Невыносимая жажда

Ноябрь, 1863 год

Кэролин не изменила своего отношения к Уне: после того разговора я ещё не раз унимал их стычки, когда в очередной раз замечал, как моя жена кричала и втаптывала в грязь беззащитную домработницу. Она относилась крайне оскорбительно именно к Уне, будто бы других служанок в доме не было, и я понимал, что причиной, скорее всего, служит едкая ревность, которую я не в силах был искоренить, а лишь пытался загладить пыл жены сладкими, льстивыми словами и нежностью.

За полгода совместного проживания и частого секса у Кэролин не получалось забеременеть. Мы отчаивались, а если точнее — Кэролин мучительно расстраивал тот факт, что она не может получить ребёнка от меня. И мы не понимали, в чём проблема: во мне или в ней. Я, молясь Богу, просил его наградить меня детьми и очень боялся, что это наказание за мою вампирскую жестокость, которую я проявлял к людям и животным, когда голод превосходил все мои желания. Я боялся, что если проблема действительно во мне, то я никогда не смогу создать своих наследников, и Кэролин впадёт в меланхолию. Я боялся, что если дело не в Боге, а в том, что у меня внутри, в том, что делает из меня бесчеловечного вампира, то у меня никогда не будет возможности завести счастливую семью и детей. Но, несмотря на эти страхи, я не имел права рассказывать о себе Кэролин: я не доверял ей настолько сильно, чтобы делиться самыми глубокими страданиями моей души. Я мог только продолжать трахать Кэролин, даря ей ложные надежды о ребёнке и замаливая грехи в церкви.

Кроме всего прочего, я искал способы отведать кровь. Голод заставлял меня задумываться о поиске жертвы. Я понял механизм работы своего организма: если я долго не утоляю жажду крови — наступает голод, который, хочу я этого или нет, непроизвольно меняет моё сознание,  вынуждая насытиться; если я этого не делаю, переосиливая себя, то наступает упадок сил и эмоций, я чувствую болезненность до такой степени, что не могу заниматься обыденными делами и постоянно лежу в кровати, а мысли о крови всё чаще посещают, в конечном итоге становясь единственным, о чём я могу думать в таком состоянии.

Я уже давно не испытывал такого сильного упадка сил и вовсе этого не хотел, потому ночами пропадал на фермах, убивая животных. Но однажды ко мне в голову пришла до того интересная идея, что я обдумывал её постоянно, планировал и воображал, и в конце концов воплотил её в реальность.

Для идеи мне требовалась только Уна. Я позвал её в свой рабочий кабинет, где мы уединились.

— Мистер Далтон, Вы что-то хотели? — обеспокоенно поинтересовалась девушка, опасаясь того, что я начну отчитывать её поведение, как это делает Кэролин.

Я закрыл дверь на замок, чтобы никто не помешал, и развернулся к низкой маленькой Уне, милостиво ей улыбнувшись.

— Да, Уна, я кое-что от тебя хотел. Не волнуйся, я не буду тебя ругать, ты же знаешь меня. Милая Уна, наверное, ты никогда не догадывалась, чем я занимаюсь в рабочее время? На самом деле, я занимаюсь научной деятельностью в области медицины, провожу разные исследования, делаю открытия и многое-многое другое. Я не афиширую этой информацией налево и направо, знаешь, я довольно скрытный человек, поэтому немногие знают, что я занимаюсь наукой. И тебе советую об этом никому не говорить...

За время своего монолога я достал из шкафчика медицинский скальпель, фужер и бинты.

— Присаживайся, пожалуйста, — попросил я, указывая рукой на кресло. Уна, напуганная, села, глядя на меня круглыми зелёными глазками. — Не бойся, мне всего лишь потребуется твоя кровь.

— Моя кровь? — девушка приоткрыла от удивления губки.

— О да. Я занимаюсь изучением свойств крови, поэтому забираю её у разных людей: у меня уже есть кровь Кэролин, моего отца и матери, моего брата. И мне было бы интересно узнать, какая она у тебя... — я вытянул руку Уны на подлокотник, рассмотрев внутренний сгиб локтя, где просвечивали зеленоватые вены.

— Вы будете делать это прямо так? Н-ножом?

— Оу, это не нож, а хирургический скальпель: он очень острый. Не бойся, я сделаю всего лишь маленький надрез... вот тут вот... — сказал я, показав пальцем на внутренний сгиб локтя, — и твоя кровь вытечет в этот стакан.

— Вы собираете кровь в стакан?

— Да, пожалуй, самый удобный способ.

— Будет больно?

— Немного.

Заметив волнение в лице Уны, я погладил её тонюсенькую ручку и подарил ей тёплую улыбку.

— Не бойся, я постараюсь быть как можно более нежным и минимизирую твою боль. Ты когда-нибудь резала пальчик? Или ты не готова помочь мне в исследованиях?

— Мистер Далтон! Я готова помогать Вам всегда! И если Вам потребовалась моя кровь в благих целях, то берите её у меня, сколько понадобится! Вы спасли мне жизнь, и я вся в Вашем распоряжении, я сделаю для Вас что угодно... — пролепетала Уна тонким голосочком, и я провёлся пальцами по её щеке.

— Ты молодец, за это ты получишь свою награду.

Я пощупал пальцами кожу Уны, прочувствовав неширокие пульсирующие вены под ней, и решил, что сделаю надрез именно здесь. Через несколько секунд скальпель уже разрезал кожу, из неё тотчас же посочилась вишнёвого цвета кровь, и я подставил фужер, чтобы она тонкой струёй стекала в него.

— Вот так, ты молодец, потерпи, осталось немного... — мягко произнёс я, успокаивая дрожащую Уну, и сам облизнул свои губы, ощущая аромат свежей тёплой крови и предвкушая её вкус на своём языке...

— Вам нужно много крови, мистер Далтон?

— Думаю, целый стакан.

— Вы уверены, что во мне найдётся столько крови?

Когда набралось чуть больше половины, я заметил, как лицо Уны резко побледнело.

— У меня... кружится голова... — обессиленно проговорила она.

Я понимал, что пора прекращать, но, глядя на стакан, который едва набирался, осознавал, что такое количество крови будет как голодному понюхать курицу — не насытит меня. Однако продолжать я не мог, когда дыхание Уны стало частым, тяжёлым и глубоким, лицо стало бледным словно снег, её глаза закатились и она на несколько секунд потеряла сознание.

— Уна! Чёрт подери, я голодный как... Уна, очнись! — быстрыми движениями я перебинтовал кровоточащую руку и теперь похлапывал девушку по щекам, чтобы провести в сознание.

Через несколько минут девушка приоткрыла глаза и показала мне лёгкую бессильную улыбку.

— Простите, мистер Далтон... я никогда не испытывала такого!.. сначала меня затошнило, потом закружилась голова, я не успела сообщить о том, как...

— Я всё понял. Мне вполне хватит такого количества крови. Ты молодец. Приходи в себя.

Пока Уна, лёжа в кресле, приходила в сознание, я панически думал о том, откуда мне взять кровь для пропитания. Это мизерное количество в фужере только разогреет мой аппетит, но не утолит его! Меня злило то, что я не мог заполучить желаемого, ограничивал себя и не мог прямо сейчас выпить остатки из живого тёплого хрупкого тела Уны. Я должен был держать себя в узде, чтобы прямо сейчас не кинутся на эту маленькую безоружную девочку.

— Ты слаба, тебе нужно поесть. Спасибо за то, что помогла мне, Уна. А теперь поди отсюда, — задумчиво сказал я, отвернувшись от девушки и задержав взгляд на наполненном кровью фужере.

Уна неустойчиво встала на ноги и готовилась выйти из комнаты.

— Я Вас огорчила, мистер Далтон? — послышался её тревожный вопрос.

— Нет. Ты свободна. Иди поешь.

— Точно? Мистер Далтон, мне кажется, я Вас разочаровала?..

— Я сказал нет! Уходи отсюда, Уна, иди поешь и не мешай мне!

Моё терпение было на пределе: я повысил голос, раздражённо открыл дверь для Уны и выпроводил её. Фужер с кровью опустошился за долю секунды и с громким стуком приземлился обратно на стол. Я не успел насладиться этой прелестной жидкостью, мне было мало, острые клыки горели желанием вонзиться в чью-нибудь шею...

Это тягостное чувство мучило меня очень долго. В комнату ворвалась Кэролин в очень неподходящий момент: я сидел на стуле, судорожно планируя предстоящее убийство, на столе находился прозрачный фужер, стенки которого испачканы кровью, использованный скальпель, бинт и мой накаленный взор.

— Уилльям! Уна опять во что-то вляпалась, её рука перебинтована, и я... что тут... Уилльям, чем ты тут занят? — ошарашенно произнесла девушка, встретившись с моим взглядом.

— Я занят, оставьте меня в покое! — вздрогнув, я нервно поднялся на ноги, — пожалуйста, оставьте меня одного, оставьте!

— Но что случилось, что за вздор? У тебя кровь на бороде? Уилльям, что происходит?

— Выйди, Кэролин, чёрт подери, я потом всё объясню!

Выставив девушку за дверь, я закрылся, чтобы справиться с приступом гнева, перерастающим в желание убить.

Март, 1866 год

Мой отец скончался от холеры. Болезнь не затронула меня и мою мать с Джорджем. Гарри Далтон передал всё наследство в мои руки, и теперь я в полной мере мог им руководить.

Похороны состоялись крупные: присутствовали все родственники, все, кто знал моего отца, даже те, кто не знал, а косвенно касался его рабочих дел. После похорон от той же болезни погибло ещё несколько человек, и тогда мы перестали устраивать большие мероприятия, пока холера не перестанет поражать людей. Мать и Джордж чудом избежали этой участи, уехали за город, в небольшое имение, чтобы оградиться от людей.

На меня свалилось много работы вследствие этого. Я управлял несколькими поместьями, постоянно разъезжал по встречам с высокопоставленными лицами, заключая контракты, одним из моих дел было руководство банковской компанией Фостеров, которые передали часть работы мне и учредили на важную должность. К двадцати одному году я изрядно вымотался, постоянно встречаясь с людьми и испытывая вампирскую жажду. Мне приходилось справляться с собою, и я научился этому: наловчился скрывать свои чувства, надевая маску безэмоционального мужчины, но проблема была в том, что я закрылся в себе, отвергнув Кэролин в качестве поддержки, и выглядел странным со стороны; однако те, кто видел меня часто, привыкли к моему облику, а те, кто видел впервые, поражались и побаивались моего мрачного выражения лица.

Посему за три года мы с женой отдалились друг от друга. Наши отношения были формальностью, присутствовал бесчувственный секс, который со временем был реже и реже и вовсе прекратился. Кэролин не интересовалась мной, моей работой и моим здоровьем: она жила своей жизнью, где-то там, делала что-то своё, может быть, скрывала от меня секреты. Я не пытался это исправить, потому что не хотел.

Уна — маленький лучик окровавленного счастья в этом тёмном мире. Я был для неё чем-то важным и, пожалуй, она единственная, на кого я мог положиться. Я много раз с того момента забирал у неё кровь тем же способом — в фужер, медицинским скальпелем — и получал  небольшую дозу наслаждения и удовлетворения сладкой, чертовски вкусной человеческой кровью. В знак благодарности она получала много еды и отдыха, потому что после каждой манипуляции Уна жутко бледнела и пребывала в предобморочном состоянии.

— Спасибо, — в очередной раз поблагодарил я, когда Уна пожертвовала полстакана крови для меня.

— Как проходят Ваши исследования? Расскажите мне о них, пожалуйста, Вы никогда не делились этим.

— Пожалуй, это секретно, моя милая Уна, и я не имею возможности докладывать тебе о моих исследованиях; но хочется, чтобы ты знала, что твоя кровь очень ценна для наших экспериментов, и я безмерно благодарен тебе за то, что ты делаешь это для меня.

Поставив фужер на стол и накрыв его стеклянной крышечкой, я повернулся к Уне, которая, сидя в кресле, с перебинтованной рукой, бледнёхоньким лицом, но счастливыми глазами, улыбалась мне, показывая свои кривоватые зубы.

— Сколько тебе лет? Прости, ты живёшь с нами вот уже три года, а я ни разу так и не узнал твоего возраста: как нелепо... — поинтересовался я, подойдя к сидящей девушке.

— Ох, мистер Далтон! Мне девятнадцать! Когда Вы спасли меня, мне накануне исполнилось шестандцать.

— Я даже не предполагал, что ты всего на два года младше меня: Уна, ты до сих пор похожа на юного подростка...

— Спасибо Вам...

Уна покраснела, а я, присев на корточки перед ней, засмотревшись на её лицо, понял, как сильно бы хотел полакомиться такой девушкой, а может быть, и больше, чем просто полакомиться — осквернить, хотел осквернить её невинное тело.

— Мистер Далтон, мне кажется, я должна сообщить Вам кое-что... это очень важно, — трепетно пролепетала Уна, и её глаза наполнились волнением. Я заинтересованно наклонил голову вбок.

— Что такое?

— Извините, если смею предполагать такую нелепость, но мне кажется, что миссис Далтон, Ваша жена... мне кажется.. мне кажется, она.. она проводит время с другим мужчиной во время Вашего отсутствия в доме!

После услышанного я замер на несколько секунд, а затем прищурился.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что сюда приходит один важный господин, и миссис Далтон закрывает все комнаты, чтобы никто не видел, чем они занимаются. Простите за такой абсурд, мистер Далтон!.. Но я не могла долго молчать об этом... Это Ваша жена, и Вы должны знать эту информацию, — Уна говорила быстро, растерянно, и я был в замешательстве, не понимая, лжёт она мне или нет.

— Ты уверена в этом? — уточнил я.

— Безусловно! Мистер Далтон, я слышала, что они...

— Довольно, не стоит подробностей. Уна, ты перегибаешь палку: наверняка тебе показалось. Я понимаю, что ты с Кэролин в натянутых отношениях, но это не значит, что ты можешь надумывать клевету на мою жену. Уходи отсюда, ты свою работу на сегодня выполнила.

Я поднялся, и Уна соскочила на ноги одновременно со мной.
— Мистер Далтон, что Вы! Я не наговариваю клевету, я не посмею выдумывать ложь про миссис Далтон! Простите, что посмела так подумать о себе, простите, умоляю... — девушка виновато смотрела в мои глаза, сложив руки возле своей груди.

— Уна, не начинай извиняться! Уходи, — с серьёзным лицом буркнул я.

Девушка тут же выбежала, а я остался в размышлениях: лжёт или нет? А способно ли это существо вообще на ложь? Уна считала меня едва ли не за отца, за Бога, который спас ей жизнь, она поклонялась мне, делилась переживаниями, секретами — и способна ли она соврать мне насчёт Кэролин, которая никогда не была со мной искренна?

Я оставил подозрения об измене жены, решив, что не стоит обременять себя лишними проблемами.