3.
Чонгук целует Тэхена в шею, кусая слегка кожу и оставляя яркий засос, явно выделяющийся на его коже красным ободком. Проходится ниже, к ключицами, и с треском рвёт футболку, слыша от Тэхена какое-то бурчание, вроде: "я, блять, не разучился раздеваться ещё", – что вызывает тихий хмык.
Тэхен разгоряченный, покрасневший, с чонгуковым уксусом на шее и алыми засосами, следами от слез на щеках, такой весь из себя мистер недотрога, который сдался в плен. А у Чонгука то ли крышу сносит, то ли он утопает в умилении, то ли хочет ещё укусить, а может, и не раз. Но итог один: Тэхен уже под ним.
Он исследует тело старшего губами, проходясь буквально по каждому миллиметру: от изящных крыльев ключиц до длинных, скорее женских, ножек.
– Блять, котенок, – говорит Чонгук с тихим рыком, когда снимает с Кима мягкие штаны, вместе с нижним бельём, неаккуратно выкидывая их куда-то: то ли на кровать, то ли с неё, – почему ты у меня такой охуенный.
У Тэхена звезды перед глазами, когда Чон проводит шаловливым языком по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше и заставляя Тэ, словно девственницу-старшеклассницу, сгибать ноги в коленях, сжимать простынь и тихо всхлипывать, сдерживая порывистые стоны. Потому что чёртов Чон Чонгук бесит доводить до края одними прелюдиями.
А сам Чонгук просто кайфует такого нереально смущённого Тэхена, который буквально плавится от жарких поцелуев, ведь младший успел изучить точки, на которые лучше оказывать давление, чтобы Тэ было хорошо по максимуму.
И ведь работает.
Чонгук отрывается от него, садясь на колени и стягивая с себя футболку. Причём так тягуче, медленно, томно смотря на порядком возбужденного старшего.
На самом деле Тэхен тот ещё фетишист, ведь у Чона нереально красивые руки, изящные запястья и рельефное тело.
Ким сравнивает его с Аресом – древнегреческим олимпийским богом; богом войны. Властный, жёсткий, невероятно красивый.
И, как известно, у Ареса в супругах была прекрасная богиня – Афродита. Которой, по сути, являлся Тэхен. Ведь если не богиня любви и красоты, то кто он?
Тэхен наблюдает за махинациями Чонгука, который с какой-то злостью в глазах открывал выскользающий из рук тюбик с ароматизированной смазкой. На самом парне, кроме трусов, не было ничего, и тот момент, когда он успел снять джинсы, Тэ, видимо, пропустил.
Он прикусывает губу, когда Чонгук надвисает над ним, очерчивая ореол входа. Дышит порывисто и громко, цепляясь за плечи и жмуря глаза, совсем как в первый раз. Воздух из груди выбивает окончательно, когда Чонгук вводит пальцы, попутно целуя Тэхена в шею и поднимаясь выше с каждым укусом. А позже и вовсе утягивая в глубокий и чувственный поцелуй.
Движения руки становятся чаще, заставляя Тэхена буквально задыхаться с каждым разом все больше.
Пока младший не решил, что уже достаточно.
Чонгук мычит глухо, когда входит в разгоряченное нутро своего парня, пока тот пытается понять смысл слова «дышать». Ким понимает, что то удушье и недостаток кислорода, до которого доводили пальцы, – ничто, по сравнению с чонгуковым членом внутри.
– Чонгук, – тянет он, когда младший почти сразу проезжает по простате, заставляя выгибаться в спине, как кошка во время течки.
Чон кладёт руки на бедра Тэхена, начиная двигаться быстрее, вырывая с каждым толчком стоны из губ старшего. Голос у него густой, сладкий, как карамель; с каждым разом хочется все больше.
Он губы кусает до боли, закинув ноги старшего себе на плечи, и втрахивает в кровать так дико, страстно, что соседи точно сума сходят. Или наоборот...
Тэхен притягивает младшего к себе, смотря так томно, что хочется умереть прямо тут. Касается губами совсем невесомо и утягивает в свой омут, полный чертей, хотя с виду и не скажешь. И целует так чувственно и развратно в то же время, что Чонгук теряет голову, переходя на совсем бешеный кроличий темп, из-за чего Тэхен отрывается от его губ, с силой царапая спину младшего. Впрочем, об этом он волнуется сейчас меньше всего. Он вообще ни о чем не волнуется. Ему просто охуенно до жути. И больно, но это только добавляет ощущений, которые и так переполняют его, как наполненный до краёв сосуд. Который проливается с глубокими стонами срывающегося голоса.
– Папочка! – Тэхен кончает, даже не притронувшись к себе, пачкая белесой жидкостью себя и своего парня, сжимая его внутри.
Чонгук от такого давления рычит, делая ещё пару толчков, опрокидывает голову назад и кончает с низким стоном глубоко внутри. Выходит, утыкается Тэхену лицом где-то между ключиц. А тот начинает вспоминать, что слово «дышать» все же существует. Но вот его значение пока что остаётся неизведанной тайной.
– Я тебя люблю, – у Тэхена в горле пересохло так, будто ему в рот засыпали раскаленный песок из самой пустыни. Кстати, ощущения схожие.
– Я тоже, – Чонгук ложится сбоку, целует в плечо нежно так, трепетно, что у Тэхена бабочки в животе просыпаются, – люблю тебя, малыш.
<morning/>
Тэхен просыпается от ощущения того, что на него смотрят. Приоткрывает глаза, натыкаясь на взгляд напротив.
Чонгук лежит, подложив под голову согнутую в локте руку. У него лицо такое мирное, а взгляд нежный, что Тэхену становится даже немного непривычно. Ведь, если подумать, они достаточно редко просыпаются вместе в одном доме, не то что в одной кровати. И нет, Чонгук ему не изменяет, он просто охотится.
Когда младший замечает, что Тэ проснулся, его губы растягиваются в улыбке, а глаза принимают форму убывающей луны.
– Доброе утро, – у Тэхена между рёбер бабочки устроили четвертую мировую, а бомба атаки, в виде ударов сердца, кажется, совсем заглушили мысли. Чонгук ведь смесь такой нежный, непривычный, не голодный?
– Доброе утро, – у Тэхена говорить получается только шепотом, потому что горло начинает нещадно першить, из-за чего он жмурит глаза, внутренне матеря Чонгука.
Младший кладёт руку на талию Тэхена, притягивает того к себе. И второй понимает, что приключения на голосе и горле не прекратятся.
– Больно, – шепчет он, утыкаясь Чонгуку в грудь лицом. По телу провели будто заряд тока, заставляя Кима какое-то время мелко подрагивать. Спина и зад болят адски, впрочем, последнее было предсказуемо, чего не скажешь о спине. – Я вчера сальто назад неудачно сделал? Чего я не помню?
– Вчера ты делал сальто только в этой кровати, – Чонгук целует в плечо, переходя на шею, заставляя Тэхена откинуть голову и открыть шею. Но на этом они остановились. Зато старший заметно размяк и расслабился, из-за чего и Чонгуку спокойнее стало.
На самом деле, младший чувствует, как при каком-то неловком движении из царапин на его спине пойдёт кровь, и то, что он не показывает виду, не значит, что его спина не чувствуется так, словно по ней били хлыстами. Однако Чонгук, по всей видимости, мазохист, ведь ему это с другой стороны и нравится. Потому что это сделал его мальчик. Потому что его детке было хорошо. А значит, и ему тоже.
– Давай мириться чаще, – говорит Чонгук, зарываясь носом в копну тёмных волос.
– Тогда надо ссориться чаще. Я не хочу.
– Для того, чтобы мириться, не обязательно ссориться, – Чонгук хмыкает, – я предлагаю сходить в душ.
– Продлевать мирные переговоры я не согласен. У меня все болит, – Тэхен фыркает, отодвигаясь от твоего парня и упираясь рукой в его грудь, – однако, если я окажусь в ванной, не касаясь пола, я, так уж и быть, разрешу себя поцеловать.
– Учитывая твоё положение сейчас, я бы мог просто тебя поцеловать... И не только, – Чонгук похабно улыбается, но быстро убирает это выражение со своего лица, – однако, принцесса пожелала обратного.
Чонгук встаёт с кровати, вгоняя Тэхена в краску, ведь тот стоит перед ним абсолютно нагой, а Тэхён стесняется такого, если он адекватный, конечно.
– Хоть бы прикрылся, – Тэхен бурчит себе под нос, кусая губу. Вообще, он пытается не думать о том, что у Чонгука, вообще-то, классная задница, про то стоит умолчать, ибо смысл описывать прекрасное. Так можно и вечность проговорить. Тело Чонгука правда кажется для Тэхена каким-то идеалом, заходящим за грани нормы. Хотя Чонгук, по сути, обычный парень. Только вот вампир. Агрессивный вампир. Даже слишком. Но Тэхен его любит, поэтому на все это он закрывает глаза, что не очень хорошо сказывается на нем.
Но сейчас об этом думать особо не хотелось, ведь Чонгук берет свою принцессу, завернутую в одеяло, на руки и относит в ванную.