Любимая роза Вампира 2. Академия Крови

После завтрака Светогор увёл меня чуть в сторону — туда, где лес становился гуще, тише, будто дом дышал глубже.

Лукас остался неподалёку: сел на поваленное бревно, сложив руки на груди. Делал вид, что ему всё равно. Но я чувствовала его взгляд кожей.

— Итак, — сказал Светогор, останавливаясь на маленькой поляне. — Забудь всё, чему тебя могли учить. Заклинания. Формулы. Контроль.

— Отличное начало, — пробормотала я. — Уже ничего не понятно.

- В этом то и суть дикая - хмыкнул он в ответ - У дикой магии нет правил. Нет границ. И нет никакого понятия "как".

Он кивнул на землю.

— Сядь.

Я послушно опустилась в траву.

— Закрой глаза.

Сделала.

— Теперь не «ищи» магию, — продолжил он. — И не «зови». Ты не хозяйка. Ты — часть. Почувствуй.

Я сидела. Сначала — ничего. Потом: звук. Шёпот листвы. Треск коры. Далёкая вода.

Потом — запах. Влажная земля. Смола. Цветы. Потом — тело. Сердце. Дыхание. Тепло в ладонях.

— Ну что, — донёсся голос Лукаса. — Уже стала великой лесной ведьмой или пока просто красиво сидишь?

— Помолчи, — сквозь зубы сказала я.

— Видишь, — хмыкнул Светогор. — Уже контакт. Раздражение — тоже чувство.

Я вздохнула. Глубже.

И вдруг… что-то изменилось. Будто под кожей зашевелилось тепло. Не моё — и моё одновременно. Как если бы кто-то осторожно коснулся изнутри.

Трава. Корни. Вода. Что-то тянулось ко мне, а я — к нему.

— Не цепляйся, — тихо сказал Светогор. — Позволь.

Я позволила...

И тут же всё рассыпалось. Тепло вспыхнуло — и пропало.

— Чёрт, — зло прошипела я.

Что ж это так сложно то? Я думала дикая магия оттого и запрещена, что она непредсказуема, проста, и без правил. Думала овладеть ей в жва счёта. Ведь обычной, академической магии я училась хоть и со сложностями, но все же не так!

Там было всё понятно, как белый день. А тут — иди туда не знаю куда, нащупай то не знаю что. Дай тому не зная кому. Ай! Да ну его, я запуталась.

— Потому что ты схватила, — спокойно сказал он. — А дикая магия не терпит хватки.

— Прям как ты, — тут же вставил Лукас.

— Вот уж от кого бы слышать, — отозвался старик.

Я снова закрыла глаза. Снова дыхание.
Снова тишина. Но теперь — без напряжения. Не «дай». А «я здесь, и я готова».

И вдруг… Меня словно наполнили. Не силой. Жизнью. Как будто кровь стала светлее. Тело — легче. Мир — ближе.

Я ахнула. Потому что перестала чувствовать землю под собой.

— Эм… — неуверенно сказала я. — Это… нормально?

— Ариана, — медленно произнёс Лукас. — Ты сейчас… не сидишь.

Я распахнула глаза. И увидела траву — ниже. Совсем немного. На ладонь. На две. Я… висела.

— Я… — сердце бешено колотилось. — Я лечу?!

— Не зазнавайся, — буркнул Светогор, но в его глазах вспыхнуло что-то острое и живое. — Тебя держат.

Я нервно рассмеялась. Смех дрогнул.
Потому что я вдруг посмотрела на Лукаса. И увидела его улыбку. Тёплую. Настоящую.

Ну вот странный он! То такой, то другой. То ухмыляется с издевкой, то нежно улыбается. И чувства к нему такие странные. Такие чужие. И в то же время мои...

Контакт оборвался.

— Ой.

Мир резко потянулся вверх. И я с тихим «уф» приземлилась… Ну собственно на пятую точку я и приземлилась.

Несколько секунд — тишина. Потом Лукас расхохотался. Открыто. Светло. Совсем не скрываясь.

— Великая дикая ведьма, — выдавил он между смешками. — Покорительница небес и… Не только.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ, — мрачно сказала я, поднимаясь, вся в травинках.

Он подошёл ближе, всё ещё улыбаясь, и, не касаясь, стряхнул лист с моего плеча.

— Ну — мягко сказал он. — Пр крайней мере ты не сдаешься. И не сдашься сейчас. Ты поднялась и это главное. А падать... Пусть даже в траву - это всего лишь часть пути.

Светогор усмехнулся.

— Для первого раза — более чем. Лес тебя услышал. Ты — ответила. Этого достаточно.

Он посмотрел на меня внимательно.

— А теперь запомни главное, Дикая. Сила пришла, когда ты перестала её требовать.

Я медленно кивнула. Сердце всё ещё билось быстро. Но где-то глубоко внутри… Лес всё ещё был со мной.

***

Прошло несколько дней.
Их трудно было считать.

В этом лесу время вело себя странно: то тянулось, как тёплый мёд, то вдруг сжималось в один короткий вдох. Солнце вставало сквозь туман, будто каждый раз впервые. Закаты здесь не просто окрашивали небо — они расписывали его, как живое полотно.

Мы жили… тихо. По-настоящему тихо.

Утром я почти всегда просыпалась от запахов. Дымка от очага, травы, которые Светогор сушил под потолком, свежая кора, влажная земля. Иногда — от стука топора. Иногда — от того, что Фамильяр бесцеремонно укладывался мне на грудь.

Дом постепенно перестал быть «убежищем». Он стал… домом.
Светогор ворчал, как старый пень, но каждое утро на столе неизменно стояла кружка с отваром — «чтобы дикая голова соображала». Он заставлял меня резать коренья, толочь ягоды, развешивать связки трав и по сто раз спрашивал одно и то же:

— Что чувствуешь?

И его никогда не устраивал ответ «ничего». Уроки были не похожи друг на друга.

Иногда он уводил меня глубоко в лес, и мы часами просто шли — молча. Он учил различать, где земля «спит», а где «дышит». Где вода лечит, а где только кажется чистой. Где зверь пройдёт, а где лес не пустит.

Иногда мы сидели у озера. Я опускала в воду ладони, стопы, иногда — лоб. И правда каждый раз вытаскивала из меня то, что я пыталась не думать. Страх. Злость. Тоску. Привязанность.

Светогор говорил, что дикой ведьме нельзя лгать — особенно себе.

Иногда он учил меня травам. Не просто «эта лечит, эта усыпляет». А — когда собирать. В каком настроении. При какой погоде. С каким намерением. Потому что, по его словам, растение чувствует руки не хуже человека.

Лукас в это время… выздоравливал.
Слишком быстро, как для обычного существа.

С каждым днём он становился сильнее. Цвет возвращался к коже. Движения — к телу. В глазах снова появлялся тот самый живой блеск.
Он помогал по дому. Чинил крышу. Рубил дрова. Чистил тропы. Иногда уходил в лес один и возвращался с рыбой или странными корнями, о которых Светогор сначала ворчал, а потом всё равно забирал.

Он часто наблюдал за моими уроками.
Иногда — молча.

Иногда — с комментариями.

— Если лес сейчас рухнет — знай, я был на твоей стороне.

Или...

— Ты сейчас выглядишь так, будто пытаешься договориться с воздухом.

Ещё такое было:

— А вот это уже лучше… А ты ещё чуть ниже можешь наклониться?

Чёртов вампир.

И каждый раз, когда я срывалась, злилась, теряла контроль или, наоборот, улавливала что-то настоящее — я почему-то первым делом смотрела именно на него.

Вечерами мы часто сидели на улице.

Светогор ставил чайник прямо в угли. Рассказывал истории — смешные, страшные, нелепые. Про духов, которые влюблялись в деревья. Про ведьм, которые пытались приручить грозу. Про Девалор — редко, обрывками, будто о старой ране.

Иногда мы ужинали молча. Иногда — так, что лес, казалось, слушал наш смех.

Ночами дом становился другим.
Тише. Ближе. Теплее. Фамильяр перебирался то ко мне, то к Лукасу. Светогор исчезал в своей комнате, оставляя после себя запах дыма и трав.

А я всё чаще ловила себя на том, что впервые за долгое время… не бегу. Не выживаю. Не жду удара. Я училась. Он восстанавливался. Мы жили.

В тот день дождь начался с утра.
Не ливень — нет. Такой дождь, который будто бы не падает, а светится. Тёплый, редкий, прозрачный. Солнце никуда не делось — наоборот, оно пробивалось сквозь листву, дробилось в каплях, и весь лес казался сотканным из золота и воды.

Светогор уже был на ногах. Возился у навеса, что-то чинил, ворчал себе под нос. Лукас стоял рядом, прислонившись плечом к столбу, и лениво перебрасывался с ним словами. Они говорили о чём-то бытовом — о крыше, о травах, о том, что «молодёжь нынче слабая пошла», и «некоторые вампирёныши — в особенности».

Я вышла на порог босиком.

Доски были прохладными. Воздух — свежим, будто его только что вымыли.
Я села, подтянув к себе колени, и, не думая ни о чём, вытянула руку вперёд.
Капли ложились на ладонь — одна, вторая, третья. Стекали по коже тонкими дорожками. И в какой-то момент…

Что-то дрогнуло.

Не внутри, не снаружи — между.
Будто мир на секунду задержал дыхание.

Я моргнула. Прислушалась к себе.
И вдруг ясно, почти пугающе чётко почувствовала: дождь — не просто вода. Он был живым. Каждая капля несла в себе движение, холод, свет, путь. И вся эта сеть тонких ощущений неожиданно… отозвалась.

Во мне.

По коже побежали мурашки. В груди стало широко и легко, как перед смехом или слезами. И прежде чем я успела испугаться — капли над моей ладонью дрогнули.

Одна. Вторая. Потом сразу десятки.
Они сорвались со своих траекторий, будто кто-то потянул за невидимые нити. Закружились вокруг моей руки, вокруг пальцев, вспыхивая на солнце крошечными искрами.

Маленький водяной вихрь.
Совсем недолго. Сердце подскочило к горлу.

— Что… — выдохнула я.

И в тот же миг всё рухнуло. Капли снова стали просто дождём. Упали мне на колени, на волосы, на доски.
А я… засмеялась.

Ну вот надо же! Как легко поймать контакт, и легко упустить. Но в данном случае у меня лишь было какое-то странное, но отчётливое понимание того что лес, и дикая магия во мной играют. Как с ребёнком. Веселят, радуют, иногда шутят.

Светогор замолчал. Лукас тоже.
Я подняла голову — и только тогда поняла, что они оба смотрят на меня.
Старик — прищурившись, слишком внимательно. Лукас удивленно, но на его лице было легкая полуулыбка.

— Ой… — неловко сказала я, всё ещё улыбаясь и глядя на мокрую ладонь. — Я не специально.

Светогор медленно хмыкнул.

Лукас шагнул ближе, наклонился чуть вперёд.

— Ты сейчас так красиво и волшебно выглядела, — заметил он мягко.

Светогор смотрел на меня ещё пару секунд, будто примерял внутри какую-то мысль. Потом перевёл взгляд на Лукаса. Уголок его рта дёрнулся.

— Ладно, — проворчал он. — Раз уж лес сегодня с тобой заигрывает, Дикая, пойдёте-ка вы вдвоём прогуляться.

— Вдвоём? — настороженно переспросила я.

— А я тут с печкой пофлиртую, — буркнул он. — Она у меня тоже дама капризная.

Он подошёл к навесу, вытащил оттуда две стеклянные бутыли в плетёных оплётках и протянул их нам.

— В лес. К озеру Сердец.

Я вздрогнула от знакомых слов.

— Туда, где водопад?..

— Туда, — кивнул он. — Искупаться вам не помешает. Тебе — для резерва. Ему, — он ткнул пальцем в сторону Лукаса, — для восстановления. А мне воды наберите. Не из ручьёв. Из самого озера.

Лукас приподнял бровь.

— Прямо романтическое поручение.

— Ещё слово — и пошлю по отдельности, — сухо отрезал Светогор.

Лукас перехватил бутыль, вторую взял в другую руку.

— Ну что, — сказал он, оборачиваясь ко мне. — Пойдём купаться по назначению лекаря-лесничего?

Я фыркнула, но всё же шагнула к нему.

— Если ты вздумаегь посчитать это за свидание — я тебя утоплю.

— В целебных целях? — невинно уточнил он.

— В воспитательных.

Мы двинулись в лес.

Дождь к тому времени почти стих, оставив после себя влажный воздух и тёплый запах земли. Листья блестели, словно их покрыли тонким стеклом. Где-то перекликались птицы. Где-то, глубже, журчала вода.

Вскоре шум воды впереди стал громче. Лес начал редеть.

И уже через несколько шагов деревья расступились, выпуская нас к знакомой поляне — к скалам, по которым стекал водопад, и к зеркальному озеру, в глубине которого дрожал свет.

Озеро Сердец ждало.

И я это знала. И больше на свете этого не хотела.

Кажется... Я в опасности...

___________________________________________

Ой ой ой, кажется у нас тут что-то намечается)