашающим жестом указал Эльвине на пьедестал. Двигалась она к нему осторожно, казалось, будто каждый шаг стоил ей жизни кого-то близкого. Пабло даже невольно усмехнулся от такого сравнения. Близкого. Тогда бы Эль сделала всего два с половиной шага.

Вампир и не представлял, как недалек он в своих мыслях от действительности. Эльвина как могла оттягивала момент, когда ей придется начать снимать чары. Хуже было только тогда, когда ей пришлось бежать с собственного награждения под осуждающий взгляд магистра. Да и то, хуже лишь от того, что свидетелями ее позора стал не один жалкий вампир, а ее народ, те, к кому она стремилась, те, на кого равнялась она. Последний возможный шаг выбил из лёгких воздух, хоть и был невесомым. Она стояла прямо напротив пьедестала: руку протяни, и можно взять бусы. Энергия шла от них настолько сильная, что кожу начало щекотать и пощипывать, точно кто-то легонько бил девушку совсем маленьким зарядом тока. Бусы были столь темными, что и в мало освещенной пещере показались бы зияющими черными дырами, однако вместе с тем они излучали странный черный свет, противоречащий всем законам физики, но такой бесконечно притягательный и манящий, что взгляд оторвать было невозможно. Эльвина уже протянула руку, чтобы коснуться идеально гладкой поверхности, но отдернула ее, как только та оказалась в жалком миллиметре от охраняющего купола. Жар от него неприятно кольнул кончики пальцев, напомнив ведьме, что не все так просто.

— Сможешь снять? — разорвал уже несколько напрягающую благоговейную тишину Пабло.

— Да… –неуверенно протянула Эль, проводя рукой над куполом и убеждаясь, что не ошиблась с чарами. — Думаю да. Заклятье сложное, нужно распутать много нитей, но я уже делала… Смогу, но нужно время.

Снимать чужие заклинания всегда не просто. Во первых, нужно хорошо знать теорию магии и уметь определить, какое именно из множества однотипных заклятий перед тобой. Во вторых пригодиться обладание большой магической силой, превосходящей силы заклинателя, иначе нитей не развязать и в лучшем случае кончиться это не возможностью снять колдовство, а во в худшем… Эль много раз видела, как разрывали на части юных магов вот такие эксперименты, притом не всегда лишь тех, кто осмеливается расколдовать, ведь стоит дестабилизировать магию, и она разрушает все на своем пути в никуда. Да и сама Эльвина, что уж скрывать, несколько раз чуть не стала жертвой подобных манипуляций, ведь даже один звук, сказанный не с той интонацией и хрупкие магические нити рваться легче, чем вымоченная в воде бумага.

— Сколько времени? — нетерпеливо уточнил Пабло.

Со стороны двери послышались шаги и громкие крики. Кто-то явно ломился к ним, пытаясь разбить стены. Камень, недавно бывшей их врагом теперь стал единственным союзником, словно щитом отгораживая наемников от коллег по ту сторону закона.

— Больше, чем у еестесть, — покачала головой Эльвина, нервно оглядывая купол, в котором предательски не дрогнуло и пищики. — Намного больше. Возьми.

Девушка протянула наемнику кинжал, пропитанные ядом, смертельно опасным даже для вампиров.

— Нахуя? У меня есть клыки и пистолет, — усмехнулся наемник, гордо демонстрируя острые зубы.

— Если они войдут, а они войдут, ты должен будешь прикрывать мою спину. Я хочу выйти отсюда живой, и мне плевать, какой это сделаешь, но если не справишься, то клянусь самим Повелителем, там, в его чертогах я достану тебя и заставлю пожалеть о смерти.

По тону ведьмы вампир понимал, нихрена она не шутит. По нарастающему гулу снаружи, он понимал, что выйти живыми может и не получиться. По дрожащей тени на полу, явно не принадлежавшей никому из них, наемник понимал, Повелитель более чем согласен с Эльвиной. Лишь одного не понимал Пабло. Что теперь делать? Нет, он не трусит ни в коем случае, но здравый смысл и боевой опыт подсказывали, что одному сражаться с сотней воинов трудно, особенно в закрытом помещении и с осознанием, что помощи ждать неоткуда. Мужчина покрепче перехватил мечь и пистолет. Однажды он в одиночку победил двенадцать вампиров, вооруженный лишь собственными когтями, клыками и крошечным причинным ножом. Да, пришлось потом долго полежать в их импровизированном госпитале, но он победил. Сотня ведь не намного больше двенадцати, да и спустятся не все, и среди них половина оборотни с магами… Шанс на победу есть. «О, великая госпожа наша, единственная защитница и покровительница, достойнейшая Богиня Парватенебрис Прячущихся Повелительница, — взмолился вампир, — не сочти за дерзость…блядь, поебень выходит! Короче, Парвантенебрис, помоги, а. Ну хоть от шавок помоги. Я членом своим клянусь, если выбираемая живыми, в твой праздник молиться буду. В храм твой схожу, только выведи!». Увы, его молитвы услышаны не были.

Под звучный мат и звуки скрежета снимать заклятье было нелегко. К огромному счастью и бесконечному несчастью, Эль действительно знала, что делает. Их тренировали снимать чары разных уровней сложности все мастера, и Ксеноф в их числе. Были ли тогда бусы защищены этим заклинанием или мастер периодически менял его, выбирая из охранных то, с которым справлялось меньшее число учеников, Эльвина не знала, однако хорошо помнила, что с этим справилось всего трое: она, Софи и Ибрагим, в то время как с другим похожим уже восемь талантливых учеников. Девушка вытягивает звук на высокой ноте и нить с характерным треском рваться. И ещё одна, и ещё… Слова магической песни то затихают, то неприятно режут слух доходя до визга, и все меньше с каждой секундой становиться золотых нитей, но Эль кажется, что нет им конца и края. Сеть их столь плотная, что едва ли можно различить отдельные ее нитки. Девушка безжалостно рвет их, но, кажется, полотно все крепче сжимается, тут же восполняя пробелы. Хорошие чары, мощные. Мастерские. Купол даже не дрогнул, а крики за дверью становились все громче.

У Эль было все, чтобы сегодня разрушить заклятье Ксенофа: силы, знания, опыт, защитник, не было лишь одного — времени. Купол стал чуть тоньше и светился уже не так ярко, когда до слуха девушки донёсся звук поворота шестерёнок. Надежда на то, что кто-то из стражи рискнул набирать код наугад была столь мала, что о ее наличии можно было и вовсе не заикаться. Даже если они не знали, что охраняют, их наверняка предупредили о сложных механизмах защиты. Значит либо кто-то знал код, в чем Эль сомневалась, либо Яков наконец решил явиться. В один момент в голове Эль даже промелькнула мысль, что это к лучшему. Была крошечная Надежда, что он не один, а с Теодом. Если он с магистром или хотя бы мастером, то те сами увидят, что бусы не в безопасности и постараются лучше защитить прочие артефакты. Лишь одно омрачало неплохой план: Эль от казни, может, ещё и спасётся, а вот Пабло не вытащить так просто. Вампира казнят и тогда… Тогда Эльвина приведет этот мир к концу совсем не так, как ожидала. Война вампиров и магов будет жуткой и допустить ее девушка никак не могла.

— Уходи, — командует Эльвина не терпящим возрождения голосом. — Как только окажешься наверзу, беги со всех ног, и никогда, никому не рассказывай, что был здесь. Солги Барлиосу, что не пошел, что я не дала тебе пойти, плевать, но уходи.

— Че? Нет! Схуяли?!

С обратной стороны ещё две буквы заняли свои места.

— Пабло, у нас нет времени на блядский спор! Ты должен уйти.

Эльвина подняла глаза к потолку. Искать слабою точку сейчас не было времени, хотя это и облегчило бы страдание Пабло. Впрочем, не особо то и хотелось Эль сейчас уменьшать его боль, о ней никто не подумал, когда втягивал в эту не оставляющую выбора миссию.

— Я не оставлю…

— Пабло, мать твою!

Пабло еле успевает прикрыть голову руками, когда его, с кажущейся лёгкостью, запускает в потолок ведьма. Подвал остаётся снизу, как и три последующих пустых этажа, служащих когда-то темницами, складами и комнатами рабов. Не лети сейчас Пабло на встречу с потолком, он бы с грустью отметил, как бедно выглядят сейчас некогда добротные помещения. Даже их хилые бараки были получше, ведь в них хотя бы кипела жизнь. В последнее время Пабло все чаще натыкался на вот такие заброшенные строения магистра, мастеров и высокопоставленных господ, поскольку все они в связи с последними событиями в мире людей боялись и нос высунуть из более защищённых древней магией замков. Пустели и целые поселения, скрытые от неприятелей сложными природными условиями, стоило людям оказаться от них в шаговой доступности, что с появлением новых технологий делать стало проще. Да, мир магии приходил в упадок, как и предрекала Эльвина. Впрочем, это было только на руку наемникам. Только бы Эль не подвела и достала бусы. Не то чтобы Пабло не доверял ей, хотя… Нет, он определено ей не доверял, как и она ему или любому другому наемнику. Доверяй, но проверяй было залогом успешной командной работы в их профессии. Перестав лететь вверх наемник уже приготовился вернуться обратно, но его остановила чья-то стрела, пущенная аккурат в голову. Вампир завалился на спину и тут же подскочил. Перед ним стояло шестеро стражей. Эльвине придется подождать.

***

Эль не была уверена в том, что делает. Совсем. Абсолютно. Даже в том, что поступает правильно. Казалось бы, она просто выбирает меньшее из двух зол, однако всегда насмешливым голосом Повелителя в голове всплывал вопрос: а существует ли меньшее? При любом раскладе предатель, при любом велик шанс умереть, при любом Повелитель будет в ярости, зная, как глупо подставляется его любимая игрушка. Девушка прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, а затем посмотрела на причину своих проблем. И нет, не на бусы, Эль всматривались в гладко отшлифованный камень, видя лишь собственное отражение. Если бы она не повелась на лёгкие деньги, что тогда с Али, что сейчас с Пабло, многих бы проблем можно было избежать. Пошло оно все к Повелителю в Гончаи, Эльвина с завтрашнего дня оплавляется в отпуск если выживет, на резервном счете в Швейцарии ещё остались деньги для жизни. Ведьма извлекла из ножен любимый кинжал.

— Ты?! — удивлённо вскрикнул мастер Якобус, наконец открыв дверь.

— Ты, — пренебрежительно отозвалась ведьма.

С огромным разочарованием она поняла, что среди присутствующих нет магистра, а значит, никто не сообщил ему о взломе и вряд ли планирует. Пабло, как это не прискорбно признавать, прав. В руках этого недомастера бусам не место, ибо скоро они такими темпами будут принадлежать кому то похуже, но поответсвеннее, а уж новый хозяин явно не просто так хочет получить артефакт. Нет, конечно, Барлиосу не под силу подчинить бусы, однако, нельзя исключать, что среди его приспешников найдется один достойный. Да, наемников-магов можно было пересчитать даже не зная цифр больше двухсот, поэтому берегли их как зеницу ока, но тем не менее, они были и регулярно пополнялись. И кто сказал, что среди них не найдется того, кто бы отучился в Башне и обладал бы огромной магической силой? Нет, определенно, Эльвина не может рисковать. Даже если шанс, что способный маг находиться подле Барлиоса ничтожно мал, он никогда не будет равен нулю. Придется действовать как и решила Эльвина изначально. На детали нет времени, сначала нужно украсть бусы.

— Привет Теоду, — с усмешкой произнесла девушка, швырнув в сторону врагов пузырек с паралитическим ядом и резко схватила бусы левой рукой.

Ослепительно яркий свет озарил комнату, заставляя всех присутствующих прикрыть лицо руками. Эль же не только закрыла глаза, но и отпрыгнул назад, скорее инстинктивно. Этот рефлекс помог ей не остаться с обугленной культей вместо руки. Боль была неописуемая. Точно разряд тока прошёлся от кончиков пальцев до плеча, сжигая все на своем пути. Эль даже почуяла запах горелого мяса, явно источаемый ее будто бы пульсирующей рукой. К этому всему ещё и добавлялось странное покалывание, как будто девушка неудачно уснула и отлежала себе конечность. А уж задело то как! У Эль была частичка, ее кусали тропические насекомые и в стекловату она как-то неудачно падала пару раз, но такого зуда не было никогда. Хотелось содрать кожу а затем и мясо под ней, лишь бы стало немного полегче. И в довершение всем этим мукам, точно вишенка на торте, была кровь. Кровь пекла не хуже заклятья, а может и помогала ему, усиливая все ощущения в тысячу раз. Что-то вроде того, как если посыпать на свежую рану перцем. Едва ли сдерживаемый крик неприятно ударил по барабанным перепонкам и запоздало ведьма поняла, что кричит она сама, прижимая пострадавшую руку к груди, будто бы это могло помочь. Одно радовало, рука болит, значит она хотя бы есть. Сознание помутнелось, думать связно было тяжело, но боль не давала утонуть в темноте, раз за разом заставляя упавшую на пол Эльвину приходить в себя. Ведьма каталась по полу, пытаясь сбить невидимый пожар, и в какой-то мере это помогло: камень немного холодил кожу. Девушка сделала пару глубоких вдохов ртом. Свет уже не слепил ее, но видно все ещё было плоховато из-за подступавших слез, да и без света от заклятья комната погрузилась в полнейший мрак. С полурыком-полустоном Эльвина опираясь на пьедестал поднялась, все ещё не разгибая горящей конечности. В ладони чувствовалась приятная тяжесть бус. Прохладные и идеально ровные жемчужины источали неясный, но родной свет успокаивающего мрака. Казалось, даже боль стала чуть меньше, пока Эльвина не могла оторвать глаз о украшения.

Увы, насладиться обладанием столь великой ценности сполна ей не дали. В течении секунды то тут то там начали зажигаться огоньки, символизирующие ее, что яд начал заканчивать свое действие. Не смотря на боль, нужно было бежать прямо сейчас, иначе ей не выбраться. Недомастер уже послал в девушку какое-то заклинание, но Эль взмыла вверх, в дыру, проделанную Пабло. Потолок за ней обвалился.

***

Ожидаемо, наверху было сражение. Ну, вернее сказать уже его окончание, ибо Пабло вколачивал голову одного вампира в торс другого. Сломанный меч лежал рядом, часть его клинка навсегда осталась в теле одного из стражников, лицо которого теперь было искажено предсмертной мукой, а руки обвивали остаток оружия, будто он все ещё хотел его вытащить. Стойкий солдат, обычно яд убивает за секунду, а организм этого ещё немного поборолся. Эль привалилась к стене, положила в один из потайных карманов бусы и глотнула обезболивающего. Адреналин неплохо справился, не дав ей потерять сознание, но как и все хорошее, его действие заканчивалось быстро, и боль возвращалась с большей силой. Вместо дыхания из горла вырывались стоны, но девушка мужественно закусила губу, не давая напарнику допустить и мысли о том, как плохо ей сейчас. Ожидая, пока зелье подействует и она сможет нормально двигаться, Эль от скуки начала рассматривать место потасовки. Чья-то голова была прямо у нее под ногами, тело же валялось далеко, лишённое еще и руки. Она нашлась в разрушенной пополам голове другого стража. Ещё несколько были убиты мечом. А один застыл без движения, явно парализованный каким-то ядом, поскольку его души рядом с телом не обнаружилось. С оборотнями было ещё более мерзко. Вокруг валялись оторванные конечности и окровавленные внутренности волков, так и не обратившихся обратно в людей. Пожалуй, можно решить, что умершим от пуль повезло больше всего, их смерть была хотя бы быстрой и не такой болезненной. Она БЫЛА, что пожалуй ещё важнее. Один из волков ещё жив, хоть кишки его и торчали наружу. Он посмотрел на Эльвину с мольбой и девушка одним сильным ударом пробила череп волка, окончив его мучения. На этот звук Пабло разогнулся, бросив свое занятие. Выглядел он не очень. Пара царапин не страшно, вырванные клоки волос тоже можно пережить, а вот почти выпавший глаз, сломанная переносица, оторванное ухо, неестественный изгиб ноги и отсутствие пары пальцев уже плоховато.

— Звиняйте, слинять не вышло, — криво усмехнулся вампир, многозначительно кивнув в сторону мертвых стражей. — Задержали маленько.

Пабло повел плечами и резким движением вправил обратно ногу, а затем впихнул глаз в глазницу. Дело привычное. Выцарапать глаза — для наемников не просто выражение. Руки бы тебе оторвать тоже. Пабло с некой грустью осмотрел пол в поисках своих пальцев, но, предсказуемо не нашел. В этом бардаке на детальный осмотр времени не было, поэтому, тяжело вздохнув, вампир оторвал недостающие конечности у ближайшего трупа и положил их в карман, чтобы потом приклеить себе. Он так уже делал. Все так делают в общем то. Везёт, если на поле боя части тел сочетаются с твоими, а ведь бывает, что приходиться ходить с черным руками или ногами, хотя сам ты белый, как первый снег, и наоборот. Подумав, вампир прихватил и ухо. Не пропадать же добру.

Его же спутница подобрала оружие и оторвала от формы кусок ткани, чтобы замотать кровоточащую рану. Мотала быстро и умело, но прямо поверх чуть подгоревший рубашки и потемневшей перчатки. Здесь, при свете, ведьма наконец увидела, заклятье оставило след даже на непробиваемой драконьей коже, поэтому то, что сделало бы оно с ее вполне человеческой представить был страшно.

— Готов закосплеить Человека-паука? — переполненным желчью голосом поинтересовалась Эль, смотря на окно без лишних объяснений.

У наемников принято считать, что задание тяжело ровно настолько, насколько легко уйти с места преступления. Войти всегда проще всего. Можно построить хитроумный план и войти незамеченным, можно бежать в лобовой атаке, можно попросить шпионов открыть парадную дверь, много чего можно. Способов масса, выбирай не хочу. Украсть что-то чуть сложнее, ведь охранять сокровища могут серьезные ловушки. Однако, при должном опыте всем наемникам удается и это. А вот выйти получается не у всех. Далеко не у всех. Отступать трудно. Находясь на территории врага ты никогда не будешь в безопасности, и в отличии от тебя стражи знают тут каждый камень. Пока наемник будет петлять по темным коридорам, подгоняемый страхом и желанием побыстрее закончить все, они уже могут спокойно поджидать его за поворотом. Технически, любое жилище — это ни что иное как последняя ловушка, мышеловка, если угодно.

— Оу, Человек-паук и женщина-кошка… В ролевой игре мне бы понравилось это больше.

Вампир подмигнул закатившей глаза союзнице и подошёл к окну. Они оба надеялись уйти через него, прекрасно понимая, что бегать по нашпигованному охраной замку не вариант. Наемники по возможности вообще старались сбегать через окна, ведь сломанную ногу в случае чего залечит можно, а вот отрубленную голову не факт. Не трудно догадаться, что в связи с этим воришки ненавидели романский стиль с его редкими, маленькими и часто закрытыми окошками. Эль и Пабло не повезло, замок был именно в таком стиле. Впрочем, вампира несильно это расстраивало, ведь пробить стены было не так трудно. Одним ударом он снёс деревянные доски и уже собирался сделать проход пошире, как неожиданно совсем рядом с ним пролетела подожженная стрела.

— В лесу нас ждут, — констатировал он, прижавшись к стене.

— Не только в лесу.

Пабло выругался сквозь сжатые зубы. С обоих концов коридора их окружали только что подоспевшие стражники. Их было пятнадцать: пять магов, четыре оборотня и шесть вампиров. Наемники коротко переглянулись и заняли стойку для битвы как раз вовремя, чтобы отразить первую атаку.

Драться вдвоем было проще, чем в одиночку. В какой-то мере. Да, конечно, так терялся полный контроль над ситуацией, ведь чужие мысли не прочтешь так легко, но взамен этого можно было получить прикрытую спину. Да и сражаясь бок о бок не один десяток лет так или иначе начинаешь чувствовать своего союзника, будто в сложном и устрашающем танце.

Помимо света факелов коридор теперь освещали вспышки многочисленных заклятий. Огонь применять пока не решались, но водой всех уже окатило, и камни летали во все сторны. Несколько травинок увеличилось в размерах и теперь уже уродливые тенакли обвивали руку ведьмы. Девушка подожгла их, совершенно не опасаясь за сражающегося поодаль Пабло, а вот оборотню, шерсть которого загорелась, пришлось несладко. Но Эль, отбивающаяся от очередной атаки буквально ногами, было не до взбесившегося зверя, его сонным заклятьем успокоили свои же, опасаясь, что огромный волк распространит огонь дальше. Заслышав знакомые слова в гуле из рычания и скрывающихся вздохов, девушка тут же прикрыла себя и Пабло щитом от пыточного заклятья, перенаправляя его энергию в сторону стражников. Вампиры упали сразу, маги же успешно сняли чары, едва ли вскрикнув и раз. Сильный порыв ветра сбил ведьму с ног, и она упала прямо на подставленный кинжал. Оружие больно впились в ягодицу, к счастью ничего больше не задев, ведь Пабло швырнул оторванную голову аккурат в собирающегося убить Эльвину вампира и тот опустил кинжал чуть ниже планируемого. Девушка вытащила меч и тут же всадила его в подбежавшего мага, а затем не глядя рубанула хозяина оружия. Тот не умер и притянул ведьму на пол, прямо в разлитое зеле. Стражница тут же пустила разряд по нему, заставляя Эльвину прогнуться до хруста в позвоночнике. Четверо тут же хватило ее за расставленные руки и ноги, лишая возможности двигаться. Послышался хруст стекла и рой крошечный осколков, разрезавших некогда красоте лицо прекратил действие заклятья. Другой маг попытался повторить чары, но был убит путем перерезания горла. Оставшись один на один с вампирами ведьма тут же подожгла одежду одного из них небольшой молнией.

Пабло едва отбился от оборотня, намеревавшегося оторвать ему руку, когда услышал крик Эль. Вырвав свою ногу из захвата другого вампира и решившись тем самым ещё пары пальцев, Компадре поспешил к магу. Напал со спины, как и полагается наемнику вроде него. Впрочем, как оказалась играть грязно могут и местные стражи. На шее вампира сомкнулся мощныый захват, тянущей его вниз, к разлитой жиже. Пабло попытался развернуться, но ему не дала пасть волка, сомкнувшаяся на запястьях. Вода вновь полилась с потолка, делая запах псины невыносимым, но Пабло стоически вытерпел, и что есть силы дернулся в сторону стены. Так он припечатал напавшего со спины вампира своим весом и весом волка. Правда, теперь и он оказался придавлен. Пабло дернулся ещё раз и стена не устояла. Вампир вывалился наружу, увлекся за собой оборотня, а затем и ещё одного, посмевшего на помощь собрату. Огненный шар ударил в любимые брюки Пабло, но вампир их без сожаления сорвал и позволив упасть на безжизненные тела, пока сам, цепляясь за осколок камня, поднимался обратно, где его тут же встретило путающее разум заклятье.

Эльвина как раз собрала воду в огромную каплю и надела ее на голову одного из магов, лишая его кислорода, когда в отражении увидела, как стражи отрывают голову ее союзнику. С трудом удерживая заклятье ведьма направила магическую энергию на потолок и тот с грохотом обвалился. Порыв ветра едва успел оттолкнуть Пабло из-под завала, прижав всего лишь его ногу. Эльвина хотела снять морок с единственного сейчас друга, но не успела, ибо боль от нехватки воздуха в лёгких заставила думать ее о себе в первую очередь. В ту же секунду то ли вампиры, то ли оборотни выкрутили конечности девушки и потянули в разные стороны. Слабое, почти игровое заклятье щекотки не дало ведьме остаться без рук и ног, но не решило проблему с легкими. Уже падая Эль превратила несколько капель в льдинки и послала их прямо в глаза магу. Дабы не лишиться зрения тот прикрылся огненным щитом, неудачно столкнувшимся с заклятьем собрата, который так же хотел помочь. Огненный столб вырвался из-под контроля, поджигай, парочку вампиров и оборотней, оказавшихся у него на пути. Прозвучали магические слова из Руси всех выживших волшебников. Сегодня определенно перебор по водным процедурам.

Впрочем, Пабло как никогда радовался воде, поскольку ее вызвал то же маг, что прежде зачаровал его. Маги ослабла и вампир более менее пришел в себя, вовремя увернувшись от нацелившегося на его горло меча. Клинок вонзился в камень, а его хозяин тут же получил ощутимый удар в нос. Два вампира и один оборотень не дали Пабло опомниться, всей кучей навалившись на него. Наемник только и успел схватить камень, которым тут же зарядил по морде волка. Зверь взвыл, заваливаясь на бок, и Компадре тут же перекалился на освободившуюся сторону.

Эльвина увернулась от удара в лицо и перехватила руку соперника, вынуждая того развернуться. Пабло тут же подставил подножку бежавшему на него вампиру и тот со всего размаху врезался в врага Эль, протыкая его кинжалом. Девушка воспользовалась секундным замешательством и, плотнее сжимая руки, произнесла заклятье, нехило ударившее током сразу двоих воинов. Тут же в ее руку попытался вцепиться оборотень, но Пабло, сильным ударом ноги вывихнул волчью пасть. Эльвина поблагодарила за такое своевременное спасение, послав в оппонента наемника искры. А следующую секунду девушка развернулась для удара по очередному сопернику, однако, стоило ей коснуться его тела, как он растворился. Банальная иллюзия, отвлекался ее внимания, и вот уже прочные путы связывают девушку, и к горлу ее стремительно приближается кинжал-игла.

Один из стражников попытался ударить Пабло в лицо, но тот оттолкнул его руку и с разворота ударил врага в грудь, параллельно с этим пиная напавшего на Эль мага, что дало ей возможность вывернуться и распылить в воздухе кристаллический порошок, выявляющий любые иллюзии. Стражник отошёл на пару шагов назад и вновь попытался ударить, однако наткнулся на поставленный вампиром блок. И ещё раз, и ещё. В один момент Пабло подскочил и локтем заехал вампиру по голое. К сожалению для наемника удар пришелся по касательной и Компадре со всей силы шмякнулся на пол. Кто-то выкрикнул набор звуков, подходящий на команду и яркий свет заклятья ослепил грабителей, в ответ Эль прокричала слова чар, создающих темноту, не особо уверенная, что не попадет в Пабло. К счастью наемника прижали к полу и заклятье прошло мимо него, ослепив нескольких магов и того вампира, что удерживал Компадре. Пабло перевернулся на спину и отсек голову неприятелю, тут же получая удар в седьмой шейный позвонок. Эльвина отбила очередное заклятье, запустив его куда-то в сторону стены, та тут же обрушилась, едва не завалив успевших прикрыться щитом магов, вампиры же и оборотни бросились в рассыпную. Двое прижали девушку к стене и маг с садистской улыбкой коснулся живота ведьмы. Боль, будто поджигают ее внутренние органы распространилась по телу и лишь подоспевший вовремя Пабло не дал внутренностям перевариться, отсеча голову мага.

Пол под ногами пошел трещинами. Казалось бы, это должно означать, что все плохо, ведь на полет у Эль сил не хватит, а с такой высоты упасть не превратиться в лепешку весьма не просто. Однако, Эль, вместо того, чтобы попытаться отменить чужое заклятье и не дать полу разрушиться, напротив, кинулась к Пабло и прижавшись к нему как в последний раз, подняла в воздух безжизненное тело стражника, а затем резко отпустила его, успев лишь одними глазам показать союзнику вниз. Закономерно, разрушаться пол стал намного быстрее и уже через секунду вампир и ведьма падали. Без лишних объяснений Пабло притянул к себе Эльвину, обхватывая сгруппировавшуюся девушку руками и ногами. Падение было болезненным, все же спиной на острые камни падать неприятно даже вампиру, однако, на жалость к себе времени не было. Пабло тут же подскочил, поднимая и слегка конфуженную Эль. Прижавшись к стене, чтобы скрыться от проклятий, вампир залепил ведьме пощечину, приводя ту в чувства. Секунду ничего не происходило и он уже даже замахнулся для нового удара, когда девушка внезапно подняла руку с кинжалом и вонзила острие в глаз подковавшегося сзади вампира.

— Вдохни, — быстро предупредил Пабло и, схватив Эль на руки, на вампирской скорости бросился в сторону лестницы. В след им летели заклятья, но ведьма закрыла их универсальным щитом прежде, чем не надолго потерять сознание.

***

Очнулась Эль, когда они были в каком-то узком проходе и Пабло зажимал ей рот рукой. Яков и несколько охраняющих его магов пронеслись мимо укрытия, не заметив беглецов.

— Нам повезло, что он такой трус. Будь там больше магов, чем наших и собак…–слишком жизнерадостно для их ситуации прошептал Пабло, как только шаги стихли.

— Или не повезло и маги сейчас охраняют территорию вокруг, — парировала Эль. — Яков идиот, но они служили Ксенофу, он наверняка дал им инструкции.

Девушка выглянула из убежища. Бежать в лес было опасно, но больше не куда. От подвала фонит даже тут, так что на сильное колдовство не приходиться рассчитывать, в этом ведьма убедилась, сражаясь с собратьями, так что телепортироваться не получиться.

— Через окна не выйти, — протянула Эль, сжав переносицу. — Придется идти через главный вход.

Это было рискованно, но другого все равно не оставалось. Главный ход обычно самый охраняемый, но сейчас по замку объявлена тревоги и был крошечный шанс, что основную часть внешней стражи бросали на окна. Теперь, когда Эль знала, в чьем замке они находятся, девушка могла хотя бы предполагать, куда следует идти. Главные ворота должны смотреть на запад и стена, на которой они расположены имеет лишь одно смотровое окно на последнем этаже. Эта часть замка принадлежит охране и слугам для большей защиты проживающей семьи. Если предположение Эль верно и охраняют окна, то смысла ставить большое число стражей на стену с одним единственным окном нет, значит они смогут уйти в лес.

— Бежать, — поправил ее Пабло, усушавший топот за поворотом.

Эльвина лишь согласно кивнула, и напарники ринулись дальше как раз вовремя, чтобы успеть скрыться за углом от глаз ещё недавно сражающихся с ними стражей. Лишь одна единственная стрела, будто бы назло наполненная паралитический ядом угодила прямо в руку вампира и та стала совершенно бесполезным куском камня. Это означало, что нести дальше ведьму Пабло не сможет и им действительно придется бежать обоим притом с ее почти человеческой скоростью. В такие моменты Эльвина жалела, что не променяла у Повелителя на что-нибудь вампирскую скорость. Нет, ну, конечно, зная его, скорее всего расплатой бы послужили ноги, однако Эль бы сейчас и на руках побежала, тем более что нога все равно была ранена. Чтобы хоть как-то уровнять шансы Эльвина достала из ремня несколько колб с зельями и смешав их, а затем хорошенько встряхнув, запустила прямо под ноги последователям. Те чуть замешкались, прилипнув к полу от резкого торможения почти все телом, и у наемников появился небольшой шанс оторваться, правда ненадолго. Ведьма находу посылала в противников простенькие, не требующие сосредоточения заклятья, но их было слишком много, казалось, что сколько бы не сбила она кегель в этом бесконечном боулинге становилось лишь больше. За каждым поворотом, на каждом лестничном пролете их уже ждали маленькие отряды, от которых приходилось убегать, поскольку драться сил не было. Заклятья и кинжалы летели им в спины, от некоторых не спасало даже поставляющие щиты и контрчары. Так, на одном из пролетов сюрикен угодил в лодыжку Эль и та, не удержав равновесие кубарем покатилась вниз. Спуск был быстрый, но весьма и весьма болезненный. Одному Повелителю известно, как не сломала себе шею, однако юбилейное семитысячное сотрясение она точно заработала, ибо голова продолжала кружиться даже после приземления и к горлу подступили бутерброды с икрой. Эль почувствовала внезапное желание вздремнуть и твердый каменный пол показался ей мягче самой толстой в мире пуховой перины.

— Бля, беги, сука! Беги! — выкрикнул Пабло, попутно поднимая Эльвину за плечо.

Даже если он сделала это из лучших побуждений, ведьме не слишком помогло такое осознание. В панике вампир не рассчитал силы и дёрнул слишком резко, вероятно, вывихнул тем самым сустав. Впрочем, внезапная и резкая боль подействовала вполне отрезвляюще и вот уже ведьма, не смотря на кровоточащие раны несётся вперёд. Она не знала куда, да это было и не так важно, лишь бы побыстрее скрыться из виду стражей. Вдруг Пабло вновь с силой потянул ее за руку, буквально закидывая в небольшую нишу непонятного предназначения, закрытую большой декоративной вазой, потрескавшейся от времени, вероятно просто слишком уродливой, чтобы заинтересовать нового владельца. Отряд из пар магов и оборотня пронесся мимо, но далеко уйти они не смогли, поскольку напавшие со спины наемники в одно мгновение перерезали все три глотки.

Кто бы не придумал сделать в замке узкие расщелины в стенах, Эль была готова молиться на него. С молчаливым стоном она прижалась к стене и очередная группа прошла мимо них, совершенно не обрати внимание, что там где раньше была расщелина теперь абсолютно ровная кладка. Иллюзионные чары ведьма всегда любила, однако сейчас она обожала их больше, чем любые другие. По замку бегало восемь ее конов, уводящих стражников, как можно дальше от них. Это отнимало силы, но не так много как бой, поэтому… Да, из двух зол выбирают меньшее. И как обычно это бывает, особо заметных улучшений не наблюдается.

Пабло поймал взгляд девушки и кивнул, мол, пора выходить. В коридоре было тихо. Слишком тихо. Наконец то они оторвались. Во всяком случае прямо сейчас за ними не гоняться. Конечно, вскоре обнаружатся все иллюзии, ведь Эль даже слышала, как, видимо, главный из них приказывал достать выявляющий порошок, и тогда до стражников дойдет, что бежать нужно в противоположном направлении, однако, и секунда отдыха в их ситуации была необходима. Перевести дух, и бежать дальше, не более того, иначе нельзя. Долгий отдых чреват болью изношенном теле. Что-то типа капли воды в пустыне: от нее только больше захочется пить.

Жестами Пабло показал, что осталась совсем немного. Эль и сама догадывалась об этом если учесть, сколько они пробежали. Уже был первый этаж, напрочь лишенный окон, а значит и выход где-то рядом. Вот и одна из комнат стражей, в которую напарникам пришлось спрятаться, едва Пабло заслышал торопливые шаги. Это было небольшое душное помещение с четырьмя кроватями. Право, стоит отметить, не смотря на запустение замка в целом, эта его часть выглядела весьма неплохо. Во всяком случае тут были именно кровати, а не сваленные на полу мешки или матрасы, как у наемников или даже у тех же годичных паломников в Башне. Здесь все выглядело вполне прилично, даже какие-то тумбочки для личных вещей имелись и большой шкаф. Что уж говорить, в центре комнаты лежал ковер, чего никак не ожидала увидеть ведьма в комнатах охраны. Единственное, в чем проседало помещение, так это в чистоте. Здесь явно не хватало руки слуг. Впрочем, как и во всем замке. По всей видимости слуг новый хозяин распустил, не желая покрывать столь бесполезные расходы, а рабы либо уже умерли, либо разбежались, поэтому всю работу пришлось взять на себя стражам.

— Нет! — раздался почти истерический крик с обратной стороны двери. — Не смей никому говорить! Никто не должен знать! Ни мастера, ни тем более магистр!

— Но это же Эл…– прозвучал ему в ответ тонкий, взволнованный голос юной девушки.

Следующим звуком, которые услышали наемники была пощёчина.

— Я убью тебя. Убью, слышишь, — угрожающе прошипел мастер столь тихо, что Эль пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Не смей никому и никогда. Я разберусь с дрянью, Теод даже не узнает, если ты ему не скажешь.

Ненадолго воцарилась напряжённая тишина, во время которой Эльвина молилась всем Богам, чтобы ее сердцебиение было тиши и его не услышали.

— Найди их. Пусть перевернут весь проклятый замок. Пусть по камню разберут его если понадобиться. Они где-то здесь. Как только поймают, пусть убьют на месте. Всех троих. И остальных, если найдете кого-то ещё. Великие Боги, помогите нам!

— И вампира?

— Всех.

Мастер отворил дверь в спальню, и даже распылил специальный порошок, позволяющий рассекретить большую часть массированных чар. Однако ушел в следующую комнату ни с чем, едва ли подозревая, что наемники будут сидеть свернувшись в три погибели в тумбочках.

— Ты слышал, что он сказал? — спросила Эль, как только выбраться стало безопасно.

— То же, что я говорил тебе, — развел руками вампир. — Вашим правителям похуй на…

–Я не об этом, — отмахнулась Эль. — Он приказал убить всех троих. Если Джувенэл уже мертв, то логичнее было бы…

— Сказать двоих или оставшихся, — подхватил вампир. — Мальчик жив.

— Во всяком случае пока.

Оглядываясь наемники вышли в коридор. Перед Эль вновь стоял выбор, пусть и не такой сложный как между предательство одной из важных частей ее жизни. Спасать мага или уходить? С одной стороны он был ей никем. Обычный заурядный колдун, как и тысячи таких же, он не представлял интереса для нее. Погибнет он, и все останется по прежнему. Да и в конечном итоге, столь верящий в несуществующий идеал мальчишка вряд ли долго проживет, запалившись перед магистром на каком-нибудь пустяке. Бежать спасать самоубийцу сейчас слишком рискованно и по большей мере глупо, их жизнь сейчас куда важнее, тем более что карман Эль приятно оттягивает мощнейший артефакт. С другой же, ещё способной на светлые чувства стороны, Эль понимала, что бросать пусть и бесполезного, но юного собрата не совсем правильно. Он не понимает, что творит, этим напоминая Эль ее в юности. Даже если Барлиос был готов пожертвовать им, отправив на подставную миссию, Эльвина не хотела быть косвенным палачам. Мальчик не заслужил смерти, за чистую веру, целеустремленность, любопытство и необузданное желание сделать мир лучше не убивают… Разве что лишают половины сил или изгоняют, забирая все права, даже врожденные. И даже если опускать сострадание, то остаться ещё долг. Джувенэл не выдал их, в этом Эль была уверена. В противном случае, наемников догнали бы намного раньше, притом сразу со знающим все ходы мастером, а не стали бы ломиться в двери. А если списать это на глупость местной стражи, то незаигранное удивление Якова при встрече с Эльвиной явно указывало, что они понятия не имеют, кто ворует и даже в каком количестве, если верить вскозь брошенным словам мастера. Вероятнее всего, не добившись результатов от допроса, стражи, как и предписано по протоколу отправились проверять подземелья, уже на второй ловушке поняв, что кто-то действительно проник в замок, объявили тревогу. Уж как происходит это девушка знала не понаслышке, ведь побывала с обратной стороны закона. Эльвина сжала руки в кулаки и резко разжала почти до боли в костяшках. Джувенэла надо хотя бы попытаться спасти. Одна попытка. Плата за то, что выдержал все муки, но не предал. Эту мысль Эльвина не озвучила, но решительность в глазах, с которой она взглянула на Пабло, донесла ему все лучше любых слов.

— Где он может быть? — спросил вампир, полностью солидарный с решением спутницы.

Смерть мальчика была ему совершенно не выгодна. Не то чтобы он дорожил им, уж точно нет, однако, маги наемники всегда представляли ценность в их рядах. Сейчас стало намного лучше, ведь многие, лишившись веры в магистра уходили в найм, лишь бы прокормить себя и семью, но когда-то ещё жалких двести лет назад каждый волшебник ценился очень и очень дорого. А история как известно циклична, поэтому Компадре не хотелось бы оказаться в составе армии, где нет ни одного мага, пусть и столь юного как Джувенэл.

— Пыточные камеры обы…

— В подвал мы…

— Очевидно, что нет, но…

— До главного зала далеко…

— В этой части замка должны быть залы для тренировок.

— Что это значит для нас?

Эльвина, по знаку Пабло помедлила с ответом. Вампир насторожено разглядывал потолок, после чего жестом велел продолжать, но ещё тише. Буквально на цыпочках пара покралась дальше, плотнее прижимаясь к стене.

— Ты видишь, как обветшала нежилая сторона замка и насколько лучше здесь? Пыточные инструменты ржавеют, если их не использовать, да и до подвала дальше, чем до сюда, поэтому смысла тащить его в пыточные немного. А вот в зал для тренировок вполне, там и оружие, и убирать в случае чего проще.

Эльвина остановилась и задумчиво осмотрелась. Никакого знака о том, где они находятся, к сожалению, не было. Слабоосвещенные коридоры «хозяйственной» частии замка всегда выглядели совершенно одинаково: никаких украшений, идентичные двери, расположенные на равном расстоянии, и всего парочка настенных светильников, создающих хоть и приятный, однако весьма неудобный полумрак. Девушка и парень вновь завернули в одну из комнат, которая совершенно не отличалась от предыдущей за исключением отсутствия на кроватях белья и наличия огромного слоя пыли.

— Над нами, — пояснила Эль на непонимающим взгляд Пабло.

— Уверена?

— Нет. Я не считала, сколько мы прошли от начала коридора.

— Ха, как будто это бы…

— Да, помогло, — безапелляционно отрезала Эль. — Я изучала строения типовых замков в Башне.

— А нахуя?

— Что б ты спросил, — заявила девушка, не скрывая раздражения. — Следи за дверью.

— Следи за дверью, — передразнил ее Пабло неприятно скрипучим голосом, однако к двери действительно отошёл.

Эльвина же тем временем размяла кисти, а затем подняла руки ладонями вверх и зашептала одной из заклятий, делающих стены прозрачными. В целом большая часть этих и подобных чар принадлежала к третьему уровню сложности, однако были и второго. Они считались менее эффективными и более заметными, однако сейчас Эль было все равно, их итак уже ищут, скрываться не к чему. Да и к тому же, девушка бы в любом случае не смогла провернуть что-то сложнее из-за антимагической фона, а силы следовало поберечь на случай телепортации. Хоть Эльвина еще и не решила, куда, но уже прекрасно осознавала, что по другому им не сбежать.

Короткая вспышка света, длившаяся буквально пол секунды, озарила помещение и, сконцентрировавшись в небольшой круг пропала. На ее месте потолок стал прозрачным, хоть и мутным, будто заляпанное жирными пальцами стекло. Чуйка не подвела Эль, над ними был зал для тренировок. Девушка ошиблась буквально на одну комнату, попав не в центр, как хотела изначально, а куда-то в бок, из-за чего большая часть помещения была не видна. Впрочем, этого хватило, чтобы увидеть сгорбившуюся тень пленника, а так как вряд ли кто-то кроме их троих мог быть сейчас в таком состоянии, она явно принадлежала Джувенэлу. Эльвина сняла заклятье и, пошатнувшись, обернулась к Пабло, игнорируя темноту в глазах и списывая ее на отсутствие света в комнате.

— Нужна твоя голова.

— Сукаааа…–простонал вампир, указа на тумбочку. — Может, лучше этой хуйней?

— Пусть хоть так поработает, проку от нее как от снаряда больше, чем мыслителя.

Вампир недовольно пробормотал что-то неразборчивое, но не стал спорить, понимая, что для этого оба слишком устали. День казался бесконечно долгим, а из-за отсутствия окон мужчина даже не мог сказать, сколько они пробродили по узким и пыльным проходам. Легка, жажда уже сушила горло, не столь существенно, чтобы мешать, однако через пару часов она готова была обратиться в невыносимую. Пабло и не рассчитывал, что они так задержаться. Нет, он, конечно, понимал, что работёнка затянется больше, чем на пару часов, и все же надеялся управиться быстро. Кто бы знал, что жалкие бусики покойника будут так сторожить? Ещё и все эти ловушки, этот пьедестал…у вампиров помоложе складывалось ошибочное мнение, что именно вампиры из всех видов самые большие любители понтов, однако, новечки просто не видели магов. Уж кто-кто, а это народ любил пускать пыль в глаза.

— Готов?

— Нет.

— Пидора ответ, — злорадно усмехнулась Эль, запуская севшего на корточки вампира вверх.

Они оказались в большом зале, заставленном всевозможными тренажёрами для отработки рукопашного боя и стрельбы. В центре комнаты были навалены матрасы, огороженные натянутой лентой. Место для спарринга, не иначе. Стены украшало начищенное до блеска оружия от крошечных сюрикенов до молотков почти с Эльвину высотой. Эта комната отличалась от прочих, была более…обжитой. В воздухе летал лёгкий шлейф пота и мокрой псины, но в целом головокружительно неприятного запаха или преследующей их с самого подземелья духоты не было, напротив, чувствовалось, что помещение регулярно окуриваю травами, а, может, и чистящими заклятьями устраняют вонь. Пол за исключением образовавшейся в нем дыры так же не вызывал нареканий, чувствовалось, что вымыли его совсем недавно. Паутина украшала лишь дальние углы под самым потолком, куда стражам доставать либо не удобно, либо, что вероятнее всего, просто лень. И, конечно, немаловажной деталью был свет, которого здесь казалось слишком уж много для привыкших к темноте глаз. Иными словами, тут явно бывали часто, хотя это и не удивительно, учитывая, что кроме прогулок по лесу и тренировок развлечений у стражей нет.

Джувенэл действительно нашелся здесь. Он полулежал на стареньком деревянном столе в дальней части зала. Ноги его были привязаны ремнями к стулу, с которого он почти сполз. Ещё один ремень крепил талию к спинке, но прогнившие деревяшки не выдержали и сломались, по всей видимости, когда молодой маг резко дернулся, чтобы сбежать. Удивительно, насколько же на самом деле сильны маги и люди… Ни те, ни другие даже не подозревают реальных возможностей казалось бы хрупких тел. На Джувенэле не было живого места: где не расцветал чернотой синяк, там запеклась кровь, а из некоторых ран она и вовсе ещё текла бесконечным алым потоком, делающим и без того черную одежду на несколько тонов темнее. Крупные пучки волос были выдраны с корнем и валялись теперь вокруг, будто бы в паршивой парикмахерской. И, если судить по нервным движениям головой и трясущейся ноге, ментальное состояние мальчишки тоже несладко пошатали, выискивая информацию. Впрочем, ничего казалось бы критического, Эль и Пабло сейчас выглядели немногим лучше, однако были вполне в сознании. И все же было одно существенное «но», отличающее их. Хоть Джувенэл и лежал на руке, осложняя осмотр издалека, наемники знали, там грёбаный перелом, повезет, если хоть закрытый. По мимо бессознательного мага на столе был ещё и пыточный инструмент — костелом.

Не сложный механизм, изобретенный вторым магистром Маттиасом Карателем для борьбы с оставшимися очагами последователей Темного Повелителя, представлял из себя деревянную конструкцию пирамидальной формы с веревками на основании и камнем, подвешенным за вершину. Руку жертвы помещали внутрь, закрепляя с обеих сторон веревками или позже ремнями, а затем оттягивали пружину, к которой крепилась веревка с камнем. Пружина распрямлялась и камень падал на подставленную руку. В первый раз удар был почти неощутимым, скорее предупреждающим, объясняющим, что будет дальше. А вот затем с каждым разом натяжение делали все туже и туже, и все с большей силой падал и без того тяжёлый камень. От одного удара с максимальной силой кости ломаются вдребезги. Для магов это пожалуй один из страшнейших пыточных инструментов, ведь лишившись даже одной руки колдовать очень сложно, а иногда и невозможно.

Эльвина подошла к юноше. К его счастью, если руку и повредили, то лишь одну, вторая свисала вдоль тела. Рядом стояло ведро с водой, волосы Джувенэла были мокрыми. По всей видимости, он очередной раз потерял сознание прежде, чем они успели приступить ко второй руке. А пока палачи сходили за водой, уже объявили тревогу и стало не до бессознательного мальчишки. Эльвина осторожно дотронулась до головы Джувенэла и оттолкнула ее в сторону. Картина перед ней была поистине ужасающей. Определенно, не самое страшное, что видела Эль в своей нелегкой жизни, однако все же значок «18+» на это бы определенно прикрепили. Перелом был открытый. Расколотая кость торчала вверх почти перпендикулярно с одной стороны и немного приподнималась, оттягивая уцелевшую кожу с другой. Из рваной раны сочилась кровь, покрывая толстым слоем уже запекшуюся. Мясо местами перебитое в фарш валялось вокруг небольшими кусками, а то, что ещё оставалось внутри тела жутковато пульсировало в такт нервным рефлекторным подергиваниям, больше напоминающим судороги.

— Он ещё дышит, — констатировала Эль с некой надеждой, уловив кончиками пальцев, которые держала около рта юноши слабое, сбивчивое дыхание.

— Оставь, у нас нет…–покачал головой Пабло, понимая, что юноша одной ногой в магиле, а движение лишь предсмертные конвульсии.

— Его нельзя бросать! — отрезала Эль.

Она не была глупа настолько, чтобы не понимать, дело дрянь. Эльвина много раз видела таких на поле боя и всех их клеймили одним словом: безнадёжные. Ещё не мертвы, но помочь им невозможно из-за отсутствия элементарных бинтов, что уж говорить про антисептики. Таких лишь разоружали и оставляли умирать на поле боя, или добивали, если позволяло время, зная, что до лагеря им не добраться. Вот и этот мальчик умирает, ему осталось от силы минут десять, а то и меньше. Кровопотеря слишком велика, да и в крови наверняка уже столько дряни, что не подохнет сегодня, так придет к Повелителю завтра от заражения. Притом погибает он в страшных муках, с не дающей провалиться в небытие, и одновременно убивающей болью, один, забытый друзьями, не нужный врагам. Пожалуй, это одна из самых страшных смертей. Но и это не конец, ведь его душа останется здесь, ее вряд ли кто-то будет отпускать, для преступников это непозволительная роскошь, так что пытка продолжиться и как только он испустить последний дух. Нет, определенно, его нельзя оставлять вот так. Хоть тело нужно забрать и похоронить по нормальному.

Озвучить это Эль не успела, Пабло прикрыл ей рот рукой, указав кивком головы на дверь. «Палачи, «–одновременно подумать девушка и мужчина. Бежать все равно бесполезно, дыра в полу слишком явный признак, что здесь недавно кто-то был. Максимально тихо Эльвина извлекла кинжалы и протянула один из них Пабло, собираясь уже капнуть на него ядом, но вампир показал ей, мол, не надо, живые. В несколько больших невесомых прыжков преодолели напарники расстояние до двери и прижались к стенам по обе стороны от нее. Взмах руки Эль и вся комната погрузилась во мрак. Девушка перестала даже дышать, когда шаги стали слышны уже у самого входа. А дальше лишь секунды. Секунда и дверь открыта. Секунда и пришедшие для казни маги осознают, что темнота здесь царит не с проста. Секунда чтобы клинки отразили свет единственного факела в коридоре. И секунда, чтобы оборвать две жизни одним точным режущем ударом по глоткам. Ни одного лишнего звука. Даже упавших тел, ибо Пабло и Эль подхватили их прежде, чем те шмякнуться о пол, и затащили внутрь. Взмах руки и в комнате вновь светло.

— С ним нам не упиздохать, — продолжил Пабло разговор, будто бы и не заканчивал.

— Мы не можем оставить его здесь. Понятие чести тебе знакомо?

Эльвина решительно подошла к магу и принялась обрезать ремни, не смотря на скептический взгляд вампира.

— Как ты собралась его протащить? Мы не знаем как…

— Заткнись, — рявкнула Эль настолько громко, насколько позволяла их ситуация. — Не знаю, я не знаю как мы сбежим, и сбежим ли. Просто делай хоть что-то мать твою.

Девушка сняла ремень, удерживающий тело, и зафиксировала им сломанную руку, перекинув его через шею на манер своеобразной фиксирующей повязки. Маг не приходил в себя, даже не простонал, когда его высвободили. Хуже того, он перестал подергиваться, и казалось вовсе уже умер, если бы не почти неразличимые дыхание. Эль нервно смахнула волосы с искаженного гримасой боли лица, и прижалась к покрытому потом и кровью лбу губами.

— Держись, слышишь, — прошептала она на ухо магу. — Ты справишься.

Игра ли воображения это была или свет упал слишком странно, но Эль на мгновение показалось, что Джувенэл приоткрыл глаза. Ведьма тяжело вздохнула и посмотрела наверх. Ему нужно продержаться хотя бы до леса… А как им выбраться в этот проклятый лес…?

— Держи его, — приказала девушка.

Пабло послушался беспрекословно. «Игру света» он тоже видел. Крошечная надежда, что им удастся выбраться отсюда появилась в душе вампира. Он притянул к себе безвольное тело. Если им удастся спастись, то возможно, в порядке бреда, но возможно, сегодня он унесет свою Эльвину. Все знали, что в наемничий мир ведьму привет Алистер, и что в каком бы дерьме тот не учувствовал, ведьма будет на его стороне. Даже в убыток себе, даже наступая на горло своим желаниям будет, потому что он спас ее от голодной смерти. А уж иметь такого союзника под рукой ой как удобно для любого здравомыслящего наемника. Пабло посмотрел на мага в его руках. Юный, смелый, сильный… Он определенно будет хорошим приобретением, но нужно его спасти.

Эльвина не думала о выгоде. Спасать мальчишку ее тянуло извечное желание сделать как лучше, унаследованное от папаши. Это было хуже повисшей на шее кабалы, но избавиться от него она не могла. Быстрыми шагами девушка мерила комнату, пытаясь придумать, как выбраться им с полумертвым грузом. И без Джувенэлу выйти было трудно, а теперь… Держать его под заклятьем тишины, чтобы он, придя в себя не заорал от боли и не выдал их, было разумно, и лишь одно мешало: это требовало энергии. Эль придется серьезно потратить ее, когда они подберутся к главному выходу, чтобы Пабло успел добежать до стражей, а те не убили его или не предупредили об опасности других. Целый комплекс заклятий. Ведьма не была уверена, что сможет выполнить и его, но то, что измотанная заглушавшими она не сможет точно, Эль знала. Нужен был новый план. Девушка перестала мерить шагами комнату и прокрутилась вокруг своей оси. Оружием можно было снабдить небольшую армию, но двум наемникам оно никак не поможет. Девушка схватилась за волосы и встряхнула их. Думать нужно быстрее. Скоро охранников хвататься и тогда… Эльвина резко вскинул голову и посмотрела на трупы.

— Пабло. Переодевайся.

Девушка в один прыжок подлетела к трупу и принялась стаскивать с него форму, попутно запоминая черты лица.

— Быстрее, не стой.

Вампир промедлил, но вскоре они раздевали покойников уже вдвоем. Обновки были как раз на руку Пабло, хоть любимую куртку из человеческой кожи и жалко, он за нее дорого отдал. Наемник почти с любовью провел в последний раз по приятно-нежному материалу, достал из карманов заначки и отправил одёжку на пол к футболке.

Эль же было с одеждой куда труднее, поскольку прощаться с сапогами, перчатками и поясом она была не готова, ведь их теперь не достать даже за цену вдвое выше. Самые ценные части гардероба она, как и все оружие, повесила на Джувенэла. Эльвина и Пабло бы предложила, ведь мальчика все равно будет под маскирующими чарами, но быстро передумала, пусть он хоть что-то потеряет в этой миссии. Служившие ей годами рубашка и штаны отправились к одежде вампира. Сантименты, конечно, отчасти свойственны ведьма, но не настолько, да и обмен их на почти идентичный набор просто в других цветах вполне выгоден, нужно лишь немного ушить.

— Хватай его за одну руку, я возьму за другу, и налажу на нас заклятье иллюзии, — принялась объяснять план Эль. — Мы станем выглядеть как они, а Джу, как я. Выйдем через главные ворота, говорить предоставь мне.

Вампир отрывисто кивнул и Эль не стала больше ничего объяснять. Что в кувалдах хорошо, так это исполнительность. Что плохо, так это неумение придумывать планы. Будь здесь кто-то из другой категории, да хоть шпилька, Эльвине было бы проще. Хотя бы риски они смогли просчитать. То, что план сшит белыми нитками понимал и совсем новичок. Слишком много могло пойти не так, потому что Эль банально имён этих двоих не знала, не то что поводков, да и «ее» сломанная рука в том же месте, что и пленника… Слишком многое стояло на кону, буквально, их жизнь, стоит лишь моргнуть невпопад.

И все же они пошли. Другого не оставалось, как и весь день в замке. Спустились тем же ходом, что и поднимались, оттуда двинулись в сторону предполагаемого выхода. К счастью, прятаться пришлось всего один раз от дежурной по этажу, у которой работы сегодня явно стало в разы больше. Когда она проходила мимо, Эль даже увидела, как дёргается ее глаз.

И вот узкие коридоры остались позади и компания из «стражей и пленника» стояла в просторном холле перед огромной дверью. Они замерли в нерешительности, смотря на предпоследнюю преграду к их свободе. Она оказалась предательски обычной, но пугала так, что ни один художник не смог бы передать дверь в логово злодея лучше.

Эльвина посмотрела на Пабло. Он молился. Слов Эль не слышала, но видела, как быстро шевелит он губами, закрыв глаза. Она бы тоже помолилась, но некому. Аржем не поможет, Повелитель посмеётся, а остальные… А остальные хорошо, если не проклянут. Нет, конечно, их Боги терпеливы (либо безразличны, к чему больше склонялась ведьма), однако скорее всего они станут прощать буквально попытку уничтожить созданный ими мир, потому что какой-то смертной не нравиться, что он не идеален.

— Идем? — спросил необычно серьезный Пабло.

У Эльвины не было сила даже кивнуть.

Мир снаружи замка встретил их алеющим небом, шелестом листьев, лёгким весенним ветерком и запахом скорой свободы. Никто не знал, чем пахнет она, но спутать ни с чем другим невозможно. До нее осталось рукой подать. Буквально каких-то жалких десять шагов и они очутились у кромки леса. С каждым шагом, не сопровождавшимся выстрелами по ним наемникам казалось, что все будет хорошо. Вера, что они выберутся крепла. Неужели они не ошиблись? Неужели и вправду здесь нет стражи? Свободное пространство ли, не хватка ли охраны, безалаберный ли страж, не важно, главное, им осталось всего один шаг и…

— Фриксус, Хадриан! Какого хрена вы тут де…?! Это что, Эльвина?!

— Мы несём ее для телепортации к магистру, — уверенно отчеканила Эль-Фриксус-Хадриан. — Приказ мастера.

Страж с сомнением осмотрел их, но ни Эль, ни Пабло не выдали своего волнения, замерев с каменными лицами, которым бы позавидовали самые крутые игроки в покер.

— У меня нет приказа пропускать вас, — отрицательно покачал головой охранник в конце концов. — Идите за мастером, выпущу вас вместе с ним. Что у тебя с носом, Фриксус? — неожиданно спросил страж с беспокойством и нежностью, указав на Пабло.

— Сломал, — тут же сориентировался вампир для убедительности скривившись. — Гнался за этой и упал.

Получивший пинок по ноге Джувенэл простонал, что не могло не обрадовать напарников. Он хотя бы жив. Но на этом хорошие вести закончились. Как теперь быть? Убить стражника и уйти. А если за ними смотрит ещё десяток? Эльвина нервно скосила взгляд в сторону замка. Время. Опять чёртово время не на их стороне. Нужно было решать проблему быстро, ведь выгляни кто-то в окно и весь план полетит к черту.

— Слушай, — быстро затараторила Эльвина, — хорошо, да, мастер нам ничего не приказывал. Этот гад хочет убить девчонку и ничего не говорить магистру о случившемся, просто рассказав, что он такой герой, прикончил эту дрянь. Мы просто хотим отвести ее в Башню и рассказать правду. Магистр должен знать, что не он, а мы… Мы, верные стражи мастера Ксенофа, отбили замок и бусы. Прошу, пусти нас. Не веришь? Идём с нами, но быстрее. Моих чар не хватит надолго, она скоро очнется.

Страж задумчиво потёр подбородок, а затем протянул руку и сжал плечо Пабло.

— Это правда? Фри, обман мастера, не похоже на тебя…

— По твоём лучше обмануть магистра? — включился в игру Пабло, хоть голос его то и дело подскакивал от волнения.

— Нет, но… Какая разница, кто убьет эту дрянь? Если мастер Якобус хочет лгать, пускай. Это его грех, не наш. Возвращайтесь в замок, прошу тебя, без глупостей. Ты и так сам на себя не похож от нервов.

Стражник ласково провел по щеке Пабло рукой, но лицо его при этом оставалось нейтральным, лишь в глазах отражалась тревога. Он смотрел прямо на вампира неотрывно и чуть подозрительно, будто выискивал что-то. Эль боялась, что найдет. Эти двое явно были близки и если Пабло сейчас даже вздохнет не так, как делал это тот маг…

— Награда, — выпалила Эль, привлекая внимание к своей персоне.

Страж явно нехотя разорвал зрительный контакт с Пабло и повернулся к Эль.

— Награда?

— Магистр обещал награду за девчонку. Сдадим ее, поделим деньги и сможем начать нормальную жизнь, а не сторожить этот умирающий замок.

— Давай уйдем, — подхватил Пабло, одной рукой хватая стражника за запястье. — Я не могу больше так. Нужно лишь сдать девчонку. У нас будет новая жизнь, мы…мы сможем жить, а не выживать в этом Богами забытом месте. Только ты, я и свобода…

— Я…

Страж подался вперёд, оказавшись неприлично близко к вампиру. Если бы Эль не было необходимо сохранять маску равнодушия, лицо бы ее выражало глубокое удивление. Пабло неплохо отыгрывает свою роль. Во всяком случае достаточно убедительно, чтобы спихнуть все на страх из-за ситуации. А эти слова про свободу… Общие, но такие личные, такие правильные, что любой волей не волей захочет к ним прислушаться. Стражник тоже захотел. Он бегло заозирался по сторонам, после чего сделал шаг назад, освобождая дорогу, и утвердительно кивнул.

— Аккуратнее, мой Зимний Лотос. Вернись ко мне живым. Да хранят вас Боги, –тихо пожелал стражник удаляющимся путникам.

Эль была готова прыгать от счастья. У них в самом деле получилось! Свобода пахла хвоей, пожухлой травой, прохладным ветром и уходящим солнцем. За этот запах можно было отдать многое. Губы Эльвины тронула улыбка, когда она сделала очередной вдох чистого воздуха. Девушка шла не оборачиваясь, глядя лишь вперёд, на удивительно прекрасный лес. Ветер игриво трепал не ее одежду и не ее волосы, и так легко становилось от осознания, что они выбрались живыми. Эль даже чуть меньше злилась на Пабло. Как бы то не было, он помогает ей спасти древние артефакты, хоть сам пока об этом и не догадывается. Девушка искоса посмотрела на напарника. Он был мрачен. Какая-то неясная тень печали легла на не его лицо. Впрочем такая уж и неясная ли? Это Эль сейчас пойдет в ванну и до завтрашнего обеда будет валяться в кровати с бокалом виски, Пабло же уготован жёсткий матрас, кружка давно свернувшейся крови и возможность нажраться в ближайшем дешевом баре, где вместо пива жёлтая водичка. «А он ведь не играл, «–пронеслась в голове Эль печальная мысль.

— Дидэкус! — услышала ведьма истеричный крик со стороны замка. — Фриксус мертв!

«Проклятье!»-одновременно подумали наемники, оборачиваясь.

Что ответил собеседник на это они не слышали. До их ушей донесся лишь полный боли рев, перекрывший громогласный приказ немедленно начать поиски. Напарники переглянулись, понимая, что снова придется бежать.

— Вдохни.

***

Оторваться от погони удалось лишь ближе к ночи, когда луна уже вовсю светила на небе. Они оказались в самой чаще леса, совершенно не понимая как сюда забрели, и главное, как выбраться отсюда. И при свете дня лес казался совершенно непроходимым и пугающе одинаковым, будто кто-то нарисовал дерево, а потом размножил его на компьютере, а в темноте так и вовсе стволы будто слились в непроходимую черную стену. И то и дело из этой стены выглядывали сверкающие голодные глаза ночных хищников. В оглушающей тиши каждый шорох их казалось разносился на сотни километров. Перекрывая громогласным карканьем возню среди веток где-то запела полуночная птица, навевая невесёлые мысли любому, кому не посчастливилось в этот час бродить по чащобе.

Этих несчастных было трое. Не сговариваясь Эльвина и Пабло замедлили ход, когда поняли, что преследователи отстали. Утомленные и израненные они с трудом волочили ноги, все же боясь остановиться хоть на секунду. Наемники невесомо ступали на подстилку, глушащую их шаги, стараясь производить как можно меньше шума, отчётливо слушаемого в воздухе. Однако, как бы не старались они, двигаться тихо не получалось. Стоны боли их груза, повисшего на плечах привлекали падельшиков со всей округи. Джувенэл пришел в себя. Во всяком случае он не был в обмороке, хотя состояние его и нельзя было назвать «в сознании». Он неразборчиво что-то лепетать, пытался позвать кого-то, кричал и отбивался. Благо, что связки были прорваны, иначе от преследования воры бы не ушли.

Тьма немного расступилась, открывая наемникам вид на озеро. Под тенью раскидистой ивы они остановились одновременно, не сказав о планируемом привале друг другу и слова. Им всем нужна была передышка, даже вампиру с его не устающим каменным телом, что уж говорить о магах. И страх помереть от истощения сейчас перевешивал боязнь быть пойманными. Наемники осторожно сняли с плечо руки Джувенэла, постаравшись как можно более удобно устроить его у дерева в полусидячем положении, а сами потянулись, разминая затёкшие мышцы.

Эльвина нагнулась к магу и сняла с него свои вещи, чтобы переодеться обратно.

— Что с ним будем делать? — прохрипел потягивающий шею Пабло. — Надо бы руку ставить.

— Нет, — категорично отрезала Эльвина и посмотрела на мечущегося в бреду Джувенэла. — Я не умею вправлять открытые переломы. Ты, кстати, тоже. С нашим лечением он в любом случае окажется без руки.

— Тогда давай резать.

Маг, до этого не проявляющий никакой реакции на их слова задёргался и отрицательно замотал головой, бормоча что-то невнятное. Потерять руку в его планы явно не входило.

— Он теряет много крови, а ты хочешь усилить это? Мы не сможем даже прижечь обрубок, не то что обработать его и зашить, — проведя рукой по лицу, проговорила Эль. — Нужно остановить кровотечение и зафиксировать рук, остальное потом.

Девушка прошептала несколько заклятий и из озера поднялась большая капля, ставшая обручем, и, обвив руку мага выше перелома, обратилась льдом.

— Найди мне мухоморов, — приказным тоном попросила ведьма, опускаясь на корточки и извлекая оставшиеся у нее зелья.

Их было не так много, а необходимых сейчас и вовсе всего три: пол пробирки кровеостанавливающего, одно обезболивающее и заживляющее. Впрочем, глядя на торчащую кость, Эльвина приняла решение не давать последнее мальчишке, поскольку прежде чем заживить руку не мешало бы вправил перелом.

— А больше тебе ничего не принести? — злобно рявкнул Пабло.

— Если найдешь аптечку можешь принести ее, — в тон ему ответила Эль, опасно сверкнул глазами.

Порычав от досады вампир махнул рукой и отправился на поиски грибов, а ведьма тем временем опрокинула в глотку мага обезболивающее и принялась мешать из оставшихся зелий что-нибудь с антисептическим действием. Джувенэл благодарно взвизгнул то ли за облегчение боли, то ли за спасенную руку, а затем стал подвывать на одной ноте, потеряв к происходящему интерес. Звук этот раздражал хуже комариного визга в час ночи. Однотипный, протяжный он будто бы забивал маленькие гвоздики в и без того болевший мозг ведьмы. Сотрясение довело знать о себе тошнотой, головокружением и зарождающейся мигренью, которую вой Джувенэла так активно стимулировал. Руки тряслись. Пабло все не было, а закончить настой без мухоморов не выйдет. Девушка потянулась за баночкой с мазью, чтобы хоть чем то занять себя. Разглядеть в свете одной лишь луны зелья было сложно, приходилось откупоривать их и нюхать, что тоже не очень то благотворно влияло на самочувствие. «Что же ты все ноешь…» — раздраженно подумала ведьма, глядя на перекошенное лицо. Девушка опрокинула в согревающую мазь флакон с ядом для вызова слепоты. Не так страшно будет потерять четкость зрения, как руки лишиться. От получившегося кровеостанавливающего разило тухлятиной и прокисшим молоком, которое к тому же подогрели. Такое желудок Эльвины не выдержал и весь завтрак в перемешку с желчью оказался под ближайшим кустом. Вытерев рот тыльной стороной ладони, и сполоснув затем руки в подлетевшей капле воды, ведьма принялась стирать мазь в кожу вокруг ранки. Смешавшись с кровью она начала немного булькать и нагреваться. Крики мальчишки стали громче, и прежние завывания на их фоне теперь казались весьма приятной музыкой.

— Где тебя носит?! — вопрошала ведьма в пустоту, уже смешивая что-то отдаленно похожее на противовоспалительное, но для чего опять же нужны грибы.

Пабло не пошел ни через минуту, ни через две. В отчаянии ведьма отложила свое занятие и вышла из тени под свет луны.

— Госпожа, — обратилась она к Аржем едва ли веря в успех этой затеи, — не знаю слышишь ль ты, послушаешь ли, но больше мне не у кого просить. Молю тебя… Я… После той рождественской ночи я клялась, что больше не потревожив твой покой, но на кону жизнь мага. Ты путеводительница, так укажи Пабло путь к этим чертовым грибам. Помоги мне исцелить Джувенэла. Он не заслуживает смерти. Ни как вор и предатель. Аржем? Блядь, что я делаю?

Эльвина опустила голову, зарывшись пальцами в волосы. Пабло наверняка просто сбежал и нет смысла здесь сидеть и ждать его. Нужно уходить самой, пока может. Плевать на деньги, у нее есть бусы. Тональность стонов Джувенэла сменилась, будто он чувствовал, что его хотят убить, избавив от мучений. Впрочем едва ли можно опытного наемника тронуть этим. Эльвина решительно приблизилась к пришедшему в себя магу и достала кинжал. Джувенэл смотрел на нее так, что Эльвина понимала, он осознает происходящее, и решительно против этого. Что ж, в Преисподне ее будет ждать очередная разгневанная жертва. Одной больше, одной меньше, Эльвине уже все равно.

— Прикинь, они светились… А какого хуя ты делаешь?

Пабло появился как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эль замахнулась для удара. Девушка вздрогнула и обернулась. Виноватой она не выглядела, хоть ее и поймали на месте преступления. Пабло даже невольно моргнул, пытаясь понять, видел ли он произошедшее взаправду или это была игра воспалённого воображения. Нет, определенно не игра. Эль сжимала в руках кинжал, а Джувенэл что-то бормоча прикрывался здоровой рукой.

— Хотела облегчить его страдания, — холодно констатировала Эльвина. — Уже не надеялась, что ты вернёшься. Почему так долго?

— Иди блядь и сама ищи ночью ебанные грибы в ебанном лесу, — обвиняющие ответил Пабло, швыряя находку под ноги ведьме. — Я б и эти не принес, если бы они не сияли как блядская рождественская ёлка.

— Сияли? — удивлённо переспросила Эль, бросив короткий благодарный взгляд на луну. — Храни тебя магия, Госпожа…

Девушка отсекла от помытого гриба несколько кусочков и принялась растирать их между пальцами.

— У тебя тоже бред? Какая нахуй госпожа?

— Ты видишь светящиеся грибы, а бред у меня? Пабло, ради Богов, проверь голову, когда мы вернёмся. Будет больно, — пообещала ведьма Джувенэлу, встряхнув колбу с обезоруживающим.

Всего пара капель упала на рану. Крик мага мог бы выдать их местоположение не только рыскавшим по округе стражам, но и самому магистру, не поставь Эль заглушающий щит. Она надеялась, что мальчишка быстро замолкает, однако, судя по всему успокаиваться он не собирался. Слезы катились по его щекам, смешиваясь с кровью и грязью, когда пытаясь унять жжение Джувенэл катался по земле. Пабло попытался схватить его, но получил удар в нос, от которого, впрочем, пострадал только сам маг, вероятно, повредив лодыжку. Это была настоящая истерика, возможно спровоцированная не только болью, но и страхом. Однако, вымученной Эль было плевать почему происходит такая реакция она просто хотела, чтобы все прекратилось. Прекратилось! Зарычавшая от ярости девушка схватила пригоршню волос мага и со всей имеющейся у нее силы приложила его лицом о дерево. Крик стих тут же.

— Что? Не было в мое время анестезии.

Пабло хотел что-то сказать, но быстро передумала и пожал плечами, вполне соглашаясь с ведьмой.

— Заматывай, — распорядилась Эльвина, протянув вампиру влажные куски ткани, оторванные от рубашки. — Аккуратнее с костью, не пытался ее вправить. И вот, зафиксируй руку в одном положении, — девушка вручила реальному «медбрату» мокрые палки и отправилась к озеру, предоставив Пабло самому разбираться с дальнейшим.

Эльвина опустилась к водной глади и окунула в неё ладони. Прохладная вода приятно окутала горящие руки, снимая боль и раздражение. Девушка бы и целиком окунулась, но времени на это увы, не было. Эль опустилась ниже к воде, едва ли не касаясь её кончиком носа, чтобы рассмотреть отражение и оценить ущерб, но, как и стоило ожидать, на поверхности колыхался лишь чёрный силуэт. «Немного бы света…». С тяжёлым вздохом Эль отбросила эту мысль. Даже самый слабый огонёк сейчас привлечёт ненужное внимание, а они и так в полнейшей заднице. Девушка черпнула воды и быстро ополоснула ей лицо. Кровь из разбитого носа затекла в глотку, вызывая приступ тошноты и Эль тут же опустилась обратно, позволяя излишкам стекать в озеро. По мановению руки пара крупных водяных камель поднялась вверх и в ту же секунду они обратились в лёд, который ведьма приложила к переносите. Чуть подумав она сделала ещё один компресс и положила его на расквашенный нос Джувенэла.

— Долго ещё? — спросила Эль шёпотом, который едва ли можно было различить средь шуршания листвы.

— Почти закончил, — отозвался вампир, завязывай крепкий узел. — Дальше то что?

— К машине опасно, — ответила Эль на невысказанное предложение. — Лишние движения вообще опасны, тут повсюду стражи.

— Отсидимся до утра? Я помню, ты можешь создавать тот щит.

Вампир развёл в воздухе руками, очерчивая границы.

— Он, — Эль кивнула на мага, — не доживёт до утра. Ему нужен врач.

Девушка отбросила с лица мага налипшие пряди, отмечая, насколько горячим он был. Влитое противовоспалительное немного снизит температуру, но явно недостаточно. Да и рука кровоточила лишь немного меньше, такими темпами от кровеостанавливающего будет не много проку. Мальчику определенно нужен кто-то, кто смог бы вправить кости и зашить рану. Эльвина и сама бы сейчас не отказалась от врачебной помощи… Вообще то либо помощи, если уж говорить открыто. Она не могла признаться в этом Пабло, но сама прекрасно осознавала, подержать щит до утра у неё просто не хватит сил. Усталая, голодная, разбитая и продрогшая ведьма сейчас едва ли могла создать такое долговечное заклятье.

— В городе есть больница, но…

Эльвина отрицательно помогала головой не дослушав, что хотел сказать Пабло.

— Но до нее далеко пиздохать, — продолжил вампир, игнорируя ведьму. — Хотя, ты могла бы перенести нас, здесь же ты можешь колдовать.

— Я не могу попасть в место, которое не видела, — отмахнулась Эль. — Да и потом, ему нельзя в человеческую больницу. Нужен колдомедик.

— Вампиромедик не подойдет? — невесело ухмыльнулся Пабло.

— Нам не до твоих каламбуров, — упрекнула его Эльвина.

Джувенэл начинал приходить в себя, но у них не было даже мысли, что делать с ним дальше. Переносить его в Вольтерру? Далеко, Эль боялась, что он не выдержал телепортации на такое расстояние. Переносить пусть и хренового, но врача из Вольтерры? Так девушка не знала, хватит ли сил на две телепортации, да и потом, вампирский медик хорошо разбирался в вампирах, а не в магах, Эльвина не была уверена, вправлял ли он кости хоть раз. Убить, что б не мучился, а самим сбежать? Нет, это не правильно, они уже спасают его, нельзя бросать на пол пути. Девушка тяжело и протяжно выдохнула. Мозг кипел от постоянного напряжения. Ещё и Пабло с его шуточками… Вампиромедик… Медик вампир…

— Карлайл! — озарило ведьму.

— Чё?

— Я знаю, кто может нам помочь, — уверенно кивнула Эльвина. — Так, бери его. Осторожнее, идиот! Хорошо. А теперь…

Ведьма подошла вплотную к мужчинам и обняла их, будто в последний раз.

— Вдохните.

На другой стороне озера Дидэкус увидел яркую вспышку света, длившуюся всего пару секунд. Он прижался спиной к стволу дерева и сполз на замелю, закрыв рот руками, чтобы никто не услышал его рыданий. В наполненных несоразмерной тоской глазах отразилась луна.

***

Телепортация далась Эль сложно. Не только из-за усталости, нет, большую роль здесь сыграло то, что ведьма не была уверена на все сто в том, куда они должны попасть. Очень важно при прыжке сквозь пространство четко представлять себе место таким, каким оно является в данный момент. Буквально таким же. Даже если визуализировать себе, что книга повернута на сорок пять градусов, а в реальности она отклонилась на сорок шесть, то прыгающего просто разорвет на молекулы, поскольку он пытается попасть в место, которого больше не существует. Именно по этой причине у магов есть специальные станции для телепортации, где не меняется расположение предметов веками, а если это и происходит, то специальная служба по надзору за телепортации извещает всех граждан о любых изменениях. Для особо пугливых есть даже телепортаторы — маги, которые за определенную плату доставляют нуждающихся до пункта назначения. Увы, рядом с Форксом станций не было, и Эльвине пришлось напрячь все свои извилины, чтобы восстановить в памяти дом Калленов до мельчайших подробностей. Благо, сегодня она его драила. Прыгать прямо в дом девушка не решилась, резонно опасаясь, что Эдвард опять в ее отсутствие задумает перестановку. К счастью, память не подвела ведьму и они благополучно приземлились на обочине, недалеко от дома.

— Сука…–прохрипел Пабло, заходясь кашлем.

— Я предупреждала вдохнуть. Джу, ты в норме?

Маг в ответ лишь проскулил, как побитый щенок. Он почти лежал на плечах вампира. Впрочем, не он один. Эльвина тоже повисла на Пабло, пытаясь отдышаться. Ну или хотя бы увидите что-то кроме черноты перед глазами. Сколько они так простояли, наслаждаясь свежим воздухом и долгожданной свободой никто не знал, просто в какой-то момент вампир, вероятно не желающий больше прозибать без дела, волоком потащил двойной груз вперёд, совершенно не понимая, чем этот лес, помимо наличия дороги, лучше того, в котором они только что были. Эльвина улыбнулась почти с благодарностью, уложив голову на макушку напарника, рядом пристроился и Джувенэл. Юноше стало лучше, во всяком случае в полностью открытых глазах появилась осмысленность. Видимо, действовало обезболивающее. Эльвина перевела взгляд на дом. Впервые с момента прибытия в этот злополучный город она были искренне рада увидеть это строение. Нетерпелось быстрее оказаться там, почувствовать уже привычные запахи. Как бы презрительно не относилась Эль к этой мысли, но иногда она думала, что именно так должен пахнуть ДОМ. Уже предвкушая теплую ванну, виски и кровать, Эльвина совершенно не вспоминала об охранных чарах. И лишь когда Пабло прошел мимо постройки, девушка опомнилась.

— Паб, нам туда, — слабым голосом сообщила она, указывая направление дрожащим пальцем.

Вампир обернулся и подпрыгнул на месте. Там, где раньше выспались сосны, стоял огромный дом. Второй раз за столетие вампир моргнул, не веря своим глазам. Впрочем, удивление быстро прошло. Долго поражаться чудесам вообще сложно, если время о времени ты общаешься с магами. Вампир развернулся и пошел ко входу, отмечая, что в доме уже находятся семь вампиров. Его это нисколько не насторожило, ведь перво-наперво наемник подумал, что ведьма привела их на какую-нибудь стоянку коллег, что было бы вполне логично. Это же подтверждалось и тем, как выглядел вампир, встретивший их в дверях. Не смотря на ухоженный вид и дорогую одежду, он смотрел на них встревоженными золотыми глазами, а такой цвет четкий признак того, кто скрывается от Вольтури в лесах. Ну или поехавшего фрика, однако Пабло не думал, что Эльвина станет общаться с такими.

— Нотации подождут, — прервала девушка любые расспросы. — Мальчишке нужно руку залатать. Желательно, чтобы она потом работала, — подумав добавила Эль, отделяясь от Пабло и проходя в гостиную, где на нее смотрели шесть пар чуть менее встревоженных глаз.

— Эль…– только и успел выдохнуть Карлайл, когда в его руки толкнули полуживой тело.

— Хуя се хоромы, — присвистнув протянул вампир, пришедшей с дочерью Каллена. — Что б я так жил.

— Не обольщайся. Отдохнёшь и вали к се… Карлайл, он немного подыхает, может, ты побыстрее будешь действовать?

Только теперь Каллен перевел растерянный взгляд на мага в его руках. То, что это не человек Карлайл понял и по странному запаху, и по полному отсутствию жажды крови у членов семьи, которые лишь шокировано наблюдали за происходящим. Юноша выглядел плохо. Даже хуже Эльвины, хотя и ее видок заставлял желать лучшего. Впрочем, его дочь хотя бы ходила на своих двоих и из ее руки не торчал огромный кусок кости. Карлайл бережно приподнял травмированную конечность к свету. Под наспех сделанной повязкой степень повреждения мягких тканей оценить было трудно, однако итак стало ясно, действовать нужно срочно, иначе руку не спасти.

— Ему нужно в больницу, — серьезно проговорил Карлайл, прижимая к себе тело. — Эсме, позаботься об Эль.

Он собирался нести юношу прямо так, машина в этом плане медленнее, с счёт уже шел на минуты. Удивительно, как при такой травме волшебник ещё относительно держался на ногах и был в сознании, даже не бредя.

— Нет! — послужило ему категоричным отказом от обоих магов.

— Там его угробят. Лечи здесь.

— Эль, у меня нет никаких инструментов, — голос его звучал растерянно.

Девушка развернулась и смерила отца страшным опасным взглядом.

— Значит придумай что-нибудь. Хоть кухонным ножом все делай. Тебе нужно только промыть рану, вправить кость и зашить все, с остальным я разберусь сама.

— Она не срастется, — вступилась за отца Розали.

— Не сросся твой бра…– Эльвина резко прервалась так и не закончив обидную фразу, однако смысл все итак поняли. — Срастется. У меня есть зелья. В больнице ему ее отрежут. Вам не понять, что значит для мага потеря руки.

— Ради всех Богов, да делайте уже хоть что-то! — подал голос Джувенэл, прежде чем к полемике присоединиться кто-то еще.

И Карлайл сдался. Он понимал, что спорить с дочерью бесполезно. Понимал по этой жесткой стойке, по скрещенным на груди рукам, по сжатым в бледную полоску губам, по залегшей между бровями ложбинке и по суровому, непреклонному взгляду. Эль смотрела на него не моргая и казалось, что весь мир перестал существовать для них обоих. В этом взгляде в гремучий коктейль смешались слепая ярость, обида, упрямая непоколебимость и немой укор. Он пугал и продавливал под себя. В этот момент вампир понял, что она истинная Каллен. Ее дед и ее прадед умели так же убивать одним взглядом. Карлайл помнил это даже спустя столько лет.

— Эдвард, Розали, в аптеку, несите все, что продадут для оказания первой помощи при переломе, — отдал распоряжение доктор занося внезапного пациента внутрь. — Если нужно я подпишу любой рецепт.

— Хорошо, — хором ответили дети, уносясь в сторону леса.

 — Эммет, моя сумка.

— Окей, — отозвался атлет и через считанные секунды он уже стоял подле отца ожидая дальнейших указаний.

–Джаспер, Элис, очистите кухню, залейте весь спиртом, нужна стерильность.

— Есть, сер, — с заметным от волнения акцентом ответил Хейл.

— Сейчас, пап, — в ту же секунду отреагировала пикси, исполняя указание.

 — Эммет, догони брата и сестру, пусть купят клеёнку и одноразовые пеленки. Эсме, св… Я люблю тебя.

Доктор быстро поцеловал жену в щеку, забирая из ее рук лампу. Иногда ему казалось, что супруга такой же телепат как и Эдвард, настолько хорошо она предугадывал его мысли.

И минуты не прошло, как вампиры скучковались на кухне, вокруг лежащего на столе мага. Не смотря на шок от происходящего и терзающие их тревоги, они сплоченно работали, следуя коротким и быстрым указания главы семьи. Никто и не думал обижаться на него за приказной тон и слишком резкие ответы. Лишь «хорошо» и «да» хором шести голосов раздавалось с кухни. Конечно, многие из семейства хоте ли бы отвезти мага в больницу для должно помощи, а потом устроить разбор полетов с ведьмой, немало взволновавшей своим поведением их всех, однако, никто не смел перечить Карлайлу. В конечном итоге, они все прекрасно знали, что в словах Эль есть логика: их отец и муж лучший врач и от одного его толку больше, чем от всех докторов штата вместе взятых. И, даже если сейчас Каллен-старший понятия не имел бы что делать, все члены семье все равно бы помогали ему, поскольку полностью доверяли решениям лидера, даже если не видели в них логики. Каждый старался помочь, чем мог. Эммет держал лампы, то и дело, поворачивая их так, чтобы Карлайлу был отлично видено каждое волокно в мышце. Рядом с непонятно откуда взявшейся кварцевой лампой порхала Элис. Не то, чтобы это могло сильно помочь, но даже если хоть один процент микробов умрет, уже будет чуть лучше. Эдвард только что вернулся из аптеки и скинул партию препаратов в раковину, как от отца прозвучал новый приказ, и бегун отправился на поиски диуретиков. Джаспер выполнял роль фиксатора, не давая больному двигаться. Конечно, Эммет бы мог справиться куда эффективней, но лечить ещё один перелом у Карлайла не было никакого желания, поэтому на подобное предложение от ответил резким «Нет!». Розали металась от стола с лекарствами и инструментами к отцу, и наоборот. Эдакая медсестра: подай, принеси. Однако, не смотря на кажущуюся лёгкость, задание Розали было самым ответственным, ведь она была буквально ещё одной парой рук для доктора, вовремя снабжая его необходимым, без промедления и в треть секунды. Эсме же отвечала за чистоту, то и дело меняя кровавые ватные диски, отмывая, а затем обрабатывая инструменты, и без конца наливая новую воду в подставленные тары.

Эль же и Пабло не участвовали в развернувшейся деятельности. Приличия ради немного постояв и понаблюдав, они отошли в гостиную. У ведьмы от высоких скоростей, с которыми двигались домочадцы закружилась голова, а Компадре было просто не интересно. Да и в целом их куда больше волновали свои раны. Сдав мальчика в заботливые руки, ведьма тут же призвала Мерфи, который принес ей все нужные зелья и, что самое главное, виски. Часть лекарств она вручила отцу, дав коротки инструкции, часть унесла с собой. Первым делом ведьма влила в себя обезболивающее, поморщившись от неприятных ощущений в плече. Всё-таки вывих.

— Пабло, — позвала она, кивнув на плечо, мол, помоги.

Наемник легонько прощупал место травмы, посте чего резко дернул руку Эль на себя, вызывая короткий вскрик, на который Карлайл, уже невольно обернулся.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил отец, возвращаясь к своему занятию: вытаскиванию крошечных осколков кости из руки.

— Уже ничего, — с раздражением отозвалась закатившая глаза Эль. — Возвращайся к работе.

Наемники уютно растянулись в креслах, синхронно стянув обувь и возложив ноги на кофейный столик. Несколько минут они просто сидели в относительной тишине, наслаждаясь покоем. И лишь почувствовав, как проваливается в дремоту, Эльвина призвала Мерфи с бутылкой и тремя кружками. Пабло многозначительно посмотрел на все это и облизнулся. Вскоре в его руках была кружка, наполненная ароматным напитком. Он даже Эльвине налил сам, что было аттракционом невиданной щедрости, который ведьма оценила, салютовав очень своеобразным бокалом.

— За то, что упиздохали с бусами? — предложил тост Пабло.

— За то, что этот день наконец закончился, — усмехнулась Эльвина. — Вообще-то, ты должен был поить меня, –заметила она, сделав глоток.

— И напою, — клятвенно пообещал Пабло с хитрым прищуром. — Завтра идём в бар втроем, я угощаю.

— Великие Боги, я не верю свои ушам. Пабло Компадре угощает. Запомни этот день, Джувенэл, по легенде он бывает один раз в тысячелетие. Мне Педро рассказывал.

Со стала раздался короткий смешок. Обезболивающее подействовало и теперь Джувенэл просто лежал, смотря в потолок. Боли не было и лишь неприятное ощущение, что кто-то возиться с в его руке напоминало, что у него серьезная травма. Ну и режущие душу воспоминание, конечно, тоже. Кумир упал в его глазах. Эльвина оказалась не такой уж доброй, как описывали ее. Она была самым обычным мерзким ренегатом, прошедшим в наемники и мало чем отличалась от того же Пабло. И все же к ее чести стоило отметить, Эльвина с самого начала не скрывала, кто она есть. Порой, если кто-то говорит, что он последняя тварь, стоит прислушаться. Этот урок Джувенэл запомнит надолго. Как и тот в котором говориться не доверять слухам.

— Больше этого придора слушай, — отмахнулся Пабло. — Он тебе и не такое напиздит.

— Пиздит он не больше твоего, — обвиняющие произнесла Эльвина, ткнув в Пабло указательным пальцем.

— Ой, кончай. Ну да, я не сказал тебе, что мы воруем, но… Хей, ты сама все видела, Барлиосу бусы нужны больше чем этому пиздюку. Все эти охуевшие мрази болт клали на вас.

Последнее замечание отозвалось в сердце Эль каким-то нехорошим предчувствием. Слишком уж часто за сегодня обычно равнодушный к магическому миру Пабло говорил ей о том, сколь недостойные и равнодушные стоят у власти. И каждый раз после того, как вкинул это замечание вампир несколько секунд изучающе смотрел на нее, будто ожидая реакции. Это прощупывание почвы Эльвине сейчас решительно не нравилось.

–В том, что они нужны Барлиосу больше я даже не сомневаюсь, — задумчиво протянула Эль, смотря на огонь в камине и вновь игнорируя последнее замечание. — Меня больше интересует вопрос, зачем… Знаешь что-нибудь про это?

По лицу Пабло девушка поняла, что сейчас раскроются карты. Если бы дело было чистым, то не заерзал бы вампир, не осушил бы кружку одним большим глотком. Не отвечал Пабло долго. То ли слова подбирал, то ли боялся. Настолько долго, что Карлайл уже начал зашивать рану мага.

— Пабло? — потеряв терпение позвала Эль. — Зачем. Ему. Бусы?

— Ты же сама знаешь, какая ситуация…–уклончиво протянул Пабло, видимо действительно веря, что Эль все известно и боясь сболтнуть то, о чем кувалда знать не должен.

— В целом да…– так же недоговаривая согласилась Эль. — Армия. И хватит юлить. Давай ближе к делу, ты же знаешь, я могила.

Девушка упёрлась руками в коленки и наклонилась над столом в ожидании. Сердце ее бешено колотилось. Ничего хорошего Эль не ждала. Она понимала, что Барлиос хочет пойти войной, оставалось понять на кого. Был какой-то крупный клан, портивший ему жизнь? Но зачем приглашать ее? Эль это не интересно. Может, ее хотят убить? Так это лишено всякой логики, ведь тогда бы сподручнее было грохнуть втихаря, а не устраивать квесты. Вольтури? Это возможно, но при условии, что Барлиос неожиданно стал богаче королей, что нереально, в свою очередь. Тогда что? Ну не на магов же они пойдут. Даже Барлиос не настолько рисковый, чтобы выступать против магистра, пусть хоть с миллионами последователей.

— Армия, — согласился Пабло. –С этими бусами к нам примкнет много магов.

Эльвина нервно усмехнулась. Армия магов. Это было смешно, учитывая, что у магического сообщества никогда не было постоянной армии. Вообще. Эль как-то заикнулась магистру, что неплохо бы на всякий случай создать хоть парочку подразделений, однако он заверил ее, что необходимости в этом нет. Сражаться маги учатся с малых лет, поэтому любой взрослый вполне может при необходимости вступить в бой. Когда же дело касается государственного регулирования, то роль охраны возлагают на подмастерий: бывших и нынешних. За тысячелетия система не давала сбоев, поэтому смысла натренировать кого-то на убийства магистр не видел.

— И зачем же Барлиосу армия магов? Ему своих не хватает? Да и где он возьмёт столько наемников среди наших?

— Да причем тут наемники?! –вскрикнул Пабло, привлекая к себе всеобщее внимание.– Эль, все маги готовы будут пойти за нами, дай только знак! Не одна ты ненавидишь мастеров и магистра.

Вот опять. Нет, Эльвине не показалось. Пабло целенаправленно выяснял у нее лояльность, относительно правителей магического мира.

–Я не…все сложнее Пабло, –тряхнула головой Эльвина, не найдя нужных слов.– Да и причем тут мое отношение к мастерам и маги…? Постой…

Пазл медленно начал собираться в голове Эльвины и он ей категорично не нравился. Она знала, что все это с миссий не спроста, но не была готова к такому развитию событий. Что угодно другое. Барлиоса присуют и срочно нужна помощь, работа слишком сложная и послать ему некого, старик впал в маразм и хочет вспомнить былые годы… Да что угодно, только не это! Нет, он не искал ее поддержки, чтобы…

— Он хочет революцию? — упавшим голосом почти утверждала Эльвина, храня крошечную надежду, что не так поняла слова вампира. — Революцию против магистра?

Надежда умерла, стоило Пабло хлопнуть в ладоши и наклониться к девушке.

— Я тебе этого не говорил, — заговорчески начал он излагать план. — В общем, мы давно знаем, что нас собирают для чего-то пиздец какого масштабного. Чего-то охуленного настолько, что пиздеть об этом бояться. А с месяц назад я узнал, для чего именно. Барлиос пиздел с кем-то по телефону. Он сказал, что хочет пригласить тебя прежде, чем это сделают другие кланы, потому что тот, кто будет с тобой — станет следующим королем над вампирами. Мол, маги давно зовут тебя символом революции, и когда ты станешь новым магистром, весь мир оттрахешь, и наш в том числе.

— Пабло…–прохрипела едва слышно Эльвина, прося его остановиться и не закапывать себя глубже в ту яму дрьма, в которой он уже по уши.

Увы, интуиция не подсказала ему заткнуться.

— Я все думал, как бы мне привести тебя. Типа, хули он медлит. В лоб опасно, ещё казнят за то, чего знать не должен. И тут эти бусы… Ты не представляешь, как я охуел, когда узнал, что Аполлон слился. Все ж идеально получается, прям как будто по плану.

Вампир и не догадывался, что это действительно был план. Не было на том конце провода у Барлиоса собеседника, просто старый вампир слишком умен, чтобы не лезть в огонь голыми руками. Не зная, как отреагирует Эльвина на такое предложение он, чтобы обезопасить себя, подослал ей очень болтливый язык, разыграв перед ним представление с «случайным» раскрытием истинных планов и столь же «внезапным» исчезновением Аполлона. А в довесок дал в напарники мальчишку, который должен был потешить самолюбие Эль и склонить ее на «правильную» сторону. Гениально и просто. Барлиос ничего не потеряет, если Эльвина откажется, ведь, в любом случае он будет с бусами. А если бы ведьму убили, то это даже лучше, ведь тогда революция неминуема и в любом случае он окажется у руля. В одном лишь совесть Эльвины была чиста: даже если бы она отказалось в самом, это помогло бы Барлиосу, ведь казнь Пабло спровоцировала бы войну с вампирами. Падонок. Хитрый падонок.

— Довольно! — прокричала Эльвина, ударил кулаком по столу так, что на нём образовалась крошечная трещина. — Как смеешь ты предлагать мне такое?! Как смеешь думать, что я пойду против магии?! Это мой народ, Пабло! Лишь об одном я мечтаю, спасти их! Быть с ними!

Девушка подскочила со своего место и смерила вампира яростным взглядом.

— Но ты же сама говорила, что нена…–попытался защититься Пабло но был прерван злобным рычанием.

— Люблю, ненавижу! Да посрать! Я могу как угодно относиться к любому из них! Кому-то желаю мучительной смерти, за кого-то молюсь ночами! И что с того? Причем тут мое отношение и то, что хотите устроить вы?! — Эльвина перевела дух, чувствуя, как предательски трясутся ее руки. — Знаешь, что объединяет их всех в мох глазах?! Знаешь?! Я не стану предавать никого из них! Как бы не ненавидела я то, как они правят, как бы не призирала из закостенелости в вопросах устройства мира, я не посмею пойти против по одной простой причине: я не лучше! И никто из знакомых мне не лучше! Проблема не в отдельных магах! Не в магистра или мастерах! Нет, не только в них! Она в ебанном мире! Пока мы не изменимся все, все останется по прежнему!

Эльвина без сил опустилась на кресло.

 — В этом вся проблема Пабло, — продолжила она холодным спокойным тоном. — В нас всех. Я не говорю, что они правы и не говорю, что правы вы, потому что здесь ошибаются все. Я…Я думала, о революции. Правда, не стану лгать, думала. Но потом я огляделась и поняла, что…в общем то ничего не измениться. Не потому что совсем нет достойных, а потому что таких как мы с тобой больше. Виды будут грызть глотки друг другу просто потому что бояться. А внутри видов будут убивать за не тот цвет кожа, диету, взгляды на технологии, просто потому что захочется крови… Это воспитано в нас веками столь хорошо, что уже въелось с корнем. Иногда мне казалось, что стало лучше, что ход мыслей изменился. А потом я снимала розовые очки и видела, что зло всего лишь надело другую маску. Я бы хотела, чтобы наш мир был честным, но это невозможно, пока есть такие как я, как ты… Пока нас больше, ничего не измениться. Я не верю в это и пока, никто не доказал обратного. Поэтому мне нужны Врата.

Эльвина потянулась к кружке с виски и залпом осушила ее.

–Передай Барлиосу, чтобы он не смел и мысли допустить, что я стану ему помогать. Ему или кому бы то не было. Да и вообще нахожу эту идею глупой, поэтому пусть отступает пока не поздно. А если не отступит, то мы встретимся на поле боя, только я буду с иной стороны, и тогда никакие бусы не помогут ему. Посадить кого-то лучше Таддеуса он все равно сейчас не сможет, в его окружении нет таких. Пусть сначала найдет того, кто справиться и сможет что-то изменить, тогда и поговорим.

Повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь сбивчивым, слишком громким дыханием Джувенэла и шуршанием бинтов.

— Расплачивайся, забирай мальчишку и проваливайте. Не хочу больше видеть вас.

— Бусы на базу, — серьезно ответил Пабло, постучав пальцем по столу.

Эльвина нехотя извлекла из потайного кармана артефакт и повертела его в руках. Теперь, когда она знала, зачем они Барлиосу, отдавать даже на минуту опасное украшение не хотелось. Ещё в замке Ксенофа Эль решила, что во что бы то не стало выкрадет бусы обратно и даже почти придумала как. Среди колб с лекарствами было ещё две особенные: в одной хранилось сильнейшее снотворной, в другой яд. Достаточно было лишь кому-то одному глотнуть их, и через пару часов все, кто с ним общался будут спать либо сутки, либо вечность. Пара капель в кружку вампира и Эль могла бы спокойно забрать артефакт уже завтра, ведь найти обиталище Барлиоса для наемницы с ее связями не составит большого труда. О мелочах было подумать не когда, но тогда Эль это не особо тревожило, поскольку она считала, что у нее будет время на раздумья, пока они доберутся в Форкса. Теперь же об усыплении не шло и речи, нужно было предотвратить путающее ей все карты восстание. Но даже так риски были слишком велики. А вдруг Барлиос передаст артефакт кому-то? Пары часов на это должно хватить… Нужно убить Пабло и мальчишку, а затем сообщить магистру, приложив в доказательства бусы… Но поверить ли Теод в это? Одно дело предупредить о краже и доказать это украденным артефактом и совсем другое обвинять наемничий клан в восстании без существенных доказательств.

Звук шуршащих по столу бумажек привлек внимание Эльвины. Девушка рефлекторного потянулась к купюрам, но Пабло прикрыл их своей рукой и показательно откашлялся. Выбора не было, артефакт придется отдать, тянуть дольше нельзя. Теперь вместо ванны и кровати ее ожидают несколько часов слежки. Сама виновата. Бусы легли рядом с деньгами и вампир убрал руку. Через три секунды оба наемника резко выхватили со стола «свое». Эльвина вновь скорее по привычке пересчитала деньги, однако в этот раз это оказалось вполне обосновано.

— Пабло, — подавившись воздухом от удивления произнесла ведьма, –здесь лишь треть от суммы. По твоему я такая же идиотка как ты и не умею считать?!

–По моему ты такая идиотка, что не хватает мозгов запомнить новые правила, — зло хмыкнул вампир, лениво ковыряясь в зубах. — Уже как с десяток лет при групповых миссиях называется общая сумма.

Эльвина растерянно хлопала глазами, сжимая в руке бумажки. Правила у них менялись не часто. В основном происходило это в угоду изменившимся настроениям власти. Про то, что нечестно, когда наниматель договаривается с тремя наемниками обещая определенную сумму каждому, а по итогу к тебе приходят десять и все требуют выплат, поговаривали давно. Ещё в девяностые, когда такая схема развода набрала наибольшую популярность. Куда больше увлеченная поисками Врат Эль слышала эти разговоры краем уха, иногда кивала приличия ради, но никогда не пыталась вникнуть. Ей было плевать. Старых накоплений хватало, так что работала девушка крайне редко да и то в одиночку. Как оказалось, стоило прислушаться. Девушка со злостью швырнула бумажки на стол и посмотрела на ухмыляющегося лицо Пабло. Сальноволосый ублюдок все знал! Не мог не знать. Подвески всегда оплачиваются отдельно, даже работая с другими. Это правило было незыблемым, и если про то, что надо бы называть общую стоимость Эль хотя бы могла слышать, то про отмену этого пункта никак, ибо для этого нужно вращаться в кругу этих разукрашенных фиф, чего ведьма никогда не делала. А он даже не намекнул ей о происходящем. Конечно, теперь ему весело! Улыбается во все оставшиеся двадцать один. Не заманил, так хоть надурил. Девушка тоже улыбается. Почти мило. Она долго тренировала эту маску.

— Да я же шучу. Хочешь ещё одну шутку?

Пабло удивлённо вскинул бровь.

— Почему вампир открыл рот?

— Потому что он сосет — усмехнулся Пабло над старой как этот мир шуткой.

— Неееет, — удивила его Эль, подходя ближе. — Потому что он кинул напарницу на деньги и удивился, когда она отрубила ему голову.

Наемник лишь успел открыть рот, когда его голова одним точным ударом кинжала была сброшена с тела.

— Ну я же говорила, — беззаботно пожала плечами ведьма, поднимая ее с пола и всматриваясь в лицо. — Один в один.

Щелчок пальцев и обезглавленное тело под всеобщий шокированный вздох загорелось. В это костер, не трогающий более ничего, полетела и голова. Эльвина несколько секунд в молчании смотрела на то, как медленно превращается в угли бывший боевой товарищ и любовник. В сердце ожидаемого ничего не ёкнуло. Жаль, она то думала, что испытает чуть больше эмоций от его смерти. Что ж, как говориться, если хочешь узнать, насколько тебе дорог человек, представь, что он умер и ты живёшь без него. Эль представила. Пабло ей совершенно не дорог. Его призрак появился спустя несколько секунд и завис над телом, слишком пораженный своей кончиной, чтобы что-то говорить. Эльвина брезгливо поморщилась, глядя на него, и одним резким движением руки отправила угольки на улицу, через распахнувшуюся дверь. Завтра скажет кому-нибудь отнести их в лес и выкинуть.

— Думаю, ты не обидешся, если мы разделим деньги семьдесят на тридцать? — будто ничего не произошло поинтересовалась она у Джувенэла.

Юноша сидел на столе и равнодушно смотрел на останки почти наставника. Удивительно, но и в его сердце не нашлось теплых чувств к Пабло. Они знали друг друга чуть больше месяца и за все это время толком и не поговорили. Глядя сейчас на призрака маг ощущал лишь то, что это было как-то неправильно, однако не более того. Впрочем равнодушие к убитому вовсе не означало, что маг спокойно воспринимал сам факт убийства. Как и в первый раз это вызывало у него чувство стойкого отторжения. Странная потерянность, не способность осознать как таковое может случиться: пару минут назад он смеялся, а теперь его не существует и никогда не будет существовать. Нет, Джувенэл определенно не был готов постоянно сталкиваться с таким. Эльвина была права, ему не годиться работать наемником.

— Оставь себе, — пренебрежительно отозвался спустя непродолжительное молчание маг, наконец перестав смотреть на догорающий костер. — Я ничего не сделал.

— Ты не предал нас, — не согласилась Эль, всовывая в карман юноши смятые купюры и подавая ему кружку с виски. — Верность — это то, что я ценю куда больше всего остального.

Слова дались Эльвине с большим трудом. Тяжело рассуждать о преданности, подавая бокал с ядом. «Другого выхода нет, » — утешала она себя. Барлиоса нужно было уничтожить, пока он не натворил дел, а так как Пабло мертв, то бомбой замедленного действия придется делать мальчишку. Что поделать, это война, а на войне всегда в первую очередь страдают невинные.

— Тебе ли судить о верности? Ты только что убила боевого товарища.

Юноша покрутил в руках кружку, но отпивать не спешил. Ему казалось, что даже один глаток встанет в горле комом. Отчасти, он понимал реакцию Эль: их буквально обманом заставали воровать у мастера и хотели заплатить меньше положенного. С другой же стороны то, как легко она избавилась от союзника пугало. Ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Если бы она была на магическом суде, то никакая маска безразличия не была бы нужна ей, ибо неугодных ведьма отправляла на смерть так же легко, как отрезала кусок хлеба на завтрак. В легендах Эль была справедливой, но реальная Ночная Бестия расправлялась с теми, кто встал у нее на пути без права на оправдание. В сказаниях, которым поросло ее имя ведьма была готова пожертвовать собой ради магов, здесь же она с легкостью сметала с доски ненужные пешки.

— Допивай и убирайся. Надеюсь, ты запомнил мои слова и сможешь передать их Барлиосу. Да и сам дважды подумай, стоит ли идти с ним дальше.

— Я уже подумал. Не стоит. Даже если его план удался бы… Моя жизнь не изменилась. Ты эгоистичная, лживая, озлобленная тварь, не способная на любовь. Все, что тебя волнует это собственные амбиции, но никак не жизни всех остальных. Я считал тебя героем, а оказалось, что ты обычная сумасшедшая.

Нервная вздох прокатился по кухне. Стоявший рядом с Джувенэлом вампир резко дернулся в сторону, вставая между магами. Казалось он хотел ещё и что-то сказать, но так и не решился. Впрочем, волнение его было не оправданным, поскольку Эль совершенно не выглядела хоть сколько-то обиженной.

–Реальность полна разочарований, — пожала плечами девушка, мягко, но настойчиво убирая с дороги беловолосого вампира. — Так теперь ты планируешь…?

–Закрою заказ…кажется, это так называется, передам Барлиосу твои слова и уйду учиться, пока ещё не поздно. Буду менять свою жизнь сам, на тебя теперь надеяться бесполезно.

Маг уже приготовился осушить кружку, как его руку перехватили, когда виски почти коснулся губ.

— Постой! — вскрикнула Эль, отбирая у него напиток. — Не надо пить это.

Ведьма отдала кружку адьютору и тот тут же закрыл ее всем телом. Это было рискованно. План почти сработал, когда совесть все же взяла верх над практичностью, не дав погубить невинного. Если мальчик не лгал, а по полным разочарования глазам Эльвина видела, что говорит он правду, то Джу не станет помехой ее планам по становлению Богом. Напротив, если у нее ничего не выйдет, то у Джувенэла есть неплохой потенциал в будущем спасти увядающий мир. Он молод, жизнерадостен, верен, силен. Чем не кандидат в мастера? Будет жалко сгубить такого ради никчемного вампира, возомнившего, что хватит сил тягаться с магами.

— Ты хотела и меня убить?!

Маг подскочил со стола и шарахнулся в сторону. Понимал, что против мастера ему не выстоять, однако и сдаваться просто так не хотел.

— Нет! То есть да… Не совсем так, — Эльвина применительно вскинул с руки, показывая, что не собирается нападать. — Бусы не должны достаться Барлиосу или кому-то из его круга.

— Так верни их магистру!

— Я не могу. В этом не будет смысла. Он не поверит мне, если скажу про восстание, а Барлиос попытается снова. Нас всех измотает эта война. Нужно избавиться от него и только затем вернуть бусы, — Эльвина больно ущипнула себя за переносицу. — Слушай, вот как мы поступим… Ступай к Барлиосу и отдай ему бусы. На словах ничего не передавай. Скажи что… Что я говорила с Пабло и после этого просто отдала тебе артефакт и деньги, а вампира ты больше не видел. А потом…– девушка протянула магу маленький, плотно закрученный пузырек с мутной прозрачной жидкостью.– Пары капель будет достаточно. Как только подальешь их в воду бери бусы и уходи.

— Ты хочешь, чтобы я отправил их? — уточнил юноша.

Он догадывался, что за зелье перед ним, хотя никогда раньше и не видел подобного. Незаконный и очень мощный яд, достать который и на черном рынке проблематично. Он поражал организм как вирус, и распространялся так же, предаваясь от мага к магу через простой дружеский разговор в плохо проветриваемом помещении. Юноша нерешительно взял смертельно опасный флакончик.

— Именно это я и хочу. Яд можешь оставить себе, ещё пригодиться. Ты прав, я последняя дрянь, но сейчас речь идёт о том, чтобы защитить артефакт. Не в тех руках он опасен.

— И мои руки «те»?

— Они лучше рук Барлиоса, моих или Якова.

–Якобуса.

–Посрать. Потом ты пойдешь к магистру…

— Я не пойду. Не к магистру. Мое отношение к нему не изменилось.

Эльвина удивлённо моргнула и сделала шаг назад, прижимая а себе бусы. Это в план не входило. Не то чтобы Эльвина хотела привить ему любовь к Теоду посредством вызова ненависти к себе, однако в данном случае это было бы неплохо. Если бы Джувенэл передумал и решил встать на сторону магистра это бы, конечно, привнесло определенные сложности, но хотя бы артефакты и магический мир были в безопасности. Увы, лояльность мальчиш…юноши, он определенно повзрослел сегодня… Увы, лояльность юноши оставалась неизменной. Девушка выругнулась про себя. Ну что за проклятый день?! Не одно, так другое. Все так складно шло, и вот по новой. Что, спрашивается, теперь делать с бусами? Как бы не был перспективен Джувенэл, он все ещё банально юн для такой ноши.

— Ладно… Хорошо… И куда же ты планировал идти с ними?

— Я собираюсь подбросить их обратно.

— Идиот! Яко… Якобус не намерен говорить магистру о произошедшем. Если мы вернем бусы обратно, их снова могу украсть. Нужно… Нужно отдать их кому-то, кто бы справился… Кому-то из бывших подмастерий, возможно… Кому-то…

Нужен был тот, кому Эль могла бы доверить этот артефакта. Кому-то вроде Софи или Ибрагима лучших из лучших учеников, если бы они не были мертвы. Пьер тоже убит ее рукой. Перегринус, Церес, Хелена, Ундине — лучшие из подмастерий, среди учившихся с ней либо погибли за звание мастера, либо ушли и где искать их теперь Эльвина не знала. Так и не заведя друзей в Башне девушка никогда не интересовалась, как сложились жизни соучеников позже. Разве что…

–Фиделис! Он может взять тебя в ученики и спрятать бусы.

Фиделис Солнечный Свет стал подмастерьем за пол года до того, как Эльвине пришлось уйти. Он был сильным магом и быстро добрался до звания лучшего из лучших, чем привлек внимание магистра. Да, Эль ревновала, тем более, что у самой нее отношения с Теодом заметно ухудшались в тот период. Возможно, именно поэтому девушка продолжала краем глаза следить за его судьбой после изгнания. Фиделис отобрал у нее многое: комнату, рабынь, компанию в которой ведьма коротала свободное время. Все, но одного отнять не смог. Место в сердце магистра Эль застолбила навсегда.

— Твой японский друг? Я не собираюсь учиться у кого-то, кто…

— Он не мой друг. Я бы даже сказала, что мы испытываем взаимную неприязнь. Фиделис хотел стать лучшей версией меня. Думаю, маленько перестарался, потому что был так же изгнан за чрезмерное любопытство. Он обладает хорошими познаниями в магии, очень силен и тоже находиться на перепутье, не зная, противостоять магистру или мне. Учителя лучше тебе не найти, а ему не найти более достойного ученика. Фиделис не станет отдавать бусы магистру, но сможет спрятать их, а потом сообщить о краже. Его магистр хотя бы послушает. Он — это лучший выход! Иди к нему, расскажи все… Ну, кроме того, что с вами была я. Скажи, что там был маг-наемник, кто-то из бывших подмастерий. Нас много, он не станет расспрашивать.

Было видно, что Джувенэл колебался. Он водил глазами из стороны в сторону, будто отмечая все «за» и «против». Минуты ожидания слились для Эльвины воедино. От решения юноши сейчас зависит слишком многое и повлиять она не могла. Сколь бы не были хороши ее подчиняющие чары, надолго их не хватит, да и издалека действие заклятья ослабеет. Нет, это должно быть его решение. И если оно будет «против», то Эльвине придется срочно придумывать новый план, и завтра избавляться от уже двух трупов. От нетерпения девушка перекатилась с пятки на носок и до крови прокусила щеку с внутренней стороны.

— И как я найду этого Фиделиса?

— Фиделис Солнечный Свет из Иемспарадизе живёт отшельником в человеческой Канаде, в Вуд-Баффало. Точнее не скажу, но, вроде, рядом с месторождением торфа. Будь осторожен.

Эльвина протянула юноше бусы. На мгновенье ей показалось, что в его руках они засияли ярче, но понять этого девушка не успела, поскольку Джувенэл убрал их в карман. Удивительно, он даже не поморщился, беря в руки столь сильный артефакт. Вероятно, обезболивающее действовало слишком хорошо.

— Прощай. Надеюсь, ты никогда не встанешь на моем пути, — сказала Эльвина удаляющемуся парню.

— Я буду молиться всем Богам, чтобы никогда не увидеть тебя снова, — выплюнул маг, распахивая дверь.

***

За хлопком двери послышалась тишина. Эль успела даже порадоваться, что пока вампиры в шоке она сможет улизнуть в комнату без лишнего нытья, однако, стоило ей сделать шаг, семейство будто отмерло, перестав гипнотизировать выход.

–Кхем, кхем, — показательно покашлял Карлайл, привлекая внимание дочери.

— Сходил бы ты к врачу, — посоветовала девушка даже не обернувшись. — У тебя какой-то нездоровый кашель.

— Не хочешь объясниться, юная леди? — сурово спросил патриарх, игнорируя замечание.

— Да, чё это было?! — тут же вставил свои пять копеек Эммет.

— Неудавшийся корпоратив, — усмехнулся Джаспер, за что получил тачек от жены и смешок от Эль.

— Мы так испугались, — дрожащим голосом проговорила пикси.

— Где тебя носило, что даже Элис не видела? — рявкнул обеспокоенный состоянием сестры Эдвард.–Из-за тебя она весь день в трансе была!

— Ты хоть представляешь, как напугала отца?! — присоединилась к негодованию Розали.

От резких окриков Эльвина все же обернулась. Семейство ожидаемо дружно прожигали в ней дыру разгневанными или тревожными взглядами.

— Роза, — жалобно протянул Карлайл, но дочь была непреклонна.

— Нет уж, пусть узнает. Он сорвался с работы, оббегал весь лес. Даже к оборотням сунулся! Мы весь день названивать Вольтури, чтобы узнать, что с тобой может быть!

— Мы так волновались за тебя, — мягко, но вместе с тем обвиняющие, как умеют делать это только матери, произнесла Эсме. –Особенно, когда ты не вернулась к вечеру. Что-то пошло не так?

–Все пошло не так с тех пор, как она ушла, –заявил Карлайл, взмахом руки останавливая дружный семейный суд. — Я жду объяснений.

Мужчина стоял скрестив руки на груди и сурово смотрел на дочь. По спине девушки пробежал ворох мурашек, а под коленками неприятно засосало от воспоминаний. Он был копия ее дед. Эль и раньше замечала, что внешне они во многом похожи, однако сейчас она бы не смогла отличить одного от другого, поставь их рядом. Невольно девушка вздрогнула и сделала пол шага назад, будто бы ожидала удара. Фридрих всегда требовал объяснений, но никогда не слушал, сразу начиная наказание. Однако не через секунду, не через две плеть не обожгла ее кожи. Эльвина моргнула несколько раз. Перед ней был вовсе не дел, да и она уже не маленькая беззащитная девочка.

–Жди, — с твердым кивком Эльвина развернулась к выходу из кухни.

— Эльвина. Хватит, — голос отца звучал как никогда сурово. — Это уже не шутки. Зачем ты пошла туда? Тебе мало денег? Бери сколько угодно, мне не жалко. К чему эти выкрутасы?

— Эти, как ты выразился «выкрутасы» — моя жизнь. Нравиться тебе или нет, папочка, но я такая. Все, закончили разговор. Я встала и хочу спать.

— Нет, мы не закончили разговор! — повысил голос Карлайл.

Это было столь неожиданно, что девушка вновь посмотрела на своего отца, стоя в пол оборота. Она и не знала, что он способен на такое. Карлайл всегда говорил тихо и ласково, даже в ответ на грубость он улыбался не меняя тона. Лишь однажды Эль слышала, чтобы отец кричал. Фридрих тогда впервые ее ударил, и Карлайл тут же набросился на него с криком «Не смей трогать мою дочь!». Он и что-то ещё говорил, но это девушка запомнила уже смутно. Теперь же его гнев был направлен на нее и это, признаться, пугало и удивляло куда больше, чем известие о том, что они воруют у мастера.

— Что ты хочешь услышать? — простонал Эль. — Что мне жаль, что я заставила вас волноваться? Так мне не жаль. Я сказала, куда иду, разводить панику было сугубо вашим решением.

— А как не паниковать, когда ты пошла на верную смерть?!

— Ну не умерла же! Карлайл, чем по твоему я занималась работая наемником?! Цветочки по полям собирала?!

— Мне все равно, чем ты занималась, больше ты этим заниматься не будешь.

— Ага, конечно! Ещё приказания будут?! Может, мне обернуться пупырчатой пленкой и сидеть в комнате без окон, чтоб ты, бедненький, был спокоен?!

— Не утрируй! Я лишь прошу не подвергать свою жизнь опасности намеренно, по моему это не так много.

— Не подвергать свою жизнь опасности, — плаксивым голосом передразнила Эльвина. — Жизнь вообще опасна! Сюрприз, блядь! Добро пожаловать в мир без розовых пони, папаша!

— А я и не живу в мире с розовыми пони! Просто, веришь или нет, есть разница между по неосторожности упасть в люк и сломать себе шею или намерено пойти туда, где тебя могут убить!

— Веришь или нет, но убить тебя могут в любом месте! Я за риски хоть деньги получаю!

— В этом проблема? В деньгах? — с придыхание спросил Карлайл, открывая бумажник. — Вот! — швырнул он на стол несколько купюр. — Бери, чего стоишь?! Мало? Вот ещё! И ещё! Ещё нужно?! На карточке три миллиона, бери! Забери все деньги, я заработаю сколько нужно!

Карлайл был в отчаянии. Его буквально тесло от негодования и куда больше от страха. Четырнадцать часов и восемь минут, пока он не знал жива ли Эль, были для него страшнее всех мук Ада. Он примчался домой сразу после звонка Розали, но, ожидаемо, дочери уже и след простыл. Ее не было в лесу, не было по дороге в Порт-Анджелес, у оборотней тоже. Сотня звонков не принесла результатов, и вскоре телефон обнаружился в комнате, разряженный от настойчивых попыток выйти на связь. Потом пошли череда номеров знакомых Карлайла, однако все лишь разводили руками, мол, сами давно не общались с ней. На расспросы о заданиях наемника тоже никто не мог дать особо внятных ответов, поскольку большая часть не сталкивалась с таким, а те, кто сталкивался, сообщали, что спектр работы огромен. Аро пытался успокоить друга, заверив, что Эль достаточно опытна, но Карлайл просто сбросил вызов, боясь рассказать королю о нем много нового. Деметрий же ложными надеждами тешить не стал, сразу сказав, что это всегда риски, однако тут же добавил, что судя по всему работает Эльвина в группе, поэтому шансы на ее скорое возвращение велики. Чуть позже вампир перезвонил им и попросил сообщить, когда Эльвина вернётся, поскольку в этот раз ему не удалось узнать от старых знакомых, куда она пошла. В какой-то момент Карлайл в отчаянии позвонил в полицию, соврав, что дочь похитил неизвестный, однако, там лишь предложили успокоиться и подождать, ведь «может это для вас он неизвестный, а ей очень даже знакомый, подростки ведь они такие, у самого дочь ее возраста.». Если бы не умение сдерживать себя, Каллен бы тут же нанес визит в участок и объяснил копу, что свою дочь тот может отпускать с кем хочет, а он, Карлайл, хотел бы знать всех ухажеров Эль.

–Мне не нужны твои деньги! — заявила девушка, особенно выделив «твои». — Быть должником унизительно! Хотя, чего это я?! Тебе не понять! Хорошо было у Аро под крылышком?! Небось хочется обратно к золотой кормушке?!

— Не переводи тему.

— А я и не перевожу! Все! Хватит! Разговор окончен!

— Стой! Я тебя никуда не отпускал!

Карлайл схватил дочь за плечо совсем легонько, только чтобы задержать ее, однако по иронии судьбы это оказалась именно та рука, которой Эль доставала бусы. С шипением кошки девушка выдернула раненую конечность и посмотрела на отца с такой злобой, что тот невольно отпрянул.

— Не смей мне приказывать!

— Смею и буду, — твердо заявил мужчина. — Я твой отец!

— Я похоронила своего отца!

В воцарившейся тишине все ещё слышался звон. Все стояли замерев, будто время остановилось и смотрели на Эль. Девушка прижала обе ладони ко рту. Казалась она сама шокирована вырвавшийся фразой не меньше, чем остальные. В раскрытых до размеров копейки глазах было столько боли, столько сожаления… Девушка медленно опустила дрожащие руки, протянув одну из них в сторону отца, будто бы желая утешить.

— Я…Мне…–жалко проблеяла она. — Это не то, что я хотела…–тяжелый протяжный вздох вырвался из ее груди, когда девушка побеждено склонила голову. — Это был слишком сложный день. Я устала, голодна и мне очень больно физически и на душе. Сейчас мне, правда, лучше уйти, пока я не сказала ещё чего-то о чем буду жалеть.

С этими словами Эльвина развернулась окончательно и поднялась по лестнице. На последней ступеньке она остановилась и почти одними губами прошептала столь тихо, что даже вампиры с их слухом не расслышали:

— Прости…

Карлайл пошатываясь отошёл спинок к столу и облокотился на него, чтобы не упасть. Что может быть больнее для отца, чем фраза ребенка, обозначающая буквально «ты для меня умер»? Нижняя губа Карлайла задрожала. Весь мир будто померк в одну секунду. Это он виноват. Его дочь росла сиротой при живом отце… Ей было плохо, страшно, а его рядом не было. Фридрих, возможно, был не самым добрым человеком, но он всегда оставался рядом с сыном. А вот Карлайл не смог. Сколько угодно слов любви он мог говорить свое малютке, однако доказать это делом так и не сумел. Пугающая мысль, что лучше и вовсе не жить, чем существовать зная, что для родной кровиночки ты меньше чем пустое место, билась в голове Карлайла болезненным гулом. Он был бы готов отдать все ради и глотка любви Эль, проблема была лишь в том, что даже капли там не осталось. Не потому что дочь не умела любить, а потому что он был недостоин этой любви. Бросил, предал… В груди стало очень больно, точно как в легендах туда вонзили осиновый кол. Впрочем, лучше бы и его, чем четыре слова, убившие разом все чувства кроме боли. Щеки стали мокрыми. Рефлекторно проведя по ним рукой, Карлайл понял, что плачет. И как раньше не заметил?

— Папочка? — к тот звал его, настойчиво теребя за плечо.

Только сейчас Карлайл понял, что со всех сторон к нему прижимаются чьи-то тела. Первой мыслью было прогнать, убедить оставить его одного с этим горем. А потом рыжая макушка воткнулась ему в подбородок. Эдвард. Его первенец вампир. Мальчик хвостом ходивший за ним первые месяцы. Мальчик, кричавший «Я ненавижу тебя!» и молящий, стоя на коленях «Отец, просто меня!». Шею Карлайла оплели нежные руки и нос защекотали белокурые локоны. Розали. Его упрямая дочь. Она была похожа на него, будто и вправду родная. Слишком гордая, чтобы принимать поцелуй в макушку, когда отец отвозил их в школу, но такая ласковая, стоило лишним глазам исчезнуть. На плечо опустилась короткостриженая голова. Элис. Она была взрослой физически, но в душе осталась сущим ребенком. Порой чересчур игривая она часто нарушала границы, но никогда в жизни не хотела причинить вред нарочно, искренне желая приносить так недостающее ей кого-то в психологической лечебнице счастье. Правую руку поддерживающе сжимала иссечения шрамами ладонь. Джаспер. Первый помощник Карлайла во всех вопросах дисциплины. Придя к ним колючим, вечно огрызающимся ёжиком он оказался лишь верным но потерянным щенком, шерсть которого просто нужно было очистить от грязи страхов, паутины лжи, и налипшей боли. Торс сжимали по медвежьи крепкие объятья. Эммет. Большой маленький мальчик. Он точно малое дитя постоянно стремится узнать что-то новое, порой это оканчивалось трагично, однако, унывать он просто не умел, играючи уносясь на поиски приключений.

Карлайл был отцом! Отцом трёх чудесных сыновей и трёх замечательных дочерей. Да, между ними всему случались ссоры и недомолвки. Бывали дни, когда хмурые как небо Форкса дети рычали на проявленную заботу. Бывали и те, когда уставший от нескольких тяжёлых смен подряд Карлайл мог слишком резко попросить дать ему побыть одному хотя бы часок. Все бывало. Такова жизнь. Выгорать нормально. Главное то, что несмотря на все они любили друг друга, и в счастье, и в горе. Карлайл протянул руки, стараясь обнять своих детей и зарылся носом в разноцветные макушки.

Эсме наблюдала со стороны, украдкой вытирая слезы. Она не подошла к ним лишь потому, что понимала, супругу сейчас нужна не ее любовь, а их. Только их. Они были частичками души друг друга, но в сердце для детей всегда было больше всего места. Дети — их продолжение, их радость и их печаль. Нет уз крепче, чем те, которые способны создать родители с потомками. И пусть в них не было и одного общего гена, для Эсме и Карлайла было совершенно не важно, поскольку семья — это не только кровь.

***

Душ не принес желаемого облегчения. Эльвина вошла в комнату с тяжёлым сердцем. Чувствовала она себя паршиво, будто при лихорадке: все тело тряслось, неприятно горели щеки и глаза. Она не хотела говорить этого. Не то, чтобы никогда не думала, но… Скорее просто не задумывалась. В пять лет девушка побывала на похоронах отца и до самого прибытия в Вольтерру считала его мертвецом, не смотря на все заверения матери. Потом она бы хотела, что бы он был мертв. Долго хотела. А потом все как-то забылось. Стало совершенно не до этого. Она помнила, что он жив, но не ощущала. Все рассказы о его жизни воспринимала не более чем историями про какого-то рандомного Карлайла Каллена, не связывая его в мыслях с тем, кого так любила когда-то. А теперь он был здесь, был реален. Едва увидев его Эльвина испытала давно забытые боль и обиду, но больше всего растерянность. Как ей реагировать? Что она должна испытывать? Его не было так долго, что Эль уже и позабыла, каково это, иметь отца. Многим было бы трудно поверить, но ведьма была жутко сентиментальна, когда дело касалось воспоминаний. Столетиями она бережно хранила образ отца, который героически погиб, защищая семью и деревню. И вот теперь на воспоминания посягнули. Эль не хотела рушить то, что держало ее на полаву долгие годы, поэтому заперла каждое мгновенье с отцом, перевязав все траурной ленточкой. Так было проще. Так было менее больно. Уж лучше думать, что отец погиб, любя тебя, чем, что он жив, даже не вспоминая о родной дочери. И все же, если все так логично и правильно, откуда берется разъедающая изнутри вина за слова сказанные «не отцу»?

Возможно, она зарождается от стоящего на столе чемодана с лекарством и прилагающийся к нему записки с одним единственным словом: «Прости»?Навесные замки, а так же последующие за ними кодовые и внутренние маги придумали задолго до людей, однако относились к таким механизмам со свойственным скептицизмом. До подлинно неизвестно кто был первым магом, придумавшим и отрегулировавшим работу шестерёнок и пружин, но приписывали это Ксенофу Бесталанному, поскольку именно его перу принадлежала первая найденная рукопись с описанием работы такого механизма. Он же изобрел колесо, и как следствие повозки, собрал первые камины, а так же разработал некое подобие канализации и центрального отопления. В какой-то мере эти изобретения облегчали жизнь магического сообщества, позволив магам не тратить силы на заклятья нечистот, телепортации на ближние расстояния или согревающие чары, однако, не смотря на это, отношение к ним и их создателю оставалось весьма прохладным. Гордые волшебники всегда кичились своим отличием от «жалких людишек, не способных ни на что без своих палок-копалок», а посему и подобные приспособления к жизни с признанием величали околочеловеческими и значимость их отрицали. Большая часть дверей даже не была оснащена замочными скважинами, а отопление позволяли себе лишь очень занятые маги, которым было не до постоянного обновления чар. Про изобретателя говорили мало, а писали про него ещё меньше. В официальной истории Ксенофа и вовсе считают чуть ли не одним из первых людей, мол, родители его были магами, но сам он волшебными способностями не обладал вовсе, от того и придумал все это. Не исключили его из магического сообщества лишь потому, что признать необходимость человеческих изобретений гордость не позволяет. Так это или нет, Эльвина не знала, но была склонна полагать, что создатели слухов не врут. Хоть дата его рождения неизвестна, как и родственники, однако, судя по с трудом найденным записям, Ксеноф был рождён как раз вскоре после Первой Магической Войны, тогда же и появились первые люди.

Вереница мыслей о древнем изобретателе пронеслась в голове Эльвины, стоило ей взглянуть на дверь перед ними. Кодовый замок, запечатывающий ее, был спроектирован по проекту Бесталанного, и в этом Эль не сомневалась. На той самой рукописи, которую девушка вместе с другими подмастерьями изучала в Башне, была именно эта схема. Не подобная, нет, именно такая же, состоящая из шести соприкасающихся, но не зависящих друг от друга дисков с буквами по семь на каждой и множества мелких шестерёнок, сцепленных с кругами. На свободных местах двери красовались ровно шесть стрелок, которые указывали на определенный символ латинского или магического алфавита, а так же буквы языка, который Эльвина не смогла идентифицировать. Девушка невольно ухмыльнулась, невесома проведя ладонью по камню. Маг, у которого наемники сегодня воровали определенно отличался от своих собратьев любовью к механизмам и был вхож в круг тех, кому были доступны запретные знания. Возможно, он тоже был из подмастерий.

— Бля, — выругался рядом стоящий Пабло, царапнув когтем по стене. — Опять тот камень. Ну нахуя, вот скажи мне?

— На случай, если предадут свои, -пожала плечами Эль, внимательно изучающая буквы. — Те, кто знают, как обойти ловушки, но понятия не имеют, какой код.

Вампир глухо зарычал. Это день измотал даже его, что уж говорить об Эль. Нет, она не жаловалась, но наемник прекрасно видел, как мелко подрагивают от напряжения ее плечи, слышал, как дыхание то и дело прерывают тяжёлые хрипы и стоны. Маги были хрупкими, почти как люди, хоть и отрицали это с пеной у рта. Он не знал как работает их магия, но по всему следовало, что тот орган, который позволяет им колдовать, буквально выжимает из организма все соки, даже когда они не используют свой дар. После особо затяжных битв маги буквально высыхали у него на глазах, а потом несколько дней еси как не в себя, не в силах набрать хоть грамм веса. Как сказал однажды Барлиос, лишь треть магов погибает от клинка, остальных убивает их собственный организм. Что уж говорить об Эль, на которую и дунуть было страшно, до того хрупкой она казалась на первый взгляд. «Она просто слишком упряма, чтобы издохнуть, » — бывало шутили наемники, понимая, что ни черта это не шутки. Девушка всегда старалась быть с ними на равных, хоть и давалось ей это с большим трудом, но сдаваться она не умела.

— Сука, он сказал, что заклятье связано с огнем… Вот нахуя было брать тебя, если ты не сможешь снять заклятье, которого блядь нет!

Девушка наконец удостоила вампира высокомерным взглядом, за которым скрывала обиду и толику страха. Что там за дверью? Это хотели спрятать очень хорошо, иначе не прибегли бы к такой отчаянной попытке защиты, как вполне человеческий кодовый замок, хоть и с небольшой модификацией в виде антимагической стены. Прежде такое Эль видела только в… Башне. От подобной мысли по спине ведьмы пробежал холодок. Нет, он бы не мог. Не осмелился бы. Только не у магистра или мастеров. Барлиос был идиотом, но не настолько тупым, чтобы осмелиться на подобную дерзость. Законы у магов суровы и за подобное все причастные будут немедленно казнены. А суд над вампиром в свою очередь выльется в скандал с Аро и тогда… Это означало бы войну, притом весьма затяжную. Эльвина рвано вздохнула. Нет, она просто накручивает себя. Мало ли на свете магов, увлекающихся механизмами? «Мало…» — настойчиво шепчет внутренний голос. Да и к тому же любой господин мог бы наставить ловушек, будь у него много денег. «Зачем…?» — Эльвина игнорирует свой же вопрос.

— Знакомый замок, не правда ли? — холодный голос эхом раздается где-то внутри черепной коробки столь резко, что Эль непроизвольно дёргается и оборачивается через плече.

Никого. Его нет. Ей просто показалось. Девушка смотрит на свою неподвижную тень не мигая в ожидании, что та наконец покажет свою истинную сущность, но она лишь чуть колышется от слабого света огонька.

— Не торопись с выводами, -изрекает Эль, наконец взяв себя в руки. — За дверью твое заклинание, на случай, если предаст и тот, кто знает код. Этот маг предусмотрел все… Хех. А он хорош. Даже очень.

Эльвина внимательно осмотрела диски в поисках прорезей, куда необходимо было вставить ключ, чтобы затем вручную прокрутить до нужной буквы, прямо как на старом телефоне. Так работали все кодовые замки в Башне, и, Эль нисколько не сомневалась в принципе все подобные замки магов. Конечно, прорезь была и здесь и, разумеется, являлась не чем иным, как ещё одним средством защиты от того, кто магом не являлся. Она имела определенную, всегда однотипную форму и войти идеально в нее мог лишь кинжал-игла. От прочего холодного оружия его отличал не только особый сплав (который менялся от случая к случаю), но и определенная стандартная форма: его острие было похоже на чуть более узкий и короткий наконечник ланцеи. Их форма не менялась веками, с тех самых пор как магам было необходимо научиться сражаться на землях, усеянных щебенкой Касумокули.

— Знаешь эти символы? — спросила девушка, окончив свой осмотр. — Это же буквы, верно? Чьи они?

Пабло подошёл ближе, чтобы рассмотреть указанный Эль элемент. Даже лучшему человеческому лингвисту далеко до языковых познаний самого паршивого наемника. Если люди учили языки ради собственного удовольствия, определенной работы или на худой конец потому что мама заставила, то для наемников всех видов это была жизненная необходимость. В одной группе могли состоять француз, немец, араб, еврей, англичанин и русский, прямо как в бородатом анекдоте, только вот совсем не до смеха становилось, когда в силу полного недопонимания из-за лингвистического барьера, все они лишались голов. Во избежание этого уже в первый год работы любой наемник волей неволей должен был научиться понимать и произносить простейшие команды на десятках языков. К году пятому словарный запас пополнялся достаточно для простого общения, а через ещё пару десятков лет в одном предложении все слова могли принадлежать к разным народам. Чистый язык использовали редко, в основном для общения с нанимателями или менее опытными товарищами. Многие даже забывали родной язык и начинали думать исключительно на смешанном. Конечно, высокой литературы и некоторых исконных выражений наемник типа кувалды понять не смог бы, но у тех же подвесок не возникало проблем поддержать светскую беседу, а порой и понять сложные профессиональные термины.

— Это арабский, — заключил вампир, задумчиво потирая подбородок. — не Турция точно, но где-то рядом. Элеф, ила, уэ… Все отдельные буквы. Это же типа как в тех хранилищах, что мы грабили да? Тут нужно подобрать слово?

— Типа того, — согласилась Эль не без толики зависти в голосе. — Этот круче. Видишь шестерёнки? У нас не так много попыток угадать нужное слово. Каждый поворот приводит в движение защитный механизм. Не провернул верно с первых парочки раз и все, сэкир бишка.

-Сикир башка, первое мягче, а второе жестче и ударение на окончание, — поправил Пабло, невероятно гордый тем, что хоть что-то он знает лучше ведьмы.

Все знали, девушка, как и большая часть ее вида, говорит на других языках лишь при помощи мудреного заклинания. В личном разговоре с ней обычно общались на латыни, при свидетелях переходили на местный язык, но для ведьмы особой разницы не ощущалось, поскольку, как объясняли другие волшебники, магия, неведомым для Пабло образом, преобразовывала речь собеседника в понятную ей и наоборот. Почти все маги пользовались этим заклятьем, считая, что знать человеческие языки ниже их достоинства. В какой-то мере они даже гордились этим, мол, нам не нужно тратить время и забивать свою голову бесполезной информацией. «Мы всегда можем найти общий язык, » — любили подшучивать они над новобранцами, усердно запоминающими как на суахили будет «беги». Маги в целом не понимали, как и когда произошло разделение на различные лингвистические группы, а главное, по какой причине. Версия с вавилонской башней на этом фоне уже не казалось очередной человеческой выдумкой, тем более что на месте предполагаемой располагается один из дворцов мастеров, так и недостроенный по сей день. Впрочем, магам было только на руку то, что люди разделились по языкам, ведь так у них появлялась веская причина для ненависти: «они и с друг другом договориться не могут, — презрительно заметил как-то один из наемников-магов, — у нас такой проблемы не было, а когда у них появилась, так мы сразу придумали решение.». Конечно, в заклятье были агрехи, такие как сильный акцент или не совсем верный перевод слов, но в целом все было понятно и никто не обращал особого внимания на неточности.

— Может, я и произнесла не правильно, но ты то без языка вообще говорить не сможешь, — с жутковатой улыбкой проговорила девушка, обернувшись к вампиру. — А вообще, действительно, гордость тем, что знаешь русский, больше же нечем. Ни ума, ни фантазии, ни члена.

— Ты охуела?! Есть у меня член!

— А ума все же нет. И…Я трахались с тобой, так что, — девушка якобы успокаивающе похлопал по детородному органу оскорбленного в лучших чувствах мужчины, — все же единственный твой повод для гордости — хорошее знание русских пословиц.

— А у тебя титек нет, — по-детски обижено парировал Пабло.

— Знаю, — совершенно спокойно согласилась Эль. — И все равно они больше, чем твой мозг раз в десять. Мы можем ещё сколько угодно мериться письками, но давай вернёмся к решению взрослых проблем? Я понимаю, тебе трудно, однако, поднапряги оставшуюся извилину. Нужно найти слово.

Пабло сделал глубокий вдох и медленный…сука очень медленный…выдох, как учил Эдмон Психолох. Не помогло, Эль бесила как и прежде.

— И сколько у нас попыток?

— А я почем знаю? Одна, скорее всего.

— Пиздец, — сквозь сжатые зубы выдохнул Пабло.

— Полный, — согласилась Эль с той же интонацией.

Девушка опустилась на землю и принялась выводить на пыли имеющиеся символы трёх языков. С латинским и магическим все было просто, их она знала в совершенстве, а вот с арабским дела обстояли куда хуже. Нет, конечно, вопреки расхожему мнению маги прекрасно владели человеческими языками. Хотя бы одним так уж точно, притом в обязательном порядке. В определенной мере магу по части языков было сложнее всего, ведь с самого рождения он обязан был говорить минимум на трех: родном латинском, магическом и том, на котором общаются люди его местности. Конечно, между собой волшебники и в самом страшном сне не стали бы разговаривать на грязном человеческом языке, но реалии были таковы, что большая часть не сумевших объясниться с разгневанными средневековыми горожанами понятными им словами погорела на кострах, и языковой барьер пришлось спешно преодолевать не смотря на все призрение. Контролировалось знание не так жёстко, как магические способности, однако, после года в Башне в итоговый экзамен помимо проверки волшебной силы и навыков алхимии двух уровней и знания элементарной истории, обязательно входило сочинение на трёх языках и не сдавшему его вход во многие профессии был заказан. А уж когда дело касалось теоретической части на право зваться мастером, тогда словарный запас должен был быть не просто достаточным, он был обязан соответствовать уровню носителя. У Эль с этим проблем не возникло ибо в обоих случаях она выбрала английский и сдала все на высший балл. Увы, сейчас это помочь не могло, ведь только люди признали его самым удобным для обучения, маги по старинке говорили кто на каком. Вот этот, например, этот волшебник был арабом.

— Какого хуя ты делаешь? — не выдержал Пабло.

— Впала в детство и рисую, а что блядь не видно?! — с раздражением отозвалась Эль, вырисовывая последнюю закорючку.

Сорок две буквы… По четырнадцать каждого алфавита… Это будет очень, очень, очень долгая игра в слова, тем более что минимум две буквы в слове для Эль неизвестны. Девушка была готова отвесить себе крепкую оплеуху. Прав был Аро, нужно учить языки, вечно на одних чарах не продержится. «Если выберусь, начну изучать немецкий, » — клятвенно пообещала девушка сама себе.

— Подпиши к арабским символам их латинские аналоги, — приказывает Эльвина. — Хотя бы примерно, — вздохнула она, наткнувшись на скептический взгляд Пабло. — Так я хоть буду знать, что эти закорючки значат. Блядь… Никогда не думала, что перед смертью я буду учить арабский алфавит.

— А у самой что, ручки отвалятся? — усмехнулся Пабло, но тем не менее опустился на пол. — Да и нахуй оно тебе? Ты ж можешь все этой своей, — вампир помахал над головой руками, вероятнее всего изображая магию.

— Не могу. То есть…могу, конечно, но… Блядский рот, Пабло, просто делай, что я прошу! Не беси. Заклинание, которое мы применяем, переводит только устную речь.

В магическом мире были и чары, способные перевести письменный текст, но особой популярностью они не пользовались за счёт слишком большой неточности. В этом плане даже люди с их далеко не идеально работающим фото переводчиком были лучше. Во всяком случае искусственный интеллект хотя бы немного адаптирует текст, подбирая из множества значений слова то, что нужно для контекста, а не случайное.

— Короче, опять ваша магия нихуя не можееее….! Суууука!

Вампир прогнулся от боли, издав надрывный крик. В этот раз было не так плохо, то ли близость блокирующего магию камня сказывалась, то ли Эль сжалилась. Впрочем, в этом случае «не так плохо» означало, что вместо невыносимого мучения было чуть менее невыносимое. Что-то вроде удара молотком вместо молота, в теории разница должна быть, но в момент удара это как-то не особо заметно.

— Так что там насчёт «нихуя не может»? — с пугающе милой улыбкой спросила Эльвина, протягивая вампиру руку.

— Все может, все она блядь может, — простонал Пабло и встал самостоятельно. — Были бы вы маги чуть менее снежинками, цены бы вам не было.

Девушка опасно сверкнула зубами, но ничего не сказала. Спорить с тем, что маги чрезмерно ранимы по меньшей мере глупо. Да и сейчас отстаивать свой народ у Эль совершенно не было времени. При лучшем раскладе мальчишка все равно уже мертв, а значит его воспоминания просмотрели и вскоре являться за ними. Опять же, в самых радужных мечтах, стражники не знаю как пройти, или считают их мертвыми, что было бы даже лучше, однако в любом случае хозяин замка уже оповещен и направляется сюда. Девушка замерла, вслушиваясь в тишину коридоров, нарушаемую лишь скрипом когтей Пабло. Сколько у них осталось времени? Час? Десять минут? Даже если немногим больше, этого все равно не хватит для подбора нужного слова. Эльвина прижалась горящим лбом к ледяной поверхности двери. Сражаться с целой кучей наемников в закрытом пространстве при не совсем стабильной магии и в ее то состоянии — последнее, что она бы хотела сегодня делать.

— Вот нахуя три разных языка? — подал голос вампир, поднимаясь на ноги.

— Что б ты спросил, — раздражённо рявкнула Эльвина.

Девушка посмотрела на буквы перед ней, а затем на диски на стене. Сначала шли магические символы, затем латынь и уже в самом низу круги с арабскими. Нужно было составить из имеющихся рандомных букв слово, в котором каждая буква принадлежала разным языкам, чтобы в целом звучало оно как будто его произнесли на латинском. Что-то вроде того, как люди не имея правильной раскладки на клавиатуре пишут свои слова символами другого народа, только в десятки раз сложнее, потому что раскладок три. Губы девушки тронула грустная полуулыбка. Это была одна из самых популярных игр среди подмастерий. Тренировка и способ скоротать вечера в библиотеке одновременно. Буквы они писали случайные, посредством выкрика оных, а выигрывал тот, кто мог придумать из имеющегося как можно больше слов. Эль часто проигрывала, впрочем, эти ситуации ее нисколько не расстраивали, ибо сам факт азарта разливался в душе непонятным теплом. Все их попытки найти подходящие слова, споры, о том, что писать можно и так, и так… Они могли засидеться до самого утра, пока не приходили рабы или слуги, напоминающие, что вообще-то пора спускаться на завтрак.

«Кода мы играли, это казалось легче, » — со светлой печалью подумала девушка. Впрочем, от простой игры ее жизнь не зависела, а вот сейчас совсем другое дело. Какое слово может быть здесь? Эль опустилась на пол и принялась выводить варианты. «Тень», записала она первое, что пришло на ум и тут же вычеркнула, так же как и последующие «вход», «ключ», «клад», «склад», «пиздец», «выход», «камень», «маг», и ещё с десяток слов. Все ещё был вариант, что никакого слова нет и в Эль взыграла настольная, стоило ей увидеть три столбца с буквами, однако, девушка была почти уверена, это не просто набор символов. В конце концов, это было бы логично, раз в ловушке с водой подошла «тень».

Да, хозяин этого места определенно выходец из их числа, к счастью или к сожалению. Ещё и араб… На памяти Эльвины с ней училось восемь магов из восточных народов, но вряд ли это был кто-то из них: трое мертвы, один пропал без вести, другая арестована, ещё два вернулись на родину до того, как Эль стала мастером, и последняя училась до сих пор, если верить доносам. Возможно кто-то, кто ушел раньше, чем ведьма переступила порог Башни… Или… Девушка тряхнула головой, отгоняя пугающую ее мысль. Ныне покойный мастер Ксеноф Мыслитель был арабом. Арабом, увлекающимся изобретениями своего именного тёзки.

— Пабло… У кого мы воруем? — спросила она так обречённо, что сердце вампира непроизвольно сжалось.

Она выглядела столь подавленной, что Пабло почувствовал себя самым гадким человеком во всей вселенной, хотя даже не был человеком. Точно котенка пнул, право слово! Не то, чтобы Пабло был мягкосердечным, но и конченной мразью при всех своих ужасных чертах характера себя не считал. Стыд захлестнул его, как десятибалльной шторм поглощает крошечное рыбацкое судно. Он предал ее шаткое доверие, приведя сюда. У вампира оставалось лишь одно оправдание, пару часов назад он искренне верил, что ведьму это несколько не тронет.

— Я…–начал было он чуть осипшим голосом, но все попытки защититься так и повисли в воздухе.

Вампир и ведьма широко раскрытыми от ужаса глазами смотрели на коридор, в котором эхом разносились спешные шаги охраны. Все. Их обнаружили. Через считаные минуты в проходе появляться до зубов вооруженные я явно агрессивные воины, а бежать отсюда некуда, придется сражаться. Эльвина извлекла из ножен короткий меч и протянула его Пабло. Вампир неглядя взял оружие, всматриваясь в черноту. Звуки были далеко, но с каждой секундой они неумолимо приближались. Бежать навстречу и атаковать в лобовую было бессмысленно, про них знают и будут ждать такого маневра, прятаться глупо на чужой то территории, но и стоять здесь, точно мышам в мышеловке в ожидании кота было невозможно. Вампир с надеждой посмотрел на ведьму. Она не кувалда, должна знать, как выпутаться из подобной ситуации. Эль не подводила. Ничего в ее позе не выражало тревоги от неминуемой катастрофы: твердая стойка для отражения атаки, натянутая, как пружина спина, плотно сжатые в кулаках клинки, взгляд направлен прямо перед собой и страшен настолько, что кажется, будто своих врагов Эль собралась побеждать исключительно им. Лишь бешеное сердцебиение, которое вполне можно было бы списать на подскочивший адреналин, несколько смущало наемника. И все же, он верил, что они смогут выстоять…хотя бы первую атаку. Они оба были хороши в бою, оба готовы были выгрызать пусть и дерьмовую, но ценную жизнь зубами. Пабло не знал, кто учил Эль драться, но делала она это весьма успешно, если до сих пор жива. Жизнь наемника в принципе лучший показатель его боевой техники. Впрочем, красоту своего мастерства можно было показать лишь в боях друг с другом, в полях про это забывалось тут же. На войне не дерутся, как в кино, нет. О, нет. Там в ход идут самые грязные приемы. Там всем плевать, насколько хорошо ты владеешь техникой боя, не до эстетики бойцам, когда один буквально выцарапывает глаза другом, что уж поделать. И Эль умела работать грязно. Как то по слухам даже член отгрызла оппоненту, когда он придавил ее к земле. Да, определенно, если бы у Пабло был выбор, с кем угодить в ситуацию, в которой он оказался, вампир бы без сомнения выбрал такую напарницу, как она.

Тем удивительнее для уверенного в готовности к сражению Компадре стало то, что Эль резко развернулась ко входу в хранилище и вновь зажгла свет на максимальную яркость.

— Какого…? — только и смог вымолвить Пабло, но Эль его остановила, подняв руку.

Девушка бы хотела ошибиться. На самом деле, сейчас ее единственно желание было оказаться не правой. Бой со стражниками в тесном помещении не виделся ей столь же ужасным развитием событий как то, что ожидало ее, если Эльвина правильно подобрала слово. Девушка прокрутили первый диск, остановившись на символе, читающимся как звук «к». Если она не ошиблась…если это и правде то, о чем она думает, тогда ей никогда не простить себя. Символы звуков «с» и «е» заняли свои места. Пабло то что, это не его мир, для него это ограбление обыденность. Диск со скрипом прокручивается и останавливается, когда стрелка показывает на латинскую букву звука «н». Сердце Эль колотилось так сильно, что грозило проломить грудную клетку или на худой конец позвоночник. Если верить подписям Пабло «о» стало следующим звуком в целом вполне обычном, но пугающем сейчас о дрожи в коленях слове. Рука девушки дрожала, когда она вставила кинжал в последнюю выемку и прокрутили диск до символа со звуком «ф». Малодушно ведьма подумала, что лучше бы защитный механизм сработал и их расплющило очередная ловушка, или что там придумал маг. Тогда Эль было бы не так паршиво на душе, тогда бы она не ощущала себя самым поганым на свете дерьмом.

Прозвучал щелчок и дверь открылась.

***

Предательство разрушат душу, притом не только того, кого предали, но и того, кто посмел предать. Его можно понять, когда речь идёт о жизни или смерти. Его можно простить, если найти в себе силы отпустить прошлое. За него можно возненавидеть, когда таких сил нет. Но что нельзя сделать с предательством, как ни старайся, так это забыть. Оно никогда не стираться из памяти и точно клеймо на лбу раба будет напоминать о произошедшем каждый раз, стоит давно простившему другу непроизвольно вздрогнуть, окажись ты за его спиной. Нет, оно не исчезает, висит тяжёлым грузом даже на самой прогнившей душе. Сколько потом не старайся, сколько не отмывай совесть, в глазах других: предатель однажды — предатель всегда.

Предатель — вот кем себя чувствовала Эльвина, стоя в огромной темной комнате, где источником света служила лишь золотистая пыль над пьедесталом, над которым парили черные бусы. Мерзкая дрянь, хуже грязи из-под ногтей Пабло. Так паршиво на душе Эль не было давно, быть может, с тех пор, как она самолично протянула родному деду стакан с ядом, глядя прямо в лучащиеся любовью и всепрощением глаза. Девушка смотрела на бусы из черного жемчуга и перед взором всплывал образ давно покинувшего этот бренный мир мастера Ксенофа. Он был единственным, кто соглашался с Эль, что полное отдаление от людей ни к чему хорошему не приведет. Мастер терпеливо объяснял ей сложные чары… Он, Великие Боги, именно он научил ее заклятью Инсуперфичем! Как она могла забыть? Впрочем, стоит ли удивляться, если она и пробившийся в подсознание голос, который провел их сквозь огонь не узнала… А ведь он так многому ее научил, так много рассказал… Поверил, что из Эль выйдет что-то путное. «Ты, Полуночница, — как то сказал он ей, по отечески сжимая подрагивающие от тяжёлой тренировки плечи, — выйдешь хорошим магистром. Лучше, чем кто либо из нас. Мы магию любми, а ты в нее влюблена, и все сделаешь, чтобы сохранить магический мир.». А теперь она собственноручно собиралась отнести если не врагам, то уж явно не друзьям один из самых ценных артефактов магического мира — бусы Парватенебрис Прячущихся Повелительницы.

По легенде Аржем долго думала, что подарить сестре на свадьбу с Вентуангвине, и старейшина оборотней посоветовал Богине собрать с неба самые яркие звёзды и сотворить из них бусы, чтобы и в безлунные ночи могла она радовать их чарующими узорами из теней. Увы, свет их был настолько ярок, что Повелителица лишь раз взглянув на них потеряла зрение. В гневе Богиня швырнула подарок на Землю и поклялась, что наступит день и она отомстит сестре и ее любимым волкам. Что же до бус, то их нашли маги спустя несколько тысячелетий. То ли случайно, то ли по все той же легенде разрывали почву, и отыскали. На месте раскопок построили замок для мастеров, где и хранили бусы подальше от любопытных глаз, опасаясь больше не за украшение, а за жизни магов. Артефакт этот обладает необычайной силой, и не каждому дастся в руки, однако, если удастся совладать с бьющей на поражение энергией, можно было управлять любой тенью, и тем самым подчинять своей воле ее обладателя. Идеальное оружие, если бы ещё не убивало его носителя, когда он давал слабину.

Не многие могли похвастаться, что видели бусы, ещё меньше тех, кто их тронул, и совсем единицы надевших и выживших. Мастер Ксеноф был одним из них. Он пару раз даже привозил артефакт в Башню, не смотря на все запреты, и показывал его из своих рук подмастерьям. А Софи и Эль так и вовсе пообещал однажды пригласить их к себе, чтобы дать девушкам прикоснуться к бусам и почувствовать их истинную силу. Софи наверняка поехала. Одна. Ренегата никто бы не стал звать для того, чтобы дать ему доступ к очень сильному оружию. Эльвина была готова рыдать от злости и вины, захлестнувшие ее, но вместо слез из груди ее раздался рык раненого зверя. Что же теперь делать? С одной сторон это была ее работа. В смысле, она же и худшие вещи вытворяла. Однако… С другой, возможно, лучшей ее стороны, все ещё бережно хранившей теплые воспоминания о времени, проведенном в Башне, это было не правильно. Не правильно воровать у того, кто был добр к тебе, даже если он уже мертв. Особенно, если он мертв! Это как будто обесценивает все тепло их отношений, ведь она даже не сможет попросить прощения, попытаться искупить вину. И магистр… Он ведь до сих пор не перенес артефакты, о которых знала Эль, не переставил книги в библиотеке лишь потому, что верил, будто у девушки не хватит совести воровать у него. Да и если опустить личные отношения, украв артефакт для Барлиоса Эльвина может подставить под удар магическое сообщество, а значит и саму магию… Нет, она не может допустить этого. Конечно можно было развернуться и уйти. Добраться бы до леса, где не будет мешать Касумокули, а оттуда телепортироваться в ту же Вольтерру и написать письмо магистру. Можно. Но тогда она предаст Барлиоса. Эльвина бросила на Пабло колкий взгляд, осознавая, что глаза застилают слезы злости и бессилия. Она смахнула их быть может слишком резко, отчего разноцветные мушки замелькала перед ее взором. Эль зажмурилась. Картины прошлого всплыли из глубин подсознания. Наемником ей было плохо. Сон в бараках, нищета, дерьмовые продукты засыпанные тоннами специй лишь бы отбить мерзкий привкус, и постоянная работа, сочетающаяся со страхом за жизнь. Наемником ей было хорошо. Вечера у костра, которые они проводили в тихих рассказах разных историй из жизни, куртка с чужого плеча, не дававшая замёрзнуть и в самый холодный день, осознание, что ты не лучше и не хуже тех, кто окружил тебя, что и самый сильный из вас будет есть с тобой из одной миски протухшей мясо. Бросить все и уйти их означало предать тех, кто оказался рядом, когда у Эль не было ничего. Впрочем, всяко лучше, чем свой народ. Девушка развернулась и направилась к выходу.

— В этом и проблема, — философски заметил леденящий душу насмешливый голос, — вы называете выбором то, что по сути своей является лишь отсутствием выбора.

Девушка даже не обернулась.

— Ты куда? — растерянно спросил Пабло, уже предвкушая скорую победу.

Выбраться отсюда было куда проще: потолок был самым обычным в отличии от коридоров, и пожертвовать своей головой в этот раз вампир не против. В том, что Эль справиться с заклятьем на раз два он даже не сомневался. Не то, чтобы считал Эльвину самым крутым магом во вселенной, но то, что сам Темный Повелитель покровительствовал ей, не оставлял без внимания. Никто не знал, почему она так важна Владыке, слухи ходили самые разные. Однако, всех их объединяло одно: он сделал Эльвину сильной, буквально сотворив себе врага. Как говориться, у богатых свои причуды.

— А так не понятно?! — Эльвина остановилась настолько резко, что выбившиеся из прически волосы по инерции дернулись вперед. — Я ухожу, Пабло, и моли Богов, чтобы я не стала докладывать на тебя! Чего ты ожидал, притащив сюда меня?! Ты правда дума, что я… Я, Пабло! Это же уму не постижимо!

Девушка кричала, стоя к нему спиной, но Пабло итак прекрасно мог представить себе ее перекошенное от ярости лицо. Хотя причин для такой реакции он и не понимал. На самом деле, действительно не ожидал такого развития событий. Все знали, у Эль какие-то тёрки с магистром, притом весьма личного характера, но никто не подозревал какие именно. Да и важно ли с чего все началось, если по итогу ведьму отлучили от магического мира, отобрав все звания вплоть до гражданства? В любом случае из-за этого Эльвина была вне закона, была никем для магов, а может даже и хуже чем «никем». Это развязывали ей руки. Пабло никогда не видел, чтобы она отказывалась обворовать какого-нибудь мага с высокой должностью, не гнушалась проливать так ценную для них магическую кровь. Иногда казалось что ведьма и вовсе призирает свой вид, постоянно упрекая их в отсталости и неспособности изменяться. Ни к одному наемнику вампиру она не относилась так презрительно, как к своим же собратьям той же профессии. О, а как она ненавидела мага, отобравшего ее звание мастера! Казалось, она спит и видит как избавиться от него самым изощрённым способом. Вампир был почти уверен, что возможность отомстить ему Эль воспримет с большой благодарностью и будет куда более сговорчива для планов Барлиоса. И не рассказал он девушке правду лишь потому, что она могла отказаться из-за огромных рисков быть пойманными.

— Тебя же изгнали, не забыла?! Изгнали, после того, как ты доказала, что одна из них! Ты ебанный мастер Эль! Все это, — Пабло многозначительно обвел руками помещение, — принадлежит тебе!

Девушка многое хотела сказать ему, но все яростные слова застыли в горле комком. Конечно, для него…для всех них все выглядит именно так. Они не знают, что происходило в Башне, не знают, какими узами себя связала Эль. Окружающие видят ситуацию просто: Эльвину изгнали, она разозлилась на эту несправедливость, долгое время хотела уничтожить магистра, а теперь замахнулась на рыбку покрупнее в виде Темного Повелителя. Ведьма уже даже не спорила. Не объяснять же каждому встречному, что за ее проступки полагается не изгнание, а казнь, что она обижена и разочарована, но никак не зла, и уж тем более ничего с мастерами или Боги упаси магистром делать она никогда не собиралась, понимая всю бесполезность данных поступков. Да и с Темным Повелителем было все помощнее: тут и личные счёты, и страх, что он сможет пробраться в их мир, и, собственно, осознание, что без решительных действий все обречено, а это действие самое решительное из всех возможных.

— Слушай, — продолжил вампир смягчив тон, — я знаю, что запизделся, и что подло было скрывать от тебя, за чем мы пиздохаем.

Девушка развернулась и скрестила руки на груди, показывая, что слушает. Ее лицо приобрело почитаемое выражение, но Пабло чувствовал, что она не испытывает и толики той ярости, что минуту назад клокотала в ней. Теперь ведьма хотя бы не выглядела так будто хочет вырвать его сердце и затолкать ему же в глотку. Серьезно, Эль так иногда делала, а порой и сама ела.

— Но и ты меня пойми… Ты бы могла не прийти сюда, если бы знала, а нам пиздец как нужны эти бусы. Ты же видишь, мне одному из не достать, никому из наших.

Эльвина склонила голову к правому плечу и посмотрела на Пабло, точно мать на сморозившего глупость ребенка.

— Думаешь, сейчас попиздишь тоном провинившегося ученика и я растаю? Хуй тебя, а не мои сопли. Мне абсолютно посрать, что там нужно Барлиоса. Я ухожу.

Она действительно развернулась, по всей видимости потеряв интерес к разговору, и направилась к двери. Эль уже даже толкнула ее, чтобы открыть, когда заявление Пабло заставило ее подскочить на месте и практически зарычать от ярости.

— Да блядь, какая разница, будут ли бусы в руках Барлиоса или этого хуя с горы?!

— Мастер Ксеноф не…! — приготовилась она к тираде, но осознание накрыло ее быстрее слов Пабло.

Мастер Ксеноф, ее любимый, что уж скрывать, мастер, мертв. Эль как то не задумывалась об этом. Она даже не успела осознать произошедшее, куда более увлеченная подготовкой к битве за звание «мастера». В этом можно было выглядеть некое кощунство. Ещё вчера ученики с обожанием смотрели на учителя, ловя каждое его слово и клянусь всем на свете, что они его никогда не забудут, ведь он столько им дал, а сегодня эти же маги вместо церемонии похорон засиживаются в библиотеке, представляя, как вскоре в их руках сосредоточиться огромная власть. Эль же даже не смогла попрощаться с ним потом, поэтому до сих пор, когда кто-то говорил о мастерах, она представляла себе их всех вместе с собой и Ядвигом, или как его там.

— Мастер Ксеноф мертв! Ты теперь ебаный мастер Ксеноф, разве нет?! Думаешь тот пидор, что отнял у тебя звание ухаживает за этим местом? Оглянись, Эль! Тут все в запустении. Ты бы позволила хоть кому-то ещё подойти к стенам, зная, что у тебя храниться такая дохрена важная хуевину? Да мы бы с Аполлоном были мертвы, едва в лес ступив, будь ты хранителем, как и положено по вашим тупым законам. Блядь, лучше бы он пошел со мной, мужик бы не устраивал мне истерик…

— Магистр…

–Хуистор! Где он сейчас?! Почему ещё ни он, ни мастера не пришли сюда? Им похую, Эль. Так какая разница, где будет лежать побрякушка?

В его словах была доля правды. Нет, не про то, что неважно, у кого храняться бусы, ибо Барлиосу отдавать их Эль не собиралась, однако, стоило признать, охраняли их отвратительно. Этому Я…кову? Да, вероятно, Якову, или как там зовут этого мага, действительно плевать на возложенную на него миссию. Наверняка, он даже не потрудился приехать сюда, не то, что магистру сказать о свое провале. Бусы действительно нельзя оставлять вот так. Что же делать? Убить Пабло и написать магистру? Хороший вариант, если опустить деталь с пробегом. Однако, был один существенный минус. А поверит ли Теод ей? Яков будет отрицать, а из доказательств у Эль только ее слова. Да и пока будет идти разбирательство, Барлиос пришлет ещё наемников, возможно, столь же удачливых, и тогда артефакт точно окажется не в тех руках. Он уже не в тех, на самом то деле. Девушка вздохнула. Бусы придется украсть в любом случае. «Ради их же сохранности, «-пыталась успокоить себя ведьма. Не помогло. Совесть все так же сдавливала сердца и катала по горлу комок. Эльвина захлопнула дверь и развернулась.

— Хорошо. Ладно. Отойди, дай мне пространство.

Пабло покорно сделал пару шагов в сторону и приглашающим жестом указал Эльвине на пьедестал. Двигалась она к нему осторожно, казалось, будто каждый шаг стоил ей жизни кого-то близкого. Пабло даже невольно усмехнулся от такого сравнения. Близкого. Тогда бы Эль сделала всего два с половиной шага.

Вампир и не представлял, как недалек он в своих мыслях от действительности. Эльвина как могла оттягивала момент, когда ей придется начать снимать чары. Хуже было только тогда, когда ей пришлось бежать с собственного награждения под осуждающий взгляд магистра. Да и то, хуже лишь от того, что свидетелями ее позора стал не один жалкий вампир, а ее народ, те, к кому она стремилась, те, на кого равнялась она. Последний возможный шаг выбил из лёгких воздух, хоть и был невесомым. Она стояла прямо напротив пьедестала: руку протяни, и можно взять бусы. Энергия шла от них настолько сильная, что кожу начало щекотать и пощипывать, точно кто-то легонько бил девушку совсем маленьким зарядом тока. Бусы были столь темными, что и в мало освещенной пещере показались бы зияющими черными дырами, однако вместе с тем они излучали странный черный свет, противоречащий всем законам физики, но такой бесконечно притягательный и манящий, что взгляд оторвать было невозможно. Эльвина уже протянула руку, чтобы коснуться идеально гладкой поверхности, но отдернула ее, как только та оказалась в жалком миллиметре от охраняющего купола. Жар от него неприятно кольнул кончики пальцев, напомнив ведьме, что не все так просто.

— Сможешь снять? — разорвал уже несколько напрягающую благоговейную тишину Пабло.

— Да… –неуверенно протянула Эль, проводя рукой над куполом и убеждаясь, что не ошиблась с чарами. — Думаю да. Заклятье сложное, нужно распутать много нитей, но я уже делала… Смогу, но нужно время.

Снимать чужие заклинания всегда не просто. Во первых, нужно хорошо знать теорию магии и уметь определить, какое именно из множества однотипных заклятий перед тобой. Во вторых пригодиться обладание большой магической силой, превосходящей силы заклинателя, иначе нитей не развязать и в лучшем случае кончиться это не возможностью снять колдовство, а во в худшем… Эль много раз видела, как разрывали на части юных магов вот такие эксперименты, притом не всегда лишь тех, кто осмеливается расколдовать, ведь стоит дестабилизировать магию, и она разрушает все на своем пути в никуда. Да и сама Эльвина, что уж скрывать, несколько раз чуть не стала жертвой подобных манипуляций, ведь даже один звук, сказанный не с той интонацией и хрупкие магические нити рваться легче, чем вымоченная в воде бумага.

— Сколько времени? — нетерпеливо уточнил Пабло.

Со стороны двери послышались шаги и громкие крики. Кто-то явно ломился к ним, пытаясь разбить стены. Камень, недавно бывшей их врагом теперь стал единственным союзником, словно щитом отгораживая наемников от коллег по ту сторону закона.

— Больше, чем у еестесть, — покачала головой Эльвина, нервно оглядывая купол, в котором предательски не дрогнуло и пищики. — Намного больше. Возьми.

Девушка протянула наемнику кинжал, пропитанные ядом, смертельно опасным даже для вампиров.

— Нахуя? У меня есть клыки и пистолет, — усмехнулся наемник, гордо демонстрируя острые зубы.

— Если они войдут, а они войдут, ты должен будешь прикрывать мою спину. Я хочу выйти отсюда живой, и мне плевать, какой это сделаешь, но если не справишься, то клянусь самим Повелителем, там, в его чертогах я достану тебя и заставлю пожалеть о смерти.

По тону ведьмы вампир понимал, нихрена она не шутит. По нарастающему гулу снаружи, он понимал, что выйти живыми может и не получиться. По дрожащей тени на полу, явно не принадлежавшей никому из них, наемник понимал, Повелитель более чем согласен с Эльвиной. Лишь одного не понимал Пабло. Что теперь делать? Нет, он не трусит ни в коем случае, но здравый смысл и боевой опыт подсказывали, что одному сражаться с сотней воинов трудно, особенно в закрытом помещении и с осознанием, что помощи ждать неоткуда. Мужчина покрепче перехватил мечь и пистолет. Однажды он в одиночку победил двенадцать вампиров, вооруженный лишь собственными когтями, клыками и крошечным причинным ножом. Да, пришлось потом долго полежать в их импровизированном госпитале, но он победил. Сотня ведь не намного больше двенадцати, да и спустятся не все, и среди них половина оборотни с магами… Шанс на победу есть. «О, великая госпожа наша, единственная защитница и покровительница, достойнейшая Богиня Парватенебрис Прячущихся Повелительница, — взмолился вампир, — не сочти за дерзость…блядь, поебень выходит! Короче, Парвантенебрис, помоги, а. Ну хоть от шавок помоги. Я членом своим клянусь, если выбираемая живыми, в твой праздник молиться буду. В храм твой схожу, только выведи!». Увы, его молитвы услышаны не были.

Под звучный мат и звуки скрежета снимать заклятье было нелегко. К огромному счастью и бесконечному несчастью, Эль действительно знала, что делает. Их тренировали снимать чары разных уровней сложности все мастера, и Ксеноф в их числе. Были ли тогда бусы защищены этим заклинанием или мастер периодически менял его, выбирая из охранных то, с которым справлялось меньшее число учеников, Эльвина не знала, однако хорошо помнила, что с этим справилось всего трое: она, Софи и Ибрагим, в то время как с другим похожим уже восемь талантливых учеников. Девушка вытягивает звук на высокой ноте и нить с характерным треском рваться. И ещё одна, и ещё… Слова магической песни то затихают, то неприятно режут слух доходя до визга, и все меньше с каждой секундой становиться золотых нитей, но Эль кажется, что нет им конца и края. Сеть их столь плотная, что едва ли можно различить отдельные ее нитки. Девушка безжалостно рвет их, но, кажется, полотно все крепче сжимается, тут же восполняя пробелы. Хорошие чары, мощные. Мастерские. Купол даже не дрогнул, а крики за дверью становились все громче.

У Эль было все, чтобы сегодня разрушить заклятье Ксенофа: силы, знания, опыт, защитник, не было лишь одного — времени. Купол стал чуть тоньше и светился уже не так ярко, когда до слуха девушки донёсся звук поворота шестерёнок. Надежда на то, что кто-то из стражи рискнул набирать код наугад была столь мала, что о ее наличии можно было и вовсе не заикаться. Даже если они не знали, что охраняют, их наверняка предупредили о сложных механизмах защиты. Значит либо кто-то знал код, в чем Эль сомневалась, либо Яков наконец решил явиться. В один момент в голове Эль даже промелькнула мысль, что это к лучшему. Была крошечная Надежда, что он не один, а с Теодом. Если он с магистром или хотя бы мастером, то те сами увидят, что бусы не в безопасности и постараются лучше защитить прочие артефакты. Лишь одно омрачало неплохой план: Эль от казни, может, ещё и спасётся, а вот Пабло не вытащить так просто. Вампира казнят и тогда… Тогда Эльвина приведет этот мир к концу совсем не так, как ожидала. Война вампиров и магов будет жуткой и допустить ее девушка никак не могла.

— Уходи, — командует Эльвина не терпящим возрождения голосом. — Как только окажешься наверзу, беги со всех ног, и никогда, никому не рассказывай, что был здесь. Солги Барлиосу, что не пошел, что я не дала тебе пойти, плевать, но уходи.

— Че? Нет! Схуяли?!

С обратной стороны ещё две буквы заняли свои места.

— Пабло, у нас нет времени на блядский спор! Ты должен уйти.

Эльвина подняла глаза к потолку. Искать слабою точку сейчас не было времени, хотя это и облегчило бы страдание Пабло. Впрочем, не особо то и хотелось Эль сейчас уменьшать его боль, о ней никто не подумал, когда втягивал в эту не оставляющую выбора миссию.

— Я не оставлю…

— Пабло, мать твою!

Пабло еле успевает прикрыть голову руками, когда его, с кажущейся лёгкостью, запускает в потолок ведьма. Подвал остаётся снизу, как и три последующих пустых этажа, служащих когда-то темницами, складами и комнатами рабов. Не лети сейчас Пабло на встречу с потолком, он бы с грустью отметил, как бедно выглядят сейчас некогда добротные помещения. Даже их хилые бараки были получше, ведь в них хотя бы кипела жизнь. В последнее время Пабло все чаще натыкался на вот такие заброшенные строения магистра, мастеров и высокопоставленных господ, поскольку все они в связи с последними событиями в мире людей боялись и нос высунуть из более защищённых древней магией замков. Пустели и целые поселения, скрытые от неприятелей сложными природными условиями, стоило людям оказаться от них в шаговой доступности, что с появлением новых технологий делать стало проще. Да, мир магии приходил в упадок, как и предрекала Эльвина. Впрочем, это было только на руку наемникам. Только бы Эль не подвела и достала бусы. Не то чтобы Пабло не доверял ей, хотя… Нет, он определено ей не доверял, как и она ему или любому другому наемнику. Доверяй, но проверяй было залогом успешной командной работы в их профессии. Перестав лететь вверх наемник уже приготовился вернуться обратно, но его остановила чья-то стрела, пущенная аккурат в голову. Вампир завалился на спину и тут же подскочил. Перед ним стояло шестеро стражей. Эльвине придется подождать.

***

Эль не была уверена в том, что делает. Совсем. Абсолютно. Даже в том, что поступает правильно. Казалось бы, она просто выбирает меньшее из двух зол, однако всегда насмешливым голосом Повелителя в голове всплывал вопрос: а существует ли меньшее? При любом раскладе предатель, при любом велик шанс умереть, при любом Повелитель будет в ярости, зная, как глупо подставляется его любимая игрушка. Девушка прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, а затем посмотрела на причину своих проблем. И нет, не на бусы, Эль всматривались в гладко отшлифованный камень, видя лишь собственное отражение. Если бы она не повелась на лёгкие деньги, что тогда с Али, что сейчас с Пабло, многих бы проблем можно было избежать. Пошло оно все к Повелителю в Гончаи, Эльвина с завтрашнего дня оплавляется в отпуск если выживет, на резервном счете в Швейцарии ещё остались деньги для жизни. Ведьма извлекла из ножен любимый кинжал.

— Ты?! — удивлённо вскрикнул мастер Якобус, наконец открыв дверь.

— Ты, — пренебрежительно отозвалась ведьма.

С огромным разочарованием она поняла, что среди присутствующих нет магистра, а значит, никто не сообщил ему о взломе и вряд ли планирует. Пабло, как это не прискорбно признавать, прав. В руках этого недомастера бусам не место, ибо скоро они такими темпами будут принадлежать кому то похуже, но поответсвеннее, а уж новый хозяин явно не просто так хочет получить артефакт. Нет, конечно, Барлиосу не под силу подчинить бусы, однако, нельзя исключать, что среди его приспешников найдется один достойный. Да, наемников-магов можно было пересчитать даже не зная цифр больше двухсот, поэтому берегли их как зеницу ока, но тем не менее, они были и регулярно пополнялись. И кто сказал, что среди них не найдется того, кто бы отучился в Башне и обладал бы огромной магической силой? Нет, определенно, Эльвина не может рисковать. Даже если шанс, что способный маг находиться подле Барлиоса ничтожно мал, он никогда не будет равен нулю. Придется действовать как и решила Эльвина изначально. На детали нет времени, сначала нужно украсть бусы.

— Привет Теоду, — с усмешкой произнесла девушка, швырнув в сторону врагов пузырек с паралитическим ядом и резко схватила бусы левой рукой.

Ослепительно яркий свет озарил комнату, заставляя всех присутствующих прикрыть лицо руками. Эль же не только закрыла глаза, но и отпрыгнул назад, скорее инстинктивно. Этот рефлекс помог ей не остаться с обугленной культей вместо руки. Боль была неописуемая. Точно разряд тока прошёлся от кончиков пальцев до плеча, сжигая все на своем пути. Эль даже почуяла запах горелого мяса, явно источаемый ее будто бы пульсирующей рукой. К этому всему ещё и добавлялось странное покалывание, как будто девушка неудачно уснула и отлежала себе конечность. А уж задело то как! У Эль была частичка, ее кусали тропические насекомые и в стекловату она как-то неудачно падала пару раз, но такого зуда не было никогда. Хотелось содрать кожу а затем и мясо под ней, лишь бы стало немного полегче. И в довершение всем этим мукам, точно вишенка на торте, была кровь. Кровь пекла не хуже заклятья, а может и помогала ему, усиливая все ощущения в тысячу раз. Что-то вроде того, как если посыпать на свежую рану перцем. Едва ли сдерживаемый крик неприятно ударил по барабанным перепонкам и запоздало ведьма поняла, что кричит она сама, прижимая пострадавшую руку к груди, будто бы это могло помочь. Одно радовало, рука болит, значит она хотя бы есть. Сознание помутнелось, думать связно было тяжело, но боль не давала утонуть в темноте, раз за разом заставляя упавшую на пол Эльвину приходить в себя. Ведьма каталась по полу, пытаясь сбить невидимый пожар, и в какой-то мере это помогло: камень немного холодил кожу. Девушка сделала пару глубоких вдохов ртом. Свет уже не слепил ее, но видно все ещё было плоховато из-за подступавших слез, да и без света от заклятья комната погрузилась в полнейший мрак. С полурыком-полустоном Эльвина опираясь на пьедестал поднялась, все ещё не разгибая горящей конечности. В ладони чувствовалась приятная тяжесть бус. Прохладные и идеально ровные жемчужины источали неясный, но родной свет успокаивающего мрака. Казалось, даже боль стала чуть меньше, пока Эльвина не могла оторвать глаз о украшения.

Увы, насладиться обладанием столь великой ценности сполна ей не дали. В течении секунды то тут то там начали зажигаться огоньки, символизирующие ее, что яд начал заканчивать свое действие. Не смотря на боль, нужно было бежать прямо сейчас, иначе ей не выбраться. Недомастер уже послал в девушку какое-то заклинание, но Эль взмыла вверх, в дыру, проделанную Пабло. Потолок за ней обвалился.

***

Ожидаемо, наверху было сражение. Ну, вернее сказать уже его окончание, ибо Пабло вколачивал голову одного вампира в торс другого. Сломанный меч лежал рядом, часть его клинка навсегда осталась в теле одного из стражников, лицо которого теперь было искажено предсмертной мукой, а руки обвивали остаток оружия, будто он все ещё хотел его вытащить. Стойкий солдат, обычно яд убивает за секунду, а организм этого ещё немного поборолся. Эль привалилась к стене, положила в один из потайных карманов бусы и глотнула обезболивающего. Адреналин неплохо справился, не дав ей потерять сознание, но как и все хорошее, его действие заканчивалось быстро, и боль возвращалась с большей силой. Вместо дыхания из горла вырывались стоны, но девушка мужественно закусила губу, не давая напарнику допустить и мысли о том, как плохо ей сейчас. Ожидая, пока зелье подействует и она сможет нормально двигаться, Эль от скуки начала рассматривать место потасовки. Чья-то голова была прямо у нее под ногами, тело же валялось далеко, лишённое еще и руки. Она нашлась в разрушенной пополам голове другого стража. Ещё несколько были убиты мечом. А один застыл без движения, явно парализованный каким-то ядом, поскольку его души рядом с телом не обнаружилось. С оборотнями было ещё более мерзко. Вокруг валялись оторванные конечности и окровавленные внутренности волков, так и не обратившихся обратно в людей. Пожалуй, можно решить, что умершим от пуль повезло больше всего, их смерть была хотя бы быстрой и не такой болезненной. Она БЫЛА, что пожалуй ещё важнее. Один из волков ещё жив, хоть кишки его и торчали наружу. Он посмотрел на Эльвину с мольбой и девушка одним сильным ударом пробила череп волка, окончив его мучения. На этот звук Пабло разогнулся, бросив свое занятие. Выглядел он не очень. Пара царапин не страшно, вырванные клоки волос тоже можно пережить, а вот почти выпавший глаз, сломанная переносица, оторванное ухо, неестественный изгиб ноги и отсутствие пары пальцев уже плоховато.

— Звиняйте, слинять не вышло, — криво усмехнулся вампир, многозначительно кивнув в сторону мертвых стражей. — Задержали маленько.

Пабло повел плечами и резким движением вправил обратно ногу, а затем впихнул глаз в глазницу. Дело привычное. Выцарапать глаза — для наемников не просто выражение. Руки бы тебе оторвать тоже. Пабло с некой грустью осмотрел пол в поисках своих пальцев, но, предсказуемо не нашел. В этом бардаке на детальный осмотр времени не было, поэтому, тяжело вздохнув, вампир оторвал недостающие конечности у ближайшего трупа и положил их в карман, чтобы потом приклеить себе. Он так уже делал. Все так делают в общем то. Везёт, если на поле боя части тел сочетаются с твоими, а ведь бывает, что приходиться ходить с черным руками или ногами, хотя сам ты белый, как первый снег, и наоборот. Подумав, вампир прихватил и ухо. Не пропадать же добру.

Его же спутница подобрала оружие и оторвала от формы кусок ткани, чтобы замотать кровоточащую рану. Мотала быстро и умело, но прямо поверх чуть подгоревший рубашки и потемневшей перчатки. Здесь, при свете, ведьма наконец увидела, заклятье оставило след даже на непробиваемой драконьей коже, поэтому то, что сделало бы оно с ее вполне человеческой представить был страшно.

— Готов закосплеить Человека-паука? — переполненным желчью голосом поинтересовалась Эль, смотря на окно без лишних объяснений.

У наемников принято считать, что задание тяжело ровно настолько, насколько легко уйти с места преступления. Войти всегда проще всего. Можно построить хитроумный план и войти незамеченным, можно бежать в лобовой атаке, можно попросить шпионов открыть парадную дверь, много чего можно. Способов масса, выбирай не хочу. Украсть что-то чуть сложнее, ведь охранять сокровища могут серьезные ловушки. Однако, при должном опыте всем наемникам удается и это. А вот выйти получается не у всех. Далеко не у всех. Отступать трудно. Находясь на территории врага ты никогда не будешь в безопасности, и в отличии от тебя стражи знают тут каждый камень. Пока наемник будет петлять по темным коридорам, подгоняемый страхом и желанием побыстрее закончить все, они уже могут спокойно поджидать его за поворотом. Технически, любое жилище — это ни что иное как последняя ловушка, мышеловка, если угодно.

— Оу, Человек-паук и женщина-кошка… В ролевой игре мне бы понравилось это больше.

Вампир подмигнул закатившей глаза союзнице и подошёл к окну. Они оба надеялись уйти через него, прекрасно понимая, что бегать по нашпигованному охраной замку не вариант. Наемники по возможности вообще старались сбегать через окна, ведь сломанную ногу в случае чего залечит можно, а вот отрубленную голову не факт. Не трудно догадаться, что в связи с этим воришки ненавидели романский стиль с его редкими, маленькими и часто закрытыми окошками. Эль и Пабло не повезло, замок был именно в таком стиле. Впрочем, вампира несильно это расстраивало, ведь пробить стены было не так трудно. Одним ударом он снёс деревянные доски и уже собирался сделать проход пошире, как неожиданно совсем рядом с ним пролетела подожженная стрела.

— В лесу нас ждут, — констатировал он, прижавшись к стене.

— Не только в лесу.

Пабло выругался сквозь сжатые зубы. С обоих концов коридора их окружали только что подоспевшие стражники. Их было пятнадцать: пять магов, четыре оборотня и шесть вампиров. Наемники коротко переглянулись и заняли стойку для битвы как раз вовремя, чтобы отразить первую атаку.

Драться вдвоем было проще, чем в одиночку. В какой-то мере. Да, конечно, так терялся полный контроль над ситуацией, ведь чужие мысли не прочтешь так легко, но взамен этого можно было получить прикрытую спину. Да и сражаясь бок о бок не один десяток лет так или иначе начинаешь чувствовать своего союзника, будто в сложном и устрашающем танце.

Помимо света факелов коридор теперь освещали вспышки многочисленных заклятий. Огонь применять пока не решались, но водой всех уже окатило, и камни летали во все сторны. Несколько травинок увеличилось в размерах и теперь уже уродливые тенакли обвивали руку ведьмы. Девушка подожгла их, совершенно не опасаясь за сражающегося поодаль Пабло, а вот оборотню, шерсть которого загорелась, пришлось несладко. Но Эль, отбивающаяся от очередной атаки буквально ногами, было не до взбесившегося зверя, его сонным заклятьем успокоили свои же, опасаясь, что огромный волк распространит огонь дальше. Заслышав знакомые слова в гуле из рычания и скрывающихся вздохов, девушка тут же прикрыла себя и Пабло щитом от пыточного заклятья, перенаправляя его энергию в сторону стражников. Вампиры упали сразу, маги же успешно сняли чары, едва ли вскрикнув и раз. Сильный порыв ветра сбил ведьму с ног, и она упала прямо на подставленный кинжал. Оружие больно впились в ягодицу, к счастью ничего больше не задев, ведь Пабло швырнул оторванную голову аккурат в собирающегося убить Эльвину вампира и тот опустил кинжал чуть ниже планируемого. Девушка вытащила меч и тут же всадила его в подбежавшего мага, а затем не глядя рубанула хозяина оружия. Тот не умер и притянул ведьму на пол, прямо в разлитое зеле. Стражница тут же пустила разряд по нему, заставляя Эльвину прогнуться до хруста в позвоночнике. Четверо тут же хватило ее за расставленные руки и ноги, лишая возможности двигаться. Послышался хруст стекла и рой крошечный осколков, разрезавших некогда красоте лицо прекратил действие заклятья. Другой маг попытался повторить чары, но был убит путем перерезания горла. Оставшись один на один с вампирами ведьма тут же подожгла одежду одного из них небольшой молнией.

Пабло едва отбился от оборотня, намеревавшегося оторвать ему руку, когда услышал крик Эль. Вырвав свою ногу из захвата другого вампира и решившись тем самым ещё пары пальцев, Компадре поспешил к магу. Напал со спины, как и полагается наемнику вроде него. Впрочем, как оказалась играть грязно могут и местные стражи. На шее вампира сомкнулся мощныый захват, тянущей его вниз, к разлитой жиже. Пабло попытался развернуться, но ему не дала пасть волка, сомкнувшаяся на запястьях. Вода вновь полилась с потолка, делая запах псины невыносимым, но Пабло стоически вытерпел, и что есть силы дернулся в сторону стены. Так он припечатал напавшего со спины вампира своим весом и весом волка. Правда, теперь и он оказался придавлен. Пабло дернулся ещё раз и стена не устояла. Вампир вывалился наружу, увлекся за собой оборотня, а затем и ещё одного, посмевшего на помощь собрату. Огненный шар ударил в любимые брюки Пабло, но вампир их без сожаления сорвал и позволив упасть на безжизненные тела, пока сам, цепляясь за осколок камня, поднимался обратно, где его тут же встретило путающее разум заклятье.

Эльвина как раз собрала воду в огромную каплю и надела ее на голову одного из магов, лишая его кислорода, когда в отражении увидела, как стражи отрывают голову ее союзнику. С трудом удерживая заклятье ведьма направила магическую энергию на потолок и тот с грохотом обвалился. Порыв ветра едва успел оттолкнуть Пабло из-под завала, прижав всего лишь его ногу. Эльвина хотела снять морок с единственного сейчас друга, но не успела, ибо боль от нехватки воздуха в лёгких заставила думать ее о себе в первую очередь. В ту же секунду то ли вампиры, то ли оборотни выкрутили конечности девушки и потянули в разные стороны. Слабое, почти игровое заклятье щекотки не дало ведьме остаться без рук и ног, но не решило проблему с легкими. Уже падая Эль превратила несколько капель в льдинки и послала их прямо в глаза магу. Дабы не лишиться зрения тот прикрылся огненным щитом, неудачно столкнувшимся с заклятьем собрата, который так же хотел помочь. Огненный столб вырвался из-под контроля, поджигай, парочку вампиров и оборотней, оказавшихся у него на пути. Прозвучали магические слова из Руси всех выживших волшебников. Сегодня определенно перебор по водным процедурам.

Впрочем, Пабло как никогда радовался воде, поскольку ее вызвал то же маг, что прежде зачаровал его. Маги ослабла и вампир более менее пришел в себя, вовремя увернувшись от нацелившегося на его горло меча. Клинок вонзился в камень, а его хозяин тут же получил ощутимый удар в нос. Два вампира и один оборотень не дали Пабло опомниться, всей кучей навалившись на него. Наемник только и успел схватить камень, которым тут же зарядил по морде волка. Зверь взвыл, заваливаясь на бок, и Компадре тут же перекалился на освободившуюся сторону.

Эльвина увернулась от удара в лицо и перехватила руку соперника, вынуждая того развернуться. Пабло тут же подставил подножку бежавшему на него вампиру и тот со всего размаху врезался в врага Эль, протыкая его кинжалом. Девушка воспользовалась секундным замешательством и, плотнее сжимая руки, произнесла заклятье, нехило ударившее током сразу двоих воинов. Тут же в ее руку попытался вцепиться оборотень, но Пабло, сильным ударом ноги вывихнул волчью пасть. Эльвина поблагодарила за такое своевременное спасение, послав в оппонента наемника искры. А следующую секунду девушка развернулась для удара по очередному сопернику, однако, стоило ей коснуться его тела, как он растворился. Банальная иллюзия, отвлекался ее внимания, и вот уже прочные путы связывают девушку, и к горлу ее стремительно приближается кинжал-игла.

Один из стражников попытался ударить Пабло в лицо, но тот оттолкнул его руку и с разворота ударил врага в грудь, параллельно с этим пиная напавшего на Эль мага, что дало ей возможность вывернуться и распылить в воздухе кристаллический порошок, выявляющий любые иллюзии. Стражник отошёл на пару шагов назад и вновь попытался ударить, однако наткнулся на поставленный вампиром блок. И ещё раз, и ещё. В один момент Пабло подскочил и локтем заехал вампиру по голое. К сожалению для наемника удар пришелся по касательной и Компадре со всей силы шмякнулся на пол. Кто-то выкрикнул набор звуков, подходящий на команду и яркий свет заклятья ослепил грабителей, в ответ Эль прокричала слова чар, создающих темноту, не особо уверенная, что не попадет в Пабло. К счастью наемника прижали к полу и заклятье прошло мимо него, ослепив нескольких магов и того вампира, что удерживал Компадре. Пабло перевернулся на спину и отсек голову неприятелю, тут же получая удар в седьмой шейный позвонок. Эльвина отбила очередное заклятье, запустив его куда-то в сторону стены, та тут же обрушилась, едва не завалив успевших прикрыться щитом магов, вампиры же и оборотни бросились в рассыпную. Двое прижали девушку к стене и маг с садистской улыбкой коснулся живота ведьмы. Боль, будто поджигают ее внутренние органы распространилась по телу и лишь подоспевший вовремя Пабло не дал внутренностям перевариться, отсеча голову мага.

Пол под ногами пошел трещинами. Казалось бы, это должно означать, что все плохо, ведь на полет у Эль сил не хватит, а с такой высоты упасть не превратиться в лепешку весьма не просто. Однако, Эль, вместо того, чтобы попытаться отменить чужое заклятье и не дать полу разрушиться, напротив, кинулась к Пабло и прижавшись к нему как в последний раз, подняла в воздух безжизненное тело стражника, а затем резко отпустила его, успев лишь одними глазам показать союзнику вниз. Закономерно, разрушаться пол стал намного быстрее и уже через секунду вампир и ведьма падали. Без лишних объяснений Пабло притянул к себе Эльвину, обхватывая сгруппировавшуюся девушку руками и ногами. Падение было болезненным, все же спиной на острые камни падать неприятно даже вампиру, однако, на жалость к себе времени не было. Пабло тут же подскочил, поднимая и слегка конфуженную Эль. Прижавшись к стене, чтобы скрыться от проклятий, вампир залепил ведьме пощечину, приводя ту в чувства. Секунду ничего не происходило и он уже даже замахнулся для нового удара, когда девушка внезапно подняла руку с кинжалом и вонзила острие в глаз подковавшегося сзади вампира.

— Вдохни, — быстро предупредил Пабло и, схватив Эль на руки, на вампирской скорости бросился в сторону лестницы. В след им летели заклятья, но ведьма закрыла их универсальным щитом прежде, чем не надолго потерять сознание.

***

Очнулась Эль, когда они были в каком-то узком проходе и Пабло зажимал ей рот рукой. Яков и несколько охраняющих его магов пронеслись мимо укрытия, не заметив беглецов.

— Нам повезло, что он такой трус. Будь там больше магов, чем наших и собак…–слишком жизнерадостно для их ситуации прошептал Пабло, как только шаги стихли.

— Или не повезло и маги сейчас охраняют территорию вокруг, — парировала Эль. — Яков идиот, но они служили Ксенофу, он наверняка дал им инструкции.

Девушка выглянула из убежища. Бежать в лес было опасно, но больше не куда. От подвала фонит даже тут, так что на сильное колдовство не приходиться рассчитывать, в этом ведьма убедилась, сражаясь с собратьями, так что телепортироваться не получиться.

— Через окна не выйти, — протянула Эль, сжав переносицу. — Придется идти через главный вход.

Это было рискованно, но другого все равно не оставалось. Главный ход обычно самый охраняемый, но сейчас по замку объявлена тревоги и был крошечный шанс, что основную часть внешней стражи бросали на окна. Теперь, когда Эль знала, в чьем замке они находятся, девушка могла хотя бы предполагать, куда следует идти. Главные ворота должны смотреть на запад и стена, на которой они расположены имеет лишь одно смотровое окно на последнем этаже. Эта часть замка принадлежит охране и слугам для большей защиты проживающей семьи. Если предположение Эль верно и охраняют окна, то смысла ставить большое число стражей на стену с одним единственным окном нет, значит они смогут уйти в лес.

— Бежать, — поправил ее Пабло, усушавший топот за поворотом.

Эльвина лишь согласно кивнула, и напарники ринулись дальше как раз вовремя, чтобы успеть скрыться за углом от глаз ещё недавно сражающихся с ними стражей. Лишь одна единственная стрела, будто бы назло наполненная паралитический ядом угодила прямо в руку вампира и та стала совершенно бесполезным куском камня. Это означало, что нести дальше ведьму Пабло не сможет и им действительно придется бежать обоим притом с ее почти человеческой скоростью. В такие моменты Эльвина жалела, что не променяла у Повелителя на что-нибудь вампирскую скорость. Нет, ну, конечно, зная его, скорее всего расплатой бы послужили ноги, однако Эль бы сейчас и на руках побежала, тем более что нога все равно была ранена. Чтобы хоть как-то уровнять шансы Эльвина достала из ремня несколько колб с зельями и смешав их, а затем хорошенько встряхнув, запустила прямо под ноги последователям. Те чуть замешкались, прилипнув к полу от резкого торможения почти все телом, и у наемников появился небольшой шанс оторваться, правда ненадолго. Ведьма находу посылала в противников простенькие, не требующие сосредоточения заклятья, но их было слишком много, казалось, что сколько бы не сбила она кегель в этом бесконечном боулинге становилось лишь больше. За каждым поворотом, на каждом лестничном пролете их уже ждали маленькие отряды, от которых приходилось убегать, поскольку драться сил не было. Заклятья и кинжалы летели им в спины, от некоторых не спасало даже поставляющие щиты и контрчары. Так, на одном из пролетов сюрикен угодил в лодыжку Эль и та, не удержав равновесие кубарем покатилась вниз. Спуск был быстрый, но весьма и весьма болезненный. Одному Повелителю известно, как не сломала себе шею, однако юбилейное семитысячное сотрясение она точно заработала, ибо голова продолжала кружиться даже после приземления и к горлу подступили бутерброды с икрой. Эль почувствовала внезапное желание вздремнуть и твердый каменный пол показался ей мягче самой толстой в мире пуховой перины.

— Бля, беги, сука! Беги! — выкрикнул Пабло, попутно поднимая Эльвину за плечо.

Даже если он сделала это из лучших побуждений, ведьме не слишком помогло такое осознание. В панике вампир не рассчитал силы и дёрнул слишком резко, вероятно, вывихнул тем самым сустав. Впрочем, внезапная и резкая боль подействовала вполне отрезвляюще и вот уже ведьма, не смотря на кровоточащие раны несётся вперёд. Она не знала куда, да это было и не так важно, лишь бы побыстрее скрыться из виду стражей. Вдруг Пабло вновь с силой потянул ее за руку, буквально закидывая в небольшую нишу непонятного предназначения, закрытую большой декоративной вазой, потрескавшейся от времени, вероятно просто слишком уродливой, чтобы заинтересовать нового владельца. Отряд из пар магов и оборотня пронесся мимо, но далеко уйти они не смогли, поскольку напавшие со спины наемники в одно мгновение перерезали все три глотки.

Кто бы не придумал сделать в замке узкие расщелины в стенах, Эль была готова молиться на него. С молчаливым стоном она прижалась к стене и очередная группа прошла мимо них, совершенно не обрати внимание, что там где раньше была расщелина теперь абсолютно ровная кладка. Иллюзионные чары ведьма всегда любила, однако сейчас она обожала их больше, чем любые другие. По замку бегало восемь ее конов, уводящих стражников, как можно дальше от них. Это отнимало силы, но не так много как бой, поэтому… Да, из двух зол выбирают меньшее. И как обычно это бывает, особо заметных улучшений не наблюдается.

Пабло поймал взгляд девушки и кивнул, мол, пора выходить. В коридоре было тихо. Слишком тихо. Наконец то они оторвались. Во всяком случае прямо сейчас за ними не гоняться. Конечно, вскоре обнаружатся все иллюзии, ведь Эль даже слышала, как, видимо, главный из них приказывал достать выявляющий порошок, и тогда до стражников дойдет, что бежать нужно в противоположном направлении, однако, и секунда отдыха в их ситуации была необходима. Перевести дух, и бежать дальше, не более того, иначе нельзя. Долгий отдых чреват болью изношенном теле. Что-то типа капли воды в пустыне: от нее только больше захочется пить.

Жестами Пабло показал, что осталась совсем немного. Эль и сама догадывалась об этом если учесть, сколько они пробежали. Уже был первый этаж, напрочь лишенный окон, а значит и выход где-то рядом. Вот и одна из комнат стражей, в которую напарникам пришлось спрятаться, едва Пабло заслышал торопливые шаги. Это было небольшое душное помещение с четырьмя кроватями. Право, стоит отметить, не смотря на запустение замка в целом, эта его часть выглядела весьма неплохо. Во всяком случае тут были именно кровати, а не сваленные на полу мешки или матрасы, как у наемников или даже у тех же годичных паломников в Башне. Здесь все выглядело вполне прилично, даже какие-то тумбочки для личных вещей имелись и большой шкаф. Что уж говорить, в центре комнаты лежал ковер, чего никак не ожидала увидеть ведьма в комнатах охраны. Единственное, в чем проседало помещение, так это в чистоте. Здесь явно не хватало руки слуг. Впрочем, как и во всем замке. По всей видимости слуг новый хозяин распустил, не желая покрывать столь бесполезные расходы, а рабы либо уже умерли, либо разбежались, поэтому всю работу пришлось взять на себя стражам.

— Нет! — раздался почти истерический крик с обратной стороны двери. — Не смей никому говорить! Никто не должен знать! Ни мастера, ни тем более магистр!

— Но это же Эл…– прозвучал ему в ответ тонкий, взволнованный голос юной девушки.

Следующим звуком, которые услышали наемники была пощёчина.

— Я убью тебя. Убью, слышишь, — угрожающе прошипел мастер столь тихо, что Эль пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Не смей никому и никогда. Я разберусь с дрянью, Теод даже не узнает, если ты ему не скажешь.

Ненадолго воцарилась напряжённая тишина, во время которой Эльвина молилась всем Богам, чтобы ее сердцебиение было тиши и его не услышали.

— Найди их. Пусть перевернут весь проклятый замок. Пусть по камню разберут его если понадобиться. Они где-то здесь. Как только поймают, пусть убьют на месте. Всех троих. И остальных, если найдете кого-то ещё. Великие Боги, помогите нам!

— И вампира?

— Всех.

Мастер отворил дверь в спальню, и даже распылил специальный порошок, позволяющий рассекретить большую часть массированных чар. Однако ушел в следующую комнату ни с чем, едва ли подозревая, что наемники будут сидеть свернувшись в три погибели в тумбочках.

— Ты слышал, что он сказал? — спросила Эль, как только выбраться стало безопасно.

— То же, что я говорил тебе, — развел руками вампир. — Вашим правителям похуй на…

–Я не об этом, — отмахнулась Эль. — Он приказал убить всех троих. Если Джувенэл уже мертв, то логичнее было бы…

— Сказать двоих или оставшихся, — подхватил вампир. — Мальчик жив.

— Во всяком случае пока.

Оглядываясь наемники вышли в коридор. Перед Эль вновь стоял выбор, пусть и не такой сложный как между предательство одной из важных частей ее жизни. Спасать мага или уходить? С одной стороны он был ей никем. Обычный заурядный колдун, как и тысячи таких же, он не представлял интереса для нее. Погибнет он, и все останется по прежнему. Да и в конечном итоге, столь верящий в несуществующий идеал мальчишка вряд ли долго проживет, запалившись перед магистром на каком-нибудь пустяке. Бежать спасать самоубийцу сейчас слишком рискованно и по большей мере глупо, их жизнь сейчас куда важнее, тем более что карман Эль приятно оттягивает мощнейший артефакт. С другой же, ещё способной на светлые чувства стороны, Эль понимала, что бросать пусть и бесполезного, но юного собрата не совсем правильно. Он не понимает, что творит, этим напоминая Эль ее в юности. Даже если Барлиос был готов пожертвовать им, отправив на подставную миссию, Эльвина не хотела быть косвенным палачам. Мальчик не заслужил смерти, за чистую веру, целеустремленность, любопытство и необузданное желание сделать мир лучше не убивают… Разве что лишают половины сил или изгоняют, забирая все права, даже врожденные. И даже если опускать сострадание, то остаться ещё долг. Джувенэл не выдал их, в этом Эль была уверена. В противном случае, наемников догнали бы намного раньше, притом сразу со знающим все ходы мастером, а не стали бы ломиться в двери. А если списать это на глупость местной стражи, то незаигранное удивление Якова при встрече с Эльвиной явно указывало, что они понятия не имеют, кто ворует и даже в каком количестве, если верить вскозь брошенным словам мастера. Вероятнее всего, не добившись результатов от допроса, стражи, как и предписано по протоколу отправились проверять подземелья, уже на второй ловушке поняв, что кто-то действительно проник в замок, объявили тревогу. Уж как происходит это девушка знала не понаслышке, ведь побывала с обратной стороны закона. Эльвина сжала руки в кулаки и резко разжала почти до боли в костяшках. Джувенэла надо хотя бы попытаться спасти. Одна попытка. Плата за то, что выдержал все муки, но не предал. Эту мысль Эльвина не озвучила, но решительность в глазах, с которой она взглянула на Пабло, донесла ему все лучше любых слов.

— Где он может быть? — спросил вампир, полностью солидарный с решением спутницы.

Смерть мальчика была ему совершенно не выгодна. Не то чтобы он дорожил им, уж точно нет, однако, маги наемники всегда представляли ценность в их рядах. Сейчас стало намного лучше, ведь многие, лишившись веры в магистра уходили в найм, лишь бы прокормить себя и семью, но когда-то ещё жалких двести лет назад каждый волшебник ценился очень и очень дорого. А история как известно циклична, поэтому Компадре не хотелось бы оказаться в составе армии, где нет ни одного мага, пусть и столь юного как Джувенэл.

— Пыточные камеры обы…

— В подвал мы…

— Очевидно, что нет, но…

— До главного зала далеко…

— В этой части замка должны быть залы для тренировок.

— Что это значит для нас?

Эльвина, по знаку Пабло помедлила с ответом. Вампир насторожено разглядывал потолок, после чего жестом велел продолжать, но ещё тише. Буквально на цыпочках пара покралась дальше, плотнее прижимаясь к стене.

— Ты видишь, как обветшала нежилая сторона замка и насколько лучше здесь? Пыточные инструменты ржавеют, если их не использовать, да и до подвала дальше, чем до сюда, поэтому смысла тащить его в пыточные немного. А вот в зал для тренировок вполне, там и оружие, и убирать в случае чего проще.

Эльвина остановилась и задумчиво осмотрелась. Никакого знака о том, где они находятся, к сожалению, не было. Слабоосвещенные коридоры «хозяйственной» частии замка всегда выглядели совершенно одинаково: никаких украшений, идентичные двери, расположенные на равном расстоянии, и всего парочка настенных светильников, создающих хоть и приятный, однако весьма неудобный полумрак. Девушка и парень вновь завернули в одну из комнат, которая совершенно не отличалась от предыдущей за исключением отсутствия на кроватях белья и наличия огромного слоя пыли.

— Над нами, — пояснила Эль на непонимающим взгляд Пабло.

— Уверена?

— Нет. Я не считала, сколько мы прошли от начала коридора.

— Ха, как будто это бы…

— Да, помогло, — безапелляционно отрезала Эль. — Я изучала строения типовых замков в Башне.

— А нахуя?

— Что б ты спросил, — заявила девушка, не скрывая раздражения. — Следи за дверью.

— Следи за дверью, — передразнил ее Пабло неприятно скрипучим голосом, однако к двери действительно отошёл.

Эльвина же тем временем размяла кисти, а затем подняла руки ладонями вверх и зашептала одной из заклятий, делающих стены прозрачными. В целом большая часть этих и подобных чар принадлежала к третьему уровню сложности, однако были и второго. Они считались менее эффективными и более заметными, однако сейчас Эль было все равно, их итак уже ищут, скрываться не к чему. Да и к тому же, девушка бы в любом случае не смогла провернуть что-то сложнее из-за антимагической фона, а силы следовало поберечь на случай телепортации. Хоть Эльвина еще и не решила, куда, но уже прекрасно осознавала, что по другому им не сбежать.

Короткая вспышка света, длившаяся буквально пол секунды, озарила помещение и, сконцентрировавшись в небольшой круг пропала. На ее месте потолок стал прозрачным, хоть и мутным, будто заляпанное жирными пальцами стекло. Чуйка не подвела Эль, над ними был зал для тренировок. Девушка ошиблась буквально на одну комнату, попав не в центр, как хотела изначально, а куда-то в бок, из-за чего большая часть помещения была не видна. Впрочем, этого хватило, чтобы увидеть сгорбившуюся тень пленника, а так как вряд ли кто-то кроме их троих мог быть сейчас в таком состоянии, она явно принадлежала Джувенэлу. Эльвина сняла заклятье и, пошатнувшись, обернулась к Пабло, игнорируя темноту в глазах и списывая ее на отсутствие света в комнате.

— Нужна твоя голова.

— Сукаааа…–простонал вампир, указа на тумбочку. — Может, лучше этой хуйней?

— Пусть хоть так поработает, проку от нее как от снаряда больше, чем мыслителя.

Вампир недовольно пробормотал что-то неразборчивое, но не стал спорить, понимая, что для этого оба слишком устали. День казался бесконечно долгим, а из-за отсутствия окон мужчина даже не мог сказать, сколько они пробродили по узким и пыльным проходам. Легка, жажда уже сушила горло, не столь существенно, чтобы мешать, однако через пару часов она готова была обратиться в невыносимую. Пабло и не рассчитывал, что они так задержаться. Нет, он, конечно, понимал, что работёнка затянется больше, чем на пару часов, и все же надеялся управиться быстро. Кто бы знал, что жалкие бусики покойника будут так сторожить? Ещё и все эти ловушки, этот пьедестал…у вампиров помоложе складывалось ошибочное мнение, что именно вампиры из всех видов самые большие любители понтов, однако, новечки просто не видели магов. Уж кто-кто, а это народ любил пускать пыль в глаза.

— Готов?

— Нет.

— Пидора ответ, — злорадно усмехнулась Эль, запуская севшего на корточки вампира вверх.

Они оказались в большом зале, заставленном всевозможными тренажёрами для отработки рукопашного боя и стрельбы. В центре комнаты были навалены матрасы, огороженные натянутой лентой. Место для спарринга, не иначе. Стены украшало начищенное до блеска оружия от крошечных сюрикенов до молотков почти с Эльвину высотой. Эта комната отличалась от прочих, была более…обжитой. В воздухе летал лёгкий шлейф пота и мокрой псины, но в целом головокружительно неприятного запаха или преследующей их с самого подземелья духоты не было, напротив, чувствовалось, что помещение регулярно окуриваю травами, а, может, и чистящими заклятьями устраняют вонь. Пол за исключением образовавшейся в нем дыры так же не вызывал нареканий, чувствовалось, что вымыли его совсем недавно. Паутина украшала лишь дальние углы под самым потолком, куда стражам доставать либо не удобно, либо, что вероятнее всего, просто лень. И, конечно, немаловажной деталью был свет, которого здесь казалось слишком уж много для привыкших к темноте глаз. Иными словами, тут явно бывали часто, хотя это и не удивительно, учитывая, что кроме прогулок по лесу и тренировок развлечений у стражей нет.

Джувенэл действительно нашелся здесь. Он полулежал на стареньком деревянном столе в дальней части зала. Ноги его были привязаны ремнями к стулу, с которого он почти сполз. Ещё один ремень крепил талию к спинке, но прогнившие деревяшки не выдержали и сломались, по всей видимости, когда молодой маг резко дернулся, чтобы сбежать. Удивительно, насколько же на самом деле сильны маги и люди… Ни те, ни другие даже не подозревают реальных возможностей казалось бы хрупких тел. На Джувенэле не было живого места: где не расцветал чернотой синяк, там запеклась кровь, а из некоторых ран она и вовсе ещё текла бесконечным алым потоком, делающим и без того черную одежду на несколько тонов темнее. Крупные пучки волос были выдраны с корнем и валялись теперь вокруг, будто бы в паршивой парикмахерской. И, если судить по нервным движениям головой и трясущейся ноге, ментальное состояние мальчишки тоже несладко пошатали, выискивая информацию. Впрочем, ничего казалось бы критического, Эль и Пабло сейчас выглядели немногим лучше, однако были вполне в сознании. И все же было одно существенное «но», отличающее их. Хоть Джувенэл и лежал на руке, осложняя осмотр издалека, наемники знали, там грёбаный перелом, повезет, если хоть закрытый. По мимо бессознательного мага на столе был ещё и пыточный инструмент — костелом.

Не сложный механизм, изобретенный вторым магистром Маттиасом Карателем для борьбы с оставшимися очагами последователей Темного Повелителя, представлял из себя деревянную конструкцию пирамидальной формы с веревками на основании и камнем, подвешенным за вершину. Руку жертвы помещали внутрь, закрепляя с обеих сторон веревками или позже ремнями, а затем оттягивали пружину, к которой крепилась веревка с камнем. Пружина распрямлялась и камень падал на подставленную руку. В первый раз удар был почти неощутимым, скорее предупреждающим, объясняющим, что будет дальше. А вот затем с каждым разом натяжение делали все туже и туже, и все с большей силой падал и без того тяжёлый камень. От одного удара с максимальной силой кости ломаются вдребезги. Для магов это пожалуй один из страшнейших пыточных инструментов, ведь лишившись даже одной руки колдовать очень сложно, а иногда и невозможно.

Эльвина подошла к юноше. К его счастью, если руку и повредили, то лишь одну, вторая свисала вдоль тела. Рядом стояло ведро с водой, волосы Джувенэла были мокрыми. По всей видимости, он очередной раз потерял сознание прежде, чем они успели приступить ко второй руке. А пока палачи сходили за водой, уже объявили тревогу и стало не до бессознательного мальчишки. Эльвина осторожно дотронулась до головы Джувенэла и оттолкнула ее в сторону. Картина перед ней была поистине ужасающей. Определенно, не самое страшное, что видела Эль в своей нелегкой жизни, однако все же значок «18+» на это бы определенно прикрепили. Перелом был открытый. Расколотая кость торчала вверх почти перпендикулярно с одной стороны и немного приподнималась, оттягивая уцелевшую кожу с другой. Из рваной раны сочилась кровь, покрывая толстым слоем уже запекшуюся. Мясо местами перебитое в фарш валялось вокруг небольшими кусками, а то, что ещё оставалось внутри тела жутковато пульсировало в такт нервным рефлекторным подергиваниям, больше напоминающим судороги.

— Он ещё дышит, — констатировала Эль с некой надеждой, уловив кончиками пальцев, которые держала около рта юноши слабое, сбивчивое дыхание.

— Оставь, у нас нет…–покачал головой Пабло, понимая, что юноша одной ногой в магиле, а движение лишь предсмертные конвульсии.

— Его нельзя бросать! — отрезала Эль.

Она не была глупа настолько, чтобы не понимать, дело дрянь. Эльвина много раз видела таких на поле боя и всех их клеймили одним словом: безнадёжные. Ещё не мертвы, но помочь им невозможно из-за отсутствия элементарных бинтов, что уж говорить про антисептики. Таких лишь разоружали и оставляли умирать на поле боя, или добивали, если позволяло время, зная, что до лагеря им не добраться. Вот и этот мальчик умирает, ему осталось от силы минут десять, а то и меньше. Кровопотеря слишком велика, да и в крови наверняка уже столько дряни, что не подохнет сегодня, так придет к Повелителю завтра от заражения. Притом погибает он в страшных муках, с не дающей провалиться в небытие, и одновременно убивающей болью, один, забытый друзьями, не нужный врагам. Пожалуй, это одна из самых страшных смертей. Но и это не конец, ведь его душа останется здесь, ее вряд ли кто-то будет отпускать, для преступников это непозволительная роскошь, так что пытка продолжиться и как только он испустить последний дух. Нет, определенно, его нельзя оставлять вот так. Хоть тело нужно забрать и похоронить по нормальному.

Озвучить это Эль не успела, Пабло прикрыл ей рот рукой, указав кивком головы на дверь. «Палачи, «–одновременно подумать девушка и мужчина. Бежать все равно бесполезно, дыра в полу слишком явный признак, что здесь недавно кто-то был. Максимально тихо Эльвина извлекла кинжалы и протянула один из них Пабло, собираясь уже капнуть на него ядом, но вампир показал ей, мол, не надо, живые. В несколько больших невесомых прыжков преодолели напарники расстояние до двери и прижались к стенам по обе стороны от нее. Взмах руки Эль и вся комната погрузилась во мрак. Девушка перестала даже дышать, когда шаги стали слышны уже у самого входа. А дальше лишь секунды. Секунда и дверь открыта. Секунда и пришедшие для казни маги осознают, что темнота здесь царит не с проста. Секунда чтобы клинки отразили свет единственного факела в коридоре. И секунда, чтобы оборвать две жизни одним точным режущем ударом по глоткам. Ни одного лишнего звука. Даже упавших тел, ибо Пабло и Эль подхватили их прежде, чем те шмякнуться о пол, и затащили внутрь. Взмах руки и в комнате вновь светло.

— С ним нам не упиздохать, — продолжил Пабло разговор, будто бы и не заканчивал.

— Мы не можем оставить его здесь. Понятие чести тебе знакомо?

Эльвина решительно подошла к магу и принялась обрезать ремни, не смотря на скептический взгляд вампира.

— Как ты собралась его протащить? Мы не знаем как…

— Заткнись, — рявкнула Эль настолько громко, насколько позволяла их ситуация. — Не знаю, я не знаю как мы сбежим, и сбежим ли. Просто делай хоть что-то мать твою.

Девушка сняла ремень, удерживающий тело, и зафиксировала им сломанную руку, перекинув его через шею на манер своеобразной фиксирующей повязки. Маг не приходил в себя, даже не простонал, когда его высвободили. Хуже того, он перестал подергиваться, и казалось вовсе уже умер, если бы не почти неразличимые дыхание. Эль нервно смахнула волосы с искаженного гримасой боли лица, и прижалась к покрытому потом и кровью лбу губами.

— Держись, слышишь, — прошептала она на ухо магу. — Ты справишься.

Игра ли воображения это была или свет упал слишком странно, но Эль на мгновение показалось, что Джувенэл приоткрыл глаза. Ведьма тяжело вздохнула и посмотрела наверх. Ему нужно продержаться хотя бы до леса… А как им выбраться в этот проклятый лес…?

— Держи его, — приказала девушка.

Пабло послушался беспрекословно. «Игру света» он тоже видел. Крошечная надежда, что им удастся выбраться отсюда появилась в душе вампира. Он притянул к себе безвольное тело. Если им удастся спастись, то возможно, в порядке бреда, но возможно, сегодня он унесет свою Эльвину. Все знали, что в наемничий мир ведьму привет Алистер, и что в каком бы дерьме тот не учувствовал, ведьма будет на его стороне. Даже в убыток себе, даже наступая на горло своим желаниям будет, потому что он спас ее от голодной смерти. А уж иметь такого союзника под рукой ой как удобно для любого здравомыслящего наемника. Пабло посмотрел на мага в его руках. Юный, смелый, сильный… Он определенно будет хорошим приобретением, но нужно его спасти.

Эльвина не думала о выгоде. Спасать мальчишку ее тянуло извечное желание сделать как лучше, унаследованное от папаши. Это было хуже повисшей на шее кабалы, но избавиться от него она не могла. Быстрыми шагами девушка мерила комнату, пытаясь придумать, как выбраться им с полумертвым грузом. И без Джувенэлу выйти было трудно, а теперь… Держать его под заклятьем тишины, чтобы он, придя в себя не заорал от боли и не выдал их, было разумно, и лишь одно мешало: это требовало энергии. Эль придется серьезно потратить ее, когда они подберутся к главному выходу, чтобы Пабло успел добежать до стражей, а те не убили его или не предупредили об опасности других. Целый комплекс заклятий. Ведьма не была уверена, что сможет выполнить и его, но то, что измотанная заглушавшими она не сможет точно, Эль знала. Нужен был новый план. Девушка перестала мерить шагами комнату и прокрутилась вокруг своей оси. Оружием можно было снабдить небольшую армию, но двум наемникам оно никак не поможет. Девушка схватилась за волосы и встряхнула их. Думать нужно быстрее. Скоро охранников хвататься и тогда… Эльвина резко вскинул голову и посмотрела на трупы.

— Пабло. Переодевайся.

Девушка в один прыжок подлетела к трупу и принялась стаскивать с него форму, попутно запоминая черты лица.

— Быстрее, не стой.

Вампир промедлил, но вскоре они раздевали покойников уже вдвоем. Обновки были как раз на руку Пабло, хоть любимую куртку из человеческой кожи и жалко, он за нее дорого отдал. Наемник почти с любовью провел в последний раз по приятно-нежному материалу, достал из карманов заначки и отправил одёжку на пол к футболке.

Эль же было с одеждой куда труднее, поскольку прощаться с сапогами, перчатками и поясом она была не готова, ведь их теперь не достать даже за цену вдвое выше. Самые ценные части гардероба она, как и все оружие, повесила на Джувенэла. Эльвина и Пабло бы предложила, ведь мальчика все равно будет под маскирующими чарами, но быстро передумала, пусть он хоть что-то потеряет в этой миссии. Служившие ей годами рубашка и штаны отправились к одежде вампира. Сантименты, конечно, отчасти свойственны ведьма, но не настолько, да и обмен их на почти идентичный набор просто в других цветах вполне выгоден, нужно лишь немного ушить.

— Хватай его за одну руку, я возьму за другу, и налажу на нас заклятье иллюзии, — принялась объяснять план Эль. — Мы станем выглядеть как они, а Джу, как я. Выйдем через главные ворота, говорить предоставь мне.

Вампир отрывисто кивнул и Эль не стала больше ничего объяснять. Что в кувалдах хорошо, так это исполнительность. Что плохо, так это неумение придумывать планы. Будь здесь кто-то из другой категории, да хоть шпилька, Эльвине было бы проще. Хотя бы риски они смогли просчитать. То, что план сшит белыми нитками понимал и совсем новичок. Слишком много могло пойти не так, потому что Эль банально имён этих двоих не знала, не то что поводков, да и «ее» сломанная рука в том же месте, что и пленника… Слишком многое стояло на кону, буквально, их жизнь, стоит лишь моргнуть невпопад.

И все же они пошли. Другого не оставалось, как и весь день в замке. Спустились тем же ходом, что и поднимались, оттуда двинулись в сторону предполагаемого выхода. К счастью, прятаться пришлось всего один раз от дежурной по этажу, у которой работы сегодня явно стало в разы больше. Когда она проходила мимо, Эль даже увидела, как дёргается ее глаз.

И вот узкие коридоры остались позади и компания из «стражей и пленника» стояла в просторном холле перед огромной дверью. Они замерли в нерешительности, смотря на предпоследнюю преграду к их свободе. Она оказалась предательски обычной, но пугала так, что ни один художник не смог бы передать дверь в логово злодея лучше.

Эльвина посмотрела на Пабло. Он молился. Слов Эль не слышала, но видела, как быстро шевелит он губами, закрыв глаза. Она бы тоже помолилась, но некому. Аржем не поможет, Повелитель посмеётся, а остальные… А остальные хорошо, если не проклянут. Нет, конечно, их Боги терпеливы (либо безразличны, к чему больше склонялась ведьма), однако скорее всего они станут прощать буквально попытку уничтожить созданный ими мир, потому что какой-то смертной не нравиться, что он не идеален.

— Идем? — спросил необычно серьезный Пабло.

У Эльвины не было сила даже кивнуть.

Мир снаружи замка встретил их алеющим небом, шелестом листьев, лёгким весенним ветерком и запахом скорой свободы. Никто не знал, чем пахнет она, но спутать ни с чем другим невозможно. До нее осталось рукой подать. Буквально каких-то жалких десять шагов и они очутились у кромки леса. С каждым шагом, не сопровождавшимся выстрелами по ним наемникам казалось, что все будет хорошо. Вера, что они выберутся крепла. Неужели они не ошиблись? Неужели и вправду здесь нет стражи? Свободное пространство ли, не хватка ли охраны, безалаберный ли страж, не важно, главное, им осталось всего один шаг и…

— Фриксус, Хадриан! Какого хрена вы тут де…?! Это что, Эльвина?!

— Мы несём ее для телепортации к магистру, — уверенно отчеканила Эль-Фриксус-Хадриан. — Приказ мастера.

Страж с сомнением осмотрел их, но ни Эль, ни Пабло не выдали своего волнения, замерев с каменными лицами, которым бы позавидовали самые крутые игроки в покер.

— У меня нет приказа пропускать вас, — отрицательно покачал головой охранник в конце концов. — Идите за мастером, выпущу вас вместе с ним. Что у тебя с носом, Фриксус? — неожиданно спросил страж с беспокойством и нежностью, указав на Пабло.

— Сломал, — тут же сориентировался вампир для убедительности скривившись. — Гнался за этой и упал.

Получивший пинок по ноге Джувенэл простонал, что не могло не обрадовать напарников. Он хотя бы жив. Но на этом хорошие вести закончились. Как теперь быть? Убить стражника и уйти. А если за ними смотрит ещё десяток? Эльвина нервно скосила взгляд в сторону замка. Время. Опять чёртово время не на их стороне. Нужно было решать проблему быстро, ведь выгляни кто-то в окно и весь план полетит к черту.

— Слушай, — быстро затараторила Эльвина, — хорошо, да, мастер нам ничего не приказывал. Этот гад хочет убить девчонку и ничего не говорить магистру о случившемся, просто рассказав, что он такой герой, прикончил эту дрянь. Мы просто хотим отвести ее в Башню и рассказать правду. Магистр должен знать, что не он, а мы… Мы, верные стражи мастера Ксенофа, отбили замок и бусы. Прошу, пусти нас. Не веришь? Идём с нами, но быстрее. Моих чар не хватит надолго, она скоро очнется.

Страж задумчиво потёр подбородок, а затем протянул руку и сжал плечо Пабло.

— Это правда? Фри, обман мастера, не похоже на тебя…

— По твоём лучше обмануть магистра? — включился в игру Пабло, хоть голос его то и дело подскакивал от волнения.

— Нет, но… Какая разница, кто убьет эту дрянь? Если мастер Якобус хочет лгать, пускай. Это его грех, не наш. Возвращайтесь в замок, прошу тебя, без глупостей. Ты и так сам на себя не похож от нервов.

Стражник ласково провел по щеке Пабло рукой, но лицо его при этом оставалось нейтральным, лишь в глазах отражалась тревога. Он смотрел прямо на вампира неотрывно и чуть подозрительно, будто выискивал что-то. Эль боялась, что найдет. Эти двое явно были близки и если Пабло сейчас даже вздохнет не так, как делал это тот маг…

— Награда, — выпалила Эль, привлекая внимание к своей персоне.

Страж явно нехотя разорвал зрительный контакт с Пабло и повернулся к Эль.

— Награда?

— Магистр обещал награду за девчонку. Сдадим ее, поделим деньги и сможем начать нормальную жизнь, а не сторожить этот умирающий замок.

— Давай уйдем, — подхватил Пабло, одной рукой хватая стражника за запястье. — Я не могу больше так. Нужно лишь сдать девчонку. У нас будет новая жизнь, мы…мы сможем жить, а не выживать в этом Богами забытом месте. Только ты, я и свобода…

— Я…

Страж подался вперёд, оказавшись неприлично близко к вампиру. Если бы Эль не было необходимо сохранять маску равнодушия, лицо бы ее выражало глубокое удивление. Пабло неплохо отыгрывает свою роль. Во всяком случае достаточно убедительно, чтобы спихнуть все на страх из-за ситуации. А эти слова про свободу… Общие, но такие личные, такие правильные, что любой волей не волей захочет к ним прислушаться. Стражник тоже захотел. Он бегло заозирался по сторонам, после чего сделал шаг назад, освобождая дорогу, и утвердительно кивнул.

— Аккуратнее, мой Зимний Лотос. Вернись ко мне живым. Да хранят вас Боги, –тихо пожелал стражник удаляющимся путникам.

Эль была готова прыгать от счастья. У них в самом деле получилось! Свобода пахла хвоей, пожухлой травой, прохладным ветром и уходящим солнцем. За этот запах можно было отдать многое. Губы Эльвины тронула улыбка, когда она сделала очередной вдох чистого воздуха. Девушка шла не оборачиваясь, глядя лишь вперёд, на удивительно прекрасный лес. Ветер игриво трепал не ее одежду и не ее волосы, и так легко становилось от осознания, что они выбрались живыми. Эль даже чуть меньше злилась на Пабло. Как бы то не было, он помогает ей спасти древние артефакты, хоть сам пока об этом и не догадывается. Девушка искоса посмотрела на напарника. Он был мрачен. Какая-то неясная тень печали легла на не его лицо. Впрочем такая уж и неясная ли? Это Эль сейчас пойдет в ванну и до завтрашнего обеда будет валяться в кровати с бокалом виски, Пабло же уготован жёсткий матрас, кружка давно свернувшейся крови и возможность нажраться в ближайшем дешевом баре, где вместо пива жёлтая водичка. «А он ведь не играл, «–пронеслась в голове Эль печальная мысль.

— Дидэкус! — услышала ведьма истеричный крик со стороны замка. — Фриксус мертв!

«Проклятье!»-одновременно подумали наемники, оборачиваясь.

Что ответил собеседник на это они не слышали. До их ушей донесся лишь полный боли рев, перекрывший громогласный приказ немедленно начать поиски. Напарники переглянулись, понимая, что снова придется бежать.

— Вдохни.

***

Оторваться от погони удалось лишь ближе к ночи, когда луна уже вовсю светила на небе. Они оказались в самой чаще леса, совершенно не понимая как сюда забрели, и главное, как выбраться отсюда. И при свете дня лес казался совершенно непроходимым и пугающе одинаковым, будто кто-то нарисовал дерево, а потом размножил его на компьютере, а в темноте так и вовсе стволы будто слились в непроходимую черную стену. И то и дело из этой стены выглядывали сверкающие голодные глаза ночных хищников. В оглушающей тиши каждый шорох их казалось разносился на сотни километров. Перекрывая громогласным карканьем возню среди веток где-то запела полуночная птица, навевая невесёлые мысли любому, кому не посчастливилось в этот час бродить по чащобе.

Этих несчастных было трое. Не сговариваясь Эльвина и Пабло замедлили ход, когда поняли, что преследователи отстали. Утомленные и израненные они с трудом волочили ноги, все же боясь остановиться хоть на секунду. Наемники невесомо ступали на подстилку, глушащую их шаги, стараясь производить как можно меньше шума, отчётливо слушаемого в воздухе. Однако, как бы не старались они, двигаться тихо не получалось. Стоны боли их груза, повисшего на плечах привлекали падельшиков со всей округи. Джувенэл пришел в себя. Во всяком случае он не был в обмороке, хотя состояние его и нельзя было назвать «в сознании». Он неразборчиво что-то лепетать, пытался позвать кого-то, кричал и отбивался. Благо, что связки были прорваны, иначе от преследования воры бы не ушли.

Тьма немного расступилась, открывая наемникам вид на озеро. Под тенью раскидистой ивы они остановились одновременно, не сказав о планируемом привале друг другу и слова. Им всем нужна была передышка, даже вампиру с его не устающим каменным телом, что уж говорить о магах. И страх помереть от истощения сейчас перевешивал боязнь быть пойманными. Наемники осторожно сняли с плечо руки Джувенэла, постаравшись как можно более удобно устроить его у дерева в полусидячем положении, а сами потянулись, разминая затёкшие мышцы.

Эльвина нагнулась к магу и сняла с него свои вещи, чтобы переодеться обратно.

— Что с ним будем делать? — прохрипел потягивающий шею Пабло. — Надо бы руку ставить.

— Нет, — категорично отрезала Эльвина и посмотрела на мечущегося в бреду Джувенэла. — Я не умею вправлять открытые переломы. Ты, кстати, тоже. С нашим лечением он в любом случае окажется без руки.

— Тогда давай резать.

Маг, до этого не проявляющий никакой реакции на их слова задёргался и отрицательно замотал головой, бормоча что-то невнятное. Потерять руку в его планы явно не входило.

— Он теряет много крови, а ты хочешь усилить это? Мы не сможем даже прижечь обрубок, не то что обработать его и зашить, — проведя рукой по лицу, проговорила Эль. — Нужно остановить кровотечение и зафиксировать рук, остальное потом.

Девушка прошептала несколько заклятий и из озера поднялась большая капля, ставшая обручем, и, обвив руку мага выше перелома, обратилась льдом.

— Найди мне мухоморов, — приказным тоном попросила ведьма, опускаясь на корточки и извлекая оставшиеся у нее зелья.

Их было не так много, а необходимых сейчас и вовсе всего три: пол пробирки кровеостанавливающего, одно обезболивающее и заживляющее. Впрочем, глядя на торчащую кость, Эльвина приняла решение не давать последнее мальчишке, поскольку прежде чем заживить руку не мешало бы вправил перелом.

— А больше тебе ничего не принести? — злобно рявкнул Пабло.

— Если найдешь аптечку можешь принести ее, — в тон ему ответила Эль, опасно сверкнул глазами.

Порычав от досады вампир махнул рукой и отправился на поиски грибов, а ведьма тем временем опрокинула в глотку мага обезболивающее и принялась мешать из оставшихся зелий что-нибудь с антисептическим действием. Джувенэл благодарно взвизгнул то ли за облегчение боли, то ли за спасенную руку, а затем стал подвывать на одной ноте, потеряв к происходящему интерес. Звук этот раздражал хуже комариного визга в час ночи. Однотипный, протяжный он будто бы забивал маленькие гвоздики в и без того болевший мозг ведьмы. Сотрясение довело знать о себе тошнотой, головокружением и зарождающейся мигренью, которую вой Джувенэла так активно стимулировал. Руки тряслись. Пабло все не было, а закончить настой без мухоморов не выйдет. Девушка потянулась за баночкой с мазью, чтобы хоть чем то занять себя. Разглядеть в свете одной лишь луны зелья было сложно, приходилось откупоривать их и нюхать, что тоже не очень то благотворно влияло на самочувствие. «Что же ты все ноешь…» — раздраженно подумала ведьма, глядя на перекошенное лицо. Девушка опрокинула в согревающую мазь флакон с ядом для вызова слепоты. Не так страшно будет потерять четкость зрения, как руки лишиться. От получившегося кровеостанавливающего разило тухлятиной и прокисшим молоком, которое к тому же подогрели. Такое желудок Эльвины не выдержал и весь завтрак в перемешку с желчью оказался под ближайшим кустом. Вытерев рот тыльной стороной ладони, и сполоснув затем руки в подлетевшей капле воды, ведьма принялась стирать мазь в кожу вокруг ранки. Смешавшись с кровью она начала немного булькать и нагреваться. Крики мальчишки стали громче, и прежние завывания на их фоне теперь казались весьма приятной музыкой.

— Где тебя носит?! — вопрошала ведьма в пустоту, уже смешивая что-то отдаленно похожее на противовоспалительное, но для чего опять же нужны грибы.

Пабло не пошел ни через минуту, ни через две. В отчаянии ведьма отложила свое занятие и вышла из тени под свет луны.

— Госпожа, — обратилась она к Аржем едва ли веря в успех этой затеи, — не знаю слышишь ль ты, послушаешь ли, но больше мне не у кого просить. Молю тебя… Я… После той рождественской ночи я клялась, что больше не потревожив твой покой, но на кону жизнь мага. Ты путеводительница, так укажи Пабло путь к этим чертовым грибам. Помоги мне исцелить Джувенэла. Он не заслуживает смерти. Ни как вор и предатель. Аржем? Блядь, что я делаю?

Эльвина опустила голову, зарывшись пальцами в волосы. Пабло наверняка просто сбежал и нет смысла здесь сидеть и ждать его. Нужно уходить самой, пока может. Плевать на деньги, у нее есть бусы. Тональность стонов Джувенэла сменилась, будто он чувствовал, что его хотят убить, избавив от мучений. Впрочем едва ли можно опытного наемника тронуть этим. Эльвина решительно приблизилась к пришедшему в себя магу и достала кинжал. Джувенэл смотрел на нее так, что Эльвина понимала, он осознает происходящее, и решительно против этого. Что ж, в Преисподне ее будет ждать очередная разгневанная жертва. Одной больше, одной меньше, Эльвине уже все равно.

— Прикинь, они светились… А какого хуя ты делаешь?

Пабло появился как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эль замахнулась для удара. Девушка вздрогнула и обернулась. Виноватой она не выглядела, хоть ее и поймали на месте преступления. Пабло даже невольно моргнул, пытаясь понять, видел ли он произошедшее взаправду или это была игра воспалённого воображения. Нет, определенно не игра. Эль сжимала в руках кинжал, а Джувенэл что-то бормоча прикрывался здоровой рукой.

— Хотела облегчить его страдания, — холодно констатировала Эльвина. — Уже не надеялась, что ты вернёшься. Почему так долго?

— Иди блядь и сама ищи ночью ебанные грибы в ебанном лесу, — обвиняющие ответил Пабло, швыряя находку под ноги ведьме. — Я б и эти не принес, если бы они не сияли как блядская рождественская ёлка.

— Сияли? — удивлённо переспросила Эль, бросив короткий благодарный взгляд на луну. — Храни тебя магия, Госпожа…

Девушка отсекла от помытого гриба несколько кусочков и принялась растирать их между пальцами.

— У тебя тоже бред? Какая нахуй госпожа?

— Ты видишь светящиеся грибы, а бред у меня? Пабло, ради Богов, проверь голову, когда мы вернёмся. Будет больно, — пообещала ведьма Джувенэлу, встряхнув колбу с обезоруживающим.

Всего пара капель упала на рану. Крик мага мог бы выдать их местоположение не только рыскавшим по округе стражам, но и самому магистру, не поставь Эль заглушающий щит. Она надеялась, что мальчишка быстро замолкает, однако, судя по всему успокаиваться он не собирался. Слезы катились по его щекам, смешиваясь с кровью и грязью, когда пытаясь унять жжение Джувенэл катался по земле. Пабло попытался схватить его, но получил удар в нос, от которого, впрочем, пострадал только сам маг, вероятно, повредив лодыжку. Это была настоящая истерика, возможно спровоцированная не только болью, но и страхом. Однако, вымученной Эль было плевать почему происходит такая реакция она просто хотела, чтобы все прекратилось. Прекратилось! Зарычавшая от ярости девушка схватила пригоршню волос мага и со всей имеющейся у нее силы приложила его лицом о дерево. Крик стих тут же.

— Что? Не было в мое время анестезии.

Пабло хотел что-то сказать, но быстро передумала и пожал плечами, вполне соглашаясь с ведьмой.

— Заматывай, — распорядилась Эльвина, протянув вампиру влажные куски ткани, оторванные от рубашки. — Аккуратнее с костью, не пытался ее вправить. И вот, зафиксируй руку в одном положении, — девушка вручила реальному «медбрату» мокрые палки и отправилась к озеру, предоставив Пабло самому разбираться с дальнейшим.

Эльвина опустилась к водной глади и окунула в неё ладони. Прохладная вода приятно окутала горящие руки, снимая боль и раздражение. Девушка бы и целиком окунулась, но времени на это увы, не было. Эль опустилась ниже к воде, едва ли не касаясь её кончиком носа, чтобы рассмотреть отражение и оценить ущерб, но, как и стоило ожидать, на поверхности колыхался лишь чёрный силуэт. «Немного бы света…». С тяжёлым вздохом Эль отбросила эту мысль. Даже самый слабый огонёк сейчас привлечёт ненужное внимание, а они и так в полнейшей заднице. Девушка черпнула воды и быстро ополоснула ей лицо. Кровь из разбитого носа затекла в глотку, вызывая приступ тошноты и Эль тут же опустилась обратно, позволяя излишкам стекать в озеро. По мановению руки пара крупных водяных камель поднялась вверх и в ту же секунду они обратились в лёд, который ведьма приложила к переносите. Чуть подумав она сделала ещё один компресс и положила его на расквашенный нос Джувенэла.

— Долго ещё? — спросила Эль шёпотом, который едва ли можно было различить средь шуршания листвы.

— Почти закончил, — отозвался вампир, завязывай крепкий узел. — Дальше то что?

— К машине опасно, — ответила Эль на невысказанное предложение. — Лишние движения вообще опасны, тут повсюду стражи.

— Отсидимся до утра? Я помню, ты можешь создавать тот щит.

Вампир развёл в воздухе руками, очерчивая границы.

— Он, — Эль кивнула на мага, — не доживёт до утра. Ему нужен врач.

Девушка отбросила с лица мага налипшие пряди, отмечая, насколько горячим он был. Влитое противовоспалительное немного снизит температуру, но явно недостаточно. Да и рука кровоточила лишь немного меньше, такими темпами от кровеостанавливающего будет не много проку. Мальчику определенно нужен кто-то, кто смог бы вправить кости и зашить рану. Эльвина и сама бы сейчас не отказалась от врачебной помощи… Вообще то либо помощи, если уж говорить открыто. Она не могла признаться в этом Пабло, но сама прекрасно осознавала, подержать щит до утра у неё просто не хватит сил. Усталая, голодная, разбитая и продрогшая ведьма сейчас едва ли могла создать такое долговечное заклятье.

— В городе есть больница, но…

Эльвина отрицательно помогала головой не дослушав, что хотел сказать Пабло.

— Но до нее далеко пиздохать, — продолжил вампир, игнорируя ведьму. — Хотя, ты могла бы перенести нас, здесь же ты можешь колдовать.

— Я не могу попасть в место, которое не видела, — отмахнулась Эль. — Да и потом, ему нельзя в человеческую больницу. Нужен колдомедик.

— Вампиромедик не подойдет? — невесело ухмыльнулся Пабло.

— Нам не до твоих каламбуров, — упрекнула его Эльвина.

Джувенэл начинал приходить в себя, но у них не было даже мысли, что делать с ним дальше. Переносить его в Вольтерру? Далеко, Эль боялась, что он не выдержал телепортации на такое расстояние. Переносить пусть и хренового, но врача из Вольтерры? Так девушка не знала, хватит ли сил на две телепортации, да и потом, вампирский медик хорошо разбирался в вампирах, а не в магах, Эльвина не была уверена, вправлял ли он кости хоть раз. Убить, что б не мучился, а самим сбежать? Нет, это не правильно, они уже спасают его, нельзя бросать на пол пути. Девушка тяжело и протяжно выдохнула. Мозг кипел от постоянного напряжения. Ещё и Пабло с его шуточками… Вампиромедик… Медик вампир…

— Карлайл! — озарило ведьму.

— Чё?

— Я знаю, кто может нам помочь, — уверенно кивнула Эльвина. — Так, бери его. Осторожнее, идиот! Хорошо. А теперь…

Ведьма подошла вплотную к мужчинам и обняла их, будто в последний раз.

— Вдохните.

На другой стороне озера Дидэкус увидел яркую вспышку света, длившуюся всего пару секунд. Он прижался спиной к стволу дерева и сполз на замелю, закрыв рот руками, чтобы никто не услышал его рыданий. В наполненных несоразмерной тоской глазах отразилась луна.

***

Телепортация далась Эль сложно. Не только из-за усталости, нет, большую роль здесь сыграло то, что ведьма не была уверена на все сто в том, куда они должны попасть. Очень важно при прыжке сквозь пространство четко представлять себе место таким, каким оно является в данный момент. Буквально таким же. Даже если визуализировать себе, что книга повернута на сорок пять градусов, а в реальности она отклонилась на сорок шесть, то прыгающего просто разорвет на молекулы, поскольку он пытается попасть в место, которого больше не существует. Именно по этой причине у магов есть специальные станции для телепортации, где не меняется расположение предметов веками, а если это и происходит, то специальная служба по надзору за телепортации извещает всех граждан о любых изменениях. Для особо пугливых есть даже телепортаторы — маги, которые за определенную плату доставляют нуждающихся до пункта назначения. Увы, рядом с Форксом станций не было, и Эльвине пришлось напрячь все свои извилины, чтобы восстановить в памяти дом Калленов до мельчайших подробностей. Благо, сегодня она его драила. Прыгать прямо в дом девушка не решилась, резонно опасаясь, что Эдвард опять в ее отсутствие задумает перестановку. К счастью, память не подвела ведьму и они благополучно приземлились на обочине, недалеко от дома.

— Сука…–прохрипел Пабло, заходясь кашлем.

— Я предупреждала вдохнуть. Джу, ты в норме?

Маг в ответ лишь проскулил, как побитый щенок. Он почти лежал на плечах вампира. Впрочем, не он один. Эльвина тоже повисла на Пабло, пытаясь отдышаться. Ну или хотя бы увидите что-то кроме черноты перед глазами. Сколько они так простояли, наслаждаясь свежим воздухом и долгожданной свободой никто не знал, просто в какой-то момент вампир, вероятно не желающий больше прозибать без дела, волоком потащил двойной груз вперёд, совершенно не понимая, чем этот лес, помимо наличия дороги, лучше того, в котором они только что были. Эльвина улыбнулась почти с благодарностью, уложив голову на макушку напарника, рядом пристроился и Джувенэл. Юноше стало лучше, во всяком случае в полностью открытых глазах появилась осмысленность. Видимо, действовало обезболивающее. Эльвина перевела взгляд на дом. Впервые с момента прибытия в этот злополучный город она были искренне рада увидеть это строение. Нетерпелось быстрее оказаться там, почувствовать уже привычные запахи. Как бы презрительно не относилась Эль к этой мысли, но иногда она думала, что именно так должен пахнуть ДОМ. Уже предвкушая теплую ванну, виски и кровать, Эльвина совершенно не вспоминала об охранных чарах. И лишь когда Пабло прошел мимо постройки, девушка опомнилась.

— Паб, нам туда, — слабым голосом сообщила она, указывая направление дрожащим пальцем.

Вампир обернулся и подпрыгнул на месте. Там, где раньше выспались сосны, стоял огромный дом. Второй раз за столетие вампир моргнул, не веря своим глазам. Впрочем, удивление быстро прошло. Долго поражаться чудесам вообще сложно, если время о времени ты общаешься с магами. Вампир развернулся и пошел ко входу, отмечая, что в доме уже находятся семь вампиров. Его это нисколько не насторожило, ведь перво-наперво наемник подумал, что ведьма привела их на какую-нибудь стоянку коллег, что было бы вполне логично. Это же подтверждалось и тем, как выглядел вампир, встретивший их в дверях. Не смотря на ухоженный вид и дорогую одежду, он смотрел на них встревоженными золотыми глазами, а такой цвет четкий признак того, кто скрывается от Вольтури в лесах. Ну или поехавшего фрика, однако Пабло не думал, что Эльвина станет общаться с такими.

— Нотации подождут, — прервала девушка любые расспросы. — Мальчишке нужно руку залатать. Желательно, чтобы она потом работала, — подумав добавила Эль, отделяясь от Пабло и проходя в гостиную, где на нее смотрели шесть пар чуть менее встревоженных глаз.

— Эль…– только и успел выдохнуть Карлайл, когда в его руки толкнули полуживой тело.

— Хуя се хоромы, — присвистнув протянул вампир, пришедшей с дочерью Каллена. — Что б я так жил.

— Не обольщайся. Отдохнёшь и вали к се… Карлайл, он немного подыхает, может, ты побыстрее будешь действовать?

Только теперь Каллен перевел растерянный взгляд на мага в его руках. То, что это не человек Карлайл понял и по странному запаху, и по полному отсутствию жажды крови у членов семьи, которые лишь шокировано наблюдали за происходящим. Юноша выглядел плохо. Даже хуже Эльвины, хотя и ее видок заставлял желать лучшего. Впрочем, его дочь хотя бы ходила на своих двоих и из ее руки не торчал огромный кусок кости. Карлайл бережно приподнял травмированную конечность к свету. Под наспех сделанной повязкой степень повреждения мягких тканей оценить было трудно, однако итак стало ясно, действовать нужно срочно, иначе руку не спасти.

— Ему нужно в больницу, — серьезно проговорил Карлайл, прижимая к себе тело. — Эсме, позаботься об Эль.

Он собирался нести юношу прямо так, машина в этом плане медленнее, с счёт уже шел на минуты. Удивительно, как при такой травме волшебник ещё относительно держался на ногах и был в сознании, даже не бредя.

— Нет! — послужило ему категоричным отказом от обоих магов.

— Там его угробят. Лечи здесь.

— Эль, у меня нет никаких инструментов, — голос его звучал растерянно.

Девушка развернулась и смерила отца страшным опасным взглядом.

— Значит придумай что-нибудь. Хоть кухонным ножом все делай. Тебе нужно только промыть рану, вправить кость и зашить все, с остальным я разберусь сама.

— Она не срастется, — вступилась за отца Розали.

— Не сросся твой бра…– Эльвина резко прервалась так и не закончив обидную фразу, однако смысл все итак поняли. — Срастется. У меня есть зелья. В больнице ему ее отрежут. Вам не понять, что значит для мага потеря руки.

— Ради всех Богов, да делайте уже хоть что-то! — подал голос Джувенэл, прежде чем к полемике присоединиться кто-то еще.

И Карлайл сдался. Он понимал, что спорить с дочерью бесполезно. Понимал по этой жесткой стойке, по скрещенным на груди рукам, по сжатым в бледную полоску губам, по залегшей между бровями ложбинке и по суровому, непреклонному взгляду. Эль смотрела на него не моргая и казалось, что весь мир перестал существовать для них обоих. В этом взгляде в гремучий коктейль смешались слепая ярость, обида, упрямая непоколебимость и немой укор. Он пугал и продавливал под себя. В этот момент вампир понял, что она истинная Каллен. Ее дед и ее прадед умели так же убивать одним взглядом. Карлайл помнил это даже спустя столько лет.

— Эдвард, Розали, в аптеку, несите все, что продадут для оказания первой помощи при переломе, — отдал распоряжение доктор занося внезапного пациента внутрь. — Если нужно я подпишу любой рецепт.

— Хорошо, — хором ответили дети, уносясь в сторону леса.

 — Эммет, моя сумка.

— Окей, — отозвался атлет и через считанные секунды он уже стоял подле отца ожидая дальнейших указаний.

–Джаспер, Элис, очистите кухню, залейте весь спиртом, нужна стерильность.

— Есть, сер, — с заметным от волнения акцентом ответил Хейл.

— Сейчас, пап, — в ту же секунду отреагировала пикси, исполняя указание.

 — Эммет, догони брата и сестру, пусть купят клеёнку и одноразовые пеленки. Эсме, св… Я люблю тебя.

Доктор быстро поцеловал жену в щеку, забирая из ее рук лампу. Иногда ему казалось, что супруга такой же телепат как и Эдвард, настолько хорошо она предугадывал его мысли.

И минуты не прошло, как вампиры скучковались на кухне, вокруг лежащего на столе мага. Не смотря на шок от происходящего и терзающие их тревоги, они сплоченно работали, следуя коротким и быстрым указания главы семьи. Никто и не думал обижаться на него за приказной тон и слишком резкие ответы. Лишь «хорошо» и «да» хором шести голосов раздавалось с кухни. Конечно, многие из семейства хоте ли бы отвезти мага в больницу для должно помощи, а потом устроить разбор полетов с ведьмой, немало взволновавшей своим поведением их всех, однако, никто не смел перечить Карлайлу. В конечном итоге, они все прекрасно знали, что в словах Эль есть логика: их отец и муж лучший врач и от одного его толку больше, чем от всех докторов штата вместе взятых. И, даже если сейчас Каллен-старший понятия не имел бы что делать, все члены семье все равно бы помогали ему, поскольку полностью доверяли решениям лидера, даже если не видели в них логики. Каждый старался помочь, чем мог. Эммет держал лампы, то и дело, поворачивая их так, чтобы Карлайлу был отлично видено каждое волокно в мышце. Рядом с непонятно откуда взявшейся кварцевой лампой порхала Элис. Не то, чтобы это могло сильно помочь, но даже если хоть один процент микробов умрет, уже будет чуть лучше. Эдвард только что вернулся из аптеки и скинул партию препаратов в раковину, как от отца прозвучал новый приказ, и бегун отправился на поиски диуретиков. Джаспер выполнял роль фиксатора, не давая больному двигаться. Конечно, Эммет бы мог справиться куда эффективней, но лечить ещё один перелом у Карлайла не было никакого желания, поэтому на подобное предложение от ответил резким «Нет!». Розали металась от стола с лекарствами и инструментами к отцу, и наоборот. Эдакая медсестра: подай, принеси. Однако, не смотря на кажущуюся лёгкость, задание Розали было самым ответственным, ведь она была буквально ещё одной парой рук для доктора, вовремя снабжая его необходимым, без промедления и в треть секунды. Эсме же отвечала за чистоту, то и дело меняя кровавые ватные диски, отмывая, а затем обрабатывая инструменты, и без конца наливая новую воду в подставленные тары.

Эль же и Пабло не участвовали в развернувшейся деятельности. Приличия ради немного постояв и понаблюдав, они отошли в гостиную. У ведьмы от высоких скоростей, с которыми двигались домочадцы закружилась голова, а Компадре было просто не интересно. Да и в целом их куда больше волновали свои раны. Сдав мальчика в заботливые руки, ведьма тут же призвала Мерфи, который принес ей все нужные зелья и, что самое главное, виски. Часть лекарств она вручила отцу, дав коротки инструкции, часть унесла с собой. Первым делом ведьма влила в себя обезболивающее, поморщившись от неприятных ощущений в плече. Всё-таки вывих.

— Пабло, — позвала она, кивнув на плечо, мол, помоги.

Наемник легонько прощупал место травмы, посте чего резко дернул руку Эль на себя, вызывая короткий вскрик, на который Карлайл, уже невольно обернулся.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил отец, возвращаясь к своему занятию: вытаскиванию крошечных осколков кости из руки.

— Уже ничего, — с раздражением отозвалась закатившая глаза Эль. — Возвращайся к работе.

Наемники уютно растянулись в креслах, синхронно стянув обувь и возложив ноги на кофейный столик. Несколько минут они просто сидели в относительной тишине, наслаждаясь покоем. И лишь почувствовав, как проваливается в дремоту, Эльвина призвала Мерфи с бутылкой и тремя кружками. Пабло многозначительно посмотрел на все это и облизнулся. Вскоре в его руках была кружка, наполненная ароматным напитком. Он даже Эльвине налил сам, что было аттракционом невиданной щедрости, который ведьма оценила, салютовав очень своеобразным бокалом.

— За то, что упиздохали с бусами? — предложил тост Пабло.

— За то, что этот день наконец закончился, — усмехнулась Эльвина. — Вообще-то, ты должен был поить меня, –заметила она, сделав глоток.

— И напою, — клятвенно пообещал Пабло с хитрым прищуром. — Завтра идём в бар втроем, я угощаю.

— Великие Боги, я не верю свои ушам. Пабло Компадре угощает. Запомни этот день, Джувенэл, по легенде он бывает один раз в тысячелетие. Мне Педро рассказывал.

Со стала раздался короткий смешок. Обезболивающее подействовало и теперь Джувенэл просто лежал, смотря в потолок. Боли не было и лишь неприятное ощущение, что кто-то возиться с в его руке напоминало, что у него серьезная травма. Ну и режущие душу воспоминание, конечно, тоже. Кумир упал в его глазах. Эльвина оказалась не такой уж доброй, как описывали ее. Она была самым обычным мерзким ренегатом, прошедшим в наемники и мало чем отличалась от того же Пабло. И все же к ее чести стоило отметить, Эльвина с самого начала не скрывала, кто она есть. Порой, если кто-то говорит, что он последняя тварь, стоит прислушаться. Этот урок Джувенэл запомнит надолго. Как и тот в котором говориться не доверять слухам.

— Больше этого придора слушай, — отмахнулся Пабло. — Он тебе и не такое напиздит.

— Пиздит он не больше твоего, — обвиняющие произнесла Эльвина, ткнув в Пабло указательным пальцем.

— Ой, кончай. Ну да, я не сказал тебе, что мы воруем, но… Хей, ты сама все видела, Барлиосу бусы нужны больше чем этому пиздюку. Все эти охуевшие мрази болт клали на вас.

Последнее замечание отозвалось в сердце Эль каким-то нехорошим предчувствием. Слишком уж часто за сегодня обычно равнодушный к магическому миру Пабло говорил ей о том, сколь недостойные и равнодушные стоят у власти. И каждый раз после того, как вкинул это замечание вампир несколько секунд изучающе смотрел на нее, будто ожидая реакции. Это прощупывание почвы Эльвине сейчас решительно не нравилось.

–В том, что они нужны Барлиосу больше я даже не сомневаюсь, — задумчиво протянула Эль, смотря на огонь в камине и вновь игнорируя последнее замечание. — Меня больше интересует вопрос, зачем… Знаешь что-нибудь про это?

По лицу Пабло девушка поняла, что сейчас раскроются карты. Если бы дело было чистым, то не заерзал бы вампир, не осушил бы кружку одним большим глотком. Не отвечал Пабло долго. То ли слова подбирал, то ли боялся. Настолько долго, что Карлайл уже начал зашивать рану мага.

— Пабло? — потеряв терпение позвала Эль. — Зачем. Ему. Бусы?

— Ты же сама знаешь, какая ситуация…–уклончиво протянул Пабло, видимо действительно веря, что Эль все известно и боясь сболтнуть то, о чем кувалда знать не должен.

— В целом да…– так же недоговаривая согласилась Эль. — Армия. И хватит юлить. Давай ближе к делу, ты же знаешь, я могила.

Девушка упёрлась руками в коленки и наклонилась над столом в ожидании. Сердце ее бешено колотилось. Ничего хорошего Эль не ждала. Она понимала, что Барлиос хочет пойти войной, оставалось понять на кого. Был какой-то крупный клан, портивший ему жизнь? Но зачем приглашать ее? Эль это не интересно. Может, ее хотят убить? Так это лишено всякой логики, ведь тогда бы сподручнее было грохнуть втихаря, а не устраивать квесты. Вольтури? Это возможно, но при условии, что Барлиос неожиданно стал богаче королей, что нереально, в свою очередь. Тогда что? Ну не на магов же они пойдут. Даже Барлиос не настолько рисковый, чтобы выступать против магистра, пусть хоть с миллионами последователей.

— Армия, — согласился Пабло. –С этими бусами к нам примкнет много магов.

Эльвина нервно усмехнулась. Армия магов. Это было смешно, учитывая, что у магического сообщества никогда не было постоянной армии. Вообще. Эль как-то заикнулась магистру, что неплохо бы на всякий случай создать хоть парочку подразделений, однако он заверил ее, что необходимости в этом нет. Сражаться маги учатся с малых лет, поэтому любой взрослый вполне может при необходимости вступить в бой. Когда же дело касается государственного регулирования, то роль охраны возлагают на подмастерий: бывших и нынешних. За тысячелетия система не давала сбоев, поэтому смысла натренировать кого-то на убийства магистр не видел.

— И зачем же Барлиосу армия магов? Ему своих не хватает? Да и где он возьмёт столько наемников среди наших?

— Да причем тут наемники?! –вскрикнул Пабло, привлекая к себе всеобщее внимание.– Эль, все маги готовы будут пойти за нами, дай только знак! Не одна ты ненавидишь мастеров и магистра.

Вот опять. Нет, Эльвине не показалось. Пабло целенаправленно выяснял у нее лояльность, относительно правителей магического мира.

–Я не…все сложнее Пабло, –тряхнула головой Эльвина, не найдя нужных слов.– Да и причем тут мое отношение к мастерам и маги…? Постой…

Пазл медленно начал собираться в голове Эльвины и он ей категорично не нравился. Она знала, что все это с миссий не спроста, но не была готова к такому развитию событий. Что угодно другое. Барлиоса присуют и срочно нужна помощь, работа слишком сложная и послать ему некого, старик впал в маразм и хочет вспомнить былые годы… Да что угодно, только не это! Нет, он не искал ее поддержки, чтобы…

— Он хочет революцию? — упавшим голосом почти утверждала Эльвина, храня крошечную надежду, что не так поняла слова вампира. — Революцию против магистра?

Надежда умерла, стоило Пабло хлопнуть в ладоши и наклониться к девушке.

— Я тебе этого не говорил, — заговорчески начал он излагать план. — В общем, мы давно знаем, что нас собирают для чего-то пиздец какого масштабного. Чего-то охуленного настолько, что пиздеть об этом бояться. А с месяц назад я узнал, для чего именно. Барлиос пиздел с кем-то по телефону. Он сказал, что хочет пригласить тебя прежде, чем это сделают другие кланы, потому что тот, кто будет с тобой — станет следующим королем над вампирами. Мол, маги давно зовут тебя символом революции, и когда ты станешь новым магистром, весь мир оттрахешь, и наш в том числе.

— Пабло…–прохрипела едва слышно Эльвина, прося его остановиться и не закапывать себя глубже в ту яму дрьма, в которой он уже по уши.

Увы, интуиция не подсказала ему заткнуться.

— Я все думал, как бы мне привести тебя. Типа, хули он медлит. В лоб опасно, ещё казнят за то, чего знать не должен. И тут эти бусы… Ты не представляешь, как я охуел, когда узнал, что Аполлон слился. Все ж идеально получается, прям как будто по плану.

Вампир и не догадывался, что это действительно был план. Не было на том конце провода у Барлиоса собеседника, просто старый вампир слишком умен, чтобы не лезть в огонь голыми руками. Не зная, как отреагирует Эльвина на такое предложение он, чтобы обезопасить себя, подослал ей очень болтливый язык, разыграв перед ним представление с «случайным» раскрытием истинных планов и столь же «внезапным» исчезновением Аполлона. А в довесок дал в напарники мальчишку, который должен был потешить самолюбие Эль и склонить ее на «правильную» сторону. Гениально и просто. Барлиос ничего не потеряет, если Эльвина откажется, ведь, в любом случае он будет с бусами. А если бы ведьму убили, то это даже лучше, ведь тогда революция неминуема и в любом случае он окажется у руля. В одном лишь совесть Эльвины была чиста: даже если бы она отказалось в самом, это помогло бы Барлиосу, ведь казнь Пабло спровоцировала бы войну с вампирами. Падонок. Хитрый падонок.

— Довольно! — прокричала Эльвина, ударил кулаком по столу так, что на нём образовалась крошечная трещина. — Как смеешь ты предлагать мне такое?! Как смеешь думать, что я пойду против магии?! Это мой народ, Пабло! Лишь об одном я мечтаю, спасти их! Быть с ними!

Девушка подскочила со своего место и смерила вампира яростным взглядом.

— Но ты же сама говорила, что нена…–попытался защититься Пабло но был прерван злобным рычанием.

— Люблю, ненавижу! Да посрать! Я могу как угодно относиться к любому из них! Кому-то желаю мучительной смерти, за кого-то молюсь ночами! И что с того? Причем тут мое отношение и то, что хотите устроить вы?! — Эльвина перевела дух, чувствуя, как предательски трясутся ее руки. — Знаешь, что объединяет их всех в мох глазах?! Знаешь?! Я не стану предавать никого из них! Как бы не ненавидела я то, как они правят, как бы не призирала из закостенелости в вопросах устройства мира, я не посмею пойти против по одной простой причине: я не лучше! И никто из знакомых мне не лучше! Проблема не в отдельных магах! Не в магистра или мастерах! Нет, не только в них! Она в ебанном мире! Пока мы не изменимся все, все останется по прежнему!

Эльвина без сил опустилась на кресло.

 — В этом вся проблема Пабло, — продолжила она холодным спокойным тоном. — В нас всех. Я не говорю, что они правы и не говорю, что правы вы, потому что здесь ошибаются все. Я…Я думала, о революции. Правда, не стану лгать, думала. Но потом я огляделась и поняла, что…в общем то ничего не измениться. Не потому что совсем нет достойных, а потому что таких как мы с тобой больше. Виды будут грызть глотки друг другу просто потому что бояться. А внутри видов будут убивать за не тот цвет кожа, диету, взгляды на технологии, просто потому что захочется крови… Это воспитано в нас веками столь хорошо, что уже въелось с корнем. Иногда мне казалось, что стало лучше, что ход мыслей изменился. А потом я снимала розовые очки и видела, что зло всего лишь надело другую маску. Я бы хотела, чтобы наш мир был честным, но это невозможно, пока есть такие как я, как ты… Пока нас больше, ничего не измениться. Я не верю в это и пока, никто не доказал обратного. Поэтому мне нужны Врата.

Эльвина потянулась к кружке с виски и залпом осушила ее.

–Передай Барлиосу, чтобы он не смел и мысли допустить, что я стану ему помогать. Ему или кому бы то не было. Да и вообще нахожу эту идею глупой, поэтому пусть отступает пока не поздно. А если не отступит, то мы встретимся на поле боя, только я буду с иной стороны, и тогда никакие бусы не помогут ему. Посадить кого-то лучше Таддеуса он все равно сейчас не сможет, в его окружении нет таких. Пусть сначала найдет того, кто справиться и сможет что-то изменить, тогда и поговорим.

Повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь сбивчивым, слишком громким дыханием Джувенэла и шуршанием бинтов.

— Расплачивайся, забирай мальчишку и проваливайте. Не хочу больше видеть вас.

— Бусы на базу, — серьезно ответил Пабло, постучав пальцем по столу.

Эльвина нехотя извлекла из потайного кармана артефакт и повертела его в руках. Теперь, когда она знала, зачем они Барлиосу, отдавать даже на минуту опасное украшение не хотелось. Ещё в замке Ксенофа Эль решила, что во что бы то не стало выкрадет бусы обратно и даже почти придумала как. Среди колб с лекарствами было ещё две особенные: в одной хранилось сильнейшее снотворной, в другой яд. Достаточно было лишь кому-то одному глотнуть их, и через пару часов все, кто с ним общался будут спать либо сутки, либо вечность. Пара капель в кружку вампира и Эль могла бы спокойно забрать артефакт уже завтра, ведь найти обиталище Барлиоса для наемницы с ее связями не составит большого труда. О мелочах было подумать не когда, но тогда Эль это не особо тревожило, поскольку она считала, что у нее будет время на раздумья, пока они доберутся в Форкса. Теперь же об усыплении не шло и речи, нужно было предотвратить путающее ей все карты восстание. Но даже так риски были слишком велики. А вдруг Барлиос передаст артефакт кому-то? Пары часов на это должно хватить… Нужно убить Пабло и мальчишку, а затем сообщить магистру, приложив в доказательства бусы… Но поверить ли Теод в это? Одно дело предупредить о краже и доказать это украденным артефактом и совсем другое обвинять наемничий клан в восстании без существенных доказательств.

Звук шуршащих по столу бумажек привлек внимание Эльвины. Девушка рефлекторного потянулась к купюрам, но Пабло прикрыл их своей рукой и показательно откашлялся. Выбора не было, артефакт придется отдать, тянуть дольше нельзя. Теперь вместо ванны и кровати ее ожидают несколько часов слежки. Сама виновата. Бусы легли рядом с деньгами и вампир убрал руку. Через три секунды оба наемника резко выхватили со стола «свое». Эльвина вновь скорее по привычке пересчитала деньги, однако в этот раз это оказалось вполне обосновано.

— Пабло, — подавившись воздухом от удивления произнесла ведьма, –здесь лишь треть от суммы. По твоему я такая же идиотка как ты и не умею считать?!

–По моему ты такая идиотка, что не хватает мозгов запомнить новые правила, — зло хмыкнул вампир, лениво ковыряясь в зубах. — Уже как с десяток лет при групповых миссиях называется общая сумма.

Эльвина растерянно хлопала глазами, сжимая в руке бумажки. Правила у них менялись не часто. В основном происходило это в угоду изменившимся настроениям власти. Про то, что нечестно, когда наниматель договаривается с тремя наемниками обещая определенную сумму каждому, а по итогу к тебе приходят десять и все требуют выплат, поговаривали давно. Ещё в девяностые, когда такая схема развода набрала наибольшую популярность. Куда больше увлеченная поисками Врат Эль слышала эти разговоры краем уха, иногда кивала приличия ради, но никогда не пыталась вникнуть. Ей было плевать. Старых накоплений хватало, так что работала девушка крайне редко да и то в одиночку. Как оказалось, стоило прислушаться. Девушка со злостью швырнула бумажки на стол и посмотрела на ухмыляющегося лицо Пабло. Сальноволосый ублюдок все знал! Не мог не знать. Подвески всегда оплачиваются отдельно, даже работая с другими. Это правило было незыблемым, и если про то, что надо бы называть общую стоимость Эль хотя бы могла слышать, то про отмену этого пункта никак, ибо для этого нужно вращаться в кругу этих разукрашенных фиф, чего ведьма никогда не делала. А он даже не намекнул ей о происходящем. Конечно, теперь ему весело! Улыбается во все оставшиеся двадцать один. Не заманил, так хоть надурил. Девушка тоже улыбается. Почти мило. Она долго тренировала эту маску.

— Да я же шучу. Хочешь ещё одну шутку?

Пабло удивлённо вскинул бровь.

— Почему вампир открыл рот?

— Потому что он сосет — усмехнулся Пабло над старой как этот мир шуткой.

— Неееет, — удивила его Эль, подходя ближе. — Потому что он кинул напарницу на деньги и удивился, когда она отрубила ему голову.

Наемник лишь успел открыть рот, когда его голова одним точным ударом кинжала была сброшена с тела.

— Ну я же говорила, — беззаботно пожала плечами ведьма, поднимая ее с пола и всматриваясь в лицо. — Один в один.

Щелчок пальцев и обезглавленное тело под всеобщий шокированный вздох загорелось. В это костер, не трогающий более ничего, полетела и голова. Эльвина несколько секунд в молчании смотрела на то, как медленно превращается в угли бывший боевой товарищ и любовник. В сердце ожидаемого ничего не ёкнуло. Жаль, она то думала, что испытает чуть больше эмоций от его смерти. Что ж, как говориться, если хочешь узнать, насколько тебе дорог человек, представь, что он умер и ты живёшь без него. Эль представила. Пабло ей совершенно не дорог. Его призрак появился спустя несколько секунд и завис над телом, слишком пораженный своей кончиной, чтобы что-то говорить. Эльвина брезгливо поморщилась, глядя на него, и одним резким движением руки отправила угольки на улицу, через распахнувшуюся дверь. Завтра скажет кому-нибудь отнести их в лес и выкинуть.

— Думаю, ты не обидешся, если мы разделим деньги семьдесят на тридцать? — будто ничего не произошло поинтересовалась она у Джувенэла.

Юноша сидел на столе и равнодушно смотрел на останки почти наставника. Удивительно, но и в его сердце не нашлось теплых чувств к Пабло. Они знали друг друга чуть больше месяца и за все это время толком и не поговорили. Глядя сейчас на призрака маг ощущал лишь то, что это было как-то неправильно, однако не более того. Впрочем равнодушие к убитому вовсе не означало, что маг спокойно воспринимал сам факт убийства. Как и в первый раз это вызывало у него чувство стойкого отторжения. Странная потерянность, не способность осознать как таковое может случиться: пару минут назад он смеялся, а теперь его не существует и никогда не будет существовать. Нет, Джувенэл определенно не был готов постоянно сталкиваться с таким. Эльвина была права, ему не годиться работать наемником.

— Оставь себе, — пренебрежительно отозвался спустя непродолжительное молчание маг, наконец перестав смотреть на догорающий костер. — Я ничего не сделал.

— Ты не предал нас, — не согласилась Эль, всовывая в карман юноши смятые купюры и подавая ему кружку с виски. — Верность — это то, что я ценю куда больше всего остального.

Слова дались Эльвине с большим трудом. Тяжело рассуждать о преданности, подавая бокал с ядом. «Другого выхода нет, » — утешала она себя. Барлиоса нужно было уничтожить, пока он не натворил дел, а так как Пабло мертв, то бомбой замедленного действия придется делать мальчишку. Что поделать, это война, а на войне всегда в первую очередь страдают невинные.

— Тебе ли судить о верности? Ты только что убила боевого товарища.

Юноша покрутил в руках кружку, но отпивать не спешил. Ему казалось, что даже один глаток встанет в горле комом. Отчасти, он понимал реакцию Эль: их буквально обманом заставали воровать у мастера и хотели заплатить меньше положенного. С другой же стороны то, как легко она избавилась от союзника пугало. Ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Если бы она была на магическом суде, то никакая маска безразличия не была бы нужна ей, ибо неугодных ведьма отправляла на смерть так же легко, как отрезала кусок хлеба на завтрак. В легендах Эль была справедливой, но реальная Ночная Бестия расправлялась с теми, кто встал у нее на пути без права на оправдание. В сказаниях, которым поросло ее имя ведьма была готова пожертвовать собой ради магов, здесь же она с легкостью сметала с доски ненужные пешки.

— Допивай и убирайся. Надеюсь, ты запомнил мои слова и сможешь передать их Барлиосу. Да и сам дважды подумай, стоит ли идти с ним дальше.

— Я уже подумал. Не стоит. Даже если его план удался бы… Моя жизнь не изменилась. Ты эгоистичная, лживая, озлобленная тварь, не способная на любовь. Все, что тебя волнует это собственные амбиции, но никак не жизни всех остальных. Я считал тебя героем, а оказалось, что ты обычная сумасшедшая.

Нервная вздох прокатился по кухне. Стоявший рядом с Джувенэлом вампир резко дернулся в сторону, вставая между магами. Казалось он хотел ещё и что-то сказать, но так и не решился. Впрочем, волнение его было не оправданным, поскольку Эль совершенно не выглядела хоть сколько-то обиженной.

–Реальность полна разочарований, — пожала плечами девушка, мягко, но настойчиво убирая с дороги беловолосого вампира. — Так теперь ты планируешь…?

–Закрою заказ…кажется, это так называется, передам Барлиосу твои слова и уйду учиться, пока ещё не поздно. Буду менять свою жизнь сам, на тебя теперь надеяться бесполезно.

Маг уже приготовился осушить кружку, как его руку перехватили, когда виски почти коснулся губ.

— Постой! — вскрикнула Эль, отбирая у него напиток. — Не надо пить это.

Ведьма отдала кружку адьютору и тот тут же закрыл ее всем телом. Это было рискованно. План почти сработал, когда совесть все же взяла верх над практичностью, не дав погубить невинного. Если мальчик не лгал, а по полным разочарования глазам Эльвина видела, что говорит он правду, то Джу не станет помехой ее планам по становлению Богом. Напротив, если у нее ничего не выйдет, то у Джувенэла есть неплохой потенциал в будущем спасти увядающий мир. Он молод, жизнерадостен, верен, силен. Чем не кандидат в мастера? Будет жалко сгубить такого ради никчемного вампира, возомнившего, что хватит сил тягаться с магами.

— Ты хотела и меня убить?!

Маг подскочил со стола и шарахнулся в сторону. Понимал, что против мастера ему не выстоять, однако и сдаваться просто так не хотел.

— Нет! То есть да… Не совсем так, — Эльвина применительно вскинул с руки, показывая, что не собирается нападать. — Бусы не должны достаться Барлиосу или кому-то из его круга.

— Так верни их магистру!

— Я не могу. В этом не будет смысла. Он не поверит мне, если скажу про восстание, а Барлиос попытается снова. Нас всех измотает эта война. Нужно избавиться от него и только затем вернуть бусы, — Эльвина больно ущипнула себя за переносицу. — Слушай, вот как мы поступим… Ступай к Барлиосу и отдай ему бусы. На словах ничего не передавай. Скажи что… Что я говорила с Пабло и после этого просто отдала тебе артефакт и деньги, а вампира ты больше не видел. А потом…– девушка протянула магу маленький, плотно закрученный пузырек с мутной прозрачной жидкостью.– Пары капель будет достаточно. Как только подальешь их в воду бери бусы и уходи.

— Ты хочешь, чтобы я отправил их? — уточнил юноша.

Он догадывался, что за зелье перед ним, хотя никогда раньше и не видел подобного. Незаконный и очень мощный яд, достать который и на черном рынке проблематично. Он поражал организм как вирус, и распространялся так же, предаваясь от мага к магу через простой дружеский разговор в плохо проветриваемом помещении. Юноша нерешительно взял смертельно опасный флакончик.

— Именно это я и хочу. Яд можешь оставить себе, ещё пригодиться. Ты прав, я последняя дрянь, но сейчас речь идёт о том, чтобы защитить артефакт. Не в тех руках он опасен.

— И мои руки «те»?

— Они лучше рук Барлиоса, моих или Якова.

–Якобуса.

–Посрать. Потом ты пойдешь к магистру…

— Я не пойду. Не к магистру. Мое отношение к нему не изменилось.

Эльвина удивлённо моргнула и сделала шаг назад, прижимая а себе бусы. Это в план не входило. Не то чтобы Эльвина хотела привить ему любовь к Теоду посредством вызова ненависти к себе, однако в данном случае это было бы неплохо. Если бы Джувенэл передумал и решил встать на сторону магистра это бы, конечно, привнесло определенные сложности, но хотя бы артефакты и магический мир были в безопасности. Увы, лояльность мальчиш…юноши, он определенно повзрослел сегодня… Увы, лояльность юноши оставалась неизменной. Девушка выругнулась про себя. Ну что за проклятый день?! Не одно, так другое. Все так складно шло, и вот по новой. Что, спрашивается, теперь делать с бусами? Как бы не был перспективен Джувенэл, он все ещё банально юн для такой ноши.

— Ладно… Хорошо… И куда же ты планировал идти с ними?

— Я собираюсь подбросить их обратно.

— Идиот! Яко… Якобус не намерен говорить магистру о произошедшем. Если мы вернем бусы обратно, их снова могу украсть. Нужно… Нужно отдать их кому-то, кто бы справился… Кому-то из бывших подмастерий, возможно… Кому-то…

Нужен был тот, кому Эль могла бы доверить этот артефакта. Кому-то вроде Софи или Ибрагима лучших из лучших учеников, если бы они не были мертвы. Пьер тоже убит ее рукой. Перегринус, Церес, Хелена, Ундине — лучшие из подмастерий, среди учившихся с ней либо погибли за звание мастера, либо ушли и где искать их теперь Эльвина не знала. Так и не заведя друзей в Башне девушка никогда не интересовалась, как сложились жизни соучеников позже. Разве что…

–Фиделис! Он может взять тебя в ученики и спрятать бусы.

Фиделис Солнечный Свет стал подмастерьем за пол года до того, как Эльвине пришлось уйти. Он был сильным магом и быстро добрался до звания лучшего из лучших, чем привлек внимание магистра. Да, Эль ревновала, тем более, что у самой нее отношения с Теодом заметно ухудшались в тот период. Возможно, именно поэтому девушка продолжала краем глаза следить за его судьбой после изгнания. Фиделис отобрал у нее многое: комнату, рабынь, компанию в которой ведьма коротала свободное время. Все, но одного отнять не смог. Место в сердце магистра Эль застолбила навсегда.

— Твой японский друг? Я не собираюсь учиться у кого-то, кто…

— Он не мой друг. Я бы даже сказала, что мы испытываем взаимную неприязнь. Фиделис хотел стать лучшей версией меня. Думаю, маленько перестарался, потому что был так же изгнан за чрезмерное любопытство. Он обладает хорошими познаниями в магии, очень силен и тоже находиться на перепутье, не зная, противостоять магистру или мне. Учителя лучше тебе не найти, а ему не найти более достойного ученика. Фиделис не станет отдавать бусы магистру, но сможет спрятать их, а потом сообщить о краже. Его магистр хотя бы послушает. Он — это лучший выход! Иди к нему, расскажи все… Ну, кроме того, что с вами была я. Скажи, что там был маг-наемник, кто-то из бывших подмастерий. Нас много, он не станет расспрашивать.

Было видно, что Джувенэл колебался. Он водил глазами из стороны в сторону, будто отмечая все «за» и «против». Минуты ожидания слились для Эльвины воедино. От решения юноши сейчас зависит слишком многое и повлиять она не могла. Сколь бы не были хороши ее подчиняющие чары, надолго их не хватит, да и издалека действие заклятья ослабеет. Нет, это должно быть его решение. И если оно будет «против», то Эльвине придется срочно придумывать новый план, и завтра избавляться от уже двух трупов. От нетерпения девушка перекатилась с пятки на носок и до крови прокусила щеку с внутренней стороны.

— И как я найду этого Фиделиса?

— Фиделис Солнечный Свет из Иемспарадизе живёт отшельником в человеческой Канаде, в Вуд-Баффало. Точнее не скажу, но, вроде, рядом с месторождением торфа. Будь осторожен.

Эльвина протянула юноше бусы. На мгновенье ей показалось, что в его руках они засияли ярче, но понять этого девушка не успела, поскольку Джувенэл убрал их в карман. Удивительно, он даже не поморщился, беря в руки столь сильный артефакт. Вероятно, обезболивающее действовало слишком хорошо.

— Прощай. Надеюсь, ты никогда не встанешь на моем пути, — сказала Эльвина удаляющемуся парню.

— Я буду молиться всем Богам, чтобы никогда не увидеть тебя снова, — выплюнул маг, распахивая дверь.

***

За хлопком двери послышалась тишина. Эль успела даже порадоваться, что пока вампиры в шоке она сможет улизнуть в комнату без лишнего нытья, однако, стоило ей сделать шаг, семейство будто отмерло, перестав гипнотизировать выход.

–Кхем, кхем, — показательно покашлял Карлайл, привлекая внимание дочери.

— Сходил бы ты к врачу, — посоветовала девушка даже не обернувшись. — У тебя какой-то нездоровый кашель.

— Не хочешь объясниться, юная леди? — сурово спросил патриарх, игнорируя замечание.

— Да, чё это было?! — тут же вставил свои пять копеек Эммет.

— Неудавшийся корпоратив, — усмехнулся Джаспер, за что получил тачек от жены и смешок от Эль.

— Мы так испугались, — дрожащим голосом проговорила пикси.

— Где тебя носило, что даже Элис не видела? — рявкнул обеспокоенный состоянием сестры Эдвард.–Из-за тебя она весь день в трансе была!

— Ты хоть представляешь, как напугала отца?! — присоединилась к негодованию Розали.

От резких окриков Эльвина все же обернулась. Семейство ожидаемо дружно прожигали в ней дыру разгневанными или тревожными взглядами.

— Роза, — жалобно протянул Карлайл, но дочь была непреклонна.

— Нет уж, пусть узнает. Он сорвался с работы, оббегал весь лес. Даже к оборотням сунулся! Мы весь день названивать Вольтури, чтобы узнать, что с тобой может быть!

— Мы так волновались за тебя, — мягко, но вместе с тем обвиняющие, как умеют делать это только матери, произнесла Эсме. –Особенно, когда ты не вернулась к вечеру. Что-то пошло не так?

–Все пошло не так с тех пор, как она ушла, –заявил Карлайл, взмахом руки останавливая дружный семейный суд. — Я жду объяснений.

Мужчина стоял скрестив руки на груди и сурово смотрел на дочь. По спине девушки пробежал ворох мурашек, а под коленками неприятно засосало от воспоминаний. Он был копия ее дед. Эль и раньше замечала, что внешне они во многом похожи, однако сейчас она бы не смогла отличить одного от другого, поставь их рядом. Невольно девушка вздрогнула и сделала пол шага назад, будто бы ожидала удара. Фридрих всегда требовал объяснений, но никогда не слушал, сразу начиная наказание. Однако не через секунду, не через две плеть не обожгла ее кожи. Эльвина моргнула несколько раз. Перед ней был вовсе не дел, да и она уже не маленькая беззащитная девочка.

–Жди, — с твердым кивком Эльвина развернулась к выходу из кухни.

— Эльвина. Хватит, — голос отца звучал как никогда сурово. — Это уже не шутки. Зачем ты пошла туда? Тебе мало денег? Бери сколько угодно, мне не жалко. К чему эти выкрутасы?

— Эти, как ты выразился «выкрутасы» — моя жизнь. Нравиться тебе или нет, папочка, но я такая. Все, закончили разговор. Я встала и хочу спать.

— Нет, мы не закончили разговор! — повысил голос Карлайл.

Это было столь неожиданно, что девушка вновь посмотрела на своего отца, стоя в пол оборота. Она и не знала, что он способен на такое. Карлайл всегда говорил тихо и ласково, даже в ответ на грубость он улыбался не меняя тона. Лишь однажды Эль слышала, чтобы отец кричал. Фридрих тогда впервые ее ударил, и Карлайл тут же набросился на него с криком «Не смей трогать мою дочь!». Он и что-то ещё говорил, но это девушка запомнила уже смутно. Теперь же его гнев был направлен на нее и это, признаться, пугало и удивляло куда больше, чем известие о том, что они воруют у мастера.

— Что ты хочешь услышать? — простонал Эль. — Что мне жаль, что я заставила вас волноваться? Так мне не жаль. Я сказала, куда иду, разводить панику было сугубо вашим решением.

— А как не паниковать, когда ты пошла на верную смерть?!

— Ну не умерла же! Карлайл, чем по твоему я занималась работая наемником?! Цветочки по полям собирала?!

— Мне все равно, чем ты занималась, больше ты этим заниматься не будешь.

— Ага, конечно! Ещё приказания будут?! Может, мне обернуться пупырчатой пленкой и сидеть в комнате без окон, чтоб ты, бедненький, был спокоен?!

— Не утрируй! Я лишь прошу не подвергать свою жизнь опасности намеренно, по моему это не так много.

— Не подвергать свою жизнь опасности, — плаксивым голосом передразнила Эльвина. — Жизнь вообще опасна! Сюрприз, блядь! Добро пожаловать в мир без розовых пони, папаша!

— А я и не живу в мире с розовыми пони! Просто, веришь или нет, есть разница между по неосторожности упасть в люк и сломать себе шею или намерено пойти туда, где тебя могут убить!

— Веришь или нет, но убить тебя могут в любом месте! Я за риски хоть деньги получаю!

— В этом проблема? В деньгах? — с придыхание спросил Карлайл, открывая бумажник. — Вот! — швырнул он на стол несколько купюр. — Бери, чего стоишь?! Мало? Вот ещё! И ещё! Ещё нужно?! На карточке три миллиона, бери! Забери все деньги, я заработаю сколько нужно!

Карлайл был в отчаянии. Его буквально тесло от негодования и куда больше от страха. Четырнадцать часов и восемь минут, пока он не знал жива ли Эль, были для него страшнее всех мук Ада. Он примчался домой сразу после звонка Розали, но, ожидаемо, дочери уже и след простыл. Ее не было в лесу, не было по дороге в Порт-Анджелес, у оборотней тоже. Сотня звонков не принесла результатов, и вскоре телефон обнаружился в комнате, разряженный от настойчивых попыток выйти на связь. Потом пошли череда номеров знакомых Карлайла, однако все лишь разводили руками, мол, сами давно не общались с ней. На расспросы о заданиях наемника тоже никто не мог дать особо внятных ответов, поскольку большая часть не сталкивалась с таким, а те, кто сталкивался, сообщали, что спектр работы огромен. Аро пытался успокоить друга, заверив, что Эль достаточно опытна, но Карлайл просто сбросил вызов, боясь рассказать королю о нем много нового. Деметрий же ложными надеждами тешить не стал, сразу сказав, что это всегда риски, однако тут же добавил, что судя по всему работает Эльвина в группе, поэтому шансы на ее скорое возвращение велики. Чуть позже вампир перезвонил им и попросил сообщить, когда Эльвина вернётся, поскольку в этот раз ему не удалось узнать от старых знакомых, куда она пошла. В какой-то момент Карлайл в отчаянии позвонил в полицию, соврав, что дочь похитил неизвестный, однако, там лишь предложили успокоиться и подождать, ведь «может это для вас он неизвестный, а ей очень даже знакомый, подростки ведь они такие, у самого дочь ее возраста.». Если бы не умение сдерживать себя, Каллен бы тут же нанес визит в участок и объяснил копу, что свою дочь тот может отпускать с кем хочет, а он, Карлайл, хотел бы знать всех ухажеров Эль.

–Мне не нужны твои деньги! — заявила девушка, особенно выделив «твои». — Быть должником унизительно! Хотя, чего это я?! Тебе не понять! Хорошо было у Аро под крылышком?! Небось хочется обратно к золотой кормушке?!

— Не переводи тему.

— А я и не перевожу! Все! Хватит! Разговор окончен!

— Стой! Я тебя никуда не отпускал!

Карлайл схватил дочь за плечо совсем легонько, только чтобы задержать ее, однако по иронии судьбы это оказалась именно та рука, которой Эль доставала бусы. С шипением кошки девушка выдернула раненую конечность и посмотрела на отца с такой злобой, что тот невольно отпрянул.

— Не смей мне приказывать!

— Смею и буду, — твердо заявил мужчина. — Я твой отец!

— Я похоронила своего отца!

В воцарившейся тишине все ещё слышался звон. Все стояли замерев, будто время остановилось и смотрели на Эль. Девушка прижала обе ладони ко рту. Казалась она сама шокирована вырвавшийся фразой не меньше, чем остальные. В раскрытых до размеров копейки глазах было столько боли, столько сожаления… Девушка медленно опустила дрожащие руки, протянув одну из них в сторону отца, будто бы желая утешить.

— Я…Мне…–жалко проблеяла она. — Это не то, что я хотела…–тяжелый протяжный вздох вырвался из ее груди, когда девушка побеждено склонила голову. — Это был слишком сложный день. Я устала, голодна и мне очень больно физически и на душе. Сейчас мне, правда, лучше уйти, пока я не сказала ещё чего-то о чем буду жалеть.

С этими словами Эльвина развернулась окончательно и поднялась по лестнице. На последней ступеньке она остановилась и почти одними губами прошептала столь тихо, что даже вампиры с их слухом не расслышали:

— Прости…

Карлайл пошатываясь отошёл спинок к столу и облокотился на него, чтобы не упасть. Что может быть больнее для отца, чем фраза ребенка, обозначающая буквально «ты для меня умер»? Нижняя губа Карлайла задрожала. Весь мир будто померк в одну секунду. Это он виноват. Его дочь росла сиротой при живом отце… Ей было плохо, страшно, а его рядом не было. Фридрих, возможно, был не самым добрым человеком, но он всегда оставался рядом с сыном. А вот Карлайл не смог. Сколько угодно слов любви он мог говорить свое малютке, однако доказать это делом так и не сумел. Пугающая мысль, что лучше и вовсе не жить, чем существовать зная, что для родной кровиночки ты меньше чем пустое место, билась в голове Карлайла болезненным гулом. Он был бы готов отдать все ради и глотка любви Эль, проблема была лишь в том, что даже капли там не осталось. Не потому что дочь не умела любить, а потому что он был недостоин этой любви. Бросил, предал… В груди стало очень больно, точно как в легендах туда вонзили осиновый кол. Впрочем, лучше бы и его, чем четыре слова, убившие разом все чувства кроме боли. Щеки стали мокрыми. Рефлекторно проведя по ним рукой, Карлайл понял, что плачет. И как раньше не заметил?

— Папочка? — к тот звал его, настойчиво теребя за плечо.

Только сейчас Карлайл понял, что со всех сторон к нему прижимаются чьи-то тела. Первой мыслью было прогнать, убедить оставить его одного с этим горем. А потом рыжая макушка воткнулась ему в подбородок. Эдвард. Его первенец вампир. Мальчик хвостом ходивший за ним первые месяцы. Мальчик, кричавший «Я ненавижу тебя!» и молящий, стоя на коленях «Отец, просто меня!». Шею Карлайла оплели нежные руки и нос защекотали белокурые локоны. Розали. Его упрямая дочь. Она была похожа на него, будто и вправду родная. Слишком гордая, чтобы принимать поцелуй в макушку, когда отец отвозил их в школу, но такая ласковая, стоило лишним глазам исчезнуть. На плечо опустилась короткостриженая голова. Элис. Она была взрослой физически, но в душе осталась сущим ребенком. Порой чересчур игривая она часто нарушала границы, но никогда в жизни не хотела причинить вред нарочно, искренне желая приносить так недостающее ей кого-то в психологической лечебнице счастье. Правую руку поддерживающе сжимала иссечения шрамами ладонь. Джаспер. Первый помощник Карлайла во всех вопросах дисциплины. Придя к ним колючим, вечно огрызающимся ёжиком он оказался лишь верным но потерянным щенком, шерсть которого просто нужно было очистить от грязи страхов, паутины лжи, и налипшей боли. Торс сжимали по медвежьи крепкие объятья. Эммет. Большой маленький мальчик. Он точно малое дитя постоянно стремится узнать что-то новое, порой это оканчивалось трагично, однако, унывать он просто не умел, играючи уносясь на поиски приключений.

Карлайл был отцом! Отцом трёх чудесных сыновей и трёх замечательных дочерей. Да, между ними всему случались ссоры и недомолвки. Бывали дни, когда хмурые как небо Форкса дети рычали на проявленную заботу. Бывали и те, когда уставший от нескольких тяжёлых смен подряд Карлайл мог слишком резко попросить дать ему побыть одному хотя бы часок. Все бывало. Такова жизнь. Выгорать нормально. Главное то, что несмотря на все они любили друг друга, и в счастье, и в горе. Карлайл протянул руки, стараясь обнять своих детей и зарылся носом в разноцветные макушки.

Эсме наблюдала со стороны, украдкой вытирая слезы. Она не подошла к ним лишь потому, что понимала, супругу сейчас нужна не ее любовь, а их. Только их. Они были частичками души друг друга, но в сердце для детей всегда было больше всего места. Дети — их продолжение, их радость и их печаль. Нет уз крепче, чем те, которые способны создать родители с потомками. И пусть в них не было и одного общего гена, для Эсме и Карлайла было совершенно не важно, поскольку семья — это не только кровь.

***

Душ не принес желаемого облегчения. Эльвина вошла в комнату с тяжёлым сердцем. Чувствовала она себя паршиво, будто при лихорадке: все тело тряслось, неприятно горели щеки и глаза. Она не хотела говорить этого. Не то, чтобы никогда не думала, но… Скорее просто не задумывалась. В пять лет девушка побывала на похоронах отца и до самого прибытия в Вольтерру считала его мертвецом, не смотря на все заверения матери. Потом она бы хотела, что бы он был мертв. Долго хотела. А потом все как-то забылось. Стало совершенно не до этого. Она помнила, что он жив, но не ощущала. Все рассказы о его жизни воспринимала не более чем историями про какого-то рандомного Карлайла Каллена, не связывая его в мыслях с тем, кого так любила когда-то. А теперь он был здесь, был реален. Едва увидев его Эльвина испытала давно забытые боль и обиду, но больше всего растерянность. Как ей реагировать? Что она должна испытывать? Его не было так долго, что Эль уже и позабыла, каково это, иметь отца. Многим было бы трудно поверить, но ведьма была жутко сентиментальна, когда дело касалось воспоминаний. Столетиями она бережно хранила образ отца, который героически погиб, защищая семью и деревню. И вот теперь на воспоминания посягнули. Эль не хотела рушить то, что держало ее на полаву долгие годы, поэтому заперла каждое мгновенье с отцом, перевязав все траурной ленточкой. Так было проще. Так было менее больно. Уж лучше думать, что отец погиб, любя тебя, чем, что он жив, даже не вспоминая о родной дочери. И все же, если все так логично и правильно, откуда берется разъедающая изнутри вина за слова сказанные «не отцу»?

Возможно, она зарождается от стоящего на столе чемодана с лекарством и прилагающийся к нему записки с одним единственным словом: «Прости»?