Тайна прошлого.
Отношения с Турбо развивались стремительно, как весенний паводок. Каждый день, проведенный вместе, был наполнен радостью, нежностью, смехом. Мы были неразлучны, как две половинки одного целого. Но внутри меня, словно заноза, сидела тайна – моя московская жизнь, окутанная мраком криминала. Я боялась, что правда разрушит все, что мы так бережно строили. Боялась потерять Турбо.
В Казани я была другой Марьяной – обычной девчонкой, любящей рисовать, слушать музыку, проводить время с друзьями в Универсаме. Здесь никто не знал о моем прошлом, о тех темных делах, в которые я была втянута в Москве. Турбо видел во мне хрупкую, ранимую девушку, нуждающуюся в защите. И я отчаянно цеплялась за этот образ, боясь, что правда раскроет во мне совсем другую личность.
Однажды вечером, сидя в Универсаме, мы с ребятами обсуждали новости. В новостях как раз показывали репортаж о задержании крупной преступной группировки в Москве. На экране мелькнуло знакомое лицо – человек, с которым мне пришлось пересекаться в прошлом. Мое сердце екнуло. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Турбо, заметив мою реакцию, обеспокоенно спросил:
— Что случилось, Марьяна? Ты побледнела.— спросил Турбо
— Ничего, просто душно стало, – пробормотала я, отводя взгляд.
— Уверена? – он продолжал всматриваться в мое лицо, пытаясь понять, что происходит.
— Да, все в порядке, – повторила я, стараясь говорить убедительно.
Но внутри меня все сжималось от страха. Я знала, что рано или поздно правда выйдет наружу. И я не знала, как Турбо отреагирует на нее. Примет ли он меня такой, какая я есть на самом деле? Или отвернется, испугавшись моего темного прошлого?
Этот страх стал моим постоянным спутником. Он отравлял мою радость, омрачал счастливые моменты. Я чувствовала себя захваченной в паутине собственной лжи. Я хотела рассказать Турбо все, но боялась. Боялась потерять его любовь, его доверие.
Каждый день я балансировала на грани, рискуя быть разоблаченной. Жила в постоянном напряжении, ожидая, что вот-вот моя тайна раскроется, и все рухнет. И это ожидание было хуже самой правды.