Суворова,я тебя не вывожу.
Вечер у Турбо дома напоминал поле боя после недавнего сражения. Пустые бутылки из-под лимонада, разбросанные фантики и обертки от шоколадок – следы нашего «мирного» времяпрепровождения с девчонками. Айгуль рассказывала какую-то невероятную историю про своего бывшего, Наташа периодически взрывалась хохотом, а я, делая вид, что всё ещё дуюсь на Турбо после нашей небольшой стычки, лениво ковыряла вилкой в остатках пиццы.
В коморку ворвался Турбо, с фирменной своей улыбкой до ушей.
— Девчонки, я её украду у вас, — объявил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и, прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, подхватил меня, как пушинку, и закинул на плечо.
— Отпусти, Туркин! — взвизгнула я, молотя кулаками по его спине. — Поставь меня на землю, ненормальный!
Он только рассмеялся в ответ и, игнорируя мои протесты, понес меня к выходу. Я начала брыкаться, пытаясь высвободиться из его железной хватки. В ответ на мои попытки к бегству, он шлепнул меня по заднице. Не больно, скорее, игриво.
— Ну всё, пиздец тебе, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как щеки заливает краска. Брыкаться перестала, но затаила обиду. Пусть знает, что так просто ему это не сойдет с рук.
До дома Турбо донес меня, как ни в чем не бывало. Я решила разыграть карту «спящей красавицы», надеясь, что это хоть немного его проучит. Притворилась, что заснула у него на плече, стараясь дышать ровно и не выдать себя ни единым движением.
Он, видимо, купился. Аккуратно снял с меня обувь и бережно уложил на кровать. Как только его голова коснулась подушки, я набросилась на него с подушкой.
— А-а-а! — завопил он, отбиваясь. — Суворова, ты больная?!
— Это тебе за то, что таскаешь меня, как мешок с картошкой! — кричала я, продолжая наносить удары подушкой.
Наша подушечная война закончилась так же внезапно, как и началась. Мы оба, запыхавшиеся и взъерошенные, лежали на кровати, пытаясь отдышаться. И тут, как назло, мы снова поругались. Из-за какой-то ерунды, как всегда. Я уже не помню, что стало причиной, но помню, как кричала на него, а он смотрел на меня с таким выражением на лице, словно я говорила на каком-то непонятном ему языке.
— Суворова, я тебя не вывожу, — выдохнул он, устало проведя рукой по волосам.
Я открыла рот, чтобы снова начать высказывать ему все, что я о нем думаю, но он не дал мне сказать ни слова. Резко притянул к себе и впился в мои губы в жадном поцелуе.
Все мои гневные слова растворились в этом поцелуе. Я обвила его ногами, прижимаясь к нему всем телом.
Он поднял меня на руки, не разрывая поцелуя, и понес в спальню.
Там, на просторной кровати, наша ссоры окончательно превратилась в страстную любовь. Он просил, чтобы я кричала его имя, но я, всё ещё дуясь (хотя, если честно, уже и сама не понимая, почему), шептала ему на ухо, какой он плохой, и что ему капец.
Он только улыбался в ответ, сжимая меня в своих объятиях ещё крепче.
В ту ночь, посреди хаоса наших ссор и примирений, я поняла одну простую вещь. Как бы мы ни ругались, как бы ни пытались друг друга проучить, нас всегда будет тянуть друг к другу.
И это, наверное, и есть настоящая любовь.