Глава 35
Ден оглянулся, посмотрев на пленников, до сих пор зажатых новой партией отравленных воинов. Видно он собирался дать им команду, но не успел, налетел внезапный порыв ветра, и в следующую минуту, я увидела, как Рафаэль повалил Дена и вцепился ему зубами в горло. Живой труп терзал спину вампира, рвал его кожу на части. Сила у него была огромная. А мы не могли двинуться с места. Зажаты со всех сторон его воинами.
Переглянувшись с Дарием мы вновь соединили свою силу, я попыталась проделать тоже самое, что и в битве, но Рафаэль был закрыт. Тогда я втянула силу от оборотней, и кинула ей в дядю, передавая ему власть.
Кожа Дария стала мерцать, изумрудные глаза, озарились нереальным блеском, энергия была осязаемой, она клубилась вокруг него. Дядя кинул ей в Рафаэля, я видела, как светящийся шар пронзил вампира, проник в каждую клетку тела, наполнил жизнью, и дал силу. Раздался хруст, Ден вскрикнул и обмяк. Рафаэль выбрался из-под тела, и очень легко, кажется, даже без малейших усилий оторвал голову противнику.
— Его надо сжечь, — сказал будничным тоном, словно ничего особенного сейчас не происходило. Глаза вампира полыхали фиалковым светом, наша сила все еще бурлила в нем.
Наши стражи так и замерли как вкопанные. Без команды хозяина они были не опасны. Я надеялась, что для них еще не все потеряно, и если вывести дрянь из организма, то у них еще будет шанс на жизнь.
Из кустов выбежала Берта, она завыла и подбежала к хозяину, стала бегать вокруг него, издавая вой, слишком похожий на плач.
— Не трогайте ее! — закричала я, предугадывая намерения друзей.
Берта любила Дена, не взирая ни на что. Собачья верность. Хотя уверена, именно он и обратил ее, чтобы хоть как-то скрасить свое одиночество.
Я подбежала к мужу, обняла его, ощутила родное тепло, и сразу все проблемы остались далеко позади. В его руках был мой покой и счастье.
— Все закончено, безумца больше нет, — шептал он мне на ухо, нежно сжимая в объятиях.
— Ты как? Сильно болит? — я немного отодвинулась, желая посмотреть раны.
— Я же оборотень, не успеешь и глазам моргнуть, как все заживет. Главное ты рядом!
— Надо осмотреть дом, потом разобраться с его воинами, потом будете обниматься, — над моей головой раздался голос Дария, который уже развязывал пленных. Чонсок и Стен были без сознания, но вроде бы их жизни ничего не угрожало.
— Спасибо тебе, что не предал, — я повернулась с благодарной улыбкой к дяде.
— Ты моя кровь, Лиса. И как оказалось не единственная, — Дарий почему-то посмотрел на Чонгука.
— То есть не единственная?
— Из письма я узнал, что у нас с Шанталь родилась дочь.
— Хочешь сказать, у меня есть сестра? — глаза мужа округлились.
— Видимо, да, — дядя тяжело вздохнул, и перевел взгляд на Рафаэля, — Ты что-то слышал про моего ребенка?
Вампир лишь неопределенно пожал плечами, и пошел в дом. Даже если он что-то и знал, то будет хранить молчание, пока не посчитает нужным рассказать правду. Кровь все еще стекала по его спине, были видны огромные раны, но это казалось, его не заботило. Мы все переглянулись и последовали за ним.
В дальней комнате на полу стонала Сана. Лицо приобрело землистый оттенок, губы потрескались.
— Что с ней?
Чонгук нагнулся, разогнул ее руку:
— Походу тоже бессмертия захотела. И дозу не рассчитала, отрава убивает ее.
В другой руке девушки что-то блеснуло, я закричала, отталкивая мужа, и в этот момент Сана зашипела, и с какой-то нечеловеческой силой прыгнула на меня. А дальше только острая боль, и хриплый голос Саны:
— Боль за боль Чонгук…
Я ощущала заботливые руки мужа, шепот Дария и Рафаэля, все было покрыто туманом. И боль, та боль, что уносит тебя во тьму, та боль, что ведет к финишу, показывая, что ты завершила свой путь.— Прямо в сердце… — слышу чей-то голос.
Жизнь вытекала из меня, стремительно, быстро, неизбежно. Я лежала на полу, голова на коленях у Чонгука.
— Возьми меня за руку… не хочу уходить одна… — теплые дрожащие пальцы сжали мою руку.
— Родная ты выживешь, слышишь! Борись не уходи! — он покрывал мое лицо поцелуями, каждое прикосновение несло отпечаток любви и горечи. — Сделайте что-то, примените свою силу! — сколько отчаяния в каждом слове. Мне стало еще больнее, я не хотела его страданий.
Мы были так наивны, полагая, что впереди у нас вся жизнь. Верили — все еще успеем. И вот время закончилось. Быстро. Неожиданно. Уже не будет нас. Не будет любви. Моя свеча догорает. Я ухожу с болью в сердце, оставляя его одного.
— Живи за нас двоих… — шепчу онемевшими губами. — Будь счастлив… — говорю, хочу этого и сама не верю.
Я обрела бесценный дар, нашла истинного, и должна уйти. Так и не узнав, каково это год за годом просыпаться рядом с ним. Судьба позволила мне сделать глоток счастья, понять каково это любить и быть любимой. И тут же все прервалось…
Больно уходить, так и не успев ничего сказать. Кажется, так много слов не высказано, столько ласки не подарено.
— Дарий… Рафаэль… берегите себя… берегите моего мужа… — шепчу из последних сил.
Тьма празднует победу, теперь я в ее власти, ниточка моей жизни оборвалась. Чонгук целует меня, и я дарю ему свой последний вздох
* * *
— Лиса, нет! — он тряс ее и не мог поверить. Когда они победили, когда прошли через все, она уходила из-за его недосмотра. Он должен был быть внимательней.
Сердце сжималось в тисках нечеловеческих мук, волк с трудом дышал. Он ощущал всю ее боль, все ее страдания, считывал каждую мысль, и это было невыносимо.
Если они связаны, почему небеса не забрали его? Зачем он продолжает существовать?
— Сделайте что-то! — без надежды кричал он.
— Чонгук… — Дарий тронул его за плечо, оборотень поднял голову, из глаз вампира скатилась скупая слеза, — я не могу оживить…
— Лиса, доченька! — Рафаэль упал на колени, прислонившись к кровоточащей ране на сердце.
В ней для Чонгука и заключалась жизнь. Он дышал ей, обожал, и готов был пойти на любые муки, только бы она жила. Отдать все что угодно, лишь бы еще раз увидеть ее улыбку, ее взгляд. Только Лиса умела так смотреть на него, что перехватывало дух. Только ее любовь дарила радость жизни. Сейчас водопад кровавых слез омывал его душу, боль сочилась из каждой клетки тела, и не было спасения, ничего не осталось без нее. Пустота, выжигающая все.
Он выл и продолжал целовать обмякшее тело. И не мог смириться. Волк ощущал, что в ней теплиться энергия, но она стремительно тает. Он хотел поменяться с ней местами, отдать свое сердце, только бы она продолжала дышать. Только небеса рассудили иначе, они ставили его топтать эту землю, дышать болью, и медленно день за днем угасать, оплакивая то, чего уже никогда не будет.
— Солнце… — Чонгук сначала не обратил внимания. Но голос Рафаэля, становился все громче, все настойчивей, — Солнце… солнце…
— Чего?
— Надо вынести ее на солнце… — в глазах вампира смутная надежда, смешанная с болью.
— Вечер уже… — тихий шепот Дария.
Волк подхватил тело Лисы на руки, она была такой хрупкой, нежной, его маленькой девочкой. Она доверилась ему, раскрылась полностью, а он… он не оправдал надежд… не уследил… И за это нет ему прощенья.
На улице уже наступали сумерки, солнце клонилось к закату, но еще виднелась еле-еле, почти полностью закрытое тучами.
Чонгук положил любимую на траву. Продолжая сжимать ее руку, как она просила. Слезы падали ей на грудь, и тут же растворялись в крови.
Что-то неуловимо стало меняться. От тела начал исходить жар, двор вокруг них озарился светом. Взглянув на небо, волк увидел, как тучи расступаются, и солнце, наполовину скрытое за горизонтом, ярко засияло. Тело Лисы жадно впитывало свет, кожа стала мерцать. Чонгук ощутил, как и его тело наполняется энергией, чистой, светлой, поднимая в душе волну ликования.
Кровь на груди его девочки засияла, рана исчезала. Лицо подсвечивало изнутри, смерть отступала, тьма, скрывалась, уступая место свету.
— Третье перерождение, — раздался за спиной радостный голос Рафаэля.
— Не может быть! — теперь Чонгук не верил, что судьба смилостивилась, солнце не дало ей уйти.
— В легендах говорится про третье перерождение, она пила только твою кровь во время второго этапа. Она пожертвовала собой ради любви и теперь перерождается, — вампир говорил, и кажется, сам до конца не верил.
Огромные глаза Лисы распахнулись, в их глубине мерцали звезды. Бездонный омут любви таился в мерцании ее глаз.
— С возвращением, родная! — Чонгук подбежал и прижал к себе свое сокровище. Больше никогда в жизни он не отпустит ее. Едва не потеряв, теперь он в полной мере осознал, что значит для него его девочка.
* * *
Я не понимала что происходит. Кажется, только что прощалась с жизнью, плавала во тьме. И тут свет до невозможности яркий окутал меня, рассеял мрак и вытолкнул на поверхность. Первое что почувствовала — рука мужа, он также держал меня, не отпуская. Он не дал мне уйти. Я слышала громкие удары его сердца, мое билось ему в такт, и через мгновение я уже не могла понять, где его, а где мое. Запах Чонгука проникал в легкие, ласкал душу, успокаивал. Я знала, теперь все измениться, шагнув за край, мы еще больше будем ценить второй шанс, дарованный небесами.
— С возвращением, моя королева! — он говорил, и в глазах сияла надежда.
— Мой король, твоя любовь держит меня крепко, — я широко улыбнулась, ощущая небывалую легкость.
Изменилось все. Жизнь во мне била ключом, а не текла мрачной прохладной рекой, как когда я была вампиром.
— Перерождение… — воскликнул Рафаэль.
Да, это верное слово, я ощущала себя возродившейся, иной, более цельной. Мир в моих глазах сиял, краски стали резче, ярче, эмоции были острее. Вампирский холод меня покинул. И главное рядом был он, тот, кто вывел меня на свет. Перерождение невозможно без истинной любви. Все о чем, я даже мечтать не могла исполнилось. Чонгук изменил мою жизнь, стал моей судьбой. Он как путеводная звезда показал дорогу к счастью.
Муж поднял меня на руки и стал кружить по двору.
— Моя! Только моя! Навсегда! — кричал, так искренне, громко.
— Навсегда твоя! — кричала я в ответ. Эмоций было столько, что они захлестнули нас до краев и выливались наружу, озаряя пространство вокруг. Была боль, раны прошлого, все затягивалось, мы переступили черту, за которой виднелось только наше счастье, безграничное, полное, необъятное.