Глава 66
- Боги и Богини Олимпа, я вас приветствую, - начал свою торжественную речь уже знакомый мне ведущий по дню рождения Брендона, - мы собрались здесь сегодня испить восхитительной амброзии в честь нашей Персефоны, - он указал на меня.
«Кто я?» - воскликнула моя Мия.
Только сейчас я посмотрела на цвет платья, оно было черным, и все переливалось. Я пыталась напрячь свой мозг, вспоминая всё об этой Богине. Персефона - в древнегреческой мифологии дочь Зевса и Деметры, жена Аида, который выкрал её и держал у себя, отпуская только на время в мир.
«Пленница, замечательно!» - прокомментировала моя Мия.
- Мия, иди, - подтолкнула меня Ора.
- Куда? - шёпотом спросила я её.
- Тебя уже третий раз зовут на сцену, - улыбнувшись, она сказала.
Я прикусила губу и встала. Боже, это шоу какое-то, а не день рождения.
- Приветствую вас, Персефона, - сказал ведущий, когда я поднялась на сцену.
- И вам не хворать, - ответила я в предложенный микрофон, и все прыснули со смеха.
- Вам понравилось, что сделали ваши нимфы в вашу честь? - спросил он.
- Да, конечно, - улыбнулась я.
- К вам сегодня спустились Зевс и Гера, чтобы поздравить вас, хотели бы их увидеть? - спросил он.
- Ещё бы, ни за что не пропущу такое зрелище, - ответила я, и зал засмеялся.
Тетя и Алик поднялись и двинулись на сцену. Я подняла голову к небу и засмеялась. Им передали микрофон.
- Мия, - начала тетя.
- Гера, это Персефона, - поправил её Алик.
- Блин, подождите, - я не могла остановиться, я смеялась так, что слезы выступили, - мамочки....
Стало жарко, я обмахивала себя руками.
- Простите, - сказала я, не переставая смеяться, - сейчас минуту...
Я закрыла рот рукой, сдерживая себя от безудержного смеха. Я не могла представить, как тетю уговорили играть в этом спектакле. Энн, которая всегда была против такого рода сцен, которая ненавидела Грецию и, по её словам, «тупые» мифы, забивающие мозг людей.
- Ладно, сейчас я уже всё, - и ещё пуще засмеялась, что воздуха стало не хватать.
- Мия, всё хорошо? - обеспокоенно спросил Алик.
- Да-да, - смахивая слезы, ответила я, - всё, я готова, Гера, - и снова засмеялась.
Тетя только улыбнулась, поняв мое состояние, и через минуту мы смеялись вместе.
- Так, Персефоне, больше не наливать, - крикнула Ванесса.
- Да я еще даже не..., - не закончила фразу, потому что хохотала вместе с тетей, - ты поняла меня? - я спросила у тети, она кивнула и продолжила смеяться вместе со мной.
- Всё, я готова, - я глубоко вздохнула.
- Итак, - хрюкала в микрофон тетя, от чего я снова начала хохотать.
- Боже, можно я сяду, мне сейчас плохо будет.
Зал наблюдал за нами в полном непонимании.
- Всё, я готова говорить, - произнесла тетя.
Я выпрямилась и закусила внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться. Я попыталась взять себя в руки.
- Хорошее начало вечера, правда? - спросила я всех, и они засмеялись.
- Наша дорогая девочка, - сказала тетя, уже избегая называть меня богиней, - ещё один год прошел.
- И я все равно ни на йоту не умнее, - вспомнив прошлый год, я сказала.
И все засмеялись.
- Зато счастливее, - сказал Алик.
- Согласна, - ответила я.
- Дорогая моя, мы поздравляем тебя с 20-летием. Это твой юбилей, твой день, который останется в памяти у всех нас. Мы желаем тебе быть всегда такой же счастливой, как сейчас, влюбленной и яркой. Твой свет пусть не погаснет никогда, а с годами наберет силу. Мы долго думали и гадали, что тебе подарить. Птичка принесла, что у тебя уже две машины. И я вспомнила о твоей мечте, и мы купили тебе квартиру в твоем любимом городе - Лондоне. Чтобы было куда бежать и прятаться в случае чего, - она подмигнула мне.
- Боже, спасибо, - я обнимала их и целовала, - спасибо, спасибо, спасибо.
- Давайте поднимем бокал за нашу Персефону, - предложил ведущий, и нам подали шампанское.
Все кричали мне «с днем рождения» и поздравляли. Мы спустились со сцены к столику, и нам подали первое блюдо. На сцене в это время происходило представление о Гере и Зевсе.
- Также сегодня среди нас Артемида и Афина, Аполлон и Дионис, - сказал ведущий.
- Дилан, ты точно Дионис, - сказала я, когда они встали, и он улыбнулся.
Я вспомнила, что Дионис был богом виноделия и веселья, ему подходил этот образ. Аполлоном был Аллен, Артемидой, богиней охоты и плодородия, была Ванесса, а Ора играла роль богини войны, Афины. Мы все вместе поднялись на сцену.
- Персефона, - сказала Ванесса, - мы спустились с небес в твоё царство мертвых, чтобы поздравить тебя.
- Эй, вообще-то тут больше живых, - возразила я.
- Мия, не перебивай, - сказала она и продолжила, - вот вечно ты так, теперь я не помню, что хотела сказать.
- Давай я, - предложил Дилан, - Персефона, вот эта богиня, которая не отличается особым умом, хотела поздравить тебя.
- Дилан, ты придурок, - воскликнула Ванесса.
Я засмеялась.
- Блин, давайте, вы потом разберетесь, - остановила их перепалку Ора и взяла микрофон у Дилана, - в общем, эти два тупых создания хотели сказать...
И зал покатился со смеху, в том числе и я.
- Дай сюда, - сказал Дилан, - короче, с днем рождения, и пошли все на хер со своими умозаключениями, ты самая настоящая богиня, и оставайся всегда такой.
- Дилан, - засмеялась я, обняв его, - спасибо, - прошептала я ему, - ты истинный Дионис.
- Всегда пожалуйста, - сказал он и крепче обнял, - я решил остаться.
- Правда? - не разрывая объятий, спросила я его, - это замечательный подарок.
- Ну, хватит уже обниматься, - влезла Ванесса, - ты сучка, смотри не напейся.
- Я постараюсь, - сказала я.
- С днем рождения, сестренка моя, - присоединилась Ора, - я так рада, что встретила тебя.
- Ора, - сказал я шепотом, - спасибо тебе за всё.
Аллен просто чмокнул меня в щеку, поздравляя.
- Теперь я могу поесть и напиться амброзии? - спросила я ведущего.
- Мне кажется, что кого-то не хватает, - произнес он в микрофон.
- Да, алкоголя, - ответила я ему, и все засмеялись.
- Вот, - он передал мне бокал, - теперь лучше?
- Практически, - отпив, сказала я.
- Мы не видим тут Аида, возлюбленного Персефоны, где он? - спросил он у меня.
- Это мне тоже интересно, - произнесла я, допивая до дна бокал.
- Может вам его позвать? - предложил он, - спойте ему.
- Спеть? Может ещё стриптиз станцевать?
- Это уже на ваше усмотрение, - пытаясь не смеяться, сказал он.
- А он просто прийти не может?
- Вы должны лучше знать своего темного бога, - он сощурил глаза.
- Уж я-то знаю, он сейчас смеется над этим шоу, ладно, что петь-то?
- Что вы хотите? - спросил он уж без микрофона.
- The Veronicas – Sugar Daddy, есть такая? – улыбнувшись, спросила я.
Он кивнул, и я встала в центр. Начав петь, я двигалась, я знала, что он наблюдает за мной. Я улыбнулась шире и на припеве начала спускаться со сцены, подходя к своему столику. Все улыбались. Я обходила медленно. Пройдя к столику старейший, я села на колени к Геральду и продолжила, теребя его бокал. Он улыбался, я встала с него и подошла к спине Спиро, спев припев для него. Он засмеялся и покачал головой, я шлепнула его по плечу и вернулась на сцену. Я танцевала для него, для моего Аида, для моего Бога. Музыка закончилась, и все встали, громко аплодируя.
Ведущий показал руками крест, и все затихли, он показал вдаль. Все обернулись, но ничего. Присутствующие сели, а мы стояли на сцене.
- Слушайте, - прошептал он мне.
Я напрягла слух и услышала стук копыт, в секунду свет погас, всех поглотила ночь. И меня резко выдернуло со сцены, и я почувствовала ветер. Я сидела рядом с Брендоном на лошади.
- Боже, - я засмущалась и, смеясь, спрятала лицо, уткнувшись ему в грудь.
- Значит sugar daddy? – смеясь, спросил он, делая круг.
И свет снова включили. Все встали, смеясь и аплодируя, когда мы подъезжали к сцене. Я закрыла глаза рукой.
- Брендон, это выше моих сил, мне даже неловко, - призналась я ему.
Он только улыбнулся и спешился, и помог мне спуститься.
- Давайте поприветствуем наших Аида и Персефону, - сказал ведущий, все свистели и аплодировали стоя.
Брендон взял микрофон в руки.
- Я приветствую вас в нашем царстве, темном и совершенном, - сказал он, - сегодня у моей возлюбленной день рождения. Каких-то двадцать лет, а она уже совершила столько, что можно писать книги.
Я покачала головой и улыбнулась. Он внимательно посмотрел на меня, и его лицо приняло серьёзный вид.
- Однажды я спросил тебя, если я подарю тебе весь мир, согласишься ли ты. Если я подарю тебе всё, что есть у меня, все, что я имею. И сейчас я хочу спросить вновь, - Брендон встал на одно колено, мой рот раскрылся в удивлении, - богиня моего сердца, моя вечная любовь, окажи мне честь стать моей женой, разделить со мной весь мой мир и понять твой. Ты моя амброзия, которую я хочу пить вечно.
Он достал из кармана брюк коробочку и раскрыл, там было кольцо с черным бриллиантом в обрамлении таких же маленький. Оно было просто невероятное, как и всё происходящее.
- Мия, - напомнил мне о моем ответе Брендон, смотря на меня глазами полными любви, страха и ожидания.
Зал замер.